Есть много народных поверий о плаче, а вот его научное объяснение до сих пор неоднозначно. 

Эмоциональные слезы бывают только у людей. Считается, что только человеку свойственны сознание, интеллект, новаторство. Но однозначно можно сказать, что именно жидкость, которая льется из глаз, когда мы грустим, счастливы, ревнуем, злимся, благодарны, принадлежит нам и только нам.

Тем не менее эмоциональные слезы все еще плохо изучены. Единого мнения о причинах плача, его глубинной физиологии и влиянии на настроение практически нет. «Слезы привлекли меня тем, что очень мало людей изучали их», — объясняет Лорен Байлсма, доцент кафедры психиатрии и психологии Питтсбургского университета. «Вы наверняка думали, что о плаче известно много, учитывая, как часто мы с ним сталкиваемся», — добавляет исследовательница.

Мифы о слезах существуют уже сотни лет. В 17 веке люди верили, что сильные эмоции нагревают сердце. Чтобы остыть, оно генерирует водяной пар. Онподнимается от сердца к голове, конденсируется возле глаз и выходит в виде слез. В начале 20 века считалось, что ведьм легко обнаружить благодаря хорошо известному факту: ведьма может пролить только три слезы, и те из левого глаза.

Долгое время аналогией слез считалась моча. На идише плач обозначают фразой «мочиться из глаз». Психоаналитик Филлис Гринакр однажды предположила, что невротический плач женщин — это эксгибиционистская форма зависти к пенису. Женщины могут извергать «ливни из слез» или «ручей из слез». Ливни из слез проявляются «в гневе и в частичной покорности, потому что женщина не может приблизиться к мужскому мочеиспусканию», — пишет Гринакр. «Поток плача заменяет мужское мочеиспускание. Зависть к пенису проявляется в периодических агрессивных требованиях к мужскому органу, которые сопровождаются фантазиями об обладании им».

Сегодня же самое распространенное убеждение о плаче — не зависть к пенису, а то, что слезы полезны: когда мы плачем, то открываем «защитный клапан» и высвобождаем эмоциональную энергию или избавляемся от ненужных химических веществ. Научное сообщество вроде бы поддержало эту идею в 1980-х, когда биохимик Уильям Фрей опубликовал книгу «Плач: тайна слез». Фрей предположил, что плач выводит из организма токсины. Желая объяснить пользу плача, популярные СМИ часто ссылаются на выводы Фрея о том, что компоненты эмоциональных слез отличаются от других видов слез. 

Однако еще Аристотель писал, что плач «очищает разум» от подавленных эмоций. Но многие народные верования о слезах не соответствуют действительности, в том числе и менее экстравагантные, чем представления о ведьмах или эмоциональных испарениях. Ведущие исследователи утверждают, что нет бесспорных доказательств того, что слезы из-за сильных эмоций сами по себе заставляют нас чувствовать себя лучше, и что основная функция плача — выводить токсины.

«Я понимаю, что в популярной культуре эта тема стала своего рода научным мемом, который теперь уже не исчезнет просто так», — полагает Рэндольф Корнелиус, профессор психологических наук в Университете Вассара. 

Пока ученые не сошлись в отношении точных физических механизмов плача, но некоторые тайны уже понемногу раскрываются. Например, куда важнее знать, кто плачет, почему и для кого. Чувствовать эмоции, изучать их и делиться ими — это здорово,ведь плач может быть не просто «мочой из глаз», а мощным социальным сигналом о том, что нужна помощь.

Чарльз Дарвин рассматривал слезы как бессмысленный побочный физиологический продукт. Даже глядя на громко плачущих детей, он думал, что слезы — всего лишь результат сокращения мышц вокруг глаз. Если плач и позволяет человеку чувствовать себя лучше, то вовсе не из-за слез. «Содрогания всего тела, скрежет зубов и пронзительные крики — вот что приносит облегчение в агонии боли», — писал Дарвин. 

Британский антрополог Эшли Монтагу также придерживался исключительно физической теории слез. В 1959 году он писал, что слизистые оболочки носа и горла высыхают, когда люди вдыхают и выдыхают во время плача, а слезы защищают слизистые от пересыхания. Однако следует заметить, что младенцы не плачут сразу, как только рождаются, и взрослые не всегда плачут при интенсивном дыхании (например, во время физических упражнений). Так что эта теория была исключена. Другие считали, что слезы нужны для манипуляции. В 1942 году профессор физиологической оптики Калифорнийского университета в Беркли Гордон Линн Уоллс писал: «Плач вообще не служит никакой физиологической цели. Он имеет лишь психологическую и экономическую ценность — это хорошо известно каждой женщине!». 

Сегодня мы знаем, что слезы вырабатываются слезной железой, основная задача которой — поддерживать глаза чистыми и влажными. Существует три вида слез: базальные, рефлексивные и эмоциональные слезы. Базальные слезы увлажняют и защищают глаза от посторонних частиц. Рефлекторные слезы образуются в больших объемах, когда в глаза попадают более крупные раздражители, в том числе яркий свет. Употребление острой пищи или рвота также могут вызвать рефлекторные слезы. Эмоциональные, или психогенные слезы не связаны с физическим раздражителем — они служат ответной реакцией на множество различных эмоциональных триггеров. 

Фрей, «самозваный ученик „психогенной слезоточивости“», как прозвали его в The New York Times, был очарован тайной эмоциональных слез. «Какую ценность имеют слезы, пролитые в муках или в радости? Как слезы могут помочь утраченной надежде? Почему люди не выражают свою боль хныканьем или криком, как другие животные?» — задается он вопросами в своей книге. Любопытно, что сам Фрей утверждает, что не плакал с 12 лет, и беспокоится, нормально ли это. 

Фрей сравнил эмоциональных слезы со слезами раздражения у женщин и обнаружил, что концентрация белка в эмоциональных слезах на 21% выше. Он также выяснил, что эмоциональные слезы содержат больше других химических веществ: пролактин и адренокортикотропный гормон (АКТГ), гормоны стресса и лейцин энкефалин, естественное обезболивающее, подобное морфину. 

Ад Вингерхутс, профессор клинической психологии в Университете Тилбурга в Нидерландах и, возможно, ведущий мировой исследователь плача, сообщает, что хотя работа Фрея и покорила массовую аудиторию, его исследованиям до сих пор не нашлось никаких подтверждений.

Вингерхутс считает, что нелогично думать о слезах исключительно как о выделительном продукте. Почти все наши железы выделяют гормоны, в том числе и слюнные. Тем не менее никто не думает, что когда мы пускаем слюни, это помогает нам расслабиться, потому что снижает уровень токсичных веществ в крови. К тому же слезы вновь впитываются в тело, и если судить по тому, как работают выделительные механизмы, слезы — не самый эффективный среди них. 

«Если речь идет только о выделении токсинов, небольшая утечка из глаз ничего не меняет», — утверждает Марк Бейкер, научный сотрудник факультета психологии Портсмутского университета в Великобритании. «Количество веществ, которое на самом деле выводится из организма через слезы, слишком незначительно».

Даже если состав эмоциональных слез отличается, Байлсма подозревает, что это лишь побочное следствие того, что тело находится в разных эмоциональных состояниях. Когда мы плачем в результате эмоций, скорее всего, мы изначально эмоционально активны, напряжены и имеем более высокий уровень определенных гормонов в организме.

«В научных вопросах я всегда стараюсь быть максимально справедливым и непредвзятым, — говорит Корнелиус, — но с работой Билла Фрея я точно не согласен».

Сложно не думать о том, что эмоциональный плач по своей природе полезен для нас. В более раннем исследовании 1986 года Корнелиус проанализировал статьи в популярных журналах за 140 лет и обнаружил, что 94% из них безоговорочно продвигали эту идею. Пресса не раз предупреждала, что подавлять плач «вредно для тела и разума».

Когда исследователи спросили людей, чувствуют ли те себя лучше после того, как поплачут, большинство из них ответили утвердительно. Однако результаты опроса не совпадают с результатами контролируемых исследований: люди, которым показывали грустные фильмы и которых заставили плакать, после пребывали в более подавленном настроении. В книге Вингерхутса «Почему плачут только люди: разгадывая тайны слез» отмечено, что 70% опрошенных считают, что плакать полезно. При этом в крупном международном исследовании, посвященном плачу взрослых, в котором приняли участие люди из 37 стран, только половина респондентов чувствовали себя лучше после плача. В 2011 году Байлсма изучила ежедневные дневниковые записи студенток и обнаружила, что слезы помогли только 30% девушек, 60% не заметили изменений и 9% почувствовали себя хуже. 

Действительно ли люди после плача чувствуют себя лучше или они просто вспоминают те времена, когда им было хорошо? А может, они чувствуют себя лучше из-за естественного возвращения к базовым эмоциям, которое все равно случилось бы, даже если бы они не плакали? Возможно, не сам плач, а время помогает людям. Поскольку принято считать, что после плача нам становится лучше, люди часто вспоминают случаи, когда им действительно это помогло. 

«То, что люди чувствуют себя лучше после слез, по-прежнему остается мифом, — заключает Байлсма. — В случае отдельных механизмов это может быть правдой, но не всегда». 

Считается, что плач появился как звуковой сигнал крика о расставании, который присущ другим животным, рассказывает Байлсма. Плач ребенка назвали «акустической пуповиной» и объяснили его как выражение привязанности, которое позволяет звать родителей, когда те находятся вне поля зрения. 

С эволюционной точки зрения куда полезнее иметь визуальный сигнал бедствия, а не звуковой, который может привлечь нежелательное внимание, рассуждает Корнелиус. Он считает, что слезы превратились в такой коммуникативный сигнал на близком расстоянии, который сообщает другим, что мы уязвимы и нуждаемся в содействии. Это и есть основное объяснение слез: они сигнализируют о том, что нам нужна помощь, и помогают укрепить связи с другими людьми. 

Несколько исследований показали, что при просмотре фотографий людям легче определить эмоции других, когда на их лицах отчетливо видно слезы. У них также появляются чувства доброты, эмпатии и близости к плачущим людям с фотографий. В целом плач вызывает положительную реакцию у окружающих, говорит Вингерхутс. Когда участникам исследования рассказывали истории, в которых главный герой либо плакал, либо нет, они больше склонялись к тому, чтобы проявить сочувствие к плачущим героям.

Однако ни одна сопутствующая физиология плача еще не подтверждена. Существует множество биологических теорий того, как плач может содействовать улучшению состояния человека: повышению активности парасимпатической нервной системы, выработке окситоцина, фактору роста нервов или выделению эндогенных опиатов. Также существует теория о том, что сама ритмическая природа всхлипывания и вдыхания холодного воздуха может успокоить человека. По словам Вингерхутса, ни одну из этих теорий ученые не рассматривают как единственно верную, и вряд ли такая когда-нибудь появится. Эти теории действуют в комбинации с привлечением внимания и поддержкой.

Байлсма считает, что причина плача и присутствие конкретных людей рядом с вами в этот момент, вероятно, и влияет на то, приятно ли вам плакать. Когда люди получают поддержку от других или слезы помогают решить проблему, у плачущих появляется гораздо больше шансов почувствовать себя лучше. Если людей за слезы ругают или стыдят, то им станет хуже. «Как отреагируют те, кто рядом с вами? — спрашивает Вингерхутс. — Если они будут стараться утешить вас и подставят вам плечо, то вам станет лучше. Если же вам станет стыдно, а окружающие будут насмехаться над вами или злиться, то вы никогда не почувствуете улучшения».

Личность, настроение, психологическое здоровье и местоположение человека также влияют на то, как часто он плачет. Например, жители более богатых и демократических стран делают это чаще. Получается, желание плакать «больше зависит от свободы выражения эмоций, чем от страданий. Считается, что экстраверты и склонные к эмпатии люди более склонны плакать в позитивных и негативных случаях, а люди, страдающие от невротизма, чаще плачут только при негативных обстоятельствах.

Если вас заставил плакать другой человек или если вы сами в ответе за чьи-то слезы, то это скорее приведет к ухудшению самочувствия. На это еще может повлиять то, как хорошо вы контролируете ситуацию. По словам Вингерхутса, самым частым эмоциональным триггером слез является чувство бессилия или безнадежности, которое обычно сопровождается печалью, страхом, злостью или разочарованием.

Эти открытия не проливают свет на все загадки плача: почему некоторым становится лучше, когда они плачут в одиночестве, или почему исследования продолжают показывать, что женщины плачут чаще мужчин (причины могут быть социокультурными или иметь гормональную подоплеку). К тому же исследователи из Института Вейцмана в Израиле, использовав метод слепого эксперимента, выявили, что мужчин меньше привлекают женщины, если они чувствуют запах их эмоциональных слез, по сравнению со слезами-плацебо — более того, у них падает уровень тестостерона.

Слёзы понижали сексуальное возбуждение и, что гораздо заметнее, они, возможно, просто уменьшали агрессию, понижая уровень тестостерона, объясняет соавтор исследования Ноам Собель. Его команда пыталась определить все 160+ молекул в слезе, чтобы понять, как такое маленькое количество жидкости могло это сделать.

Изучение плача — занятие сложное и неблагодарное. Золотым стандартом в исследованиях считается помещение разных людей в случайные условия — во избежание предвзятости и мешающих факторов. Однако невозможно приписать людей к плачущей или не плачущей группе случайным образом. Их придётся отсортировать позднее, когда вы поймете, кто плачет, а кто — нет.

Книга Фрея, написанная в 1985 году, захватывает дух — если не теориями выделения слез, то своими откровениями насчет трудностей изучения и провоцирования слез уж точно. Тяжело заставить человека плакать этичными способами. Воздействие раздражающих средств может причинить вред, что Фрей упомянул, исключив такие потенциальные вещества как аммиак, химикаты, которые используются в слезоточивом газе, а также кристаллы ментола.

Фрея выбрал лук, но даже это оказалось не так просто, как он предполагал — успеха удалось добиться только частично. Команда исследователей решила попробовать хрен. Они закупили его на рынке Миннесоты. Однако овощ оказался слишком едким, и остатки пришлось раздать сотрудникам, которые дома наделали из него закусок. Наконец, отметил Фрей, они снова вернулись к варианту с луком, конкретно к белому луку, измельченному в блендере, который в течение минуты заставил большинство испытуемых заплакать .

Что же касается эмоциональных слез, то следующим испытанием стал выбор фильмов, которые точно смогли бы их вызвать. И хотя Фрей и считал фильм «Воскресенья в Виль-д’Авре» «очень грустной, эмоциональной картиной», только 10% зрителей плакали во время просмотра. Победителями стали «Песня Брайана» — телефильм о Брайане Пикколо и Гейле Сэйерсе, игроках в американский футбол, а также «Отдать всё, что есть у меня» — фильм о 12-летнем сыне шотландских иммигрантов, что подыскивал дома своим братьям и сестрам после того, как погибли его родители.

Байлсма признает, что в конечном счете лаборатория — не слишком естественная обстановка, чтобы поплакать. Она надеется, что исследователи начнут мониторить смены человеческого настроения после плача в реальном мире, быть может, с помощью портативных устройств.

Однако и другие инновационные технологии могут помочь нам понять, что происходит в человеческом теле, когда мы плачем, например, анализ с помощью функциональной инфракрасной термографии, разработанный Бейкером. Температура лица обычно колеблется от 29 до 35 C (хотя, как отмечает Бейкер, нос может быть холоднее в зависимости от того, волнуемся ли мы — во время стресса нос обычно охлаждается). Когда люди начинают плакать, метод Бейкера показывает всплеск активности симпатической нервной системы, а также выступание пота на верхней губе.

«В этот момент мы начинаем наблюдать слезы и стремительное изменение температуры кожи, — поясняет Бейкер, — за каких-то 30 секунд все лицо становится чрезвычайно горячим, температура буквально взлетает вверхи остается на таком уровне примерно пять минут». Бейкер еще пока не использовал термографию, чтобы сравнить разные типы плача, но он подозревает, что существует различие между рефлексивным и эмоциональным плачем.

Исследование процессов, происходящих в теле, когда мы льем слезы, еще только начинается. Но Бейкер утверждает, что одно уже можно сказать наверняка: «Наблюдаются высокие уровни физиологического возбуждения, которые, как кажется, противоречат мнению о том, что плач помогает почувствовать себя лучше. По большей части, мы не стали бы рассматривать это как механизм эмоциональной разрядки — плач не заставляет успокоиться или вернуться к какому-то базовому состоянию. Наоборот, возбуждение только усиливается».

У такой точки зрения (что слезы помогают снять стресс) есть и побочный эффект — некоторые люди могут переживать по поводу того, что недостаточно плачут. Но всё не так просто. «Не думаю, что у нас есть способность влиять на настроение, подавляя слезы или, наоборот, давая им волю», — считает Вингерхутс.

Вингерхутс и его коллеги изучили людей, которые плачут редко или не плачут вовсе — порой на протяжении целых 50 лет. Он отметил, что никаких серьезных различий в общем состоянии испытуемых обнаружено не было. Нельзя сделать вывод, что слезы помогают избавиться от напряжения или что они по своей природе полезны для здоровья, добавляет Вингерхутс. Однако и утверждать, что они не приносят пользы, только потому что не вымывают токсины из организма, тоже нельзя. Как и заверять, что открыто показывать эмоции — это вредно. С уверенностью можно лишь сказать, что не только слезы задействованы в этом процессе.

Плаксы зачастую более чуткие, они сильнее чувствуют связь с людьми, а также получают от окружающих больше поддержки. К тому же неоспоримо, что в некоторых популяциях людей существует определенная стигма против плача. Чуть менее половины мужчин из тех 475, которые не плакали, заявили, что научились подавлять слезы. Подобные люди реже видели, как плачут их отцы, и отсутствие слез получило в их сознании ассоциацию с силой.

В последнем исследовании, проведенном Вингерхутсом и его коллегами, упор делался на то, как воспринимаются плачущие другими людьми. Исследователи обнаружили, что когда плач, по мнению окружающих, имеет уважительную причину, самих плачущих считают надежными и добросердечными — такими, какими хотят видеть своих друзей, соседей или коллег по работе. «Если вы показываете эмоции искренне, это положительно сказывается на том, что о вас думают», — заключает Вингерхутс.

Плач может выступать как символом нашей человечности, так и научить нас чему-то новому о самих себе. Вингерхутс, например, был удивлен, что заплакал при просмотре телефильма «Желание ребенка» — об отце, которого уволили с работы за то, что он взял отпуск для ухода за своей дочерью, которая болела раком. Через благотворительный фонд Make-a-Wish Foundation дочь главного персонажа попадает в Белый дом, где Билл Клинтон (в роли самого себя) говорит ей, что из всех важных гостей она — самый почетный для него . «Видимо, тема этого фильма, этот конкретный ее аспект, является чем-то очень важным для меня», — заключил Вингерхутс.

Кроме получения поддержки окружающих, плач может заставить нас задуматься о том, что нас беспокоит. «Зачастую, когда люди имеют дело с эмоциями, некоторые ошибочно стараются отодвинуть их на задний план или не замечать вовсе, — отмечает Байлсма. — Слезы же заставляют нас анализировать эти эмоции. Когда плачешь, ни о чем другом думать и не получается».

Как написал философ Джером Неу в своей книге «Слеза — порождение интеллекта», эмоциональные слезы таинственным образом связаны с нашими характерами, мыслями и личностями. «И это не говоря уже о том, что слезы — хорошо продуманный, сознательный продукт расчета,но они зависят от того, как мы видим мир, что мы думаем о нем, а не от того, каким мир на самом деле является, — пишет автор. — Слезы одинаково хорошо отражают как нашу природу, так и природу всего мира».

По материалам Vice
Автор: Шайла Лав

Переводили: Паша Саидов, Эвелина Пак, Артем Белов
Редактировали: Фёдор Каузов, Анастасия Железнякова

Пытаясь доказать, что быть мачо — это бредовая затея, я ел сырые яйца, стрелял из огнестрела и сделал татуировку.

Я открыто выражаю свои прогрессивные политические взгляды в интернете, поэтому привык подвергать сомнению свою мужественность. В таком противопоставлении нет ничего нового. На протяжении большей части истории человечества такие (мягкотелые) концепции, как сострадание, сопереживание и милосердие, противопоставлялись базовым примитивным инстинктам. Правые политики уже давно заявляют, что мужественность — это характерная черта их партий, однако сейчас, в эпоху Трампа и мемов, мачизм переживает свое возрождение.

Все началось в 2013 году с насмешек над такими беспомощными либеральными персонажами, как «мальчики в пижамах». Они стали предвестником избрания карикатурно-мужественного президента, которое, в свою очередь, запустило новую мощную волну токсичной маскулинности.

В частности, альтернативные правые все время пытаются доказать свою мужественность и уличить оппонентов в «немужественности». Их проявления принимают уже знакомые нам формы: «белый шариат» и ограничения прав женщин, демонстрация коллекций оружия или рассуждения о якобы неверных женах политических оппонентов. По мере погружения в размышления альтернативных правых, стандарты мужественности становятся все более запутанными и противоречащими друг другу. На Reddit одна половина заявляет, что «настоящие мужчины держат зонты сами», а другая утверждает, что «настоящим мужчинам зонты не нужны».

Язык мачизма также запутан и не поддается пониманию. В ряду уже известных оскорблений на эту тему, таких как «подкаблучник» и «пидорас», появился новый фаворит soy boy (соевый мальчик). Это оскорбление основано на двух гипотезах. Первая, уже научно опровергнутая, предполагает, что потребление соевых продуктов делает мужчин менее мужественными, понижая их уровень тестостерона. Вторая гипотеза, также ничем не подтвержденная, гласит, что сторонники либеральных политических взглядов едят много сои.

Честно говоря, все это звучит утомительно. Существует столько правил «мужественного» поведения, что я не могу не задаться вопросом, откуда у этих образцов маскулинности столько времени на их выполнение.

Я решил исследовать этот вопрос и провести день максимально по-мужски. До и после эксперимента я сдам анализы на уровень тестостерона — показателя мужественности, которым люди обеспокоены больше всего. Так мы выясним, влияет ли типично мужественное поведение на его уровень.

Изучив действия, установки и клише, которые ребята из альтернативных правых и других мачо-уголков интернета считают мужскими, я составил расписание на день, которое поможет мне поднять уровень тестостерона.

Утром я собрал первый образец слюны и приступил к работе, не тратя время на бритье своей мужественной щетины.

Первым делом я отправился в тренажерный зал. Там я выполнял упражнения с самой тяжелой штангой из всех, что мне удалось поднять, не забывая сопровождать все это громкими комментариями. Хорошо, что в тренажерном зале никого не было: если бы кому-то не понравилось бы мое рычание, мне пришлось бы корчить из себя альфа-самца.

Несмотря на предписанную «настоящим мужчинам» агрессию, я четко решил никому не портить настроение своим экспериментом, так что присвистывать девушкам вслед и приставать к ним я точно не буду.

Приняв дома легкий душ (чтобы не смыть мужественный запах после тренировки), я завязал галстук, но сразу же его снял — просто хотел продемонстрировать свои способности. Затем я подобрал себе наряд настоящего мужчины: черные джинсы, байкерские сапоги, футболка с глубоким вырезом (чтобы было видно волосы на груди) и фланелевая рубашка сверху. Я знаю, о чем вы подумали. Разве тщательный подбор одежды не противоречит маскулинности? Знаешь что, дружище, меня абсолютно не волнует, что ты там думаешь — вот это настоящий мужской подход.

Мой мужской завтрак включал в себя сырое яйцо, энергетик Monster Energy и то, что изначально показалось мне куском вяленой говядины, но в итоге оказалось свининой. Я сделал вид, что так и хотел, потому что мужики не признают своих ошибок.

Следующим в списке было типичное задание для настоящего мужика — починить машину. Моя машина отлично работала и не требовала замены масла, поэтому я просто приподнял ее, снял одно из колес и вернул его на место, как только мои руки достаточно испачкались. Удовлетворенный работой, я зажег сигару и поехал к следующему пункту списка, не сбавляя оборотов на красных сигналах светофора.

Следующие два часа я провел в тату-салоне, где мужественный мастер набил мне на руке крутой череп, дизайн которого был разработан специально ради такого мужицкого случая. Пока игла то и дело впивалась в мою плоть, я старался никоим образом не показать мимикой, что мне больно. Не показывал я и то, как был доволен работой мастера.

Как только работа была закончена, я направился к пивоварне, чтобы посмотреть какой-нибудь матч за кружкой пива. К сожалению, в месте, куда я пришел, не было телевизора. Установка на мужественность не позволяла мне просить у кого-либо совета, поэтому только с третьей попытки я сумел найти бар с телевизором, где показывали какой-то важный матч. Я заказал стаут — пиво для настоящих мужиков, не то что индийский пейл-эль — и заставил себя посмотреть какой-то студенческий баскетбольный матч. Из-за долгого поиска бара с телевизором я отставал от графика, поэтому после нескольких минут просмотра я мужественно проглотил остатки пива и свалил.

На очереди был изысканный ужин из стейка с картофелем — единственным разрешенным овощем за день. В одной руке был стакан с виски, а в другой — кусок филе, в который я страстно впивался зубами.

Подытожив окончание ужина здоровой отрыжкой, я отправился к последнему в списке месту — на стрельбище. Наврав на кассе, что хорошо стреляю, я приступил к делу и расстрелял целую коробку патронов. Кучность стрельбы была выше всяких похвал, но я потерял мишень, поэтому вам придется поверить мне на слово.

В завершение своего мужицкого дня я предпринял последнюю попытку повысить свой уровень тестостерона, и перед сном получил пинок под зад от соседа по комнате. Если и это не могло сделать меня мужиком, то я даже не знаю, что смогло бы.

Следующим утром я взял образец слюны «после» и отправил оба флакона в лабораторию. После возвращения к нормальному состоянию, единственное, что мне оставалось — это ожидание результатов.

Результаты пришли через две недели. Компания EverlyWell, которая проводила исследование, объяснила мне их суть. Оказалось, день мужицкой активности даже немного понизил мой уровень тестостерона. Нормой для взрослого здорового мужчины считается 49.0–185.0 пикограмм тестостерона на миллиграмм. Величина зависит от диет, упражнений, генетики, степени стресса и других факторов. За каких-то 24 часа мой уровень упал с 65.0 до 54.0, что близко к нижней границе нормы.

Единственный вывод, который я сделал из этого абсолютно ненаучного исследования — все эти мужественные парни не просто ведут себя как придурки-мачисты, но стресс от подобного высокомерия может в конечном счете привести к абсолютно противоположному результату.

Собрать мысли в кучу мне помогла главврач EverlyWell, доктор медицинских наук Марра Фрэнсис. Она объяснила, что организм ежедневно производит разное количество тестостерона, и ежедневная продукция может колебаться в пределах 5-12%. Моя попытка повлиять на его выработку оказалась несущественной и не нарушила биологических рамок. Фрэнсис отметила, что есть несколько легальных способов поднять уровень тестостерона, однако за весь день я коснулся лишь одного из них. Чтобы вызвать значительное повышение уровня тестостерона, мне пришлось бы несколько месяцев заниматься тяжелой атлетикой и кардинально изменить рацион. Но, как сказала Фрэнсис, если вы не стремитесь к телосложению пауэрлифтера, нет необходимости пытаться изменить свой уровень тестостерона, когда он и так в норме.

Так что вперед, парни. Плачьте над фильмами, начните вязать и запивайте тофу соевым латте. Все это вряд ли повлияет на уровень вашей мужественности. А даже если и повлияет — кому до этого есть дело? Определенно, степень мужества в большей степени зависит от характера, нежели от гормонального уровня. Лучше быть хорошим человеком с низким уровнем тестостерона, чем чуваком с низким голосом и факелом в руке.

Оригинал: Vice.
Автор: Джастин Каффер.

Переводили: Вероника Чупрова, Светлана Писковатскова.
Редактировали: Слава Солнцева, Илья Силаев.

Правда ли, что Бальзак выпивал по 50 чашек кофе в день? Действительно ли Мураками просыпается в 4 часа утра? В течение недели я пытался жить как известные писатели. Получилось неважно.

«Для меня письмо сродни дыханию, — сказал поэт Пабло Неруда в интервью журналу The Paris Review в 1971 году. — Я не могу жить без дыхания и письма». Для меня, в свою очередь, письмо больше похоже не на дыхание, а на метеоризм. Желание писать приходит внезапно и не подчиняется никаким расписаниям, а если я пытаюсь себя заставить, получается плохо.

Цитата Неруды всегда вызывала у меня жгучую зависть, ведь я страдаю от противоположного недуга. Если бы моя дыхательная система работала так же усердно, как я пишу, я бы давно уже задохнулся.

К счастью, я не один. На каждого Пабло Неруду приходится десять таких, как я. Забавно, но все писатели, которых я знаю, испытывают схожее разочарование. Наше подсознательное не может ничего написать независимо от нас. Превращать мысли в слова и изливать их на бумаге — это труд.

На каждой встрече автора с читателями кто-нибудь обязательно спрашивает: «Как вы работаете над своими произведениями?». Этот отчаянный вопрос полон надежды — я должен знать, потому что уже давно задаюсь им. Представьте, что вы много лет безуспешно пытаетесь смастерить комод. Однажды вы попадете на встречу с женщиной, которой это удалось. Вы обязательно спросите, как у нее это получилось.

Писатели зациклены на ритуалах. За исключением религии и, может быть, ухода за собой, ни одна сфера не связана так тесно с Его Величеством Ритуалом. Именно поэтому писательские ритуалы знаменитых авторов — это целый жанрвеб-контента. Несостоявшиеся писаки с легкостью могут найти в интернете сотни статей, похожих на инструкции по эксплуатации, в которых подробно изложено расписание дня успешных и продуктивных писателей. Посыл этих статей всегда один и тот же: вам нужны писательские ритуалы, так почему бы не попробовать какой-нибудь из этих?

Недавно я наткнулся на расписание рабочего дня, похожее на мое. Я нашел его на Axios, сайте о политике, в статье о «сокращенном графике Дональда Трампа». В расписании президента указано, что каждый день с 8 до 11 утра он «работает с документами» в Овальном кабинете, но на самом деле в это время он смотрит телевизор, говорит по телефону и пишет твиты, сидя в своей резиденции.

Я тоже позволяю себе роскошь, именуемую «работой с документами». С самого утра я убиваю время в интернете, общаюсь с друзьями в GChat и откладываю письмо до последнего момента. Это небольшая часть рутины. Тем не менее в этом отношении я не лучше, чем большой сердитый мужчина за 70 в Белом доме. Я думал об этом и раньше, но теперь нашел своим мыслям подтверждение. Это жестоко.

Раньше я безуспешно пытался исправить свой распорядок дня, и чтобы, наконец, преуспеть, нужно было попробовать что-нибудь новое. В течение недели я решил проводить каждый день так, как его провел бы другой писатель. Новый день — новая персона, так что эксперимент нельзя назвать изменением распорядка дня. Я воспринимаю это скорее как график тренировок: каждый день я «делаю разные упражнения» и становлюсь сильнее, гибче или быстрее. Даже если ничего из того, что я попробую, не станет моим писательским ритуалом, у меня будет целая неделя, которую я посвящу писательству, а это того стоит.

По крайней мере, я так думал.

День 1: Харуки Мураками

Согласно вышеупомянутым статьям о ритуалах писателей, подавляющее большинство успешных авторов рано встает и работает по утрам. Поэтому мне стыдно за то, что мое утро всегда начинается неэффективно — из-за той пресловутой «работы с документами».

Я начал эксперимент с японского писателя Харуки Мураками и решил полностью погрузиться в процесс. Вот как Харуки описывал свой распорядок дня в интервью the Paris Review:

Когда я пишу роман, я встаю в 4:00 и работаю около пяти-шести часов. Во второй половине дня я пробегаю десять километров или проплываю полтора ( а иногда и то, и другое), потом немного читаю и слушаю музыку. Ложусь спать в 21:00.

Я хотел поймать момент и все такое, но 4 утра — это очень рано. Даже подъем в 7 утра сводит меня с ума: чтобы проснуться, мне нужно несколько будильников — один в 6:30, другой в 6:45 и так далее. По понятным причинам моя жена ненавидит все более и более громкие звуки утреннего оркестра моего iPhone. По все тем же понятным причинам она бы наверняка прибила меня, если бы этот оркестр начался в 3:30 утра. Но я должен был хотя бы попытаться.

Когда я проснулся, солнце уже взошло. Не припомню, что выключал будильник в 4:00: видимо, мое ночное Я быстро и на корню пресекло это вторжение в сон. На часах было без десяти восемь, то есть я уже на четыре часа отставал от графика мистера Мураками. Такими темпами я никогда бы не написал свои «Хроники Заводной Птицы».

Я пытался писать, но, учитывая, что ничего толком не изменилось, я продолжил листать Twitter и смотреть баскетбол на YouTube. Просидев за ноутбуком без малого пять часов, я отправился на десятикилометровую пробежку.

В своих автобиографических очерках о беге Мураками писал: «О чем именно я думаю, когда бегу? Понятия не имею».

В отличие от Мураками, я точно знаю, о чем думал во время бега: о том, как здорово было бы остановиться. Тем не менее я заставил себя пробежать все десять километров, и это мне даже понравилось. К сожалению, заряд хорошего настроения быстро пропал. Вернувшись домой, я проверил, сколько написал за сегодня. Оказалось, довольно немного.

НАПИСАНО СЛОВ: 286

ПРОСМОТРЕНО ВИДЕО О БАСКЕТБОЛЕ: 8

День 2: Франц Кафка

Раз у меня аллергия на утро, поможет ли мне противоположная тактика? Франц Кафка был исключением из правила и не писал в первой половине дня, правда, поступал он так не по своей воле. Работая полный день в страховой компании, он не мог приступить к письму раньше 23:00. Затем он работал «в зависимости от силы, желания и удачи до часа, двух, трех, а однажды и до шести утра».

Мне удалось выспаться после моей тщетной попытки воспроизвести ритуал Мураками: зная, что мне не придется писать до позднего вечера, я не заводил будильник. Не отягощенный чувством вины, я наслаждался своим «рабочим временем», и, подражая образу страхового агента Кафки, прилагал все возможные усилия, чтобы день прошел скучно и без происшествий. Какое же это было наслаждение.

Однако к 11 вечера я уже был совершенно измотан. Бесцельное бодрствование утомило меня, а белизна пустого экрана вогнала в сонный ступор. Написав лишь несколько предложений (большая часть которых даже не содержала глаголов), я сдался и лег спать чуть позже полуночи. Если бы на следующий день я проснулся в теле гигантского насекомого, моя судьба была бы вполне оправдана.

НАПИСАНО СЛОВ: 95

День 3: Майя Энджелоу

Майя Энджелоу придерживалась строгого графика, но наиболее интригующим мне показалось то, как она создавала благоприятные условия для работы:

Во всех городах, где я жила, у меня была съемная комната в отеле. Я арендовала номер на несколько месяцев и уходила из дома в шесть, чтобы начать работу в половине седьмого. Я писала лежа на кровати, опираясь на локоть с такой силой, что он немел. Я запрещала горничным менять постельное, так как никогда не спала там… По моему требованию все было снято со стен. Я не хотела ничего видеть. Заходя в комнату, я ощущала свободу от всех своих предубеждений.

Кажется неразумным постоянно платить за аренду комнаты в отеле, живя на зарплату внештатного корреспондента. Лишь один из мотелей поблизости сдавал комнаты менее чем за $90 за сутки. Прежде чем снять комнату, я заглянул на yelp.com. «Мет, хаос и убийство» — сообщал одинокий отзыв. «Менеджер закрывает глаза совершенно на все… даже на женщину, зарезанную насмерть!»

Хотя этот мотель несомненно предоставил бы мне бездну захватывающего материала, я предпочел воссоздать отельный опыт писательницы у себя дома. Найти свободную от предубеждений комнату с голыми стенами не составило труда. Ванная вполне подходит, как по мне.

На протяжении верных трех часов я писал, сидя на унитазе. По очевидным причинам место было весьма удобно, и, если бы ноги не затекли, я бы с большим удовольствием продолжил свое занятие. Моя собака склонна к приступам паранойи и подозрительности, когда я остаюсь в ванной продолжительное время, так что ее скулеж несколько отвлекал от процесса. Впрочем, эта помеха с легкостью устранилась, когда я чуточку приоткрыл дверь.

Наконец, хоть какой-то успех.

НАПИСАНО СЛОВ: 1015

День 4: Оноре де Бальзак

Бальзак был первоклассным чудаком. Он ложился спать «с петухами» в шесть вечера и просыпался в час ночи, чтобы заняться письмом. Помня о проблемах, возникших с графиком Кафки, я не стал повторять график Бальзака до мельчайших деталей. Но меня очень заинтересовала его любовь к кофеину. Ходят легенды, что Бальзак ежедневно выпивал около 50 чашек кофе.

Теперь понятно, почему он больше известен количеством своих произведений, а не их качеством. Но, как сказал бы товарищ Сталин, количество переходит в качество. После трех дней, которые сложно назвать продуктивными, я был готов выжать из себя максимум и извергнуть просто дохрена слов, пусть даже я умру от передоза кофеином (по слухам, Бальзак от этого и погиб).

Проснувшись, я тут же выпил двойную дозу Nespresso. Затем я допил остатки в френч-прессе и направился в кафе, где можно было бесплатно пополнить кружки. Я был готов с головой окунуться в работу благодаря бережно собранной и обжаренной особым образом наркоте внутри меня.

Вскоре дали о себе знать и другие эффекты. Непроизвольная сильная дрожь в ноге привлекла внимание людей за соседним столиком (не удивлюсь, если ближайших сейсмологов тоже). В сочетании с частыми походами в туалет это делало мое пребывание в кафе мучительным для окружающих.

Из-за навязчивой мысли, что кто-то может спереть мой ноутбук, я всякий раз таскал его с собой в уборную. Этот драндулет долго включается, даже когда просто находится в спящем режиме, а постоянные экскурсии в туалет замедлили нас обоих. Хотелось кричать.

К тому времени я уже ходил по краю, так как выпил три чашки кофе (и это не считая утреннего Nespresso и френч-пресса). Чтобы остыть, я обошел квартал, а когда вернулся, увидел, что какой-то мужчина занял мое место. Да кем этот ублюдок себя возомнил? Но как только я представил детали «кофейной защиты», которую буду использовать в суде после убийства, то успокоился и убедил себя, что смогу работать дома с не меньшей эффективностью.

Естественно, я повалился, как только переступил порог. Остаток дня я проревел в постели с закрытыми шторами. Бальзак был настоящим психопатом.

НАПИСАНО СЛОВ: 1 230 (из которых лишь около 300 имели смысл)

ВЫПИТО КОФЕ: Пять чашек, два эспрессо

День 5: Дон Делилло

Я считаю Дона Делилло величайшим из ныне живущих американских писателей, однако его образ жизни не слишком меня вдохновил:

Утром я работаю на ручной пишущей машинке. Я пишу около четырех часов, а потом выхожу на пробежку. Это помогает мне переключиться с одного мира на другой. Деревья, птицы и мелкий дождик — довольно приятный антракт. Во второй половине дня я снова работаю два-три часа, а затем погружаюсь в книжное, абсолютно прозрачное время, ход которого не заметен. Никаких перекусов или кофе. Никаких сигарет… Писатель сначала идет на крайние меры для достижения состояния одиночества, а потом ищет способы его растратить: смотреть в окно или читать случайные словарные статьи. Чтобы разрушить эти чары, я смотрю на фотографию [Хорхе Луиса] Борхеса.

У меня нет пишущей машинки. Чтобы это восполнить, я писал на компьютере, не удаляя ничего уже набранного, как бы мне этого не хотелось. Нажатие клавиши backspace происходит в основном за счет мышечной памяти, и постоянные попытки сдерживать это желание сводили меня с ума. Когда я впал в ступор (а это случилось почти сразу), то уставился на фото Борхеса. Ничего не произошло. Я поискал другие его фото. Все еще ничего. Поиски завели меня куда-то не туда, и я потерялся на следующие несколько часов. В итоге я каким-то образом оказался на IMDb в разделе киноляпов фильма «Месть полудурков 2: Полудурки в раю».

Следование графику Делилло не помогло мне писать, но кое-что я все-таки узнал. «Когда чуваки из „Альфа Бета‟ заставили чуваков из „Три Лямбда‟ раздеться до трусов, Льюс остается в белых брифах. Но когда они возвращаются в гостиницу Coral Essex после пятичасовой поездки автостопом, на нем уже более длинные и менее вызывающие шорты. И никто не объясняет эту перемену».

НАПИСАНО СЛОВ: 410

День 6: Натали Голдберг

Натали Голдберг подробно описала, как она пишет, и ее книги полны изящных приемов и советов. В Writing Down the Bones Голдберг предлагает использовать реквизит, чтобы отправить свое сознание в другой мир:

Небольшой реквизит может переносить ваш разум в другое место. Когда я сажусь писать, обычно у меня во рту сигарета. Если я в кафе, где есть знак «Не курить», я ее не поджигаю. Я вообще-то и не курю, так что это не имеет значения. Сигарета — это реквизит, помогающий мне перенестись в другой мир. Это бы не сработало, если бы я действительно курила. Нужно делать то, что вы обычно не делаете.

Я живу в Калифорнии, и сигареты здесь стоят около трехсот долларов, поэтому я не решился купить целую упаковку, чтобы проверить трюк Голдберг. Вместо этого я позаимствовал электронную сигарету друга и держал ее во рту в кафе. Я выглядел как идиот. Когда стресс от осознания данного факта стал слишком сильным, я вышел на улицу и покурил ее, пока не почувствовал себя плохо.

Меня не перенесло в другой мир. Меня не перенесло даже в страну ароматов. Мне пришлось прилечь.

НАПИСАНО СЛОВ: 680

День 7: Уильям Гибсон

Расписание научного фантаста Уильяма Гибсона выстроено настолько чутко, что вовсе не похоже на ежедневный ритуал:

Когда я пишу книгу, то встаю в семь, проверяю электронную почту и делаю интернет-омовение, как и все в наши дни. Пью кофе. Три дня в неделю я хожу на пилатес, возвращаюсь к десяти или одиннадцати. Затем сажусь и пытаюсь писать. Если абсолютно ничего не происходит, я разрешаю себе покосить газон. Но, как правило, достаточно сидеть и действительно пытаться, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки. После я делаю перерыв на обед, возвращаюсь и пишу еще немного. А потом решаю прилечь. В моем процессе важно вздремнуть. Это не сон, но околосонное состояние, когда разум пробуждается.

Раньше я никогда не ходил на пилатес, но в этот раз записался на Abs and Booty Burn («Сожги живот и попу») в соседней студии. Инструктор носила беспроводной микрофон, словно читала лекцию на TED Talks, хотя в тесном помещении нас было всего пятеро. Реформер для пилатеса — сложная штука из веревок, колесиков и ручек. Понимаю, почему это понравилось фантасту.

И все же потом я смог сделать хоть какую-то работу, несмотря на то, что моя попа отчаянно горела.

НАПИСАНО СЛОВ: 1228

День 8: Хантер С. Томпсон

Когда настал конец моего недельного эксперимента, я не думал, что справлюсь. Подражая писателям, я не чувствовал ответственности за свои неудачи. Харуки Мураками виноват, не я. Стремясь расширить эту проекцию, я нашел еще одного писателя для подражания.

Мир обязан Хантеру С. Томпсону за, пожалуй, самый одиозный писательский ритуал в истории. По словам его биографа Э. Джина Кэрролла, день Томпсона начинался в три часа дня с бокала Chivas Regal, а продолжал он вести дела уже под кокаином и кислотой:

Я выбрал его специально, так как знал, что подражать его расписанию невозможно. Черт, да он сам ему не следовал. Однако его ритуалы научили меня кое-чему. Независимо от того, сколько дорожек кокаина он уничтожил и упаковок мороженого съел, Хантер Томпсон всегда находил время писать. И с этим сложно спорить, ведь его труды может прочитать каждый.

Вместо того, чтобы пьянствовать, я решил следовать любому распорядку дня, которому захочу, до тех пор, пока он помогает мне писать. Вот почему я взял еще одно занятие пилатеса и подготовил свою ванную комнату для интенсивного постпилатесного письма.

Оригинал: Vice.
Автор: Ник Грин.

Переводили: Алёна Мосягина, Анна Василенко, Вероника Чупрова, Светлана Писковатскова.
Редактировали: Слава Солнцева, Сергей Разумов.

Давайте-ка взглянем на Соединенное Королевство. Сложно не согласиться с тем, что страна неохотно расстается с прошлым. Это видно по всеобщему негодованию из-за молчания старых часов (Биг Бен закрыт на реставрацию — прим. Newочём) или по общественной поддержке политика, чьи взгляды устарели, еще когда королева Елизавета II вступала на престол. Мы до сих пор посвящаем в рыцари. И до сих пор по традиции сжигаем чучело Гая Фокса, покусившегося на Парламент.

Вот еще пример: бесконечные списки чудных законов старушки Британии, из-за которых люди сходят с ума, если верить сайтам таблоидов, где они всплывают чуть ли не каждую неделю. Они вам знакомы: «Закон не запрещает убить шотландца в стенах древнего города, если при нем есть лук и стрелы» или «Запрещается ввозить в Англию польский картофель» и так далее, и тому подобное.

Но на этом все. Все, что вы получаете — это список старых безумных законов, которые теоретически еще имеют юридическую силу. Но ничего не говорится о том, что станет с нарушителем. Ведомый любопытством, я потратил целый день, нарушая эти законы на глазах у полиции, чтобы выяснить, что же все-таки случится.

1. Закон запрещает выбивать или вытряхивать ковры любых размеров на улицах Столичного полицейского округа после восьми утра

Это запрещает статья 60 устава полиции Столичного округа от 1839 года. Но вот девять утра, и на глазах у вооруженных полицейских я вытряхиваю дверной коврик с тем же энтузиазмом, с каким бордер-колли отряхивается на прогулке.

В итоге туристы, прикрыв рты, пытаются сделать селфи без странного парня на заднем плане. Я, одетый так, словно меня арестовали на Чемпионате мира в Италии в 1990 году (тогда чемпионом стала Германия — прим. Newочём), создаю шторм из кошачьих волос и омертвевших клеток кожи. Легко понять, почему это запрещено законом. Но полицейские и глазом не моргнули.

Выходит, что один из старых законов можно свободно нарушать.

2. Запрещается играть в азартные игры в библиотеке

Я наведался в Британскую библиотеку не ради книг, а ради веселья. Но людям это, похоже, пришлось не по душе. Когда я спросил американку, не хочет ли она поразвлечься за игрой в кости, поставив на кон пару-тройку пенсов, она посмотрела на меня так, будто я только что добавил подливку в десерт «Angel Delight». Наконец, я оказался в тихом проходе.

«Псс, парень». Парень остановился и посмотрел на меня. «Не хочешь немного развлечься? Видишь ту лестницу? Думаешь, она довольно оживленная?» Он кивает. «Как по-твоему, сколько людей поднимется и спустится по ней за три минуты?»

«Хм… — задумался он. — Человек пять?» Я фыркнул.

«Забьемся, что нет?»

Через пару секунд на столе лежат пять фунтов, работает секундомер, а мы считаем проходящих мимо посетителей библиотеки. Начал он резво — прошли сразу двое, и я превратился в комок нервов. Еще один — теперь трое. Остается 15 секунд, и от победы его отделяет последний человек. Не спеша приближается мужчина. Пять, четыре… Еще пара шагов… Три… Два… Ну же, притормози!

Победа! Парень вскрикивает и не соглашается, но фотофиниш решает все споры.

Охране, видимо, плевать. За час я заработал пять фунтов, которые вложу в следующий эксперимент.

3. Запрещено держать в руках лосося при подозрительных обстоятельствах

С тех пор как в 1986 году появился Закон лосося, ничто в этой стране не было прежним. Я, правда, не уверен, правильно ли понимаю тонкости этого закона. Какие это могут быть подозрительные обстоятельства, при которых нельзя держать в руках лосося? Находясь в опере? Катаясь на сигвее? Чтобы это выяснить, я отдам свои пять фунтов ближайшему торговцу рыбой и попрошу взвесить мне лосося на все эти деньги.

К сожалению, за целого лосося придется отдать около 80 фунтов, поэтому вместо него я возьму океаническую сельдь. Продавец говорит, что она достаточно похожа на лосося, чтобы одурачить полицейских, которые, скорее всего, не разбираются в рыбе.

Я направляюсь в банк, где стараюсь выглядеть максимально изворотливо, чтобы вызвать подозрительность. Сотрудники спрашивают, чем они могут мне помочь. Я говорю, что хочу открыть счет с низкой процентной ставкой и максимально высокой доходностью. Они просят меня покинуть банк, но я не двигаюсь с места. Когда понимаю, что арестовывать меня никто не собирается, я, наконец, ухожу.

Спеша пополнить свой проездной, я влезаю в очередь, даже не задумываясь, что нарушаю одно из правил пользования лондонским метрополитеном, которое гласит, что:

4. Запрещено проходить без очереди в билетную кассу

Однако вернемся к рыбе.

Я ловлю на себе взгляды окружающих и могу подтвердить: британцы определенно выработали в себе недоверие к любому, кто держит в руках что-либо, похожее на лосося.

И никаких признаков полиции вокруг — ни одно из подразделений мной не заинтересовалось.

Я оставляю все свои мысли о рыбе и выхожу на станции «Марбл Арк».

5. Закон запрещает петь нечестивые и непристойные песни или баллады публично

Да, я в курсе, Закон о городской полиции 1847 года мы все знаем как свои пять пальцев, но, думаю, еще есть смысл проверить и его. И вот я здесь, у двери человека, над которым закон не властен. Тони Блэр постоянно окружен вооруженными полицейскими.

«Не трать на меня свое время / Твой голос у меня в голове!»

Я напеваю “Miss You” группы Blink 182 прямо на глазах у бывшего лидера лейбористов — вовсе не обязательно нецензурным должен быть сам текст, у этой песни наверняка нецензурное настроение.

Через 30 секунд офицер прошипел: «Не надо фотографировать, приятель».

«Это дом Тони Блэра?»

«Думаю, это вполне очевидно. Вы не могли бы убраться отсюда, сэр? И уберите телефон».

Я удаляюсь, но продолжаю напевать Blink 182, стараясь быть настолько громким, чтобы он услышал меня с балкона. Полицейский принял вызов по рации и сказал, что не может говорить — у него «ситуация, с которой надо разделаться». Но ситуация уже разрешилась сама собой, а я достаточно вдохновлен, чтобы направиться к моей конечной цели — туда, где начался весь этот абсурд.

6. Запрещается появляться в Парламенте в доспехах

Что может быть лучше, чем нарушить закон там, где его приняли? Закон о запрете на ношение доспехов действует с 1313 года. Нет никаких сомнений, что это самый старый закон из моего списка.

Пока я проходил мимо охраны, каждый из девяти полицейских у входа посчитал своим долгом отвести меня в сторонку и задать пару вопросов. Я прикидываюсь, будто я с мальчишника, и немного подозрительно спрашиваю: «А почему это вас здесь всего двое?»

Вот уж не знаю, обыскивала ли вас полиция, когда вы были в доспехах, но они только и думают, как бы поглубже залезть к вам под нагрудник. Меня дважды спрашивали, есть ли у меня при себе меч. Они что, думают, будто я тупица? Допрос длился полчаса, и это дольше, чем я потратил в прошлом году, когда пытался попасть в США. Наконец, я внутри!

Мне пришло в голову, что за целых 700 лет я первый человек, который появился в Парламенте в доспехах. А если бы я сделал это на 150 лет раньше, вероятно, моя голова уже катилась бы по полу.

Вот такая мораль — все может измениться. Пока эти законы остаются в силе, их не соблюдают, ведь они попросту нелепы. Остается надеяться, что через 50 лет мы так же перешагнем и через нынешнюю мерзость британской политики.

Оригинал: Vice.

Автор: Уба Батлер.

Переводили: Маргарита Коковихина, Виктория Старовойтова, Варвара Васильева.

Редактировали: Слава Солнцева, Сергей Разумов.

Совсем как дурацкие украшения и шапки с надписями вроде “I <3 Kush”, точные копии брендированной одежды буквально кормят вещевой рынок по всему миру. И на один из таких брендов я натыкался чаще, чем на другие. Это Georgio Peviani.

Загуглите его имя (а он, судя по всему, должен быть итальянцем), и вы найдете множество страниц, посвященных его джинсам. Но его самого, очевидно, не существует в природе. Это откровенная подделка. Но подделка под что? Под Armani? Вряд ли, ведь логотип Peviani совсем не похож на логотип Armani. Тем не менее, люди все-таки покупают его вещи. У него есть полное право на этот бренд, и он делает все то же, что делают другие дизайнеры. Разве что не существует. Вместо него — лишь подозрительная пустота.

И я намерен ее заполнить. Я сам стану Джорджио Певиани и помогу ему полностью реализовать свой потенциал, превратившись в настоящую звезду индустрии подделок. Никто и не поймет, что его не существует. Джорджио Певиани едет на неделю моды в Париже.

СТАТЬ ДЖОРДЖИО ПЕВИАНИ

Первый шаг — купить домен georgiopeviani.com.

Тема щекотливая, знаю, но учитывая, что его не существует вовсе, я не боюсь, что в мою дверь постучит команда адвокатов.

Спустя каких-то десять минут у меня уже есть нечто, что буквально ни о чем не говорит, но выглядит классно. Ведь именно это важно, верно? И, конечно, новая почта — georgio@georgiopeviani.com. Делаем следующий шаг.

Не хуже паспорта. Последний шаг — купить пару вещей марки, чтобы было чем похвастаться. И я отправляюсь на рынок в Брикстоне за джинсами от Peviani.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ: ДЖОРДЖИО ПРИБЫЛ

Раньше я никогда не бывал в Париже, поэтому решил идти по городу пешком, чтобы осмотреться. К тому же я понятия не имею, где проходит неделя моды, так что нет никакого смысла садиться на метро. Я очень надеюсь, что случайно наткнусь на кого-нибудь в навороченной юбке и кроссовках от Balenciaga, потерявших уже всю свою индивидуальность, и просто пойду за этими людьми.

Я уже целый час следовал за далеким силуэтом Эйфелевой башни, как вдруг увидел красочный всплеск цветных огней, и свет пролился на ступени старого отеля — там только что закончилось шоу. Я вхожу в рой высоких людей в ярких желтых пуховиках и шляпах, которые стоят дороже, чем моя съемная квартира; кругом блогеры, уткнувшиеся в телефоны. Толпа уже начала разбредаться, когда я резко почувствовал чью-то руку на своем плече.

«Добро пожаловать, месье! Вы прекрасно одеты!»

Мужчина, с ног до головы одетый в джинсу, придерживает пряжку своего ремня, как разведчик, смотрит на меня, и его лицо не выражает абсолютно ничего. Я вручаю ему визитку и спрашиваю, чем он здесь вообще занят. «Я смотрел шоу отсюда». Он указывает на место, где стоит сейчас.

Я небрежно спрашиваю его, не знает ли он, где все-таки проходят мероприятия недели моды. Он достает потрепанный листок бумаги, сплошь исписанный адресами. «Дворец Броньяр». Смотрю на его карту мест, отмечая для себя завтрашнее шоу Вивьен Вествуд, и вдруг он резко выпрямляется. «Commes Des Garcons, российское посольство! — он щелкает по своим наручным часам и приоткрывает набедренную сумку, позволяя мне взглянуть на костюм Владимира Ленина. — Мне нужно переодеться!»

Прежде чем я успел поблагодарить своего гида, он удалился.

Я добрался до Дворца Броньяр, но меня остановила охрана. «Извините, месье, но мы вынуждены попросить вас предъявить удостоверение личности и аккредитацию». Не сказав ни слова, я бросил свою визитку на стол. Леди начала что-то набирать на ноутбуке, быстро щебеча по-французски с коллегой. После тихого обсуждения они вернулись.

Она фыркнула и, извинившись, выдала мне бейджик.

Хотя я ожидал, что почувствую дух летних каникул, обычно царящий на музыкальных или кинофестивалях, происходящее больше напоминало мероприятие по налаживанию контактов в Boxpark (торговый центр, созданный из старых грузовых контейнеров — прим. Newочём). Снаружи я разговорился с одной женщиной, которая явно наслаждалась происходящим. Чуть позже я узнал, что она прославилась как один из первых инфлюенсеров фэшн-индустрии в цифровом пространстве, а сейчас стала уважаемым креативным директором.

«Как, вы не знаете Певиани? — спросил я. Она покачала головой. «Скажем так: если уличная мода — это религия, то Певиани — ужасный грешник». Она вскинула брови. «Певиани… верно, это вы? Что ж, это объясняет присутствие фотографа». Я сказал, что VICE делает репортаж обо мне как об очень коммерчески успешной, но до сих пор неизвестной аномалии.

Мы обменялись визитками, и она порекомендовала мне посетить одну вечеринку, на которой уже через час будет очень много прессы. Певиани вышел на новый уровень.

Я поддерживал фоновую болтовню и смеялся над шутками, которых из-за языкового барьера совсем не понимал. Эти люди находятся под влиянием Певиани, но ему до них нет дела. Однако в углу я увидел одного парня, который выглядел просто потрясающе.

«Я должен увидеть вас в них!»

Немецкий манекенщик Жан взял джинсы от Певиани и скрылся за занавеской.

«Они мне очень нравятся! Выглядят такими популистскими. Вы дизайнер?»

Киваю. Толпа пристально наблюдает за нами. Жан проговорился, что недалеко отсюда проходит какая-то другая тусовка, гораздо ближе по духу к Певиани. Он уже больше не мог сидеть здесь и скрылся в темноте парижской ночи.

Проходя по узким глухим улочкам недалеко от станции Бонн-Нувель, я наткнулся на странную незаметную дверь, пульсирующую в ритме балеарского хауса.

Уже там я познакомился c одним худощавым итальянцем. «Микки», — улыбнулся он. «Джорджио».

На меня буквально лавиной обрушилась речь Микки на чистом итальянском. Я киваю, издавая как будто бы итальянские звуки, и торопливо прошу его перейти на английский, чтобы и фотограф сумел нас понять. Оказывается, он не только дизайнер, но и итальянец в самом полном смысле этого слова. Я дал ему понять, что я тоже дизайнер, как вдруг стал желанным гостем на вечеринке.

Люди выглядели какими-то растерянными, и я понял, что передо мной стоит задача гораздо сложнее, чем просто убедить публику в том, что я модельер. Я должен внушить им, будто я — фальшивка с задворков Бирмингема с раздувшимся от возраста лицом — такой же итальянец, как они.

В конце концов меня знакомят с байером из Милана. Она — тот самый человек, который может надеть штаны от Певиани на каждую без исключения задницу в Болонье. «Джорджио Певиани, — она прищурилась и сделала глубокий вдох. — Мне хочется разрыдаться от того, как вы произносите свое имя, Певиани». Плохое начало.

Я решил перевести тему и спросил, не хотела бы она купить мои вещи.

«Купила бы я? Все зависит от клиентуры. Но не забывайте, мода Милана не такая, как в других местах. Это высокая мода, — она просто режет без ножа. — Но мне нравится структура, нравятся формы, — присмотрелась получше. — Вижу, эту пуговицу вы подбирали тщательно. Инициалы смотрятся отлично».

Я вручил ей визитку, допил свой коктейль и пошел к выходу. День первый — успех.

ДЕНЬ ВТОРОЙ: В ПОГОНЕ ЗА ЗВЕЗДАМИ

Я проснулся с утра пораньше и первым делом принялся читать новости. Правда, про Певиани так никто и не написал — повсюду один только Рик Оуэнс. Поэтому я немедленно разослал всем местным PR-агентствам свои пресс-релизы. В новостях появится и что-то еще, я буквально предчувствую эту возможность. Getty Images отказались от обработанных фото, а раз уж мир так хочет неотредактированных материалов, то я дам ему их.

Сегодня начнем с одной большой победы — найдем шоу Вивьен Вествуд.

Охрана была серьезная. Вокруг этой девушки собралась настоящая толпа.

Итак, мы попозировал вместе перед камерами, и я последовал за ней к двери. Сделав глубокий вдох, я выставил перед охраной свой бейджик с именем Певиани. Не подведи меня, Джорджио!

Мы внутри! Я прохожу по залу и читаю список тех, кто сидит в первом ряду — редактор Vogue, модель Аризона Мьюз — и незаметно подкладываю на их кресла визитки Джорджио. Хороший шанс.

Я не совсем уверен, что знаю, кто это, но, раз он сидит впереди, должно быть, какая-то важная персона.

Шоу начинается.

Браво.

Помещение пустеет, но я никуда не ухожу. Постепенно зал превращается в беспорядочное движение раздетых моделей и потягивающих шампанское сотрудников. Я болтаю с каким-то местным парнем, который одет в костюм а-ля Тэтчер, и спрашиваю его о планах команды на будущее. «Шоу Алексы Чанг, — отвечает он. — Вы разве не получили приглашение?» Он достает свой телефон и пересылает мне его.

Когда я вышел на улицу, меня ослепили вспышки камер. Люди думали, что я какая-то очень важная персона, и я даже сам в это поверил. За углом меня поджидала группа женщин, одетых как любовницы из «Полиции Майами».

Они оказались какими-то крупными инфлюенсерами из Бразилии, прилетевшими специально, чтобы оценить новые тренды недели моды в Париже. И боже, кажется, сама Ракель Минелли — у нее 627 000 подписчиков в Instagram — выложила в своем профиле видео о Певиани.

По всему миру узнали о Певиани с помощью Stories, снятых инстаграм-блогерами. Я едва могу поверить в это, мечта воплощается в реальность. В моих руках целый виртуальный мир. До полной победы мне остается только добиться успеха на афтепати.

Это место просто кишит наикрутейшими ребятами из фэшн-индустрии. Мне нужно плавно влиться в компанию.

«Запомни мои слова, — говорю я парню, с которым познакомился только что, скрестив замерзшие ноги и согнув их в коленях. — Следующее десятилетие — за PunkyFish и Peviani. PunkyFish и Peviani — это новые Cavalli и Kors!»

Парень поджал губы. Таков дух этой вечеринки.

Внезапно все бросились к надувному замку, абсолютно все развернулись в ту сторону. Там стояла Алекса Чанг. Я понял: чтобы стать настоящей иконой, нужно полностью овладеть вниманием публики. Пожалуй, мне нужно усилить свое влияние.

И тут мне представился идеальный шанс оставить свой след в истории.

Я представился Алексе, и она попыталась повторить мое имя (разумеется, не без ошибок, но все же).

Итак, Джорджио Певиани буквально на языке у одного из самых влиятельных людей в фэшн-индустрии.

Проходят часы, напитки льются рекой. Все вокруг как в тумане. Певиани перемешивается с законодателями и новаторами моды сегодняшнего Парижа. В моей памяти остаются лишь смутные воспоминания балконов, баров и восход, которым начинается

ДЕНЬ ТРЕТИЙ: НОВОЕ ПЛАТЬЕ КОРОЛЯ

Я просыпаюсь поздно в абсолютно разбитом состоянии и с кучей писем во вкладке «Входящие» на электронной почте. Приглашение на шоу Lutz Huelle, предложение выпить кофе от дизайнера Эстер Мод, место на показе Masha Ma в клубе YOYO Palais de Tokyo. Но есть одно, в которое мне сложно поверить.

Я смог развести блогеров, хипстеров и звезд. И вот теперь на частный показ своей новой коллекции меня приглашает одна из самых престижных дизайнеров Парижа Вероник Лерой. Это возможность пробраться в первые ряды к главной сцене.

Я приезжаю по адресу, где меня встречает пожилая дама с худым лицом и длинными пепельно-белыми волосами. «Джорджио!» — восклицает она, и мы обмениваемся поцелуями в щеку. В черном сетчатом платье и белых колготках она похожа на иллюстрацию из комикса про Розовую пантеру.

Мы входим в прекрасную парижскую квартиру XVII века — такое место выглядит немного пустым без толстого облака сигаретного дыма. Пожилой азиатский джентльмен и молодая леди, оба одетые в костюмы Prada, рассматривают каталоги. Две модели ростом под 2 метра здесь только для того, чтобы примерять понравившуюся нам одежду. Понятия не имею, зачем я здесь.

Я маниакально глотаю кофе, прикрикивая на моделей, чтобы те меняли наряды.

Это все, конечно, круто. Но что сделала бы настоящая икона стиля?

«Это платье — оно потрясающее! Сколько?»

«Я бы хотел его примерить. У меня скоро будет церемония награждения, и я хочу оставить след в истории. Хочу быть Янг Тагом от мира моды». Женщина пытается скрыть свое смущение, исчезая за шторой. Десять минут спустя — вуаля:

Окруженный миллионерами, я буквально плыву по этой парижской квартире, одетый в платье стоимостью больше, чем вся моя одежда вместе взятая. Старший продавец шепчет мне: «Ты выглядишь прекрасно».

Мне кажется, я достиг нового уровня привилегий. Джорджио стал человеком, чьи имя и белые, как у привидения Каспера, ноги остались в памяти у дизайнеров, блогеров и просто фанатов моды со всего мира. Теперь Париж знает о его существовании.

Здесь его и оставим.

КОНЕЦ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: КТО ЖЕ ТАКОЙ ДЖОРДЖИО ПЕВИАНИ?

После трех дней, которые я прожил, как Джорджио Певиани, я нашел множество ответов на множество вопросов, но один из них все же ускользнул от меня. Кто же, собственно, такой Джорджио Певиани? Поэтому, вернувшись домой в Лондон, я решил сделать то, что я обычно всегда и делаю — загуглить. Пролистав три страницы, я кое-что увидел — товарный знак, зарегистрированный в 1996 и истекший в прошлом году. И адрес в районе Олдгейт. Бинго.

Моя цель — магазин «Джинсовый Мир» — скрывается в переулке неподалеку от Уайтчапел-роуд. Захожу и вижу перед собой целую сокровищницу хлопковых брюк, военных курток, джинсов и джинсовых шорт. Если присмотреться, то можно заметить, что каждый товар здесь от Georgio Peviani. Я подхожу к прилавку. «Здесь работает Джорджио Певиани?» — спрашиваю я, продавцы расходятся, и остается похожий на патриарха мужчина, который отрицательно качает головой. «Но вы ведь продаете много его вещей?» Он выглядит озадаченным: «Ну да. Потому что я и создал его 30 с лишним лет назад».

В 1982 году Адам переехал из Замбии в Великобританию. И с тех пор его работа связана с одеждой. Однажды в начале девяностых ему в голову пришло имя Джорджио Певиани, и ему оно понравилось. Почему? Для него оно звучал «приятно, как-то по-итальянски». Любимый дизайнер Адама — Armani. Девяностые и начало двухтысячных Адам называет «пиком популярности Peviani», и неудивительно: тогда они продавали по 35 тысяч вещей за неделю по всему миру. И они все еще везде продаются.

«В этом бренде мне нравится то, что каждый Том, Дик или Генри может его себе позволить. Это не Armani, который доступен только богатым, — говорит он. — Для нас это было большим успехом. Это то, что поддерживало нашу семью и наш бизнес все эти годы».

Я начинаю объяснять свой интерес к Джорджио, а затем рассказываю Адаму о своих приключениях в Париже. Он буквально падает со смеху. Я продолжаю свою историю, и до меня начинает доходить: я больше не Джорджио Певиани. И никогда на самом деле им не был, но я знаю, кто был и есть. «Это вы — Джорджио Певиани, не так ли, Адам?»

Адам хохочет. Его коллеги тоже, к ним присоединяюсь и я.

«Ближе меня точно никого не найдешь».

Оригинал: Vice.

Автор: Уба Батлер.

Переводили: Маргарита Коковихина, Виктория Старовойтова.

Редактировала: Анастасия Железнякова.