Пока он на работе, она стирает и готовит ужин. Почему итальянцы с удовольствием живут с мамами, даже когда им глубоко за 30?

Когда мне было 20 лет, я жила в Милане. Я стала подозревать своего парня в измене. Мы с Микеле встречались уже несколько месяцев. Он был на 8 лет старше: зрелый,  хорошо образованный и привлекательный. Но каждую пятницу он тратил полтора часа на дорогу до Брешии, чтобы якобы провести выходные с родителями. Я думала, что у него там другая.

И она была. Третьей в наших отношениях стала его мать. Она звала его micino (котенок) и каждую неделю стирала его вещи. По понедельникам Микеле приезжал из Брешии со свежевыглаженными и аккуратно сложенными на заднем сиденье BMW рубашками.

Микеле был mammone — так называют итальянцев, которые во взрослом возрасте остаются психологически и физически зависимыми от своей матери. По данным Евростата за декабрь 2018 года, 72,7 % мужчин от 18 до 34 продолжают жить с матерями, которые о них заботятся. У женщин эта цифра немного ниже — 59,8%, все больше итальянок снимают жилье самостоятельно или с соседями.

Молодые люди живут с родителями как по экономическим, так и культурным соображениям: рынок рабочей силы в Италии страдает от нехватки возможностей карьерного роста, что вызывает стагнацию. Взрослое поколение работает даже после 60, вплоть до самой пенсии. В результате молодые и хорошо образованные итальянцы выполняют работу, которая не соответствует их квалификации.  В 2019 году уровень безработицы  среди молодежи в стране с населением 60 млн человек составлял 31,9%.

В Милане у молодых больше возможностей для трудоустройства, чем в других городах, но стоимость аренды однокомнатной квартиры составляет около $1 000. Так что жизнь с родителями становится практическим решением и позволяет копить деньги на будущее.

Мы поговорили с несколькими матерями и сыновьями из Милана о том, каково им жить вместе. Многие из молодых людей все еще живут в своих детских комнатах, где на стенах висят плакаты, а на полках стоят спортивные кубки и игрушки. Они отчитываются о том, куда ходят по ночам, и рассказывают, когда у них появляются отношения. Некоторым из них немногим больше 20, и они в самом начале карьерного пути, другие работают неполный рабочий день, а кому-то уже 30 с лишним, они амбициозны и заняты своей карьерой. Все они говорят, что рады помочь по дому, убирают посуду в посудомойку (иногда) и даже готовы оплачивать счета (когда-нибудь).

АЛЕССАНДРО И АНТОНЕЛЛА

Антонелла Конте (50) — предприниматель, занимается продажей LED-дисплеев. У нее трое детей: Алессандро (20), Риккардо (18) и Виттория (11). Все живут вместе с ней, мужем и тремя собаками. Алессандро — студент первого курса Университета Инсубрии, изучает коммуникации.

Алессандро: У нас хорошие отношения, но иногда мы препираемся.

Антонелла: Бывают конфликты.

Алессандро: Дома я делаю всего по чуть-чуть: присматриваю за младшей сестрой, а если я обедаю в одиночестве, то потом все убираю и мою посуду. Когда я один, я идеальный сын.

Антонелла: Он хороший, но ему нужно быть более настойчивым. Ему сложно дается то, что связано с упорным трудом. Он ничего не может делать подолгу из-за низкой психоэмоциональной выносливости. Хотя в жизни упорная работа так же важна, как и природные задатки.

Алессандро: Мне кажется, среди итальянцев больше маменькиных сынков, чем в других странах.

Антонелла: Я смотрю на это позитивно. Всем нам так или иначе нужны границы. Родители не должны слишком волноваться за детей, а дети — слишком зависеть от родителей. Однако сегодняшняя экономическая ситуация не так проста, чтобы каждый мог позволить собственное жилье.

Алессандро: Американцы не любят маменькиных сынков. Они могут уйти из дома и жить где-нибудь под мостом. Если тебе меньше 25, ты учишься и зарабатываешь слишком мало, чтобы комфортно жить одному, что плохого в том, чтобы быть маменькиным сынком? Ты даже не столько mammone, сколько просто живешь вместе с родителями.

Антонелла: К 30 я буду просить его помогать нам с оплатой счетов, если он уже будет зарабатывать. Как только ты получишь первую зарплату, мы посчитаем твою часть платы за коммуналку.

Алессандро: Не волнуйтесь, к 30 у меня будет дом в три раза больше этого.

ЛУКА И ФИОРЕНЦА

Фиоренца Фурлотти (60) — партнер в небольшой торговой компании. Она живет вместе с сыном Лукой Анчиси (32), который работает агентом в Allianz, одной из самых крупных страховых компаний Европы. Родители Луки развелись, когда ему было десять, а отец умер от сердечного приступа в 2007 году.

Лука: Не могу назвать одну конкретную причину, почему я все еще живу с матерью. С экономической точки зрения я не мог позволить себе отдельное жилье до недавних пор, так как только недавно получил штатную позицию.

Фиоренца: Я считаю, что между матерью и сыном, живущими под одной крышей, могут быть независимые партнерские отношения, как у сверстников. Возможно, поэтому Лука не испытывал желания жить отдельно.

Поясню: это не совсем отношения на равных. Партнеры делят обязанности по дому поровну. Лука же не следит за бытом, и это нормально. Даже когда я была замужем, если я приезжала в гости к родителями, мне не надо было помогать. Это был отдых, потому что мама за всем следила сама. У нас примерно то же самое, хоть и с некоторыми отличиями.

Лука: С большими отличиями. Мама вырастила меня почти одна, и я постоянно ей помогал. Она всегда знает, где я или хотя бы с кем.

Фиоренца: Знаю, как же! Меня завтра не будет, потому что я иду гулять. И это взаимно.

Лука: Можешь меня поправить, но я не считаю, что пользуюсь домом как бесплатным отелем, потому что действительно помогаю.

Фиоренца: Помощи немного, особенно в последнее время, пока он готовится к тесту по работе. Я все понимаю и требую меньше. Он больше помогал по дому в студенческие времена, мыл посуду и стирал. Он не может погладить рубашку, но запросто справляется с полотенцами и скатертями. Я пыталась научить элементарным навыкам, так как важно быть самостоятельным независимо от пола.

Лука: Если бы отец остался с нами, я бы не научился и этому. То, что мы были вдвоем с мамой, мне помогло.

СТЕФАНО И ПАОЛА

Паола Каттанео (53) — владелица табачного магазина. Старший сын, Стефано Маэстри (слева сверху, 23), работает HR-консультантом, а младший сын, Симон Маэстри (21), учится на инженера.

Паола: Мы очень похожи. Я вижу в нем себя и хочу, чтобы он избежал моих ошибок.

Стефано: Ненавижу формальности. Я принес тебе кофе на блюдце с кусочками сахара, мне это непривычно. И я бы не обиделся, если бы ты принесла мне просто чашку.

Паола: Я не обращаю внимания на условности; это вопрос поколений. Для тебя я стараюсь изо всех сил, потому что ты для меня гость.

Стефано: Моя мама слишком добродушная.

Паола: Я не жду от сыновей помощи по дому, разве что они могут выгулять собаку. Стефано работает и получает зарплату, поэтому ему нужно платить за свои вещи. Но он не должен покупать продукты и платить по счетам. У него нет обязанностей по дому. Много девушек приходили сюда и оставались ночевать.

Стефано: Только самые важные. Вообще-то всего лишь три!

Паола: Да, твои девушки. Увлечения, не знаю, как ты это называешь, мне все равно. Все они были симпатичными. Не на что жаловаться! Я к ним привязывалась.

Стефано: Она хотела дочь!

Паола: Да, и двух сыновей!

Стефано: Я начал работать год назад и уже кое-что скопил. Я не хочу делить квартиру с кем-то еще, потому что у меня есть эта. Я перееду как только смогу.

Паола: Я хочу, чтобы вы переехали, когда это будет возможным: в приличное место с любимой девушкой. Но вам нужно быть самодостаточными. Я не хочу, чтобы после вы постоянно приносили сюда постирать белье.

ФЕДЕРИКО И РОССЕЛЛА

Федерико Калигарис (30) — финансовый консультант. Свободное время он проводит в пляжном домике родителей, слушая классическую и популярную музыку. Росселла Баргиггиа (64) трудилась в сфере рекламы, но ушла с работы, когда Федерико был маленьким. Федерико — единственный сын Росселлы и ее мужа Альберто, они живут в Милане.

Федерико: Я действительно много работаю. Я могу помочь маме с ужином, сервировкой стола и уборкой, если это вписывается в мое расписание. Я люблю готовить. Но если я прихожу после 9, этим занимается мама.

Росселла: Я стараюсь подавать ужин к его возвращению с работы. Когда я точно знаю, что он придет, готовлю его любимые блюда. Почему нет? Я могу и яблоком обойтись, а для него хочется вкусно готовить.

Федерико: Я очень чистоплотный. Я никогда не оставляю грязное белье на полу. Я не позволяю трогать свои вещи, а забочусь о них сам. Мы с мамой похожи, но все равно ссоримся. Она нервная и стремится все контролировать. Она требует определенных вещей, поведения, как ей хочется, и в детстве я мирился с этим без особых усилий.

Росселла: Я встаю первой. Он начинает свой день чуть позже, уже работая из кровати: общается с людьми  из других часовых поясов или редактирует документы. Я готовлю ему завтрак, и он мчится на работу. Я не увижу его до ужина. Перед уходом прошу его сообщить, когда он вернется, чтобы узнать, будет ли у нас время собраться за столом и пообщаться.

Федерико: Она может разозлиться на меня за то, что я не предупредил о деловом ужине или форс-мажоре, будто это моя вина, хотя это не так. Конечно, если я гуляю с друзьями, на первый раз она меня прощает. Но если я снова забываю ее предупредить, то она злится, ведь это проявление неуважения.

Росселла: Хочется получать максимум из тех 15 минут, что он дома. Молодые люди живут до 30 с родителями, потому что из-за амбициозных карьерных целей не успевают следить за домом. Это обременяет, поэтому матери могут помочь им в долгосрочных стремлениях.

Федерико: Я не понимал реального положения вещей, пока не начал учиться в университете за границей. Возвращение было трудным, в чем-то травматичным, потому что я стал независимым и у меня сложились определенные привычки. От некоторых из них пришлось отказаться, от меня требовали другого поведения, порядка. Это дом родителей, и у них свои правила. Как говорится, в чужой стране жить — чужой обычай любить. Не нравится — переезжай в другую страну.

Я заметил совершенно разное отношение американцев и итальянцев к деньгам. Американцы полагаются на кредиты, а итальянцы концентрируются на сбережениях. Американцы легко накапливают долги. У них другие ценности в отношении проживания с родителями во взрослом возрасте, они осуждают это.

Исторически американская экономика, кроме двух исключений, постоянно росла, поэтому каждое следующее поколение живет лучше предыдущего. Безоблачное завтра. В Европе все иначе.

ЛОРЕНЦО И ЭЛИЗАБЕТ

Лоренцо Малерба (26) занят в индустрии роскоши, в прошлом журналист. Его мать, Элизабет Минвиэлль (57), наполовину француженка. Работала фармацевтом  до рождения второго сына Луки.

Элизабет: Мы оба в детстве учились во французской школе в Милане, и я поняла, что я действительно типичная итальянская мама. Французские мамы намного более гибкие. Они дают детям больше свободы. Они приводят их в детский сад без подготовки, просто оставляя их там. Их дети цепляются за прутья забора и смотрят вслед со слезами на глазах. Конечно, они плачут первое время, но мам это не волнует.

Я готовлю ужин, поэтому хочу знать, придет ли сегодня Лоренцо, но независимо от этого в 8 мы садимся за стол. Дом — не отель. Если приходишь к этому времени, то ужинаешь с нами. Если нет, можешь подогреть оставшееся, пока я смотрю телевизор. Но это мне тоже не нравится. Я заканчиваю запуском посудомойки.

Они с братом должны предупреждать меня, если их не будет дома до 5 или 6 утра, пусть даже в 3 часа ночи, чтобы я смогла спокойно спать. Однажды я ушла спать и проснулась среди ночи в пустом доме, и это меня сильно взволновало.

Лоренцо: Я вечно теряю свои ключи.

Элизабет: Он их часто забывает, поэтому просто звонит в дверь. В следующий раз будет спать на улице.

Лоренцо: Ключи — наш камень преткновения. В прошлый раз мне пришлось звонить в дверь в 2:30, потому что консьержа не было. Я был не в лучшем состоянии.

Элизабет: Иностранцы не понимают ситуации в Италии. Что будет делать 26-летний с зарплатой 1 100 €? Где ему жить?

Лоренцо: Некоторые снимают комнату со сверстниками, но честно говоря, мне лучше дома.

Элизабет: Я действительно не хочу никакой помощи по дому от сына. Это все на мне! Я бросила работу, когда родила второго. Я не работаю, я ничего от них не хочу. Я забочусь о них весь день и ничего не прошу взамен.

Лоренцо: Мой начальник сказал, что жизнь отдельно пойдет мне на пользу.

Элизабет: Интересно, почему? Мой брат, вполне успешный человек, переехал только в 33 года, когда обзавелся семьей. Отец Лоренцо жил с родителями до 29, а после ему повстречалась я. У нас другое воспитание. Во Франции вы предоставлены самим себе уже после выпуска из университета. Конечно, меня бы совсем не устроил неудачник в доме. Но у него есть работа, и я счастлива жить с ним. Мне нравится проводить время с сыновьями.

СТЕФАНО И РОМАНА

Романа Простамо (57) — терапевт, натуропат, практикует китайскую медицину. Стефано Вирджили (27) только что получил степень магистра технических наук.

Романа: Я была буддийской монахиней на протяжении 25 лет. Я разговаривала со своими сыновьями с рождения. Я давала Стефано трогать вещи, объясняла их значение. Конечно, у него своя голова на плечах. Мы оба очень сильные личности, но Стефано практичнее. Я стараюсь видеть взаимосвязи, заглядывая вглубь человека или поведения.

Стефано: Мы ссоримся, но это больше похоже на противостояние, чем на конфликт. Мы во многом похожи, поэтому ругаемся одинаково. Мама одухотворенная, а я приземленней, но она во многом на меня повлияла: я люблю искусство, изучаю японский. И я более рационален.

Романа: Стефано убирается, ухаживает за питомцами, гладит, готовит. Иногда шьет. Благодаря воспитанию он всегда вовлечен в домашние дела. Как семья мы привыкли помогать друг другу. Мой сын много делает. Он начал работать с юности и сам оплачивал обучение в университете.

Стефано: Я понимал, что теряю, особенно когда мне нужно было работать по выходным, пока мои приятели гуляли или учились. Это было возможностью помочь себе и заработать денег. Я понял важность денег и упорного труда, без которых не обойтись. Думаю, что это помогло мне найти работу на следующий же день после выпуска.

Романа: Проблема Италии заключается в том, что качество жизни сильно зависит от зарплаты. Некоторые решения давят на молодых людей. У них нет возможности стать независимыми. В Италии очень много денег уходит на учебу, которая не сразу окупается работой, особенно на начальных позициях.

Стефано: Я хочу жить отдельно ради чувства ответственности. В молодости хочется сбежать, чтобы делать, что хочется. Сейчас я понимаю, что мое желание вызвано взрослением, а не жаждой свободы. Жить отдельно значит расти, и это другой рост.

Романа: В последней поездке в США я заметила отсутствие привязанности к детям. Многие родители ведут себя обособлено. С одной стороны, дети вступают в мир без лишней суеты, но тут есть подводные камни. Я видела предоставленных самим себе подростков, по крайней мере в вопросе привязанности, и это может их побудить искать удовлетворения в другом месте.

Стефано: Многие ребята моего возраста в Италии, которых финансово не поддерживает семья, живут в похожей ситуации: они ждут возможности переехать, пока не найдут хорошую работу. Я не хочу переезжать, я хочу сбежать.

По материалам Topic
Автор: Анжелика Фрей

Переводили: Екатерина Егина, Анна Махонина
Редактировала:Анастасия Железнякова

Настенная живопись — это та спорная территория, где попытки переписать историю и предвидеть будущее борются за место под солнцем.

Антон Рефрежье, 1948 год

«Возможно, однажды одно ведро белой краски и пара человек в считанные мгновения уничтожат то, над чем я так долго трудился, — писал Антон Рефрежье в 1949 году, размышляя над созданием 27-панельной стенописи в вестибюле Ринкон Аннекс — крупного почтового отделения, расположенного неподалеку от набережной Эмбаркадеро в Сан-Франциско. — А на следующее утро все будет так же, как и три года назад: голые стены, лишенные тех красок и идей, что пугают людей и тревожат их умы».

Из 83 художников именно Рефрежье был выбран для создания стенописи по заказу Управления общественных работ США (WPA). Художник подписал контракт на $26 000 по программе Федерального художественного проекта WPA, и это стало последней хорошей новостью в многострадальном проекте. Незадолго после затея была приостановлена, так как США, в ответ на нападение на Перл-Харбор в декабре 1941 года, вступили во Вторую мировую войну. После ее окончания Рефрежье был дан зеленый свет, и он продолжил работу над картинами, которые должны были отразить всю историю Калифорнии: от плаваний сэра Фрэнсиса Дрейка и Золотой лихорадки до землетрясения в Сан-Франциско 1906 года и бесчисленных забастовок рабочих. Тут-то и начались проблемы.

Рефрежье родился в Москве в 1905 году и в 1920-м эмигрировал в Соединенные Штаты Америки. Отучившись в Школе дизайна Род-Айленда, он начал свою карьеру сет-дизайнером, но вскоре ушел в работы для океанских лайнеров и частных резиденций. Позднее Рефрежье стал работать по программе Федерального художественного проекта, создавая стенописи для Всемирной выставки в Нью-Йорке 1939 года. Будучи приверженцем социального реализма, художник в своих работах передавал все тяготы и невзгоды трудящихся. Его работа для Всемирной выставки была посвящена достижениям сотрудников Федерального художественного проекта. Кроме того, он был преданным сторонником идей левого толка и даже проиллюстрировал американское марксистское издание «Новые массы». Стенопись в Ринкон Аннекс также должна была отразить его симпатию к рабочему классу, — даже если бы было необходимо показать не самые светлые стороны в истории Калифорнии.

Среди тех сцен, что изобразил Рефрежье (а это и золотая лихорадка, и возведение калифорнийского флага с медведем, и постройка Золотых ворот), можно заметить бунт 1877 года в Сан-Франциско, когда белые рабочие нападали на китайских иммигрантов, и забастовку на Западном побережье в 1934 году. Расписывая встречу ООН в Сан-Франциско, художник изобразил Советский флаг с серпом и молотом. Однако послевоенная Америка была охвачена антикоммунистической лихорадкой: наличия русских корней у Рефрежье хватило, чтобы вызвать подозрения со стороны государства.

Со временем им заинтересовались цензоры. Государственная администрация Вашингтона не одобрила его портрет президента Франклина Д. Рузвельта. В письме от ноября 1947 года они указали, что не принимают изображения любых «известных лиц в росписи». В разговоре с San Francisco Chronicle Рефрежье заявлял, что это связано с политикой Трумэна по дискредитации Рузвельта, и ему пришлось подчиниться. Католическая церковь пожаловалась, что монахи на одной из фресок слишком полны (художник сделал их стройнее). Ветераны США требовали исключить секцию про забастовки на побережье из-за того, что один из бастующих был изображен с их эмблемой на пилотке, а это, по их мнению, пропагандировало коммунистические настроения. Однако здесь мужчина возразил: у него были фотографии, подтверждающие то, что протестующие действительно носили эти эмблемы. Вашингтонская администрация приняла решение завесить фрески до тех пор, пока стороны не придут к соглашению. Антона Рефрежье активно поддерживали как художники, так и докеры, выходя на протесты. В конце концов, было решено оставить всю секцию, но уже без эмблемы, — на что согласился и Рефрежье.

Все 27 фресок были завершены в 1948 году. «Наконец-то можно вздохнуть свободно, — иронично подметил колумнист San Francisco Chronicle Герб Каэн. — Во вторник художник Антон Рефрежье наложил последние штрихи на свою нашумевшую роспись в Ринкон Аннекс … Теперь она в полном порядке и навряд ли еще кому-то помешает».

Но проблемы на этом не закончились; местные консерваторы продолжали критиковать содержимое фресок. В мае 1953 года конгрессмен Герберт Скаддер из города Себастопол (небольшое поселение в 80 км от Сан-Франциско) направил резолюцию в конгресс с требованием удалить стенописи. Решающее слушание было проведено комитетом Палаты представителей по путям и средствам. «Впервые в конгрессе потребовали приговорить к смертной казни из-за росписи», — писал The Chronicle.

На слушании Скаддер порицал стенописи, называл их «подрывающими устои» и «исторически неточными». Он даже ссылался на низкое качество работ, особенно осуждая изображения «толстопузых монахов» (возможно, для него их недостаточно уменьшили), «карликовые головы» и «садистские выражения» прочих лиц. Были и те, кто защищал работы художника. «Это в действительности было, — возражал член Палаты представителей от Сан-Франциско Джон Ф. Шелли, — и мы не можем утверждать обратное просто потому, что нам не нравится сам автор». Комитету понадобилось две недели, чтобы вынести решение, и, в конце концов, он прогнулся под давлением директоров музеев, художественных критиков, самих художников и большинства калифорнийских политиков. Росписи решили оставить в покое.

Впоследствии Ринкон Аннекс превратился в Ринкон-центр, частный комплекс с офисами и фуд-кортом. Сегодня офисные работники в спешке даже и не замечают знаменитые стенописи вестибюля. В 1980-х монументалист Ричард Хаас добавил еще одну серию росписей к атриуму здания: он изобразил оживленные сцены из жизни калифорнийских земледельцев, развитие технологий и транспорта.

«Росписи Хасса передают изобилие и благополучие, напрямую связанные с плодами свободного предпринимательства и американской мечты», — писал Томас Порту, сотрудник Американского института по защите культурного наследия (American Institute for Conservation, AIC), которому было поручено следить за работами Рефрежье. В 2016 году в блоге AIC, сравнивая работы Рефрежье и Хасса, он писал: «Очевидно, что в соседстве этих двух совершенно разных работ есть своя ирония. Однако только находясь между ними, можно прочувствовать всю уникальность американского быта».

Питер Крэшес, 2018 год

Я художник и организатор благоустройства своего района Проспект-Хайтс в Бруклине. Своими действиями я стараюсь улучшить прозрачность и подотчетность действий правительства, так как за ним часто замечают махинации с документами и сотрудничество с местными элитами. Начатое еще в 2003 году строительство Pacific Park затруднило жизнь нашего района. Изначально он назывался Atlantic Yards, но был переименован в 2014 году. Этот крупный проект размером в 22 акра должен был включать в себя арену Барклайс-центр и еще 16 других зданий. Из-за постоянных задержек план строительства растянули на 30 лет вместо заявленных 10, поэтому завершат его только в 2035 году.

Проспект-Хайтс представляет собой небольшое сообщество, чьи интересы находятся в тесном контакте с близлежащими международными корпорациями. Pacific Park частично разрабатывается американской дочерней компанией шанхайских холдингов Greenland USA. Барклайс-центр проспонсирован российским миллиардером Михаилом Прохоровым; ему же принадлежит баскетбольный клуб Бруклин Нетс.

Арена открылась в 2012 году, и уже через год MTV провел здесь Video Music Awards. Церемония мало чем отличалась от типичной бруклинской местной вечеринки. Там, где MTV расстелил красную ковровую дорожку, мы ежегодно стелим свою. Там, где Майли Сайрус танцевала тверк перед камерами, наши дети ежегодно устраивают танцевальные соревнования. Там, где толпы фанатов шумно приветствовали таких звезд, как Ариана Гранде, наши дети радовались хот-догам, надувным домикам, гримировали лица и смотрели шоу талантов с животными. Мы закатываем вечеринки для людей вокруг нас, в то время как корпорации раскатывают красную ковровую дорожку только для своей аудитории. Во время шоу MTV нам приходилось гулять мимо стальных баррикад и показывать свои документы, просто чтобы попасть к себе домой.

В августе 2015 года застройщики Pacific Park поместили десять стенописей на 250-метровые строительные леса на Дин-стрит. Они должны были выражать целостность сообщества, его креативность, но в итоге стали частью бренда всего проекта. Сопутствующая рекламная кампания проводилась только для прессы и местной выборной администрации; организаторы устроили специальный марафон, чтобы завершить росписи за один день, а детям выдавали цветные мелки для тротуара и раскраски с названием проекта.

С моей точки зрения, само событие было разработано специально для камер СМИ. Роспись (в целом состоящая из геометрических фигур) похожа на спокойный фон, подходящий для интервью на ТВ или фото в Инстаграме. Строительство продолжается, и, похоже, стенописи останутся здесь еще года на два, так как застройщик кое-как укладывается в сроки.

Еще с адвокатской практики я завел себе привычку искать выгоду для каждого, будь то политик или бизнесмен, привык следить за результатами их действий. Это повлияло и на то, как я стал воспринимать искусство. Через месяц после появления росписей в Бруклине я посетил Ринкон-центр, где мое внимание привлекли 27-панельные стенописи Антона Рефрежье об истории Сан-Франциско. Он прошел отбор еще в 1941 году, однако закончил работу только в 1948-м, пройдя через тяжелые споры с местной администрацией. Против появления работ на свет стояли серьезные люди, включая Ричарда Никсона, который тогда был конгрессменом от Калифорнии.

Попытки Рефрежье вынести прогрессивный для того времени политический посыл в общественную среду можно сопоставить с размещением росписей в моем районе. В целом безобидные, но ориентированные только на продвижение проекта, бруклинские работы лишь временно занимают место на стене; творения Антона Рефрежье, в свою очередь, простоят века. Все благодаря рвению художника сохранить свою работу. Его идеализм и оптимизм, поддерживающее это рвение, — вот что открылось мне.

Для этого проекта я создавал росписи, основываясь на фотографиях с VMAs 2013, установления росписей в Pacific Park и воспоминаниях про вечеринку на районе. Моя работа — это и возможность отойти от обычной деятельности, и получить ощутимый результат. Я передаю то прекрасное, что вижу в своем районе, идентичность его сообщества, что особенно важно на фоне произошедших изменений.

Как художник, я замечаю то, что волнует нас, и стараюсь запечатлеть события, достойные быть увековеченными. Для меня рисунок клоуна на детской руке или сам ребенок, танцующий электрик на улице, никак не должны быть связаны с политикой правительства. Деньги корпораций порождают влияние и сеют контроль, но создание чего-то, что находится за пределами этих ценностей, вселяет надежду.

Питер Крэшес живет и работает в Бруклине. Он представлял свои работы на выставках в James Gallery, Graduate Center at CUNY, Derek Eller Gallery, Momenta Art, Theodore:Art и White Columns — все они расположены в Нью-Йорке.

По материалам: Topic

Переводил: Булингир Надвидов 
Редактировала: Слава Солнцева