Каждый день в мире образуется более 3,5 млн тонн отходов и их количество лишь увеличивается.

С начала 2016 года я посетил шесть крупных городов планеты (Джакарту, Токио, Лагос, Сан-Паулу, Нью-Йорк и Амстердам) с одной целью: изучить, как там справляются (или не справляются) с утилизацией отходов. Выявленные отличия настолько существенны, что возникает логичный вопрос: отходы — это мусор или ресурс?

Ежедневно в мире образуется не менее 3,5 млн тонн твердых бытовых отходов, что, по данным Всемирного банка, в 10 раз больше, чем век назад. Согласно результатам исследования, если ничего не предпринимать, то к концу столетия количество отходов возрастет до 11 млн тонн. В месяц среднестатистический американец выбрасывает столько же мусора, сколько весит сам. Японец — две трети от собственного веса. Данные для сравнительного анализа количества отходов мегаполисов найти трудно, но из тех городов, что я видел, Нью-Йорк производит мусора больше всех. Согласно отчету группы ученых, опубликованному в 2015 году в журнале Национальной академии наук США, жители Нью-Йорка выбрасывают 33 млн тонн отходов в год: это в 15 раз больше, чем в Лагосе.

Вместе с резким увеличением численности населения и экономическим ростом мы стали производить больше отходов, чем когда-либо. В Европе и США люди выкидывают мусор и тут же о нем забывают. В других частях света мусорная проблема более очевидна из-за повсеместных свалок, которые часто располагаются в черте города.

Свалки ­— источник проблем, так как отходы со временем выделяют мощный парниковый газ метан: он удерживает тепло в атмосфере. Сжигание мусора на открытом воздухе также вредит окружающей среде и здоровью человека.

Еще один недостаток свалок — быстрое наполнение. Многие полигоны принимают примерно по 10 000 тонн мусора в день.

Вместе с ростом всеобщего благополучия постепенно меняется и состав отходов: становится больше упаковки, компонентов электронного оборудования, сломанных игрушек и бытовой техники, уменьшается лишь доля органического мусора.

Нью-Йорк и Сан-Франциско уже поставили себе цель избавиться от отходов посредством переработки и сокращения количества выбрасываемого мусора, но путь предстоит еще долгий. В мире ежегодно производят более 300 млн тонн пластика, и лишь небольшая часть перерабатывается и используется вторично.

По данным исследования Всемирного экономического форума, к 2050 году пластика в океане будет больше, чем рыбы (по весу). По подсчетам ученых в настоящее время в океанах плавает примерно 5,25 трлн частиц пластика весом около 270 000 тонн.

Согласно исследованиям Worldwatch Institute, один житель США или Западной Европы использует около 100 кг пластика в год. Огромную проблему представляют производители упаковки, процветающие благодаря популярности интернет-магазинов.

Согласно данным ООН, отходами становится треть всех производимых продуктов питания. В пересчете на хлеб, одни только голландцы выбрасывают около 400 000 буханок. США — лидер по количеству пищевых отходов, отчасти из-за ресторанов быстрого питания, где сотрудники и клиенты часто выбрасывают нереализованные продукты и остатки пищи.

В Африке, США и Азии большая часть отходов попадает на свалки, многие из которых уже набиты под завязку. В Европе на свалку отправляется меньше отходов, так как часть мусора сжигается. Хотя существуют и относительно безопасные мусоросжигательные заводы, многие по-прежнему представляют угрозу для окружающей среды и здоровья населения. В Токио более 20 мусоросжигательных заводов. Городская администрация сообщает о безопасности заводов для здоровья горожан, поскольку сжигаются в основном органические отходы и используется усовершенствованная система фильтрации опасных газов, образующихся при горении.

Если мир не задумается о сокращении отходов и не станет воспринимать отходы как ресурс, будущие поколения будут утопать в мусоре.

В Джакарте некуда девать отходы — свалки растут ввысь

В последние несколько лет столица Индонезии Джакарта стремительно растет, отчасти благодаря национальному экономическому подъему. Основная часть городских отходов оказывается на полигоне Бантар Гебанг — одном из крупнейших полигонов мира, он занимает площадь в 110 га и ежедневно принимает по 6 000 тонн отходов.

Тысячи мусорщиков работают здесь в опасных условиях: приходится передвигаться по зыбким горам хлама, рискуя быть погребенным под лавиной мусора.

В Джакарте нет ни мусоросжигательных заводов, ни участков для нового полигона. Сборщики мусора, работающие на улицах и свалке, играют важную роль в сортировке и переработке отходов в городе с острой нехваткой предприятий-переработчиков.

Часто отходы попадают в каналы и реки Джакарты. Мусорные засоры становятся причиной наводнений внутри города. За последние два года в Джакарте приложили много усилий для очистки водных артерий.

Индонезия занимает одну из лидирующих позиций по выбросам пластика в океаны.

Жизнь «Без отходов» — амбициозная цель «Большого яблока»

По данным международной группы ученых, которые суммировали отходы города, его пригородов и окрестностей, Нью-Йорк генерирует 33 млн тонн отходов в год. По этому показателю Нью-Йорк с большим отрывом обходит другие крупные города мира.

США — один из крупнейших источников отходов, и Нью-Йорк играет особую роль, так как плотность населения в городе экстремально высокая. В большинстве стран экономический рост способствует увеличению количества отходов, но в США даже малоимущее население вносит значительный вклад в образование отходов, большая часть которых — упаковка фастфуда. Органические отходы — серьезная проблема как для Нью-Йорка, так и для страны в целом.

Несмотря на проблемы, Нью-Йорк в некоторых аспектах служит примером для других городов США: бумага, пластиковые бутылки и алюминиевые банки часто перерабатываются, несмотря на то, что у перерабатывающих заводов есть ограничения по принимаемым объемам. Но всё же, большая часть отходов в Нью-Йорке идет на свалку или в мусоросжигательные заводы за пределами штата.

Мэр Нью-Йорка Билл де Блазио дал старт инициативе «Без отходов», которая, среди прочего, направлена на увеличение доли биоразлагаемых отходов и развитие переработки. Основная цель — к 2030 году ликвидировать вывоз мусора на полигоны за границами штата.

В области переработки и управления отходами Нью-Йорк более прогрессивен, чем многие другие американские города, но задачу усложняет одно только количество производимого мусора: ни одной городской администрации не под силу справится с такими объемами.

Лагос пытается сдержать рост мусорных потоков

Согласно исследованию международной группы ученых, опубликованному в журнале Национальной академии наук, Лагос с населением около 21 млн человек производит всего около 2,5 млн тонн отходов в год. По некоторым оценкам, эта цифра выше. Будучи одним из самых быстрорастущих городов в мире, Лагос борется не только со своими собственными отходами, но и с мусором из Европы и США, который незаконно вывозят в Нигерию.

Олососун, самый большой полигон в Лагосе, почти заполнен, а другого свободного участка, где можно было бы организовать новый полигон в ближайшем будущем, пока нет. По словам чиновников, ежедневно на полигон привозят от 3 до 5 тысяч тонн мусора.

Существенный вклад в переработку отходов вносят тысячи сборщиков мусора, хотя работать приходится в чудовищных условиях. Апокалиптические декорации на поверку оказываются хорошо организованным рабочим местом. Удивительно, но в отличие от большинства мусорных полигонов планеты, Олососун не источает неприятных запахов. Это во многом связано с бережным отношением нигерийцев к еде.

Город планирует закрыть полигон и построить перегрузочные станции, сортировочные линии, мусоросжигательные заводы, а также открыть новый полигон в 65 км от города Бадагри, но на реализацию этих проектов потребуются годы. А пока в прибрежных районах Лагоса люди используют отходы для намыва территории и строят на мусоре дома.

В Токио не хватает места — нужно действовать на опережение

Токийский столичный округ — один из самых густонаселенных регионов в мире: там проживает не менее 36 млн человек. Согласно данным, опубликованным в журнале Национальной академии наук, в городе производится около 12 млн тонн отходов в год.

В условиях ограниченной площади Токио вынужден уделять большое внимание переработке отходов. В городе 48 мусоросжигательных заводов, которые превращают мусор в энергию. Власти утверждают, что объекты безопасны и не представляют угрозу для здоровья населения. Жители Токио разделяют отходы по нескольким категориям: горючие и негорючие материалы, бутылки и металлические банки, негабаритные предметы. Что примечательно, отходы каждой из категорий собираются в разные дни.

В городе 12 полигонов, самый большой из них находится на намытых территориях в Токийском заливе и рассчитан на срок службы около 50 лет.

Сан-Паулу полагается на ручной труд

В агломерации бразильского города Сан-Паулу проживает около 21 млнчеловек. В связи с ростом благосостояния населения за последние 10 лет в Сан-Паулу образуется всё больше отходов. Основная их часть оказывается на свалках.

Это один из немногих городов, где сборщик мусора — официально признанная профессия. Рабочие объединяются в кооперативы, собирают с улиц пластик, консервные банки и бумагу, а затем продают компаниям-переработчикам. Решение проблемы сортировки видят именно в ручном сборе мусора.

Амстердам стремится меньше сжигать и больше перерабатывать

Население Амстердама — 900 000 человек, а вместе с окружающими районами — более 2 миллионов.

Большая часть мусора, который выбрасывают жители города, поступает на мусоросжигательный завод, извлекают только металл. В планах властей до конца года открыть новый завод по приему и переработке пластика и другого вторсырья, но на весь городской мусор его мощностей хватать не будет.

Завод принимает бытовые отходы из Великобритании, так как там мусоросжигательных заводов не хватает, а в Амстердаме есть избыточные мощности. Поскольку голландцы используют отходы в качестве источника топлива, они не сильно заинтересованы в извлечении вторсырья: его просто сжигают.

Жители Амстердама сортируют мусор на бумагу и стекло, а с недавнего времени еще и пластик. В магазинах пластиковые пакеты можно получить только за деньги. Перерабатывается около 28% всех городских отходов.

В Амстердаме, как и во всем мире, актуальна проблема пищевых отходов. В пересчете на хлеб, голландцы ежедневно выбрасывают более 400 000 буханок.

По материалам: The Washington Post
Автор материала и фотографий: Кадир ван Лохёйзен (Агентство Noor)

Перевод от канала Alternative P
Редактировали: Алёна Зоренко и Александр Иванков

Коллега крадет вашу идею и выставляет вас в плохом свете перед начальником. Попав в такую ситуацию, любой человек захочет отомстить. Но принесет ли это в итоге удовлетворение?

Оскорбления, плохое обращение, неприятие со стороны общества — все это заставляет человека желать мести. Считается, что следование ветхозаветному принципу «око за око» приносит чувство освобождения и удовлетворения.

Однако все больше и больше исследований убеждают нас в обратном.

Далеко не каждый из нас стал бы совершать публичный акт мести, за который можно попасть на первые полосы газет или сесть в тюрьму на приличный срок. Однако в повседневной жизни мы не гнушаемся сплетничать о соседе, который пренебрежительно к нам отнесся, оставлять гневные отзывы на Yelp.com после плохого обслуживания или вести бесконечные споры в Twitter, как это любят делать многие современные политики.

Психологи-эволюционисты считают, что в человеке заложена бессознательная предрасположенность к мести. Когда человечество еще не имело судебной системы, наши древние предки сохраняли мир и порядок, руководствуясь страхом расплаты. «К актам мести прибегали не только для того, чтобы не допустить повторного совершения преступления, но и для устрашения других недоброжелателей. Месть была своего рода страховкой, и в то же время она служила сигналом, предупреждающим других о том, что вы не потерпите плохого обращения с собой», — объясняет Майкл Маккалох, профессор психологии из Университета Майами.

В современном мире такие вещи, как предательство и неприятие обществом, больно бьют по нашему психологическому состоянию. Как утверждается в шести статьях, опубликованных за этот год в Журнале психологии личности и социальной психологии, в основе жажды мести может лежать стремление ослабить эту боль и поднять себе настроение.

В одном из экспериментов исследователи попросили 156 студентов написать небольшие эссе, которые затем были отправлены на оценивание. В случайном порядке эссе получали либо только положительные отзывы («Отличная работа!»), либо только отрицательные («Одно из ХУДШИХ сочинений, которые я когда-либо читал!»). После этого все участники прошли тестирование на определение их эмоционального состояния. Испытуемым была предоставлена возможность с помощью кукол вуду отыграться на авторах недоброжелательных комментариев.

Как и следовало ожидать, ученые обнаружили, что “месть” принесла участникам испытания чувство удовлетворения. Студенты, глубоко расстроившиеся из-за получения отрицательных отзывов, отметили улучшение своего эмоционального состояния после вымещения обиды на куклах. Настроение обиженной части испытуемых сравнялось с расположением духа тех, кто получил положительные комментарии (у последних улучшения настроения после упражнения с куклами вуду не наблюдалось).

В рамках другого эксперимента были приглашены 167 человек. Им необходимо было проводить время за видеоигрой, в которой действия одних участников задевали честь и достоинство других. Униженным игрокам дали возможность отомстить, увеличив громкость в наушниках своих обидчиков. Но перед этим некоторым из них предложили принять препарат, который ученые выдали за усилитель когнитивных функций (на самом деле плацебо), способный на 60 минут стабилизировать настроение человека.

«Большинство обиженных игроков воспользовались предложением увеличить громкость, в то время как участники, согласившиеся принять плацебо, были менее склонны к мести, скорее всего, считая, что из-за препарата возмездие не принесет им радости. Тем самым они подтвердили теорию о том, что, отомстив, человек (как ему кажется) почувствует себя лучше», — объясняет Дэвид Честер, доцент Университета Содружества Виргинии, изучающий психологические и биологические процессы, связанные с агрессивным поведением человека.

Месть, может, и приносит удовлетворение, вот только эффект этот скоротечен — так утверждается в новой, еще не опубликованной работе Честера. «Ощущения, испытываемые человеком во время расплаты, могут доставлять ему огромное удовольствие, — поясняет ученый, — но по прошествии 5, 10 и 45 минут настроение ухудшается, и в конце концов человек ощущает себя хуже, чем в момент, когда он жаждал мести».

Причины, по которым стремление расплатиться с кем-нибудь по счетам может обернуться против нас самих, не так очевидны, как кажется на первый взгляд. В 2008 году профессор психологии из Университета Виргинии Тимоти Уилсон совместно с коллегами провел исследование «парадоксальных последствий» мести.

Участникам исследования предложили сыграть в инвестиционную игру со следующими правилами: все игроки получают деньги при условии полного сотрудничества, но если хотя бы один из них предает группу, то он получает больше, чем все остальные. Этот эксперимент известен как «дилемма безбилетника».

Исследователи устроили игру таким образом, что все участники оказались обмануты, и некоторые из них получили возможность для расплаты. Сначала игроки высказывали убеждение в том, что месть поможет им успокоиться, но в результате повторного опроса выяснилось, что те, кто отказался от возмездия и решил просто «жить дальше», чувствовали себя лучше игроков, решивших все-таки «наказать» противника.

По мнению Уилсона, пока мы преследуем цель кому-то отомстить, нам приходится время от времени вспоминать о причиненной нам боли. В результате переживания становятся только сильнее. «Принимая решение отпустить ситуацию, мы находим другие способы справиться с эмоциями. Например, мы убеждаем себя в том, что нам не так уж и больно», — заявляет психолог.

Непрекращающиеся размышления о том, какую гадость вам сделали и какую вам бы хотелось устроить взамен, могут нарушить гармонию в вашей повседневной жизни.

«Со временем от таких мыслей развивается тревожность, сожаление и чувство стыда», — рассказывает Беверли Энгель, психотерапевт из Калифорнии и автор книги «It Wasn’t Your Fault». Энгель занимается лечением людей, переживших разного рода насилие и зачастую пытающихся преодолеть мысли о мести. Эти чувства расходуют запасы наших познавательных ресурсов, отбирая время и энергию, которые можно было бы потратить на более здоровые и действенные способы борьбы с гневом. По мнению Энгель, гораздо лучше было бы научиться принимать несправедливость, ставить себя на место обидчика и признавать, что, возможно, когда-то вы поступили с кем-то подобным образом.

«Исследования показывают, что, когда дело касается взаимоотношений с важными для нас людьми, разум рассерженного человека требует, чтобы обидчик принял нашу позицию», — считает Маккаллох. Он ссылается на научные работы, доказывающие, что желание «жертвы» отомстить ослабевает, если она получает извинения. Другие исследования демонстрируют, что если врач, совершивший ошибку, извинится, это может снизить шанс судебного иска в его сторону.

«Возможно, это звучит нелогично, но иногда лучшее, что может сделать потерпевшая сторона, — это создать условия, при которых обидчику будет проще признать свою вину и взять на себя ответственность», — объясняет Маккаллох.

«Это не значит, что вы должны сразу прощать все человеку, — дополняет он, — но в ваших же интересах быть открытыми к диалогу и готовым показать обидчику, как он сможет загладить свою вину».

Возьмем, к примеру, World Series этого года (ежегодный чемпионат США по бейсболу — прим. Newочём), во время которого питчер команды Dodgers Ю Дарвиш подвергся расистским оскорблениям от игрока команды Houston Astros. Вместо того, чтобы оскорбить оппонента в ответ, Дарвиш принял извинения, написал в Twitter, что «никто не идеален», и попросил фанатов «оставаться позитивными и двигаться дальше, не зацикливаясь на злости».

«Месть может заставить вас почувствовать себя лучше на мгновение, — объясняет Маккаллох, — но крепкие и доверительные отношения будут приносить свои плоды на протяжении всей вашей жизни».

Поддержать проект.

Оригинал: The Washington Post.
Автор: Дженнифер Уоллес.

Переводили: Маргарита Коковихина, Мария Елистратова, Виктория Старовойтова.
Редактировали: Слава Солнцева, Елена Остапчук.

Глядя на произведение искусства, мы ощущаем связь с чем-то большим. Почему?

Если задуматься, убеждение, что в театре можно отлично провести время, во многом противоречит логике. Там мы окружены незнакомцами, на нас обрушиваются необычные образы, а зачастую и символический язык, не поддающийся словесному выражению. Но если вечер действительно удался, мы обычно смеемся, плачем или получаем больше удовольствия от живого выступления, чем от просмотра той же постановки дома и в записи. В театре мы можем полностью погрузиться в происходящее и ощутить связь с чем-то большим, чем мы сами. Как это происходит?

Ответы на многие загадки искусства можно найти с помощью науки. Считается, что искусство понимают сердцем, однако его путь начинается с мозга. Сложные внутренние системы сознания с поразительной скоростью воспринимают и интерпретируют эти тонкие материи. Представители новой науки — нейроэстетики — изучают отношения между искусством и мозгом.

Мы любим развлекаться в больших компаниях

Способность к социальному взаимодействию — одно из главных преимуществ нашего вида. Именно благодаря ему мы способны учиться на чужом примере. Мы стремимся внимательно считывать и анализировать эмоции и действия окружающих, поскольку эта особенность заложена в нашем мозге.

Если, например, вы когда-либо посещали экспериментальный перформанс, где присутствовало мало зрителей, и вы почувствовали себя немного выставленным на всеобщее обозрение, то вы понимаете почему. Нам необходимо общение с себе подобными. И сигналы, получаемые от других людей, помогают мозгу понять логику окружающей реальности. Этот процесс начинается сразу после того, как мы оказываемся в толпе.

Социальное взаимодействие — ключевая особенность мозга

Социальные связи помогают понять человеческое поведение, большая часть которого складывается из оценок действий и эмоций — как наших, так и чужих. Мозг любит делиться эмоциями с окружающими. Это лишь одна из причин, почему посещение живого выступления — концерта, пьесы, оперы — возбуждает наши нервы. Учитывая способность мозга к эмпатии, неудивительно, что даже в таких бессловесных формах искусства, как живопись или танец, мы можем начать видеть скрытый смысл — и целую историю.

Нам нравятся истории

Повествование — эффективный способ передать информацию. Мы можем косвенно получать новые знания, пользуясь чужим опытом. При этом мы в безопасности и не испытываем необходимости действовать самостоятельно. Именно поэтому рассказ так сильно влияет на нас.

Мы отправляемся в путешествие, маршрут которого уже придуман кем-то другим. Пример балета «Лебединое озеро» доказывает, что мы можем сопереживать главным героям, не испытывая при этом эмоций того же масштаба.

Невозможно сопротивляться движению

Основные участки нашего мозга в первую очередь координируют опорно-двигательную систему: отправляют мускулам команды, обеспечивающие движение и, соответственно, выживание. Мозг реагирует на язык тела, мимику, жесты — все движения, от которых может зависеть выживание или успех в социальной среде. Все они встречаются в «Лебедином озере».

Но мы воспринимаем чужие движения не только на визуальном уровне. Мы неким образом воспринимаем их всем своим телом.

Когда мы наблюдаем, как танцор стремительно пересекает сцену, мы зачастую тоже ощущаем внутреннюю дрожь. Согласно теории зеркальной нейронной системы, наш мозг автоматически повторяет воспринимаемые им чужие действия через двигательную зону своей коры.

Давайте разберем это утверждение на примере пошаговой последовательности движений. Когда танцор делает прыжок или поворачивается, мы можем сами испытать ощущение полета.

Многие ученые полагают, что мы анализируем поступки окружающих людей с помощью соматосенсорной системы: она обеспечивает передачу информации о полученных ощущениях от тела к мозгу и помогает нам ощущать эмоции другого как свои собственные.

Этот механизм позволяет нам воспринимать последовательность движений артиста как единый в психологическом плане фрагмент. Серия прыжков может стать выражением стремления, поскольку мы неосознанно воспринимаем скрытую за ними эмоцию.

Структура искусства активизирует нейроны в нашем мозге

Ученые, которые исследуют различные формы искусства, считают, что существуют некоторые компоненты, способные особенно воздействовать на мозговую активность. Нейробиолог Вилейанур Рамачандран разработал несколько универсальных законов искусства. Эти закономерности были выявлены в целом ряде произведений искусства, которые принадлежат к разным периодам и культурам.

Эти принципы активируют визуальные центры нашего мозга. Теоретически они воздействуют на усвоенные нами в процессе эволюции навыки, необходимые для выживания. В «Лебедином озере» прослеживаются следующие закономерности:

Изоляция

Выделение одного элемента помогает мозгу блокировать остальную сенсорную информацию и сконцентрироваться. Повышенный уровень внимания способствует усилению эмоциональной реакции, особенно когда сам элемент максимально упрощен. Одетта отделена от остальных исполнителей, а ее лебединая сущность передана всего несколькими жестами.

Контраст

Чем проще нашему мозгу воспринимать разделительные линии, тем быстрее он определяет границы — в особенности если речь идет о близлежащих объектах. Черно-белая цветовая схема «Лебединого озера» четко разделяет главных героев.

Метафора

Если зритель обнаруживает связь между абсолютно разными, как кажется поначалу, вещами, то откликается эмоциональнее и активнее, появляется эмпатия. Наш мозг проводит параллель между «лебединой» партией Одетты и ее психологическим состоянием, и эта аналогия углубляет наше восприятие ее боли.

Разные движения порождают разные эмоции

Нейробиолог Джулия Ф. Кристенсен и ее коллеги из Лондонского университета попросили участников своего исследования оценить эмоции от просмотра коротких беззвучных видео с выступлениями танцоров балета. Так на их восприятие не могла повлиять ни музыка, ни выражения лиц исполнителей.

Позитивный отклик вызывали мягкие движения с круговой амплитудой — как, например, в сцене полета Одетты,которая состоит из плавных движений и па. Угловатые позы провоцировали негативные эмоции: асимметричные движения Черного лебедя впечатляли зрителей, но казались тревожными.

Музыка — идеальная составляющая

В ходе другого исследования Кристенсен и ее коллеги демонстрировали испытуемым как беззвучные, так и музыкальные отрывки из выступлений балетных танцоров. На кончиках пальцев у участников эксперимента были закреплены устройства по контролю потоотделения, чтобы отслеживать их эмоциональный отклик.

Когда печальная музыка сопровождала исполненный грусти танец, испытуемые демонстрировали сильный отклик, в том числе и на телесном уровне. Если музыка не совпадала с содержанием видео, реакция ослабевала.

Когда музыка и танец со схожим эмоциональным посылом совпадают, происходит нечто необъяснимое. Оно вызывает более мощный эмоциональный отклик, чем случайная комбинация.

Подводя итог

Когда вы отправляетесь на балет (или любое другое представление) вы вступаете в область действия подконтрольного эксперимента. Если все пройдет так, как планировалось, все элементы сольются воедино и сформируют нечто вроде коллективного бессознательного.

Миллиарды клеток вашего мозга будут взаимодействовать с миллиардами мозговых клеток других людей, устанавливая соединения на микроуровне и способствуя слиянию наших сознаний.

Этот процесс начинается, когда мы неосознанно включаем себя в число зрителей. Затем перед нами разыгрывается история, соединяющая нас с актерами.

Мы начинаем чувствовать и понимать смысл происходящего на сцене, реагируя на магнетизм специфических визуальных центров. Испытываем эмоциональный подъем, когда музыка точно соответствует повествованию. Даже начинаем чувствовать эмоциональную привязанность в отношении других зрителей.

Все, как и задумали артисты, а также хореографы, режиссеры, сценаристы и композиторы. Вся эта магическая трансформация начинается на уровне мозга одного индивида. Начинается с вас.

На протяжении десятков тысяч лет искусство создавалось усилиями человеческого мозга. У каждой культуры есть собственный вид искусства. Однако ученые только сейчас начинают понимать, как наш мозг воспринимает и создает искусство и почему он это делает.

Как и многие произведения искусства, наш мозг остается загадкой. Один из секретов мозга — то, как хрупкая материя, спрятанная в нашем черепе, может не только придумывать, создавать и наслаждаться искусством, но выходить с его помощью за пределы головы, тела, космоса, самого времени и реальности.

Оригинал: The Washington Post.

Авторы: Сара Л. Кауфман, Дэни Плеер, Джейн Оренштейн, Мэй-Йинг Лам, Элизабет Хэрт, Шелли Тан.

Перевела: Влада Ольшанская.

Редактировали: Анастасия Железнякова, Сергей Разумов.

Все больше подростков не вписываются в традиционные критерии взросления: не употребляют алкоголь и не получают водительских прав.

Когда семнадцатилетний Куатро Массер проводит время с друзьями, их компания не ходит по барам и не катается с девушками по городу. Они, скорее, выберут развлечения без возрастных ограничений — скалолазание или разговоры о книгах.

И, согласно недавнему исследованию, в этом ребята не одиноки. Дело в том, что все больше подростков не стремятся к развлечениям, которые долгое время считались ритуалом на пути взросления. В статье из журнала Child Development от 18 сентября 2017 года говорится, что с 1976 года в США резко сократилось количество подростков, получивших водительские права, пробовавших алкоголь, состоящих в отношениях или работающих за деньги. В последнее десятилетие эта тенденция стала особенно заметной.

Эти изменения, как оказалось, не зависят от расы, географического и социально-экономического положения. Не влияет на данные и место проживания: город, пригород или деревня.

Разумеется, больше половины подростков все еще стремятся к не самым хорошим развлечениям, но теперь они не составляют абсолютное большинство. Исследование показывает, что в период с 1976 по 1979 гг. в отношениях состояли 86% подростков , а с 2010 по 2015 гг. — только 63%. В те же периоды доля работающих за деньги старшеклассников снизилось с 76% до 55%. Процент подростков, употреблявших алкоголь, снизился с 93% до 67%.

Наблюдается также и устойчивое снижение подростковой половой активности. По данным Центров контроля и профилактики заболеваний, за последние 25 лет количество старшеклассников, занимавшихся сексом, снизилось на 13%.

«Люди говорят: „О, так это потому, что подростки стали более ответственными, а может, ленивыми или скучными“. Но одна важная тенденция остается незамеченной», — считает Джин Твендж, ведущий автор исследования, которое объединило в себе семь опросов американцев за большой промежуток времени. Она отмечает, что подростки, возможно, стали меньше интересоваться отношениями, вождением или трудоустройством потому, что современное общество больше не требует от них этого.

Согласно теории эволюционной психологии «жизненный план» человека замедляется или ускоряется в зависимости от его окружения. «Суровая и непредсказуемая» среда ведет к ускоренному развитию, а безопасная и богатая ресурсами — наоборот, к замедленному.

«В первом случае человек заводит много детей в молодости, переключается на режим выживания, ожидая того же от своих отпрысков, и рассчитывает на то, что болезней будет больше, а ресурсов меньше», — утверждает Твендж, профессор психологии Калифорнийского университета в Сан-Диего и автор книги «iGen: почему современные дети вырастают более послушными, терпимыми, менее счастливыми — и совершенно не готовыми к взрослой жизни».

Твендж продолжает: «Сто лет назад, когда продолжительность жизни была ниже, а высшее образование — не так распространено, главной целью было выживание, а не уроки игры на скрипке в пять лет».

В исследовании говорится, что, согласно этой модели, юноша мог воспринимать брак серьезнее, а вождение и оплачиваемая работа играли важную роль в «увеличении его привлекательности как будущего мужа на основе способности обеспечивать ресурсами».

Твендж полагает, что США постепенно приходит к «медленной» модели. Сильнее всего это ощущается в социально-экономической сфере: «Даже семьи, в которых у родителей нет высшего образования … становятся меньше. Идея о том, что детей необходимо воспитывать с большой осторожностью, действительно прижилась».

В публикации отмечается, что откладывание «взрослого образа жизни» нельзя отнести к бо́льшему количеству домашней работы или внеучебных занятий. По сравнению с 1990-ми годами, сегодня подростки тратят меньше времени на домашнюю работу, как и на внеучебную деятельность (за исключением общественной работы, здесь показатели немного выросли). Единственной причиной также не могут быть интернет и смартфоны, так как спад начался до их повсеместного распространения.

Массер живет в Портленде, штат Орегон. Он подрабатывал летом, но никогда не употреблял алкоголь, и особого желания попробовать у него нет. Он не понимает, почему раньше подростки тратили свободные вечера на добычу и распитие спиртного.

Массер говорит: «Не слышал, чтобы кто-то специально ходил выпивать с друзьями. Никто не говорит себе: „О да, сегодня я пойду и напьюсь“».

В городе, где можно ездить на велосипеде, автобусе или попутке, он не видит смысла в самостоятельном вождении. Что касается отношений, его мнение таково: «Нелепо строить с кем-то отношения в старших классах. Ну, то есть, какой тут план? Продолжать встречаться в колледже и в конце концов пожениться? Звучит неправдоподобно».

И хотя в исследовании ничего не сказано о подростках младше 13 лет, Твендж убеждена, что причины для того, чтобы не стремиться к взрослому поведению, закладываются уже в раннем детстве. Это проявляется в том, что, например,все меньше и меньше детей ходят в школу одни или играют без присмотра. В последние годы родители все сильнее ограничивают самостоятельность своих детей, а в некоторых штатах это закреплено на законодательном уровне: детям запрещено посещать публичные места в одиночку или оставаться дома без взрослых.

Законы ограничили и еще один аспект взросления. В 1970-х в некоторых штатах покупать алкоголь можно было уже с 18 лет, теперь же употребление алкоголя запрещено до 21 года почти повсеместно.

Как считает Дэниел Сигел, подростковый психиатр и автор книги «Мозговой штурм: сила и цели мозга подростка», вполне логично, что мозг юношей и девушек по-своему адаптировался и подстроился под общество, которое очень изменилось с 19 века.

«Раз уж вся наша культура говорит: „ Хорошо, сначала закончи школу, потом колледж, получи высшее образование, пройди практику, и только потом, когда тебе будет далеко за 20, ты возьмешь ответственность за свою жизнь на себя“, — то почему бы мозгу не реагировать соответствующе?», — пишет психиатр.

К лучшему ли эти изменения или нет? По словам Сигела, это зависит от причины столь долгого взросления.

Если человек откладывает взросление, потому что ему нужно больше времени для творческого развития или установления более прочных эмоциональных и общественных связей — что ж, это хорошо. Но если это происходит «из-за внутренних страхов», — продолжает ученый, — «это определенно должно вызывать тревогу».

Сегодня среди подростков «распространены мысли вроде „Хм, этот взрослый мир какой-то слишком серьезный, с чего мне в него погружаться? Почему бы лучше не побыть с друзьями и просто держаться подальше от всего, что может закончиться чем-то плохим, например, беременностью или ЗППП?“»

По словам Стефани Кунц, руководителя центра исследований в Совете по современным семьям, подростки стали серьезнее воспринимать возможные негативные последствия своих действий.

«Внезапно они начали осознавать, что, удивительно, но им действительно стоит беспокоиться о собственном резюме. У них больше нет того безрассудно-пренебрежительного отношения к будущему, которое отличало поколение более уверенных в себе детей. А раньше подросток мог решить: „К черту все — брошу школу и присоединюсь к движению в защиту мира, кому какое дело?“

Кунц говорит, что сегодня отсутствие диплома из колледжа существенно ограничивает карьерные перспективы, и молодые люди больше не могут позволить себе беспечность подобного рода.

«Они как будто перенимают у своих родителей опасения за собственное будущее», — предполагает Стефани.

Пятнадцатилетняя Кьяра Пауер, живущая на острове Сан-Хуан, штат Вашингтон, не хочет начинать отношения, получать водительские права, искать заработок или пробовать алкоголь. Однако спать ей не дает рост цен на обучение в колледже.

«Я начинаю паниковать, когда думаю об этом, траты этих денег мне никак не избежать. Это снится мне в ночных кошмарах. Боюсь, что в какой-то момент я стану бездомной», — рассказывает девушка.

Родители пытаются ее успокоить. «Но они просто говорят что-то вроде: „Послушай, до этого еще 3 года, расслабься“. Но я не могу расслабиться, не могу успокоиться. Столько людей говорят мне: „Тебе будет очень трудно после поступления“», — признается Кьяра.

Мать Кьяры, Пенелопа Хэскью, испытывает смешанные чувства насчет того, что ее дочь предпочитает проводить все свободное время дома с семьей.

«С одной стороны я могу быть уверена в том, что с ней все в порядке, что она не „залетит“, не будет курить травку, не попадет в аварию и вообще не будет заниматься теми опасными вещами, которыми обычно занимаются люди в ее возрасте», — размышляет Хэскью. Но вдруг ее дочь упустит жизненные уроки, которые дают «вещи»? «Вдруг это обязательная часть нашего развития? И риск в молодости — залог успеха во взрослой жизни?»

И все же она согласна с Кьярой в том, что во времена ее молодости мир был не столь опасен. Пенелопа продолжает: «Изменения действительно ощутимы. Когда мы с ней говорим об этом, они становятся очевидны. Возможно, взрослая жизнь сейчас настолько пугает, что безопаснее просто не взрослеть никогда».

Оригинал: The Washington Post

Автор: Тара Барампур.

Переводили: Наталья Очкова, Варвара Васильева.

Редактировали: Кирилл Казаков, Сергей Разумов.

Юмор, который предпочитает молодежь, может быть черным и сюрреалистичным — и абсолютно бессмысленным

На портрете в тонах сепии, выглядящим, как реликвия советской эпохи, изображены нахмурившимися пять фигур в профиль: Карл Маркс, Фридрих Энгельс, Владимир Ленин, Иосиф Сталин и компьютерная модель хот-дога с зелеными наушниками. Картинка, сделанная пользователем Твиттера @SadTimesDrunk, появилась в социальной сети в середине июля, где и ходила среди обычных пользователей, прежде чем попала в мою ленту. Последний из стоящих не является иконой социализма — это просто сосиска из Снэпчата, танцующая брейк-данс. То, что ее поместили в один ряд с покровителями СССР ничего не значит. Может быть, ничто ничего не значит.

Я не нигилист, но чувство мрачного, приятного абсурдизма часто находит на меня, кажется, как и на многих моих ровесников. Совершить путешествие в мир комизма нового тысячелетия, его рекламы и мемов означает проводить время в иллюзорной вселенной, где идеи крутятся и внезапно исчезают; где петли самореферентных подколов деформируются и искажаются с каждым повторением, выдергиваясь другими пользователями, которые приукрашивают чужую шутку до тех пор, пока не останется ничего от исходного; где любимый детский персонаж Винни Пух в фанатском комиксе отрицает официальную версию теракта 11 сентября в США, а взрослые мужчины в рекламной пародии подтанцовывают под пронзительные ритмы синтезатора, поедая роллы пиццы Totino’s из маленького розового рюкзака. В этом странном мире сюрреалистичного и эксцентричного ужас смешивается с юмором, и у молодежи появляется ниша для игры с эмоциями, которые, кажется, совсем пропадают из обычной жизни. И это предположение о том, что мир не имеет смысла, пугает.

Что касается сомнений в существенном значении мира, у миллениалов есть на них свои причины. Исследования показывают, что традиционные источники «глубинного смысла», такие как религия и институт семьи, имеют меньшее значение для жизни молодых людей, чем для их родителей. Нравственная структура, которую они создавали, была значительно ослаблена и заменена мягкой, лишенной теоретизации тенденцией по отношению к благопристойности — угодничеством, как подметил журналист Том Скокка в 2013 году. Долгоиграющая карьера кажется вне досягаемости: миллениалам втолковали, что нужно поступать в колледж, чтобы потом зарабатывать деньги, но в большинстве случаев они просто набирают долгов и потом подрабатывают где придется в надежде все отдать. Между тем, они не торопятся со свадьбой, рождением детей, покупкой жилья и т.п. Ожидание ощущается как, собственно, ожидание. Миллениалы не работают (71 процент опрошенных признались в этом Институту Гэллапа (институт общественных исследований в США — прим. Newочем)), они потеряли веру в нашу политическую систему (только 19 процентов утверждают, что военные захваты неприемлемы), многие одиноки (57 процентов признались в этом в недавнем исследовании Match.com). Как бы то ни было, миллениалы не строго пессимистичны, но регулярная схватка с чувством пустоты и отчаяния кажется привычным делом для моего поколения.

Мир все еще полон шума: информация является более доступной (и, возможно, в большей степени угнетающе вездесущей), чем когда-либо и также менее надежной; люди выбирают свои факты, и финансируемые бизнесом аналитические центры производят отчеты, неотличимые от жестких данных с одной только разницей — они и мало-мальски не являются правдой. Бренды позиционируют себя как друзья в социальных медиа, особенно для миллениалов, и даже если граница между реальностью и фальшью не стерта, то, кажется, она гораздо меньше, чем когда-то.

Среди этих трендов особенный стиль самовыражения распространен у молодежи. Вместо того, чтобы пытаться возродить значение и смысл, когда они исчезли, этот стиль играет с настроениями и эмоциями нечеткого мира. В каком-то смысле, это цифровое обновление сюрреалистических и абсурдистских жанров искусства и литературы, которые характеризовали бурное начало двадцатого века.

Тим Хайдекер и Эрик Уоренхайм — пара комедиантов, чье творчество входит в зону странности и гротеска, дико колеблется между ужасами и юмором. Они дебютировали на Adult Swim, основном из кабельных блоков программ среди зрителей 18-34 лет, в 2006 году, а этой осенью должны выпустить новый сезон своего сериала «Сказки на ночь Тима и Эрика». Гамма их скетчей варьируется от легкого абсурда до полнейшего сюра, с качеством low-fi, ретро-стилем графики, искаженным звуком и бессвязным монтажом, добавляющим жутких ощущений. В одном из скетчей Тим и Эрик соревнуются в невероятно запутанной рекламе в продаже цен — хороших европейских цен, премиум-цен, цен, сделанных в Америке, невероятно маленьких цен — никаких товаров, только цены. «Порой интереснее жить в этом сюрреалистичном моменте, чем испытывать ужасы реальности», — сказал мне Уоренхайм, ссылаясь на длинные, мучительно некомфортные кадры и сумасшедшие крупные планы в их шоу. В работе Хайдекера и Уоренхайма чувствуется тупой страх, но также присутствует и облегчение, приглашение к насмешке над неловкостью и абсурдом. «Это выражение страха и тревоги, — сказал Уоренхайм, комментируя один из их многочисленных скетчей, освещающих напряженность повседневной жизни. — Я просто чувствую, что мне весело смотреть наше шоу, и что ты перемещаешься в другое измерение с похожими вещами, но они не реальны, так что ты просто расслабляешься… Это приятный сюрреалистичный мир».

Другие шоу, как «Рик и Морти» от Adult Swim и «Конь БоДжек» от Netflix, сняты в том же духе, и, по выражению Эмили Нуссбаум, критика журнала New Yorker, изображают «мрачность и веселье в переполненной сюрреализмом альтернативной реальности». Реклама, ориентированная на молодежь, также следует этому тренду. Достаточно вспомнить рекламный ролик 2012 года, в котором двое подростков неуверенно разговаривают под трибунами. Девушка отрывает «сыпь из Skittles» с зараженного лица собеседника, а затем съедает её. В отличие от субкультурного и наркоманского шоу «Мастера комедии прошлого» (Comedy Masters of Yesteryear) или головокружительно абсурдного юмора «Монти Пайтон», эта разновидность сюрреализма миллениума одновременно мейнстримна и крайне депрессивна — она рассчитана на широкие массы молодежи и апеллирует к чувствам тревоги, провала и страха.

Тем временем, онлайн-культура позволяет большему числу людей принимать участие и вносить свой вклад в бессмысленное, эксцентричное, а порой и зловещее головокружение момента в форме мемов. В самом простом понимании, мемы — это любые единицы культурной информации, распространяемые между группами людей посредством имитации и подверженные небольшим изменениям по мере распространения. Другими словами, искажения — неотъемлемая часть явления, и каждое изменение всё больше отдаляет мем от оригинала, что временами совершенно лишает его какого бы то ни было смысла. К примеру, черные шутки про гориллу по кличке Харамбе из зоопарка Цинциннати превратились в целый жанр шуток, имеющих лишь отдаленное отношение к обезьяне. Для миллениалов мемы формируют фон жизни.

26-летний Адам Даунер работает младшим редактором в Know Your Meme — онлайн энциклопедии, в которой самым старшим сотрудникам, по словам Даунера, не больше 32 лет. Адам проводит дни в поисках мемов в сети, документирует их происхождение и, если возможно, объясняет читателям их значение. С 2008 года сотрудники Know Your Meme зафиксировали около 11 228 мемов и ежедневно добавляют новые в свою базу. По словам Даунера, самым странным мемом на его опыте был «Hey Beter». В меме четыре составляющие: первая — фраза «Hey Beter», созвучная с «Hey Peter» («Эй, Питер»), отсылкой к главному герою мультсериала «Гриффины». Дальнейшее имеет ещё меньше смысла: в одной из итераций Элмо, герой «Улицы Сезам» (в футболке с надписью «поцелуй меня в зад»), зовет Питера и просит его написать «whomst’ve», а затем стреляет в него голубыми лазерами. В конце зрителей просят «подписаться за iPhone 5» (никакого приза нет). «Этот мем был необъяснимо популярен. Мне кажется, он обрел такую популярность благодаря абсолютному отсутствию смысла. Словно стремление на самое дно иронии», — вспоминает Даунер.

Сюрреализм и его анархичный кузен дадаизм — не новы, как и абсурдизм или странности в искусстве. Как писал Альбер Камю в 1942, «абсурд рождается из столкновения человеческого разума и безрассудного молчания мира». Абсурд — это стремление найти смысл там, где его просто нет. Сегодня сюрреализм изображает все эти темы с юмором и создает мир эстетики, в котором (выражаясь современным интернет сленгом) «лол, ничто не имеет значения», но всё равно всё может обернуться благополучно.

В конце концов, всё странное — даже чрезмерно странное — не обязательно должно вызывать тревогу. Вспомните рекламу дезодоранта Old Spice, в которой привлекательный мачо на лодке, обращаясь к «дамам», демонстрирует раковину с «двумя билетами на то, что ты любишь», которые мгновенно превращаются в бриллианты в то время, как герой телепортируется на лошадь («Да, я на коне», — невзначай сообщает он 54 миллионам зрителей на YouTube). В своей книге «Странное и жуткое» (The Weird and the Eerie) писатель Марк Фишер указывает на то, что в большинстве случаев «демонстрация гротеска вызывает у зрителей столько же смеха, сколько и возмущения». По его мнению, странное «служит признаком того, что прежние концепции и рамки устарели». Находя игровое пространство для размышления над обычно негативными эмоциями (как ужас и тревога жизни в постсовременном мире), сюрреализм начала века смешивает утешение со стрессом, а легкость с безумием.

Возможно не найти ничего более подходящего для обычной жизни. В июле исследователи из Гарвардского университета сообщили, что им удалось разместить gif-файл в организме живой бактерии за счет внесения изменений в ее ДНК. Для ученых этот маленький успех возвещал серьезный прорыв в сфере генной модификации. Пользователь Твиттера под ником Honkimus Maximus отреагировал на новость созданием мема с героем «Симпсонов» мистером Бернсом, изображенным с глазами навыкате и получающим внутривенную инъекцию мемов. Изображение было подписано заглавными буквами: «СКОРО». Кажется, этот момент уже наступил.

Оригинал: The Washington Post.
Автор: Элизабет Бруниг.

Переводили: Анна Василенко, Маргарита Баранова.
Редактировала: Анна Небольсина.