Как Фридрих Ницше использовал идеи древних киников, чтобы изучить смерть Бога и понять природу морали.

Античная школа киников — эксцентричная модель для практического воплощения философии в жизнь. Диоген Синопский (ок. 404-323 гг. до н.э.) и его последователи пропагандировали независимость от мирских материальных желаний и суматохи эмоциональной жизни. Пресловутые бесстыдники, они прилюдно писали и удовлетворяли свои сексуальные потребности, подобно собакам (кинам), от которых их название частично и произошло.

Сам Диоген, как говорили, спал в бочке или лачуге на афинском рынке. Увидев, как юноша набирает воду в ладони, он выбросил свою деревянную чашку, обрадовавшись, что она ему больше не нужна. Когда Александр Великий заявил о себе: «Я, Александр — великий царь», Диоген ответил: «А я — собака Диоген».

Фридриха Ницше, изучавшего классическую филологию, киники и гораздо более поздние сведения о них из сборника рассказов «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» Диогена Лаэртского (не путать с Диогеном Синопским), привлекали задолго до того, как он покончил с академической карьерой ради противоречивых занятий публичной философией. «Диоген Лаэртиад» — так Ницше подписал себя в письме другу, когда ему было далеко за 20. Лаэртиад значит «сын Лаэртского» или буквально «родом от Лаэрция», то есть от Диогена Лаэртского. После огромной критической работы последних лет, явившей кинизм Ницше широкой общественности, стоит вновь задать два вопроса: насколько глубоким было это отождествление? И что философия Ницще могла обрести и рисковала потерять из-за этого отождествления?

Киник Диоген Синопский появляется в «Веселой науке» (1882) Ницше как der tolle Mensch («безумный человек») и провозглашает смерть Бога. Это каноническая сцена современной философии:

Слышали ли вы о том безумном человеке, который в светлый полдень зажег фонарь, выбежал на рынок и все время кричал: «Я ищу Бога! Я ищу Бога!»  Поскольку там собрались как раз многие из тех, кто не верил в Бога, вокруг него раздался хохот. «Он что, пропал?» — сказал один. «Он заблудился, как ребенок?» — сказал другой. «Или спрятался? Боится ли он нас? Пустился ли он в плавание? Эмигрировал?» — так кричали и смеялись они вперемешку. Тогда безумец вбежал в толпу и пронзил их своим взглядом. «Где Бог? — воскликнул он. — Я хочу сказать вам это! Мы его убили — вы и я! Мы все его убийцы!»

Драма безумного человека похожа на трагикомический рифф из книги «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов»: «Он [Диоген Синопский] зажег фонарь среди бела дня и расхаживал с ним, говоря: „Я ищу человека”». В вольном переводе  фраза «ищу честного человека» может оскорбить или спровоцировать любого, кто ее услышит. Ницше понимает радикализм античного источника: он вторит афоризму первых киников — нет человека, который совладал бы со знанием того, что значит быть человеком — но наделяет его актуальной проблематикой. Новый Диоген провозглашает смерть Бога, тем самым сокрушая систему верований, которая лежала в основе иудейско-христианской морали и обеспечивала систему культурных ценностей на протяжении сотен лет. Или, скорее, безумный человек требует внимания к тому, что должно произойти после осознания смерти Бога, ведь сама по себе «смерть Бога» вряд ли была новостью.

Позже в «Веселой науке» Ницше объясняет, о чем идет речь. Под фразой «Бог мертв» нужно понимать, что «вера в христианского Бога стала чем-то не заслуживающим доверия»: настало время для жизни не в вере, но в истине. Нео-кинический вызов заключается не в унижении давно утраченных метафизических достоверностей, а в новом утверждении, что разрушение старых моральных устоев влечет за собой незамедлительные изменения текущей жизни. «Не блуждаем ли мы словно в  бесконечном ничто?» — вопрошает безумный. «Не дышит ли на нас пустое пространство? Не стало ли холоднее? Не наступает ли все сильнее и больше ночь? Не приходится ли среди бела дня зажигать фонарь?»

Поразительно, как Ницше возрождает фигуру древнего киника, однако не менее впечатляюще то, как сильно версия Ницше стилистически отличается от оригинальной. В то время как Диоген Лаэртский тяготел к краткости анекдота и не оставлял возможности для разночтений, Ницше — в пределах афоризма — болтливый, даже несдержанный: он едва ли не открыто заявляет, что его философские вопросы могут стать первоосновой для театральной постановки психологической трагедии.

Некоторые особенности античного текста остаются. Сюжет строится вокруг отдельного события, а повествовательная модель предполагает устный рассказ о проблеме, вызывающей интерес всего общества («Разве вы не слышали…?»). Ницше также сохраняет особое сочетание едва уловимого философского скандала и комедийного элемента, который оспаривает оправданность скандала, а также ставит под сомнение то, что само его [скандала] существование поможет нам понять действительность, в которой киник бросает вызов традиционным моральным принципам. Таким образом, общие характеристики текста Ницше в значительной степени согласуются с античным образцом, однако Роберт Пиппин в  книге Nietzsche, Psychology, and First Philosophy (2010) называет притчу о его безумце «весьма загадочной», в то время как рассказ Диогена Лаэртского о фонаре, зажженном среди бела дня, лишен подобной загадочности.

Загадочность во многом возникает из-за того, что киник выступает как олицетворение неустойчивой психики, ввергнутой в открытый конфликт, который с обеих сторон полон вопросов без очевидных ответов. Обращаясь к зрителям и придерживаясь мнения о себе как о просвещенном («многие» из них не «верят»), безумный человек кажется нелепым, театрально наигранным, провокационным. Пока он шествует, приковывая к себе внимание сотен глаз, его осыпают вопросами: «Он что, пропал?», «Он заблудился, как ребенок?», «Он спрятался?», «Боится ли он нас? Пустился ли он в плавание? Эмигрировал?» — которые были лишь едкими вариациями одной насмешки: где же он [безумный человек] пропадал? Скептицизм эпохи просвещения существует уже долгое время. Ты многое упустил! Комедия превращается в конфуз при прямом физическом столкновении, когда безумец врывается в толпу, «пронзая» ее своим взглядом. Обвинение в «убийстве» (к которому он также причастен) вынуждает насмешников замолчать, но далеко не ясно, какой ответ, кроме молчания, сейчас мог бы быть приемлемым. По его собственным словам, новый Диоген пришел слишком рано или слишком внезапно. «Деяниям нужно время, после того как они уже совершены, чтобы их увидели и услышали», — мысль безумного человека выдает отсутствие веры в силу философа, хотя его неверие не столь глубоко, как у Ницше.

Можно еще долго рассуждать о безумном человеке и его роли в «Веселой науке», но я хочу сосредоточиться на том, что этот знаменитый эпизод говорит об отношении Ницше к кинизму как форме сильно опосредованного философского самовыражения. Для Ницше кинизм был эксцентричным материалом, который предоставлял писателю-философу совокупность проверенных стилистических и интеллектуальных стратегий, включая стратегии понимания характера и границ авторской власти. С наводящей на размышления резкостью сестра Ницше, Элизабет Фёрстер-Ницше, заметила: «Нет сомнений в том, что мой брат пытался немного подражать Диогену в бочке: он хотел выяснить, насколько малым может обойтись философ». Смысл этих слов отчасти коррелирует с тезисами работы «Человеческое, слишком человеческое». Это важно помнить, ведь кинизм в интерпретации Ницше был далек от той сдержанности, которую он сам же и проповедовал.

Многочисленные философы, общественные моралисты, литературные писатели и культурные критики до и после Ницше прибегали к возможностям конфронтационного философского самоформирования по образу Диогена, однако никто не имел той же глубины и степени интеллектуальной включенности, которая была присуща Ницше. Со времен публикации революционного труда Генриха Нихуса-Прёбстинга в конце 1970-х годов было проведено множество исследований того, как кинизм влиял на стиль Ницше, формировал его приверженность борьбе с пессимизмом, побуждал искать пути к «веселости» и, возможно, даже определил манеру философствования Ницше — своего рода вызывающую, беззастенчивую прямолинейность, частично обусловленную положением философа как изгнанника (в случае Диогена — политическое изгнание из его родного Синопа; в случае Ницше — добровольный уход из академического сообщества).

Известно, что уже на заре своей филологической карьеры Ницше штудировал тексты Диогена Лаэртского. Много разговоров ходило о его увлеченности философией французских моралистов, в частности, Франсуа де Ларошфуко, Николя Шамфора и Жана де Лабрюйера,  которые считали себя идейными продолжателями кинической традиции. Все это подчеркивает несомненную значимость философии кинизма, но не объясняет какую практическую ценность находил в кинизме сам Ницше.

Природа кинизма — как античного образца, так и его современной модификации (где психология столь же важна, как и философия) — заключается в том, что провоцируемые им определения неустойчивы, ироничны и ограниченны. Находясь на периферии общепринятых представлений о морали, киник выставляет напоказ сознательную отрешенность или (возможно) отчуждение от общих целей, замыслов, устремлений других, следуя квазипрофессиональному (с точки зрения психологии,  укорененному в характере) призванию разоблачать иллюзии и самообман, поддерживающие устоявшиеся взгляды. Ницше больше, чем любой другой философ-критик, обратившийся к кинизму (включая Мишеля Фуко и Петера Слотердайка, которые ему многим обязаны), придает значение внутренним ограничениям кинизма. Когда Ницше воссоздает образ мыслей и речевую манеру Киника, он не то чтобы предлагает философскую модель (хотя временами так может показаться), а использует систему проверенных приемов, которые явно способствуют или же не способствуют реализации его авторского замысла.

Отсутствие античных источников в данном случае скорее преимущество, чем то, о чем стоит жалеть. Ницше язвительно отзывался о блеклости и глупости книги «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов», на чтение которой потратил так много усилий. Он называл автора «скудоумным», «бесстыдным», «презренным», «легкомысленным», «самодовольным», «надменным». Хоть философ из Диогена Лаэртского и был никудышный (достоверность это утверждения под вопросом), анекдотичность его повествования сохраняет «дух» философии киников в том смысле, что позволяет избежать абстракции и систематизации. «Приобретенное» качество эпизода шествия безумного человека (с его временной удаленностью от происходящего, отсутствием авторской власти или полномочий делать больше, чем передавать слова других) — лишь унаследованная черта этой манеры  повествования. Это сводит на нет любую попытку добраться до сути эпизода и понять его полностью, но также ставит под сомнение «философское» притязание писателя/Ницше на то, чтобы указывать путь другим сквозь сокрытую во мраке столетий психологическую землю, которой является наша приверженность морали.

Ницше предельно четко показывает, что кинизм не может быть светом, за которым нам следует идти. В книге «Человеческое, слишком человеческое» Ницше замечает, что поиск человека требует фонаря, а затем задает вопрос – «Обязательно ли это должен быть фонарь киников?» — ответ на который интуитивно понятен. Но если сомнения все-таки остаются, как отмечает Нихус-Прёбстинг, книга «По ту сторону добра и зла» (1886) все разъясняет: Ницше красноречиво высказывается об ограничениях самоформирования киников. Кинизм, предупреждает он, это своего рода клоунада, «единственная форма, в которой пошлые души соприкасаются с тем, что называется искренностью». Исходным для киника было радикальное отрицание своих материальных потребностей, что создавало возможность счастья, но только если саму жизнь воспринимать с точки зрения животного (как собака или kunos). Диоген и ему подобные понимали «преодоление себя» как аскетическое проявление твердости перед лицом лишений, но не имели никакого понятия о трансформирующем «преодолении себя», а также не обладали тонким чувством прекрасного, которое характеризует «благородный» дух. Таким образом, лучшие отношения, которые «высший человек» может иметь с кинизмом, — стратегические: кинизм «поистине сокращает и облегчает его [философа] задачу [познания]», предполагает Ницше, хотя и продолжает опасливо ожидать неизбежного предательства внутренних ограничений кинизма:

Высшему человеку следует навострять уши при каждом более крупном и утонченном проявлении цинизма и поздравлять себя каждый раз, когда прямо перед ним заговорит бесстыдный скоморох или научный сатир.

Коротко говоря, будь настороже: кинизм — это образ действия  тех, кто слишком много взаимодействует со «средним» человеком и научился «признавать в себе животность, пошлость, „правило”». В стратегической перспективе подобная «искренность» может иметь свои плоды.

Наиболее очевидное применение, которое Ницше находит кинизму, помимо возрождения самого Диогена как непостоянного и маловразумительного общественного моралиста, — стилистическое. Пыл речи «так называемых киников» (используя выражение самого Ницше) становится существенным орудием его писательского арсенала, и ярче всего проявляется в самой поздней работе философа, в которой он использует всю полноту его «грубых — утонченных» вариаций. Речь такого рода теснее всего сосредоточена в сборнике эссе «Сумерки идолов» (1889) в разделе «набеги несвоевременного» (Streifzüge). Предлагаю ознакомиться с коротким отрывком из этого сборника, повествующим о недостатках других создателей философских и художественно-поэтических произведений:

— Данте, или гиена, стихотворствующая в могилах.

— Кант, или cant как интеллигибельный характер.

— Виктор Гюго, или маяк у моря безумия.

— Лист, или школа беглости — за женщинами.

— Жорж Санд, или lactea ubertas (лат. молочное изобилие), по-немецки: дойная корова с «прекрасным стилем».

Прием язвительной литании придает особую остроту едким нападкам Ницше на несметное множество философов и общественных моралистов от Сократа до Жан-Жака Руссо. Кинизм здесь поддерживает боевой дух прозы, которая обрушивается на все авторитеты. Философия Ницше стремится в будущее, которое будет свободным, «веселым», «значимым», предельно самоопределяющимся и недиалектическим. Оно гневно противится отравляющему, тошнотворному желанию цепляться за старый образ мыслей. (То, что само противление есть признание долга, безусловно, глубоко ницшеанская идея.)

Более важным, чем переработка образа античного киника или направление его стилистической энергии в нужное русло является иносказательный (аллюзивный) метод аргументации, который помогает всецело осознать генеалогию морали. «Человеческое, слишком человеческое», «По ту сторону добра и зла», первое издание «Веселой науки», а также «Странник и его тень» (1880), «Утренняя заря, или мысли о моральных предрассудках» (1881)  и «К генеалогии морали» (1887) — во всех этих произведениях широко используется отличительный прием киников: осмеяние общепринятых моральных норм.

Когда в книге «Человеческое, слишком человеческое» нам сообщают, например, что «добро» и «зло» — лишь названия, которые мы дали проявлению власти («Тот, кто имеет возможность отплачивать добро — добром,  зло — злом… называется хорошим; тот, кто бессилен и не может отплатить, считается плохим».), или когда в «По ту сторону добра и зла» нам говорят, что «В конце концов, „любовь к ближнему” всегда является чем-то побочным … по отношению к „страху перед ближним”», разыгрывается классический прием киников: все то, что выглядит как добродетель или поведение, соответствующее моральным принципам, «обесценивается» в том смысле, что его общепринятая ценность снижается или «искажается» (поскольку подспудная аллюзия на вменяемую Диогену Синопскому фальсификацию монет побуждает нас постичь истинное положение вещей).

Основная трудность в понимании связана с метафорическим наполнением понятия «осмеяние». Маневр киников обнажает более ранний, едва ли не первобытный мотив наших поступков, который «приземленнее» общепринятого. «Как поступаем мы при виде человека вблизи нас?» — спрашивается в «Утренней заре»:

— Сначала мы смотрим на то, что из его поступков выйдет для нас; мы смотрим на него только с этой точки зрения. Это следствие мы принимаем за намерение его действий, и, наконец, приписываем ему обладание такими намерениями как бы в постоянное его качество, и называем его, например, «вредным для нас человеком». Тройное заблуждение, тройная старинная ошибка! Можно ли искать начало морали в этих мелочных выводах: «что мне вредно, то дурно (вредно само по себе)»; «что мне полезно, то хорошо (благодетельно, полезно само по себе)»; «что мне принесло вред один или несколько раз, то враждебно само по себе».

И завершается «Утренняя заря» часто цитируемым цветистым выражением, которое нередко превращают в своего рода эпиграф всего генеалогического проекта: «O pudenda origo!» («О позорное начало!») морали. В данном прочтении киника нравственная основа наших отношений с другими восходит или обращается к «отвратительным», так сказать, первобытным обоснованиям эгоизма.

Это очень похоже на неясное воззвание к чему-то не просто более «низменному», но и в некотором смысле более «естественному». Действительно, Ницше предлагает своего рода натуралистическую философию в качестве основы для понимания нашего вклада в мораль. Специалист по генеалогии Ницше, как отмечает Брайан Лейтер в Nietzsche on Morality (2002), глубоко «заинтересован в понимании „природы вещей” такой, какая она на самом деле есть, а не той, что предлагает некая произвольная интерпретация». Цель исследователя, делает вывод Лейтер, «критическая, а не позитивная». Повторяющееся напоминание о «постыдном начале» способствует достижению этой цели: оно «приносит ощущение умаления понятий, которые расценивались исключительно положительно, и подготавливает почву для их критического восприятия». «Редуктивный» дух повествования ошибочен (Бернард Уильямс кратко представляет этот тезис в своем введении к «Веселой науке»), но при должном контроле  он может помочь пошатнуть закоснелые устои.

Как и во многих работах Ницше (в том числе в эпизоде с безумным человеком), то, что устанавливает равновесие между критической и позитивной целью является своего рода литературным излишком в манере подачи. На свой страх и риск читатель обычно недооценивает значение фарсового элемента повествования. Подражая голосу возмущенной общепринятой нормы («O pudenda origo!» — латынь добавляет остроты в эту мешанину), «Утренняя заря» просит критической осторожности как раз тогда, когда условный читатель может быть предрасположен воспринять историю происхождения моральных ценностей наполовину буквально. Подобно «старинной ошибке» — что мне вредно, то дурно — высказывание касательно более современного «стыда» нужно читать с иронией.

Пиппин не ошибается в том, что стратегия «срыва покровов» находит свое начало еще в моралистской традиции Ларошфуко и других мыслителей, и в этой связи также отмечает расхожее требование философов-скептиков о «ясности в отношении человеческих слабостей и недостатков». Однако скептицизм Ницше отличается от скептицизма Ларошфуко тем, что он приправлен склонностью к подражанию, которая находится за границами рассудочного понимания ясности того, что есть мораль и откуда она берется, и нацелен на саму ясность.

Чрезмерность в осуждениях предостерегает от заблуждения, с которым Ницше постоянно сталкивает себя и нас: склонности философов «возводить умственные способности во главу угла». «Старинная ошибка!» «Не намного лучше суждений животных!» «Мелочные выводы!» Нам особо и не нужны все эти увещевания, но такие гиперболические ремарки создают стилистическую близость между путанностью морали (и того, как она овладевает нами) и распутывающей деятельностью философии Ницше, который стремится сделать нас внимательнее к моральным нормам и самой философии. Таким образом, Ницше пытается насторожить нас против неподвижности унаследованных моральных норм, а также против любых утверждений, которые он, как философ, мог бы сделать, чтобы избежать заблуждений перед открытием ценностной перспективы, которую мы могли бы назвать «истиной»

Только так мы можем лучше всего понять, что значит для Ницше «немного» подражать Диогену в поисках философской практики, которая позволила бы обходиться малым. Наконец, самый важный вопрос, который можно задать о столь стратегическом виде кинизма, — это не «как далеко эта философия может зайти?», а «где ее предел?» А предел ее там, где находится самоуспокоенность, к которой философия кинизма изначально стремится. Это значит, что следует быть крайне осмотрительным, ведь сам кинизм (старый, хорошо узнаваемый, склонный скорее интересовать и привлекать комиков, чем шокировать и отвращать широкую общественность) рискует стать не инструментом, а хитроумным приспособлением. Тогда о нем следует забыть, как однажды позабыли о фонаре безумного человека.

По материалам Aeon
Автор: Хелен Смолл, профессор английской литературы в Оксфордском университете и научная сотрудница Пемброк-колледжа в Оксфорде.

Переводили: Мария Елистратова, Екатерина Егина
Редактировали: Дмитрий Пятаков, Слава Солнцева

Основополагающие взаимоотношения пациента и врача разрушены: у врачей стало слишком много задач, чтобы уделять должное внимание пациентам; проблем добавляют неправильные диагнозы и медицинские ошибки. В своей книге Deep Medicine терапевт Эрик Топол рассказывает, как в этом может помочь искусственный интеллект.

Несколько лет назад теплым солнечным днем мой 90-летний тесть подметал внутренний двор, как вдруг неожиданно почувствовал слабость и головокружение. Не в силах стоять на ногах, он заполз в квартиру на диван. Его трясло, но уже через несколько минут пришла моя жена Сьюзан — мы живем в квартале от него. Она написала мне на работу в клинику, где я заканчивал дела, и попросила приехать.

Когда я приехал, он был слаб и не мог самостоятельно подняться. Я не понимал, чем вызвано это состояние. Первичный осмотр ничего не показал: его речь и зрение были в порядке; мышечные и сенсорные функции тоже были в норме, за исключением легких судорог. Эхо- и кардиограмма на смартфоне не выявили отклонений. Несмотря на возможное сопротивление, я предложил отправиться в больницу, чтобы выяснить все окончательно.

Джон — ветеран Второй мировой войны, заслуживший медаль  «Пурпурное сердце» — никогда не болел. Только в последние месяцы у него появилось повышенное кровяное давление, для чего терапевт прописал ему слабый диуретик хлорталидон. В остальном его ежедневным профилактическим лекарством на протяжении многих лет оставался аспирин. С некоторым сомнением он согласился на осмотр, и мы вместе с женами поехали в местное отделение скорой помощи. Там доктор предположил, что у моего тестя инсульт, но компьютерная томография мозга не выявила отклонений. Однако потом пришли анализы крови, которые показали неожиданный критический уровень калия 1,9 моль/л — один из самых низких на моей памяти. Причиной этому не мог быть диуретик. Тем не менее Джона оставили на ночь для восстановления уровня калия.

Все было хорошо до тех пор, пока через несколько недель его не начало тошнить ярко-красной кровью. Он настолько не хотел признавать болезнь, что просил свою жену не звонить Сьюзен, — но она сильно переживала и все равно позвонила. И снова моя жена быстро приехала. Кровь была повсюду: в спальне, гостиной, ванной. Ее отец был бодр, несмотря на рвоту и черный, смолистый стул — признаки сильного желудочно-кишечного кровотечения. Его снова нужно было госпитализировать. Через несколько часов в больнице после осмотра и консультации гастроэнтеролога экстренная эндоскопия показала  варикозное расширение вен пищевода (сеть аномальных кровеносных сосудов), что и послужило причиной кровотечения у моего тестя.

Перед операцией по устранению кровотечения, Джону ввели анестезию и фентанил. Вечером, когда его доставили в палату, он с трудом мог связать несколько слов. Вскоре после этого он впал в глубокую кому. Тем временем пришли результаты его анализов: печень была в болезненном состоянии, а уровень аммиака в крови превышал все допустимые показатели. УЗИ показало цирроз печени. Мы быстро поняли, что варикозное расширение вен вторично по отношению к конечной стадии болезни печени. Мужчина, который 90 лет был абсолютно здоров, вдруг впал в кому с прогнившей печенью. Для снижения уровня аммиака в крови из-за печеночной недостаточности он не получал внутривенной или диетической поддержки, а только лактулозные клизмы. Вероятность выздоровления была нулевой, а лечащий врач и ординаторы сказали, что его уже не реанимировать.

В последующие дни мы, совместно с сотрудниками хосписа, планировали  перевезти Джона к нам домой, чтобы он мог умереть в кругу семьи. Поздней воскресной ночью, перед тем как мы должны были забрать тестя домой, моя жена и дочь пришли навестить его. Их обеих учили «исцелять прикосновением» и, выражая свою большую любовь, они провели несколько часов, разговаривая с Джоном и проводя это духовное лечение, пока он был в коме.

В понедельник утром моя жена встретилась с медсестрой из хосписа за пределами палаты. Сьюзен сказала, что до обсуждения деталей она хочет увидеться с отцом. Когда Сьюзен обняла его и сказала: «Папа, если ты меня слышишь, мы сегодня забираем тебя домой». Грудь Джона поднялась; он открыл глаза, посмотрел на нее и воскликнул: «Ооох». Она спросила, знает ли он, кто перед ним, и он ответил: «Сью».

Если бы существовала семейная байка Лазарей, то это была бы она. Все перевернулось с ног на голову. Мы отказались от плана позволить ему умереть. Когда прибыла бригада хосписа, мы сообщили, что транспортировка отменяется. Поставили капельницу. Членам семьи с восточного побережья сообщили о том, что Джон чудесным образом вернулся к жизни, и они могут навестить его. На следующий день Джон даже позвонил моей жене и попросил принести что-нибудь поесть.

Я навсегда запомнил, как вывозил Джона на коляске на улицу. К этому времени он находился в больнице уже десятый день и теперь, прикрепленный к множеству капельниц и катетеру Фолея, был бледен как полотно. Вопреки рекомендациям медсестер, я собрал его и вывез на площадку перед больницей полюбоваться прекрасным осенним днем. Мы спустились по тротуару и поднялись на небольшой холм рядом с больницей; ветер доносил до нас чудесные ароматы эвкалиптовых деревьев. Мы говорили, а затем оба расплакались. Я думаю, он радовался тому, что жил и видел свою семью. Джон был моим приемным отцом последние 20 лет, с тех пор как умер мой родной, и мы с ним были очень близки уже почти 40 лет со дня нашего знакомства. Я никогда не думал, что он может заболеть — у Джона всегда было крепкое здоровье. И теперь, когда он вернулся к жизни в здравом уме и твердой памяти, я думал о том, сколько ему осталось. Заболевание печени на конечной стадии было большим потрясением, так как Джон почти не пил. Результаты анализов крови показали наличие антител, что предполагало отдаленную возможность первичного билиарного цирроза — редкого заболевания, диагностировать которое в возрасте 91 года не имело особого смысла (вся семья собралась в больнице, чтобы отметить его день рождения). Неопределенностей было много.

В скором времени его не стало. Врачи спорили, проводить ли ему склерозирование вен пищевода, чтобы избежать повторного кровоизлияния, но для этого пришлось бы еще раз делать эндоскопию, а он едва восстановился после  прошлого раза. Через неделю его уже собирались выписывать, но в результате очередного кровоизлияния он скончался.

Но какое все это имеет отношение к коренным изменениям в области искусственного интеллекта? История моего тестя поднимает несколько важных вопросов о здравоохранении, которые связаны с тем, как больницы и пациенты взаимодействуют между собой.

Первый вопрос — что мы делаем, когда жизнь пациента подходит к концу. Мы уже наблюдаем взрывной рост развития такого раздела медицины, как паллиативная терапия. В ближайшее время паллиативную терапию ожидают кардинальные изменения: в разработке находится новое оборудование, которое будет анализировать данные электронных медицинских карт пациентов для точного предсказания времени смерти, а также предоставлять врачам информацию о показателях, повлиявших на процесс прогнозирования. В дальнейшем улучшение технологий, использующих глубокое обучение,  может оказать позитивное влияние на работу специалистов в области паллиативной терапии в 1700 американских клиниках, что составляет 60% от их общего числа.

В США насчитывается всего лишь 6600 сертифицированных специалистов в области паллиативной терапии, или один специалист на тысячу двести больных, находящихся под наблюдением. Ситуация требует серьезного повышения эффективности без ущерба для качества предоставляемой помощи. Меньше половины пациентов, госпитализированных для получения паллиативной медицинской помощи, в действительности получают ее. Между тем 80% всех пациентов, находящихся на грани смерти, хотели бы умереть дома, но удается это немногим — 60% пациентов умирают в больницах.

Необходимо точно прогнозировать предполагаемое время смерти: это чрезвычайно важно, ведь от прогноза зависит, смогут ли пациенты, которые хотят умереть дома, исполнить свое желание. Врачи, как мы знаем, не очень успешны в своих прогнозах. На протяжении многих лет для предсказания смерти пациента врачи и медсестры использовали так называемый «вопрос о неожиданности». Они вспоминали состояние пациента и спрашивали себя: «Удивлюсь ли я, если он умрет в течение ближайших двенадцати месяцев?» Систематический обзор двадцати шести медицинских журналов, содержащих прогнозы времени смерти пациентов, показал, что их средняя точность была меньше 75%, при этом наблюдался широкий разброс в точности предсказаний.

Вместе со свой командой Ананд Авати, ученый в области информационных технологий из Стэнфорда, представил алгоритм глубокого обучения, работающий с электронными медицинскими картами для прогнозирования времени смерти. Может показаться, что статья под названием «Совершенствование паллиативной медицинской терапии посредством технологии глубокого обучения» говорит совершенно о другом, но не спешите с выводами: речь в ней ведется именно о создании алгоритма, вычисляющего дату смерти пациента. В 2009 году общество серьезно обеспокоилось, когда Сара Пейлин во время дебатов о федеральном законодательстве в области здравоохранения впервые использовала термин «death panels» — «комитеты смерти». (Термин использован для критики предложения президента Обамы по реформе здравоохранения, в рамках которой молодые люди обладали приоритетом перед пожилыми на получение медицинской помощи и высокотехнологичных медицинских протезов. — прим. Newочём.) Но в то время этот вопрос неизбежно затрагивал врачей. Сегодня же мы говорим о машинах. Восемнадцатислойная нейронная сеть, обучающаяся на основе медицинских карт почти 160 тысяч пациентов, смогла с поразительной точностью предсказать время смерти 40 тысяч гипотетических больных. Алгоритм обращал внимание на те показатели, которыми пренебрегали врачи: например, на число рентгеновских снимков в медицинской карте, в том числе снимков спины или мочевыделительной системы. Статистическая точность этого метода сравнима с прогнозированием, основанном на возрасте человека. Результаты оказались впечатляющими: более 90% людей, жизнь которых, согласно прогнозам, должна была закончиться в течение последующих 3-12 месяцев, действительно скончались. Такая же точность наблюдалась и с теми, кто должен был прожить дольше года. Примечательно, что для обучения алгоритма использовали данные двухсот тысяч пациентов. Причем такой точности результатов удалось достичь, используя только лишь структурированные данные из электронных записей, такие как возраст, срок госпитализации пациента, какое лечение он проходил и какие снимки делал. Алгоритм не использовал результаты лабораторных анализов, не рассматривал гистопатологические заключения или расшифровки рентгеновских снимков, не говоря уже о результатах комплексных диагностических исследований каждого конкретного пациента, включая его психологическое состояние, желание жить, походку, кистевую силу и многие другие параметры, связанные с продолжительностью жизни. Представьте, насколько бы возросла точность прогнозов, если бы алгоритмы анализировали все эти данные!

Алгоритм прогнозирования смерти предвещает серьезные изменения в области оказания паллиативной медицинской помощи. Уже появились компании, серьезно заинтересованные в совершенствовании вышеописанных методов. CareSkore — одна из них. Однако прогнозирование того, умрет ли человек в больнице, лишь часть работы, которую могут делать нейросети, используя данные электронных медицинских карт. Команда Google в сотрудничестве с тремя академическими медицинскими центрами использовала данные более 216 тысяч госпитализаций 114 тысяч пациентов и более 47 миллиардов единиц данных для прогнозирования с помощью нейросети. Нейросеть предсказывала время смерти пациента, продолжительность его пребывания в больнице, вероятность повторной госпитализации и дату окончательной выписки. В большинстве случаев точность прогнозов была хорошей или весьма удовлетворительной. Немецкая команда разработчиков использовала глубокое обучение для анализа данных 44 тысяч пациентов, чтобы с предельной точностью предсказать смерть в больнице, отказ почек и геморрагические осложнения после операций.

DeepMind AI работают совместно с Министерством по делам ветеранов США, чтобы предсказать результат лечения 700 тысяч ветеранов. ИИ также использовался для прогнозирования того, выживет ли пациент после трансплантации сердца, а также для увеличения точности генетической диагностики с помощью комбинирования информации с электронных медицинских карт и результатов секвенирования ДНК. Конечно, математическое моделирование и логистическая регрессия уже применялись для работы с подобными данными, но использование машинного и глубокого обучения в сочетании с огромными объемами данных привело к значительному повышению точности прогнозирования.

Возможный спектр применения данных технологий очень широк.  Как отметил врач и писатель Сиддхартха Мукерджи: «Я не могу избавиться от небольшого внутреннего дискомфорта, когда думаю о том, что компьютерный алгоритм может понять мораль лучше, чем большинство людей». Очевидно, алгоритмы могут помочь пациентам и их лечащим врачами принимать решения, связанные как с оказанием паллиативной помощи, так и с лечением, цель которого — полное выздоровление. Они также могут повысить эффективность использования отделений интенсивной терапии, реанимаций и аппаратов искусственной вентиляции легких. Сходным образом, использование данных прогнозирования страховыми компаниями для возмещения расходов может стать серьезной проблемой.

Возвращаясь к истории моего тестя, его серьезные проблемы с печенью, о которых долгое время никто не знал, могли бы быть спрогнозированы на основе результатов лабораторных анализов, которые он сдавал во время госпитализации. Уже тогда они показывали критически низкий уровень калия в крови. Алгоритмы искусственного интеллекта смогли бы выявить настоящую причину его недуга, которая и по сей день остается неизвестной. История о том, как жизнь моего тестя подходила к концу, также наводит на мысль, что существуют факторы, которые никогда не сможет усвоить ни один алгоритм. Врачи учитывали результаты лабораторных анализов, печеночную недостаточность, возраст и иммунологическую толерантность организма моего тестя, а потому пришли к выводу, что он больше не проснется и, вероятно, умрет в течении нескольких дней. В конечном итоге, алгоритм был бы точен, если бы спрогнозировал, что моему тестю не удастся пережить эту госпитализацию.

Но подобные прогнозы не говорят, что делать, пока пациенты все еще живы. Когда мы размышляем обо всем, что связано с жизнью и смертью человека, трудно думать о машинах и алгоритмах — этого попросту недостаточно. Несмотря на все прогнозы врачей, он вернулся к жизни и смог отметить свой день рождения вместе со своей большой семьей: мы делились воспоминаниями, смеялись и дарили друг другу любовь. Я понятия не имею, помогли ли ему исцеляющие прикосновения близких, хотя мои жена и дочь уверены, что это имело свое воздействие. Но, если бы в тот момент мы отказались от всяких попыток продлить его жизнь, он бы упустил шанс увидеть свою семью,  попрощаться со всеми ее членами, выразить свои глубокие чувства. У нас нет алгоритма, который определит, важно ли это.

По материалам Wired
Автор: Эрик Топол

Переводили: Екатерина Егина, Андрей Зубов
Редактировали: Слава Солнцева, Дмитрий Пятаков

Презервативы существуют тысячи лет, но самые первые едва ли обеспечивали безопасный секс. Для их создания использовались черепаший панцирь, кишечник животных и льняная ткань, но только открытие резины Чарльзом Гудиером в 1839 году подарило презервативы широким массам.

Первые презервативы

Впервые использование презерватива описано в работах анатома Фаллопия в 1564 году (он также дал имя фаллопиевым  трубам).

В 16 веке презервативы использовали главным образом для профилактики ЗППП. Так, сифилис часто приводил к смерти и бушевал в Европе на протяжении 300 лет. Но после открытия в 17 веке сперматозоидов церковь отрицательно восприняла использование барьеров для препятствия их движению. К 18 веку в медицинском обществе прочно укрепилась позиция презервативов как орудия для донжуанов, проституток и богохульников.

Несмотря на это, они оказались популярны у зажиточного и среднего классов. Рабочий класс получил доступ к презервативам в 19 веке благодаря открытию в 1839 году Гудиером резины.

В Японии и Китае презервативы использовались и до 15 века. В Японии их делали из панциря черепахи, а затем из тонкой кожи. В Китае презервативы изготавливались из промасленной бумаги или кишечника ягненка. Они не сильно отличались от европейских презервативов 18 века, сделанных из льна или кишечника животного.

Зачастую презервативы были одного размера, и перед использованием их нужно было смочить водой. Рынок презервативов 18 века был поделен между двумя конкурентами — миссис Филлипс и миссис Перкинс — но, если хотелось, можно было самостоятельно сделать их дома по «простому» рецепту.

Женские презервативы

Считалось, что первый женский презерватив был использован в Древней Греции 2000 лет назад. Из-за проклятия Король Минос эякулировал змеями и скорпионами, которые убивали его партнерш. В итоге его врачу пришла в голову идея вставлять мочевой пузырь козла в любовниц, чтобы отлавливать ядовитых тварей до того, как они успеют нанести вред.

Едва ли эта история правдива. Скорее всего, один из первых женских презервативов появился в начале 20 века: сторонница позитивной евгеники Мари Стопс боролась за доступную контрацепцию и продвигала его в 1923 году. Презерватив был сделан из толстой резины со стальным ободком. Как и другие резиновые контрацептивы тех времен, его можно было мыть и использовать повторно.

Современный женский презерватив появился в продаже в 1993 году и сразу столкнулся с маркетинговыми проблемами. Женщинам было странно на него смотреть, трудно вставлять, и их пугало «шуршание» во время использования. СМИ не интересовали многочисленные преимущества, и они решили его публично осмеять. В какой-то момент его даже сравнивали с картиной «Крик» Эдварда Мунка.

В 1998 году дела пошли лучше. Производитель Wisconsin Pharmacal получил петицию из Зимбабве с 30 тысячами подписей женщин, желающих сделать женский презерватив доступным в их стране. Развитый мир высмеял его, а развивающиеся страны им заинтересовались. В местах, где женщинам почти недоступна медицинская и материальная помощь, презерватив, подконтрольный женщине, мог вставляться за несколько часов до секса и безопасно использоваться повторно.

Происхождение слова «кондом» (презерватив)

Никто не знает истинного происхождения слова «кондом» (презерватив). Оно могло прийти из французского городка; его могли назвать в честь короля Карла II; оно могло произойти из латинского языка. Нет единого мнения о его этимологии.

Известно, что condum впервые упоминался в поэме в 1706 году, и позднее condon появился в литературном журнале в 1709 году. В остальном презерватив был известен под разными именами: мужские ножны, перчатки, доспехи, английский верховой костюм, французское письмо и машинка.

Отношение к презервативам

И Казанова, и Маркиз де Сад писали о презервативах. Первый сказал, что их создатель «был хорошим человеком». Фрейду они не особо нравились, но он считал это предпочтительным вариантом по сравнению с прерванным половым актом. Джейн Остин рекомендовала раздельные кровати как лучший вид контрацепции. В 2010 году католическая церковь неохотно приняла презервативы и только с целью предотвращения серьезных заболеваний, — например, ВИЧ.

Национальные исследования сексуальных отношений и образа жизни (Natsal) провели три исследования сексуальных привычек в 1990, 2000 и 2010 годах. Они выявили рост популярности презервативов с течением десятилетий, особенно среди мужчин с новыми партнерами.

В 21 веке и женский, и мужской презервативы переживают революцию. На рынке женских презервативов неожиданно появилась конкуренция, что расширяет выбор для женщин в будущем. В фонде Билла и Мелинды Гейтс устали от старого вида презерватива и выделили 11 дизайнерам презервативов $100 000 каждому, чтобы они придумали что-нибудь поинтереснее. Наступили хорошие времена для тех, кому безопасность превыше всего.

По материалам Wellcome Collection
Автор: Тарин Кэйн, ассистент по клиентскому опыту в Wellcome Collection

Переводила: Екатерина Егина
Редактировала: Слава Солнцева

Исчезновение — это навсегда. По крайней мере, мы так думали.

Что, если бы мы могли начать заново? Что, если бы мы отменили нажатие кнопки «удалить» и вернули вымерших животных? Технологический процесс под названием «возрождение» уже не за горами, и дискуссии меняют свой фокус с вопроса «можем ли мы?» на «следует ли нам?».

Легко спорить о воспроизведении растений. Представьте, если бы Camellia sinensis (чай), Coffea arabica (60–80% которой используются в мировом производстве кофе) или — боже упаси! — Theobroma cocoa (шоколад) исчезли. Разразился бы международный кризис, и их возрождение стало бы приоритетом номер один. Что же о других, не менее важных для цивилизации видах, таких как рис или медоносные пчелы? Что о теплых и пушистых существах, которые вымерли из-за деятельности человека? Странствующие голуби, мамонты, многие виды черепах и птиц были широко распространены до недавнего времени.

Возрождение растений и мамонтов —  две совершенно разные вещи, и последней я говорю нет.

Как биолог-эволюционист я считаю, что было бы потрясающе вернуть к жизни вымерших животных: их можно было бы исследовать всем имеющимся научно-техническим арсеналом. Но, за исключением некоторых восстановленных видов вирусов, это не совсем то, что подразумевает под собой возрождение. На самом деле, возрождение — это процесс извлечения ДНК вымершего вида и имплантирование в похожий живой, чтобы получить новый гибрид. Широко обсуждаемый проект по воскрешению шерстистых мамонтов использует азиатских слонов в качестве реципиентов и получает гибрид с 2% ДНК мамонта.

Точно так же любой человек европеоидной расы на 1-2% неандерталец, но он не разгуливает по округе, называя себя воскрешенным неандертальцем.

Кроме того, если мы не можем сохранить то, что имеем сегодня, то почему считаем, что справимся лучше с возрожденной в лаборатории генетической мозаикой, которая будет напоминать вымерший вид?

Есть семь причин, почему нам не следует возрождать животных, — от биологических до философских. Мне нравится называть их «Семь Э».

1. Вымирание (англ. extinction)

Животные не вымерли просто так: люди использовали мясо и мех, было слишком много вредителей, уничтожающих естественную среду обитания, или произошла какая-то катастрофа. Исчезли ли причины, которые привели к вымиранию? Если нет, то кто сказал, что история не повторится? Куда бы я ни выбиралась на экспедиции, будь то Масаи-Мара или Анды, существует всего два типа животных: сильные и здоровые или мертвые.

2. Эволюция

Даже если мы подчиним своей воле эволюцию, вернув к жизни вымершие виды, то что случится, когда эволюция возьмет их под контроль? Вряд ли нам понравится результат. Но даже если бы мы вернули этих животных, в лучшем случае получилась бы очень маленькая популяция с ограниченным генетическим разнообразием. В истории полно примеров: шесть веков кровосмешения в доме Габсбургов закончились на короле Испании Карле Втором, который был не в состоянии нормально жевать еду, помимо множества физических, сексуальных, интеллектуальных и эмоциональных проблем. (Современный английский бульдог — еще одна поучительная история об опасности близкородственного скрещивания.) Маленькая популяция возрожденного вида даст нездоровое, с большой вероятностью бесплодное потомство. Дело закончится очередным вымиранием, — только если вы не создадите разнообразие, превышающее 100 генетически разных индивидов.

3. Экология

«Человек —  не остров», —  и другие живые существа тоже. Всем созданиям нужна экосистема для развития. В прошлом, когда мы пытались вернуть исчезающие виды в дикую природу, возникала цепная реакция с непредвиденными последствиями. Самый известный пример —  возвращение серого волка в Йеллоустоун: волки начали охотиться на лосей и оленей, и популяция последних сократилась. Зато увеличилось количество тополей и осин, что сыграло на руку (или на лапу) бобрам. Невозможно предугадать, как местная экология изменится с возвращением с того света вымерших видов —  да, мы можем вернуть мамонта, но к чему это приведет? Приняли ли мы во внимание эффект, который он окажет на современную экосистему? Животные также являются переносчиками экосистемы микробов на коже, в кишечнике, ушах, на гениталиях. Этот так называемый микробиом влияет на питание, иммунную систему, даже на настроение и поведение животного. Естественный микробиом невозможно реконструировать. Новый, искусственный, будет иметь непредсказуемые последствия.

4. Этология

Птицы и млекопитающие перенимают поведение, наблюдая за другими представителями своего биологического вида. Что произойдет, если вы окажетесь первым вернувшимся из капсулы времени? Программа размножения кондора в неволе была хорошим примером того, насколько опасно отсутствие родителей того же биологического вида. Несмотря на то, что родители-люди пользовались куклами, чтобы оградить молодых птиц от подражания им, рожденные в неволе птицы, которых позже отпустили в дикую природу, проявляли нездоровый интерес к людям и были менее общительны с другими кондорами. Не будут ли мамонты считаться изгоями в семействе слонов, что не даст им возможности обучиться должному поведению? Без родителей отпрыски впитают несвойственные им повадки похожих видов или людей.

5. Экономика

По данным американского Общества защиты животных (Performing Animal Welfare Society), уход за здоровым слоном обходится примерно в $70 тыс. в год, а за слоном в возрасте и того больше. Трата денег на возрождение первого мамонта несомненно вызовет ажиотаж. Однако, когда волнение утихнет, кто будет оплачивать счета…до бесконечности? Мы всерьез хотим вернуть животных, чтобы усыпить их, когда закончится финансирование?

6. Эмоции

Когда кто-то умирает, мы испытываем чувство потери — иногда реальное, иногда абстрактное. Кто не будет переживать тяжелое чувство утраты, если вымрут слоны, даже если человек никогда их не видел? Однако это переживание не сопоставимо с финансовой, биологической и этической стоимостью возрождения вымерших видов.

7. Этика

Почему мы хотим возродить эти виды? Испытываем ли мы вину за то, что были одной из главных причин их вымирания? Чувствуем ли мы обязанность оплатить долги наших предков? Но для кого эта справедливость? Определенно не для воскрешенных животных. Они столкнутся с наследственным уродством, плохой адаптацией к современным условиям, голоданием, а когда мы потеряем к ним интерес, все закончится повторным вымиранием. Этично ли «искупать вину» наших предков, провоцируя другие страдания?

В конце концов, все сводится к идее, что считать «естественным». Естественно ли наличие мамонта в Сибири, как это было когда–то? По такой логике естественны и птеродактили в небе. Или море, полное трилобитов. А может, анаэробная земля, какой наша планета была большую часть эволюции. Хотя давайте для начала признаем факт, что на первозданной Земле не было жизни в принципе. Вы не можете просто сделать выбор, а затем прятаться за ширмой «естественности».

Парк Юрского периода был ужасной идеей, и Плейстоценовый парк ничем не лучше. Так что вместо возрождения давайте приложим усилия для сохранении экологически важных, интересных и очаровательных живых существ, которые есть у нас сегодня. Воскрешение — не план Б.

Эта статья написана на основе выступления доктора Ротшильд на дебатах Intelligence Squared «Не возвращайте к жизни вымерших животных» (“Don’t bring extinct creatures back to life”).  Вы можете посмотреть полное видео дебатов, в которых участвовали также Стюарт Брэнд, Джордж Чёрч и Росс МакФи.

Оригинал: Quartz
Автор: доктор Линн Джастин Ротшильд, астробиолог в Исследовательском центре Эймса НАСА

Переводила: Инна Игнатенко
Редактировала: Слава Солнцева

Чтобы протестировать вакцины, исследователи заражают добровольцев малярией. Я обсудила этот опыт с одним из волонтеров.

Как протестировать вакцину от малярии? Очень просто: заразить привитого человека.

Хорошо, если это происходит под контролем врачей, так что зараженный человек без проблем восстанавливается. Идеально, если эксперимент проходит там, где нет переносчиков заразы, и подопытные не могут заразить кого-либо еще.

Именно так на этой неделе мой друг, британский программист Джон Бешир, которому скоро стукнет четвертый десяток, заболел малярией. Джон занимается эффективным альтруизмом — это движение, направленное на решение острых проблем наиболее эффективным с точки зрения затрат способом. Малярия — одна из главных причин смерти беременных женщин и детей. В 2017 году она унесла жизни 435 000 человек.

Джон жертвует часть зарплаты в фонд профилактики малярии Against Malaria Foundation, который снабжает инсектицидными сетями длительного пользования зараженные регионы. Недавно он стал участником тестирования вакцины, проводимого при поддержке Института исследования вакцин Эдварда Дженнера. Ученые пытаются выяснить, какие вакцины наиболее эффективны.

Я позвонила ему в Оксфорд, где он только что принял последнюю дозу противомалярийного препарата и ждал справки, подтверждающей, что он здоров и может идти домой. Здесь представлена слегка измененная запись нашего разговора.

Келси Пайпер
Привет! Как ты? Восстановление проходит нормально?

Джон Бешир
Все идет на удивление хорошо. Меня немного мутит из-за противомалярийных лекарств, но это распространенный побочный эффект. После первого приема у меня был жар, но потом все прошло — тут мне относительно повезло. Они проверяли, смогут ли вакцины облегчить течение болезни, так что, наверное, это хороший знак.

Келси Пайпер
Почему ты решил записаться на эти испытания?

Джон Бешир
Друг рассказал мне о тестировании вакцин, которое проводил этот же институт. Я хотел записаться на него и прошел обследование, но у меня нашли антитела, поэтому я не смог участвовать. Однако после мне сообщили, что есть возможность записаться на другое испытание, и они отправят мне на почту всю информацию, чтобы я мог написать им, если захочу принять участие.

Мне близка тема борьбы с малярией. Я уже три года делаю пожертвования в Against Malaria Foundation. Слышал,  эта болезнь убивает много людей. Это и было основной причиной.

Келси Пайпер
Итак, как все происходило?

Джон Бешир
Сначала они делают 2-3 вакцинации, потом тебя кусают комары, далее в течение нескольких недель два раза в день проверяют, есть ли у тебя симптомы малярии.

Еще они смотрят, есть ли разница при проведении повторных вакцинаций, то есть повышается ли иммунитет при неоднократном вакцинировании.

Есть и контрольная группа — шестеро невезучих — их заражают без предварительных прививок.

Келси Пайпер
Человек знает, в какой группе он находится?

Джон Бешир
Да, и я был не в контрольной. Это не закрытая информация.

Келси Пайпер
Мне очень любопытна та часть, где тебя кусают комары. Ты просто заходишь в комнату с комарами?

Джон Бешир
Нет, нет, на самом деле у них все очень интересно устроено в плане изоляции. Ты заходишь в кабинет, садишься. В соседнем кабинете подготавливают закрытую сеткой пластиковую чашку с пятью комарами внутри. Через специальный шлюз чашку передают в твой кабинет.

Доктор дает ее тебе, ты прижимаешь ее к коже, после чего чашку передают обратно в тот кабинет. Там проверяют, насытились ли комары кровью и действительно ли они малярийные. У меня есть фото, если хочешь посмотреть.

Келси Пайпер
Да, конечно.

Джон Бешир
Если честно, во время испытаний я снимал все вокруг.

Келси Пайпер
Мне было бы страшновато сидеть и ждать, пока меня заразят малярией. Ты нервничал?

Джон Бешир
Немного. Когда я узнал, что заразился, то несколько дней бездельничал и просто целыми днями  играл, пока не стало лучше. Было не так уж и плохо.

Келси Пайпер
Меня бы беспокоило то, что малярия может привести к смерти. Смысл в том, что риск очень низкий благодаря своевременной помощи современной медицины?

Джон Бешир
Благодаря современной медицине ты точно будешь в порядке. Уже более тысячи людей специально заражали малярией, и с ними всеми все хорошо, они не умерли, у них не было долгосрочных последствий. Это проходит как тяжелая форма гриппа. Если ты его лечишь и у тебя не ослаблен иммунитет, то восстанавливаешься быстро. А малярия, которую они используют, отвечает на антималярийную терапию.

После первой вакцины побочных эффектов не было вообще. Но после второй мне стало плохо, у меня появился жар, и меня оставили на ночь в больнице, — просто чтобы следить за моим состоянием.

Келси Пайпер
Есть риск, что тебя укусит другой комар и передаст малярию кому-то еще?

Джон Бешир
Не думаю, что здесь обитают виды комаров, способные переносить малярию. По этой причине здесь, в Великобритании, удобно проводить опыты.

Те тысячи комаров, которых они держат в больнице, не могут случайно улететь. Трудно представить, как много бумаг им нужно заполнить, чтобы им вообще разрешили их держать.

Келси Пайпер
В целом, это было лучше или хуже, чем ты ожидал?

Джон Бешир
Я бы сказал, что лучше хотя бы потому, что я не сильно болел. Еще я не ожидал, что они оплатят расходы на еду, но завтрак и ужин в отеле я получал бесплатно. Думаю, они хотели, чтобы мы хорошо питались.

Келси Пайпер
Они же заплатили вам за участие?

Джон Бешир
Да, £2445 (около $3200).

Келси Пайпер
В это входят транспортные расходы и компенсация за то, что ты переболел малярией?

Джон Бешир
На самом деле, это покрывает не все транспортные расходы. Организаторы отдельно возмещают сумму за билеты на поезд, если ты правильно их задокументировал, выплачивают компенсацию за то, что ты перенес малярию и время, проведенное в Оксфорде и Лондоне. В больнице в Лондоне я получил первую вакцину, и раз 10 приходил на проверку, а еще они держат у себя комаров.

В Оксфорде находятся все вакцинированные, и спустя неделю после получения укусов нужно два раза в день приходить  на проверку симптомов, температуры и сдавать анализ крови, чтобы узнать, заболеваешь ли ты малярией.

Келси Пайпер
Можешь дать совет тем, кто тоже хочет поучаствовать?

Джон Бешир
Информацию можно найти на сайте Института Дженнера. В марте они снова набирают добровольцев на тестирования вакцины от малярии. У них есть список исследований, для проведения которых нужны волонтеры. Можно записаться на тестирование других вакцин, которые могут сработать, если не сработает эта, и еще там есть множество других болезней, лечением которых они занимаются.

Келси Пайпер
Лично я горжусь тем, что человечество может бороться и даже побеждать болезни, которые когда-то приносили нам такие беды. Но, понимаешь, сама я ничего для этого не делаю. Думаю, здорово осознавать, что ты лично внес вклад в общую борьбу с болезнью.

Джон Бешир
Так и есть! Возможно, это не самый значимый вклад в борьбу с малярией, но классно быть частью этого. Хорошо, что помимо пожертвований и инсектицидных сетей есть и другие способы помочь.

Думаю, если бы у меня была возможность, я бы согласился поучаствовать еще раз, но между испытаниями должен пройти определенный период времени. Что касается долгосрочных последствий, то я не могу быть донором крови по меньшей мере несколько лет, — и это экономит мне много времени, если честно. Оно того стоило, и, раз мне оплатили транспортные расходы и жилье, я бы сделал это еще раз. Это хороший опыт, который останется со мной.

Оригинал: Vox
Автор: Келси Пайпер

Переводила: Ирина Черняева
Редактировала: Слава Солнцева

С темы секса давно сняли табу, популярность приложений для знакомств растет, а сексуальная активность американцев идет на спад.

Казалось бы, секс должен быть на пике популярности.

Все больше и больше американцев считают, что в сексе до свадьбы нет ничего предосудительного. Случаи заражения ВИЧ достигли исторического минимума. У большинства женщин наконец появилась возможность бесплатно получать противозачаточные и покупать средства экстренной контрацепции без рецепта.

Если вам хочется секса на одну ночь, с помощью Тиндера вы найдете с десяток подходящих партнеров меньше чем за час. Фраза из популярного мема «если это существует — про это уже есть порно» не вызывает абсолютно никаких сомнений. В прокат выпускают фильмы с БДСМ-сценами. Но зачем идти в кинотеатр? Секс наглядно и без прикрас можно увидеть по телевизору — даже в прайм-тайм. Секстингом занимается каждый второй, и это нормально.

О полиамории говорят на каждом шагу. На смену оскорбительному слову «извращение» пришло более нейтральное «кинк». Анальный секс теперь считается не табу, а новым уровнем отношений. В Teen Vogue (да-да, в Vogue для подростков) даже опубликовали гайд по анальному сексу. В современной культуре приветствуются любые разновидности сексуального взаимодействия, за исключением разве что инцеста, зоофилии, и, конечно, секса без взаимного согласия.

Но, несмотря на все это, молодые американцы занимаются сексом все меньше.

К облегчению многих родителей, преподавателей и сторонников религиозной морали, которые беспокоятся о здоровье и благополучии молодого поколения, молодежь начинает заниматься сексом в более сознательном возрасте. Исследование Центра по контролю и профилактике заболеваний среди молодежи показывает, что в период с 1991 по 2017 год процент старшеклассников, которые уже вступали в сексуальные контакты, снизился с 54 до 40. Иными словами, со сменой поколения секс из чего-то, чем занималось большинство старшеклассников, превратился в то, чего у большинства еще не было. (И нет, подростки не стали больше заниматься оральным сексом вместо секса с проникновением — этот показатель практически не изменился.)

Между тем процент подростковых беременностей в США в последние годы снизился на две трети. Когда в 90-е спад только начался, об этом говорили повсеместно. Однако сейчас некоторые специалисты задаются вопросом, не была ли эта бесспорно положительная тенденция результатом менее благоприятных для здоровья процессов. Многое указывает на то, что более позднее начало половой жизни могло стать первым признаком отказа молодых людей от физической близости, который в дальнейшем распространяется и на взрослую жизнь.

Несколько лет назад профессор психологии в Государственном университете Сан-Диего Джин Твенге опубликовала исследование, в рамках которого она изучала, как и почему снижается сексуальная активность американцев. В серии написанных ею статей и в своей последней книге «iGen: Поколение, родившееся со смартфоном в руке» она отмечает, что у современных молодых людей меньше половых партнеров, чем у представителей двух предшествующих им поколений. Поколение Х не было и вполовину таким воздержанным, как современные молодые люди, которым едва исполнилось 20. 15% опрошенных Твенге респондентов заявляют, что не занимались сексом с тех пор, как достигли совершеннолетия.

Возможно, что сейчас поколение Х и беби-бумеры занимаются сексом реже, чем их родители в том же возрасте. Твенге выяснила, что по результатам ежегодных соцопросов в 2014 году американцы занимались сексом в среднем 54 раза в год, тогда как в конце 90-х этот показатель составлял 62. Для каждого отдельно взятого человека эта разница может быть и несущественна, но в масштабах страны она явно указывает на то, что секса стало меньше. Недавно Твенге сообщила мне, что по результатам соцопросов 2016 года этот показатель снизился еще больше. 

Не все ученые полностью согласны с выводами Твенге. Некоторые считают, что источники информации, на которые она опиралась, не совсем подходят для исследований в области секса. И тем не менее никто из множества экспертов, с которыми я общалась на эту тему, не пытался оспорить тот факт, что среднестатистический подросток, живущий в 2018 году, занимается сексом реже, чем представители предыдущих поколений в том же возрасте. Также никто не выражал сомнения в том, что реальность не соответствует общественным представлениям: большинство из нас считает, что окружающие занимаются сексом гораздо чаще, чем это происходит на самом деле.

Когда я говорила по телефону с антропологом Хелен Фишер, экспертом в области секса, а также координатором ежегодного соцопроса «Одинокие американцы», проводимого сайтом Match.com, я буквально чувствовала через трубку, как она кивает. «Опросы действительно показывают, что сексуальная активность молодых людей снизилась, — подтвердила она с некоторым разочарованием. — Я из поколения беби-бумеров, и, судя по всему, в свое время мы занимались сексом гораздо больше, чем нынешняя молодежь!» Она объяснила, что в этом году «Одинокие американцы» проводятся уже в восьмой раз. «Каждый год команда Match.com удивляется тому, насколько мало американцы, включая миллениалов, занимаются сексом».

Как и многие другие специалисты, Фишер считает снижение сексуальной активности следствием тенденции не заводить серьезные отношения. За последние двадцать пять лет гораздо меньше молодых людей вступили в брак, а те, кто все-таки поженился, сделали это в более позднем возрасте. Поначалу многие считали, что это обусловлено ростом популярности гражданского брака, однако число сожительствующих пар выросло не настолько, чтобы перекрыть уменьшение количества браков. У 60% взрослых в возрасте до 35 лет нет ни супруга, ни партнера. Также в этом возрасте с родителями живет каждый третий, что очень характерно для нынешнего поколения. Те, кто живет с партнером, занимаются сексом чаще, чем те, кто живет один. А если вы вообще проживаете с родителями, это еще хуже сказывается на вашей сексуальной жизни. Но все это не объясняет того, почему молодые люди в принципе реже вступают в серьезные отношения.

В разговорах с секс-экспертами, психологами, экономистами, социологами, терапевтами, секс-просветителями и представителями молодого поколения я слышала множество теорий о том, что я называю сексуальным кризисом. Были версии, что это может быть результатом процветания культуры секса на одну ночь, падения экономики, повышения уровня тревожности, психологической неустойчивости, использования антидепрессантов, доступности стриминговых сервисов, наличия ксеноэстрогенов в пластике, падения уровня тестостерона, порно в открытом доступе, популярности секс-игрушек и приложений для знакомств, обилия выбора, карьеризма, появления смартфонов, переизбытка информации, нехватки сна, ожирения. Подумайте о любом современном явлении и будьте уверены, что где-то найдется тот, кто готов обвинить его в негативном влиянии на либидо.

Некоторые эксперты предлагали более разумные объяснения снижения сексуальной активности. Например, за последние несколько десятилетий снизился процент сексуального насилия над детьми, а к раннему началу сексуальной жизни и беспорядочным половым связям чаще всего склонны именно те, кто в детстве подвергался сексуальным домогательствам. В результате разрушения гендерных стереотипов и признания различных сексуальных ориентаций, в том числе и асексуальности, те, кто не хочет заниматься сексом, чувствуют меньше давления. Многие вместо отношений и секса предпочитают посвящать больше времени учебе или работе, кто-то более обдуманно подходит к выбору партнера для отношений, и это достойно похвалы.

Многое из вышеуказанного, если не все, действительно верно. В рамках известного исследования, проводившегося в 2007 году, опрошенные назвали 237 причин, по которым они занимаются сексом, среди которых встречались и религиозные («мне хотелось быть ближе к Богу»), и совершенно нелепые («я хотел сменить тему разговора»). Причин не заниматься сексом должно быть не меньше. И все же некоторые из них снова и снова встречались мне во время интервью и в исследованиях, которые я использовала для статьи. Каждая из этих причин являлась серьезным препятствием на пути к счастью.

1. Секс с самим собой

Меньше заниматься сексом стали не только американцы. В большинстве стран не изучают сексуальную жизнь населения в деталях, но там, где это делают (в странах исключительно развитых), тоже отмечают снижение сексуальной активности. По результатам Британского национального опроса о сексуальных отношениях и образе жизни, одного из самых серьезных в мире исследований в области секса, в 2001 году молодые люди в возрасте от 16 до 44 лет в среднем занимались сексом более 6 раз в месяц. В 2012 году этот показатель составлял менее 5. Примерно то же самое происходило в Австралии. Если раньше пары занимались сексом в среднем 1,8 раз в неделю, то со временем этот показатель снизился до 1,4. В рамках исследования «Финсекс», проводимого в Финляндии, выяснилось, что количество половых актов с участием партнера уменьшилось, в то время как мастурбировать финны стали гораздо больше.

В Нидерландах средний возраст, в котором молодые люди впервые занимаются сексом, в 2012 году составлял 17,1, а к 2017-му возрос до 18,6. Другие виды интимных контактов (даже поцелуи) тоже отошли на второй план. Однако, в отличие от американцев, нидерландцы отреагировали на это не с облегчением, а с некоторым беспокойством. Жители Нидерландов гордятся тем, что в их стране созданы наиболее благоприятные в мире условия для развития подростков и тех, кто только достиг совершеннолетия. Если молодые люди пропускают важный этап становления личности, который включает в себя не только флирт и первые поцелуи, но и переживание боли от расставания и разочарование, они могут оказаться неподготовленными к трудностям взрослой жизни, предупреждают специалисты.

В то же время шведы, не проводившие национальных исследований в области секса последние 20 лет, решили исправить ситуацию, обеспокоившись результатами опроса, которые показали, что и в Швеции сексом стали заниматься меньше. Страна с одним из самых высоких в Европе показателей уровня рождаемости, судя по всему, не хочет подвергать риску фертильность населения. «Неблагоприятные для комфортной сексуальной жизни социальные условия, такие как повышенный уровень стресса или другие негативные факторы — это проблема государственного масштаба», — писал в своей статье министр здравоохранения Швеции, объясняя, зачем нужно проводить подобного рода исследования.

Нельзя не упомянуть и Японию, которая сейчас переживает пик демографического кризиса и является ярчайшим примером для изучения неблагоприятных последствий отсутствия секса. В 2005 году треть одиноких японцев в возрасте от 18 до 34 лет были девственниками. К 2015 году девственников в этой возрастной категории стало уже 43%. Количество людей, заявивших, что они не планируют вступать в брак, тоже увеличилось. (Хотя брачные узы не являются гарантией регулярного секса. Похожее исследование показало, что 47% людей, состоящих в браке, занимаются сексом в лучшем случае раз в месяц.)

 Последнее десятилетие в западной прессе исчезновение секса в Японии связывают с появлением поколения соусоку данси — буквально «травоядных мальчиков». Они не стремятся к успеху среди женщин или в других сферах жизни. Наряду с ними стоят хикикомори («затворники»), парасайто сингуру («нахлебники» — те, кто продолжает жить с родителями после того, как им исполнилось 20) и отаку («одержимые фанаты», как правило, аниме и манги). Все они вносят свою лепту в то, что называется секкусу синай сокогун («синдром воздержания»).

 Поначалу большинство статей на эту тему содержало обидный подтекст: «японцы совсем чокнулись!» Позже пришло осознание, что происходящее в стране должно вызывать не любопытство, а скорее беспокойство. Далеко нерадужные перспективы трудоустройства сыграли существенную роль в стремлении к одиночеству, а современная культура создает все условия для подобного образа жизни и даже поощряет его. Роланд Кельтс, японский писатель американского происхождения, уже долгое время живущий в Токио, описал современных молодых людей как «поколение, считающее недостатки реальных отношений с женщинами и их неожиданные требования менее привлекательными, чем заманчивая возможность удовлетворить свои сексуальные потребности при помощи интернета».

 Давайте рассмотрим эту возможность поподробнее. Япония является одним из мировых лидеров по производству и просмотру порно, а также создателем новых жанров — например, букаккэ (не спрашивайте). Там производятся самые высокотехнологичные в мире секс-куклы. Рвение, с которым японцы создают девайсы для мастурбации, говорит само за себя. Их использование полностью снимает необходимость в традиционном сексе, который предполагает как минимум двух участников. The Economist недавно опубликовал статью «Японская секс-индустрия все меньше ориентируется на традиционный секс», в которой описываются магазины онакура, где посетители платят за то, чтобы продавщицы смотрели, как они мастурбируют. Их существование объясняется тем, что молодые люди считают саму идею полового акта мендокусай —  утомительной и скучной. «В связи с этим процветают сервисы, позволяющие сделать мастурбацию увлекательнее», — пишет автор статьи.

 В своей книге «В активном поиске» социолог Эрик Клиненберг и комик Азиз Ансари (чья репутация изрядно подпортилась после того, как в 2016 году его обвинили в сексуальных домогательствах) описывают путешествие Ансари в Японию, в ходе которого он пытался понять, каким будет секс будущего. Ансари пришел к выводу, что все, кто писал о «травоядных», упускали ключевой момент:  «травоядные» заинтересованы в получении сексуального удовольствия, просто менее традиционными способами. «Среди японцев очень популярна недавно придуманная ими одноразовая силиконовая игрушка в форме яйца, внутрь которой заливается лубрикант, вставляется половой член, и таким образом мужчины мастурбируют с ее помощью», — пишет Ансари. Будучи в Токио, он купил себе такое яйцо, и, — извините за подробности, — использовал его по назначению. Было холодно и неловко, но смысл понять удалось. «С такой игрушкой, — заключает Ансари, — вам не нужно выходить из дома и вступать во взаимодействие с реальным человеком».

В период с 1992 по 2014 год в США доля мужчин, признавшихся, что они мастурбировали незадолго до того, как проводился опрос, удвоилась и стала составлять 54%, а доля женщин и вовсе увеличилась втрое — до 26%. Доступность порно, конечно, сыграла свою роль. В 2014 году 43% мужчин сообщило, что они смотрели порно за неделю до опроса. То же самое касается и вибраторов. В результате масштабного исследования, проводимого 10 лет назад, выяснилось, что больше половины взрослых женщин пользовалось вибраторами — судя по всему, со временем их популярность значительно возросла. (Разнообразие моделей и функций, которые они способны выполнять, увеличилось в разы. Если вы до сих пор никогда не слышали о пульсаторе Bi Stronic Fusion от Fun Factory или об игрушках фирмы Power Toyfriend, вы гарантированно найдете их и еще тысячи других вариантов на Amazon.)

Глобальные перемены особенно удивляют, если учесть тот факт, что в западной культуре с мастурбацией боролись как минимум со времен покарания Онана. Как пишут Роберт Т. Майкл и его соавторы в книге Sex in America, в конце 19 века Джон Харви Келлог, изобретатель кукурузных хлопьев, призвал родителей американских подростков принять жесткие меры, чтобы оградить своих детей от рукоблудия. В числе способов, которые предлагал Келлог, было обрезание без анестезии и прижигание клитора карболовой кислотой. Его деятельность во многом послужила тому, что тема мастурбции оставалась табуированной вплоть до конца 20 века. В 90-е — как раз тогда Роберт Майкл выпустил свою книгу — на упоминания мастурбации все еще реагировали «нервно хихикая, шокированно или с отвращением», несмотря на то, что занимались этим все.  

В наши дни мастурбируют еще больше, и беспокойство о последствиях (наряду с тревогой, вызванной доступностью порно) выросло в том числе из-за неоднозначной деятельности некоторых известных личностей. Например, организатор знаменитого Стэнфордского тюремного эксперимента и психолог Филип Зимбардо является известным противником порнографии. В своей книге Man, Interrupted он предостерегает молодых людей о последствиях «прокрастурбации» (придуманный им гибрид слов прокрастинация и мастурбация), которые включают в себя неудачи в профессиональной, социальной и сексуальной сферах жизни. Гари Уилсон из штата Орегон, владелец сайта Your Brain on Porn, разделяет мнение Зимбардо. В своей лекции на TedX, в которой он рассказывает о спаривании животных и показывает снимки человеческого мозга, Уилсон выступает за то, что мастурбация под порно вызывает зависимость, изменения в строении мозга и эректильную дисфункцию.

Идеи Уилсона поддерживает организация «Нет новому наркотику» из Солт-Лейк-Сити, члены которой распространяют свою идеологию по всей Америке. Этой весной к ним присоединился бейсбольный клуб Канзас-Сити Ройялс. Дочерний проект сайта Reddit.com NoFap.com, созданныйбывшим сотрудником Google, предоставляет пользователям («фапстронавтам») программу, которая помогает избавиться от привычки часто мастурбировать. Политики против самоудовлетворения придерживаются и члены ультраправой группировки Proud Boys, в уставе которой есть правило, запрещающее мастурбировать чаще, чем раз в месяц. Ее глава, а также соучредитель издания Vice Media Гэвин Макиннес заявляет, что зависимость миллениалов от порнографии и мастурбации «убивает в них всяческое желание вступать в отношения».

 Но, по правде говоря, все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Доказательств, что эректильная дисфункция действительно является распространенным недугом среди молодых людей, очень мало. Никто из экспертов, с которыми я беседовала, не встречал весомых доказательств, что порно вызывает зависимость. Авторы недавнего исследования о влиянии порнографии пишут в журнале The Archives of Sexual Behavior, что «ни в профессиональной, ни в научно-популярной литературе нет единого мнения о проблематике просмотра порнографии», в то время как «сообщество психологов и психотерапевтов разделилось на тех, кто считает, что порно вызывает зависимость, и тех, кто придерживается противоположной точки зрения».

 Однако это значит, что между просмотром порно и нежеланием заниматься сексом вообще нет никакой связи. Йен Кернер, известный нью-йоркский сексолог и автор нескольких популярных книг о сексе, признается, что хоть он и не считает просмотр порно вредным для здоровья (некоторым своим пациентам он даже рекомендует определенные жанры в профилактических целях), среди его клиентов встречается множество мужчин, которые под влиянием порно «мастурбируют так, будто им все еще 17», и это наносит ущерб их сексуальной жизни. «Все свои потребности они удовлетворяют самостоятельно». Именно поэтому, считает Кернер, в последние годы к нему приходит все больше женщин, которые жалуются на то, что хотят секса больше, чем их партнеры.

Для этой статьи я пообщалась с десятками молодых людей в возрасте от 20 до 35 лет в надежде понять, с чем связан их остывший интерес к сексу. Не могу с уверенностью сказать, что их пример является показательным, хотя я старалась выбирать людей с разным опытом: начиная с тех, у кого еще не было романтических и/или сексуальных отношений, и заканчивая теми, кто был по уши влюблен и имел множество романтических и сексуальных партнеров. Интерес к сексу может быть и угас, но люди все еще им занимаются — во время экономического кризиса многие ведь все равно имели работу.

Мое сравнение, конечно, далеко от идеала. Большинству людей работа жизненно необходима, чего нельзя сказать об отношениях и сексе. Я общалась с множеством людей, которые добровольно сделали выбор в пользу целибата и отказа от отношений. Но даже несмотря на это, я была удивлена, как много двадцатилетних глубоко разочарованы в романтике и сексе. Снова и снова они спрашивали меня, всегда ли это было так трудно. Несмотря на разнообразие историй, было много похожих тем.  

Одной из повторяющихся тем предсказуемо стала порнография. Но меня удивило, как строго многие разделяли просмотр порнографии и сексуальную жизнь, считая, что они абсолютно не связаны и одно не оказывает на другое совсем никакого влияния. Тем не менее многие гетеросексуальные женщины жаловались мне на мужчин, которые формировали свои представления о сексе исключительно на основе порно и как следствие вели себя в постели просто ужасно. (Мы еще вернемся к этому позже.) Но в целом, секс с партнером и просмотр порно в одиночестве существуют на разных полюсах. «Мои вкусы в порно и партнершах существенно различаются», — признался мне один из опрошенных молодых людей. Он смотрит порно в среднем раз в неделю и не считает, что это оказывает существенное влияние на его сексуальную жизнь. «Я прекрасно понимаю, что это постановка, и не испытываю никаких иллюзий по этому поводу», — делится девушка 22 лет.

Я вспомнила об этих высказываниях, когда увидела статистику запросов Pornhub за 2017 год. На первом месте (уже третий год подряд) оказалось лесбийское порно — категория, одинаково любимая как мужчинами, так и женщинами. На втором месте, однако, появился никогда ранее не лидировавший хентай — анимированное порно на основе аниме или манги. Порно, конечно, всегда имело мало общего с реальной жизнью, но хентай — это другая вселенная. Вся его привлекательность заключается в нереалистичности. В своей статье про порно-предпочтения в New York Magazine Морин О’Коннор пишет о том, как в хентае гипертрофированы части тела («глаза больше, чем ступни, груди размером с голову, пенисы толще, чем женская талия») и эротизированы абсолютно нереалистичные элементы («сексуальные человеческие тела» дополнены «разноцветной шерсткой и рожками, ушками и хвостиками как у животных»). Иными словами, один из лидирующих жанров порно изображает секс, который не под силу воплотить половине населения земли ввиду отсутствия подходящей экипировки, и больше похож не на эротические фантазии, а на галлюцинации.  

Многие из тех, с кем я общалась, считают просмотр порно одним из способов провести время в интернете, снять стресс, отвлечься от проблем. С их интимной жизнью (или ее отсутствием) это связано точно так же, как социальные сети и сериалы. Вот что прислал мне один 24-летний парень:

«Интернет с такой легкостью помог мне удовлетворить базовые социальные и сексуальные потребности, что теперь у меня почти нет необходимости выходить во внешний мир. Это не значит, что интернет доставляет больше удовольствия, чем настоящий секс и отношения… [Но он может] дать ровно столько, сколько нужно, чтобы компенсировать нехватку этих вещей. Думаю, иногда полезно спрашивать себя: „Если бы у меня не было ничего из этого, выходил бы я из дома чаще? Было бы у меня больше секса?” Скорее всего, большинство людей моего возраста отвечало бы „да”».  

Даже те, кто находился в отношениях, рассказывали мне, что их цифровая жизнь иногда конкурирует с их сексуальной. «Наверное, мы бы больше занимались сексом, если бы, приходя домой, не включали телевизор и не начинали листать новости в телефонах», — признается одна из девушек, с которыми я общалась. Это перечит логике. Желание заниматься сексом — наш животный инстинкт. Кто предпочтет возню в соцсетях возне в спальне?

Подростки, например. В прошлом году в журнале Journal of Population Economics было опубликовано занимательное исследование. Проанализировав появление широкополосного доступа в интернет в разных странах, эксперты пришли к выводам, что оно предотвратило от 7 до 13% подростковых беременностей в период с 1999 по 2007 год.

Может быть, молодое поколение не так уж и одержимо гормонами, как мы привыкли считать. Может быть, желание заниматься сексом гораздо слабее и сдерживать его проще, чем мы думали.

2. Секс без обязательств и родительская гиперопека

Я перешла в старшую школу в 1992 году — как раз в тот период, когда процент подростковых беременностей и уровень рождаемости были самыми высокими за все предыдущие и следующие десятилетия, а средний возраст начала половой жизни равнялся сегодняшнему минимуму — 16,9. У моих ровесниц, родившихся в 1978 году, есть сомнительный повод для гордости: мы были моложе, чем кто бы то ни было после нас, когда начали заниматься сексом.

К середине 90-х количество подростковых беременностей стало снижаться, что являлось положительной тенденцией, хотя эксперты не могли точно сказать, почему это происходит. Поклонники противозачаточных считали, что дело в них. И действительно, подростки стали чаще использовать контрацептивы, но не настолько, чтобы искать причину перемен только в этом. Последователи религии и воздержания, пропаганда которого была на пике популярности в 1996 году (из-за реформы системы социального обеспечения), считали это своей заслугой. Но количество подростковых беременностей уменьшалось и там, где не проповедовали воздержание, а исследования показывали, что пропаганда непорочности не способствует целомудрию.  

Однако процесс продолжался. Каждое новое поколение подростков начинало заниматься сексом чуть позже, чем предыдущее, и количество беременностей снижалось. Но в то время вы бы об этом не узнали, потому что тогда же начались массовые разговоры о культуре секса на одну ночь. В 1997 году The New York Times, например, написала в одной из своих статей, что в университетских кампусах секс без обязательств достиг пика своей популярности. Весомых аргументов в пользу этого в статье не было, но благодаря ей читатели узнали термин «подцепить» (hook up), которым можно было обозначить что угодно «от получаса страстных поцелуев до проведенной вместе ночи бесконечного секса».     

Именно с тех пор у людей стало складываться ложное представление о том, как часто старшеклассники и студенты занимаются сексом без обязательств (в том числе и у них самих, как показывали опросы). К счастью, в последние годы исследования и книги по теме предоставляют более достоверную информацию. Наиболее соответствующая реальности картина описана в книге American Hookup: The New Culture of Sex за авторством Лизы Уэйд, профессора социологии в колледже «Оксидентал». Книга основана на очень подробных личных дневниках, которые вели студенты двух колледжей свободных искусств в период с 2010 по 2015 год, а также на интервью, которые Уэйд брала у студентов 24 различных колледжей и университетов.

Всех студентов, с которыми общалась Уэйд, она разделила на три группы. Чуть меньше трети составили так называемые «целомудренники» — те, кто против секса без обязательств. Чуть больше трети составила группа «любителей» — тех, кто не прочь развлечься время от времени, но с сомнениями по этому поводу. В самую маленькую группу, меньше одной четвертой, вошли «фанаты» — те, кому многочисленные связи приносят удовольствие. Все остальные студенты были в долгосрочных отношениях.

Это перекликается с результатами исследования 2014 года, которое показало, что миллениалы занимаются сексом меньше и меняют половых партнеров реже, чем это делали в их возрасте представители предшествовавшего им поколения Х. Похожие данные получились и в результате интернет-опроса о социальной жизни в колледжах, который проводился среди более чем 20 000 студентов в период с 2005 по 2011 год. Результаты показали, что в среднем за четыре года обучения в колледже студенты имеют всего пять случайных связей, треть из которых — просто поцелуи и прикосновения. Большинство опрошенных признавались, что им бы хотелось иметь больше возможностей для построения долгосрочных отношений.

В снижении сексуальной активности молодых людей нет ничего удивительного — по словам Уэйд, молодежь всегда предпочитала заниматься сексом, будучи в отношениях. «Давайте вернемся во времена, когда секс до свадьбы только-только вошел в норму, и посмотрим, почему это произошло», — предлагает Уэйд. После Второй мировой войны, в 40-е и 50-е годы нехватка мужчин вынудила девушек активнее искать долгосрочные отношения. Именно тогда появилось понятие «постоянный партнер». Уэйд добавляет, что родителей вовсе не радовало, что такой формат отношений вытесняет распространенные в довоенное время ухаживания, которые подразумевали ничего не значащие, не влекущие за собой никаких обязательств встречи. «Если ты идешь с кем-то на свидание, оно может закончиться поцелуями, объятиями и петтингом. Но что происходит, когда ты вступаешь с человеком в отношения? Самый большой в истории Америки всплеск подростковой рождаемости, случившийся в 1957 году».

Для сравнения, в последующие десятилетия серьезные отношения среди подростков стали пользоваться меньшей популярностью. В 1995 году масштабное долгосрочное исследование, известное как «Улучши здоровье» показало, что 66% 17-летних парней и 74% 17-летних девушек за последние полтора года имели опыт «серьезных романтических отношений». В 2014 году, когда Исследовательский центр Пью опросил 17-летних подростков, был ли у них опыт «свиданий, секса без обязательств или долгосрочных отношений» — при этом количество опрошенных было больше, чем в прошлый раз — только 46% ответили «да».  

Что же мешает подростковым отношениям? Облик молодежи настолько сильно изменился за последние 25 лет, что сложно понять, с чего все началось. Как писала Джин Твенге в прошлом году в The Atlantic, количество подростков, имевших опыт свиданий, снизилось наравне с количеством тех, кто пробовал другие вещи, связанные со взрослением (выпивка, оплачиваемая работа, времяпрепровождение без родителей и получение водительских прав).  

Эти изменения перекликаются с другой масштабной переменой, а именно возросшей родительской тревогой по поводу образования и финансового благополучия их детей. Помимо наличия хорошего образования и прибыльной профессии в будущем, от подростков стали ожидать успехов во многих других сферах жизни. «Тяжеловато думать о сексе, когда в 6:30 у тебя тренировка по бейсболу, в 8:15 начинаются уроки, в 16:15 занятие по актерскому мастерству, в 18:00 открывается столовая для бездомных, где ты числишься волонтером, а еще тебе нужно закончить свой любительский фильм», — делится выпускник колледжа воспоминаниями о старшей школе. Он также добавляет, что это бесконечное давление со стороны родителей и учителей заставляет концентрироваться только на себе в ущерб отношениям. На давление жаловались многие из тех, с кем я общалась, признаваясь, что оно не прекращается и в колледже.

Похожую ситуацию описывает Малкольм Харрис в своей книге Kids These Days: Human Capital and the Making of Millennials. Вот что он пишет:

«Нехватка свободного времени сильно сказывается на сексуальной активности подростков. На базовом уровне секс в лучшем своем проявлении является некой игрой, в которую ты играешь со своими друзьями. Это опыт, который <…> как показывает время <…> приобретает все меньше американских тинейджеров. Чтобы перейти от поцелуев к чему-то большему, нужно свободное время, а современные подростки слишком заняты другими вещами».

В 2001 году основатель супружеской психотерапии Уильям Пинсоф и профессор психиатрии Артур Нильсен разработали и ввели в учебную программу курс «Брак: основы основ». Сейчас это один из самых популярных курсов по выбору в Северо-Западном университете. Пинсоф и Нильсен задались вопросом: а что если дать людям основные знания о чувствах, сексе и браке до того, как они найдут постоянного партнера или, иными словами, воспитают в себе неправильные установки? Предполагалось, что курс будет чем-то вроде профилактического средства от несчастливых браков. А с тех пор как шесть лет назад курс стала вести профессор психологии Александра Соломон, он стал еще и средством против того, что она называет неумением молодого поколения строить романтические и сексуальные отношения. В качестве одного из заданий курса, например, студентам нужно пригласить кого-то на свидание. Многие из них никогда раньше этого не делали.

На популярность курса это не повлияло. Во время регистрации список желающих заполняется в считанные минуты. (Возможно, сыграло роль то, что несколько лет назад из программы был исключен похожий по тематике курс «Человеческая сексуальность», после того как профессор, который его читал, продемонстрировал студентам видео с секс-игрушкой в виде дрели с насадкой-дилдо.) Каждую неделю в приемные часы студенты стоят в очереди, чтобы поговорить с Соломон (которая также является практикующим психологом в университетском Институте семьи) не только о программе курса, но и о своих любовных неудачах и обо всем, чего они еще не знают про здоровый и приятный секс, а не знают они в большинстве случаев очень много.

В результате многочисленных разговоров со студентами Соломон пришла к различным выводам о культуре секса без обязательств, которую гораздо точнее будет назвать культурой нехватки серьезных отношений. Прежде всего, она убедилась, что это является и причиной и следствием отсутствия навыков общения. Как выразился один из ее студентов: «Мы занимаемся сексом без обязательств, потому что не умеем общаться. Мы не умеем общаться, потому что занимаемся сексом без обязательств». Кроме того, ее студенты стоят перед выбором между сексом без обязательств и вообще отсутствием секса, и это происходит, потому что очевидный третий вариант — секс в отношениях — кажется им либо недостижимым, либо безответственным. Большинство слушателей ее курса за все время учебы в колледже состояли хотя бы в одних серьезных отношениях. Сама по себе программа привлекает студентов с серьезными намерениями, подчеркивает Соломон. Тем не менее она считает, что для многих студентов личная жизнь стоит на втором месте после успехов в учебной и профессиональной сферах. Или, по крайней мере, в том, что ее можно отодвинуть на второй план, пока успех не будет достигнут. «Снова и снова, — пишет она, — студенты говорили мне, что они сдерживают себя и стараются не влюбиться, пока не закончилась учеба, потому что думают, что это помешает их планам».  

В марте я присутствовала на лекции-обсуждении по теме трудностей в области любви и секса в 2018 году, которую Соломон проводила для группы студенток магистратуры в рамках психологических консультаций, организованных Институтом семьи. За вином и пирожными студентки делились мыслями, начиная со скандального свидания Азиза Ансари (которое недавно в деталях описали на портале Babe) и заканчивая современной расплывчатой терминологией, описывающей отношения. «Многие сейчас говорят: „Мы регулярно встречаемся, спим только друг с другом, но мы не пара“. Что это вообще значит?» — возбужденно спрашивает одна из девушек. Остальные согласно кивают. «Что это значит? Мы в моногамных отношениях, но…» — она замолкает на полуслове. Соломон включается в разговор и показывает небольшой тест — что-то вроде лакмусовой бумажки отношений: «Если я заболею, ты сваришь для меня бульон?». За столом все мотают головой: мало кому варили (или кто варил) бульон во время болезни.

Разговор продолжился обсуждением, почему отношения, в которых тебе приносят бульон, стали такой редкостью. «Надо успеть сделать так много всего до того, как вступить в серьезные отношения», — предположила одна из студенток. Другая призналась, что, когда она училась в старшей школе, ее родители, обладатели ученых степеней, были противниками отношений и аргументировали это тем, что они будут отвлекать ее от учебы. Даже сейчас, уже в магистратуре, у нее не получается их переубедить. «Сейчас мне нужно закончить учебу, пройти стажировку, сделать то и другое, и вот тогда уже можно будет подумать о личной жизни. Но к тридцати годам ты не понимаешь, что такое любовь, что значит быть влюбленной».

В начале мая я снова приехала в Северо-западный университет на лекцию в рамках курса «Брак: основы основ». Я выбрала именно это время, потому что объявленная тема, «Секс в близких отношениях», показалась мне важной. Однако выяснилось, что о сексе на ней говорили не так уж и много. В основном на протяжении всей лекции студенты восторженно делились впечатлениями о недавнем задании, суть которого заключалась в том, что они должны были наблюдать за семейной парой и анализировать отношения.

«Наблюдение за отношениями, в которых люди находятся в полной гармонии и всецело преданы друг другу, — признается одна из студенток, — было для меня своего рода открытием». Другая с недоверием рассказала о периоде ухаживаний наблюдаемой пары. «Они познакомились, обменялись имейлами, написали друг другу, условились о первом свидании… И знали, что точно будут вместе. У них не было момента, с которого официально начались отношения, потому что оба хотели одного и того же. Я думала: черт, то есть все должно быть вот так?» Уже ближе к концу лекции одна из помощниц профессора наконец прервала дискуссию. «Не сменить ли нам тему? — мягко спросила она. — Я бы хотела перейти к теме секса — нашего основного предмета обсуждения на этой неделе».  

 3. Иллюзия выбора 

 32-летний студент магистратуры Саймон, который описывает себя как низкорослого и лысеющего («Если бы у меня не было чувства юмора, — уверен он, — я был бы обречен»), не страдал от недостатка секса в колледже. (Имена людей, которые делились со мной подробностями своей личной жизни, изменены.) «Я дружелюбен и общителен, но в глубине души тот еще зануда, — рассказал он мне во время нашего недавнего разговора. — Хорошо, что в колледже были те, кто меня понимал. Это очень важно». Незадолго до окончания бакалавриата у Саймона начались отношения, которые продлились семь лет. В 2014 году, когда он расстался со своей девушкой, у него было ощущение, что он только что вышел из машины времени.

До того, как начались их отношения, ни смартфонов, ни Тиндера не существовало. У Саймона не было желания сразу же начинать новые серьезные отношения, но секса хотелось. «Моей первой мыслью было пойти в бар», — делится он. Но каждый раз, когда он приходил туда, он получал отказ. Его не покидало чувство, что за короткий промежуток времени попытка познакомиться с кем-то вживую из нормального поведения превратилась в грубое нарушение чужих границ. Друзья создали ему аккаунт в Тиндере; позже он зарегистрировался еще в нескольких приложениях: Bumble, Match, OkCupid, Coffee Meets Bagel.

Больше всего ему везло в Тиндере, но результата от этого было мало. Из тридцати девушек, которых он листнул вправо, показывая тем самым, что они ему понравились, лишь одна листнула вправо и его, тем самым образовав пару. Но образовать пару — это только начало, после этого нужно начать общение. «Из 10 сообщений, которые я отправлял разным девушкам, мне отвечали лишь на одно». Иными словами, 9 из 10 девушек, которые образовали с Саймоном пару, не вступали с ним в переписку. Получается, что из 300 женщин, которых он слистывал вправо, лишь с одной завязывался разговор.

Среди тех, кто не использует приложения для знакомств, распространено мнение, что с их помощью можно с легкостью найти доступный секс в неограниченном количестве. В действительности же, если вы не обладаете исключительной красотой, единственное, в чем подобные приложения могут помочь, — это потерять огромное количество времени впустую. в 2014 году, когда Тиндер последний раз публиковал статистику, в среднем один пользователь заходил в приложение 11 раз в день. За один подход мужчины проводили в приложении 7,2 минуты, женщины — 8,5 минут. В среднем за день получалось 1,5 часа. Но отдачи было мало. По данным компании, на сегодняшний день за сутки пользователи делают 1,6 млрд свайпов, в результате которых образуется всего 26 млн пар. И, если опыт Саймона показателен, большая часть совпадений не заканчивается даже перепиской — что уж говорить о сексе.

На момент нашего разговора Саймон был вместе со своей новой девушкой 7 месяцев; они познакомились в приложении. Он был рад избавиться от необходимости пользоваться Тиндером.  «Это все равно что кричать в пустоту для большинства парней, — объясняет Саймон, — и искать бриллиант в море дикпиков для большинства девушек».

Почему же люди продолжают пользоваться приложениями для знакомств, если можно просто перестать это делать? Саймон считает, что познакомиться с кем-то офлайн становится все сложнее. Его родители встретились на репетициях хора через несколько лет после окончания колледжа, но ему кажется, что для него такой вариант не сработает. «Я играю в волейбол, — рассказывает он. — Пару лет назад у нас в команде была девушка, которая мне понравилась, и мы играли вместе какое-то время». Саймон хотел пригласить ее на свидание, но в конце концов решил, что это будет «ужасно неловко» и даже «неуместно».

Сначала мне показалось, что Саймон или чересчур старомоден, или немного драматизирует. Но чем больше я общалась с людьми на эту тему, тем больше понимала, что он просто описывает современную реальность. «Сейчас никто больше не знакомится в общественных местах, — заявляет учитель из Северной Вирджинии. «Культура свиданий изменилась. Мало кто даже разговаривает друг с другом в реальной жизни, тем более приглашает куда-нибудь сходить», — считает 28-летняя жительница Лос-Анджелеса, у которой уже три года не было отношений.

Эти перемены усиливает в том числе и повышенное внимание к сексуальным домогательствам, харассменту и, как следствие, соблюдению личных границ. По данным опроса, проведенного в 2017 году изданиями Economist и YouGov, 17% американцев в возрасте от 18 до 29 лет считают, что мужчина, приглашающий девушку выпить, «всегда» или «почти всегда» совершает харассмент. (В старших возрастных группах того же мнения придерживается гораздо меньше людей.)

Лори Минц читает популярный курс по психологии сексуальности в университете Флориды. Она рассказала мне, что движение #MeToo сподвигло ее студентов задуматься о принципе согласия. Многие молодые люди начали анализировать свои действия в прошлом и делать выводы, основываясь на опыте своих друзей и девушек. Однако были и те, кто отреагировал слишком резко и совсем прекратил попытки с кем-нибудь познакомиться из страха, что их неправильно поймут. Мне тоже говорили о том, что сейчас приходится соблюдать особую осторожность и постоянно сомневаться, — причем люди обоих полов. Девушка, считающая себя рьяной феминисткой, призналась, что сочувствует гетеросексуальным мужчинам из-за давления, которое они испытывают при попытках познакомиться. «Я считаю, что нужно отдать им должное, особенно в текущем культурном периоде, ведь именно они берут на себя риск заговорить с незнакомкой, — писала она. — Вокруг много одиноких, растерянных людей, не имеющих ни малейшего понятия о том, что нужно делать и как знакомиться».

Некоторым своим собеседникам я рассказывала, что познакомилась с будущим мужем в лифте. Это было в 2001 году. Мы работали в одной организации на разных этажах и несколько месяцев постоянно разговаривали то в лифте, то в комнате отдыха, то по пути к метро. Я была поражена тем, как много девушек, услышав эту историю, вздыхали и говорили, что хотели бы познакомиться с кем-нибудь точно так же. И все же некоторым показалось, что если бы с ними в лифте начал разговаривать какой-то незнакомый парень, им бы стало не по себе. «Не лезь ко мне, мудила!» — так бы подумала одна из них. «Как только мы замолкаем, тут же утыкаемся в телефоны», — согласно кивая, объяснила ее подруга. Другая девушка фантазировала, как было бы здорово, если бы парень попытался познакомиться с ней в книжном магазине. (Она бы держала в руках свою любимую книгу. «Что это за книга?» — спросил бы он.) Но потом она резко оборвала свои мечтания и сменила тему на повторный показ «Секса в большом городе» — сериал безнадежно устарел. «Миранда и Стив познакомились в баре», — замечает она с такой интонацией, как будто это сцена из романа Джейн Остин — настолько она непредставима в ее собственной жизни.

Видео: Засуха на территории секса

Каким образом приложения для знакомств так плохо справляются с тем, для чего созданы, и в то же время остаются настолько популярными? Начнем с того, что многие используют их, просто чтобы развлечься, не надеясь встретиться с кем-нибудь вживую. 33-летняя Айрис с горечью рассказывает: «Они превратили общение в игру. Большинство парней в Тиндере просто смахивают вправо всех подряд. Говорят „да“ каждой девушке».

Истории других пользователей подтверждают: приложения — это способ развлечься, а не найти себе партнера. «Когда тебя смахивают вправо, это поднимает самооценку, даже если ты не собирался ни с кем знакомиться», — признался мне один мужчина. 28-летняя девушка рассказала, что пользуется приложениями, хотя три года не занималась сексом, причиной чего она считает депрессию и низкое либидо: «Я не испытываю особого желания ходить на свидания».

«Через какое-то время начинает казаться, что это все равно что наловчиться пузырьки в игре лопать. Мне нравится, что у меня хорошо получается, но ради чего это все?» — говорит одна из пользовательниц, которая отказалась от секса по собственному желанию. Другая девушка писала, что ей «слишком лень» с кем-нибудь встречаться: «Обычно я скачиваю приложение по вторникам, когда смотрю телевизор, и мне становится скучно. Особо не стараюсь». Еще одна призналась, что запускает приложение только после пары бокалов белого вина, а спустя пару часов бесполезного листания незамедлительно удаляет.

Противники знакомств в интернете, в том числе Дэн Слэйтер, который в 2013 году на основе своей книги A Million First Dates написал статью для The Atlantic, придерживаются идеи о том, что большое количество вариантов порождает «иллюзию бесконечного выбора», которая в свою очередь приводит к постоянной неудовлетворенности. Пользователям приложений, считает он, хочется снова и снова знакомиться с новыми людьми, и это мешает построить отношения и вступить в брак. Социолог Майкл Розенфельд, который проводит в Стэнфорде долгосрочное исследование «Как пары знакомятся и остаются вместе», ставит эту гипотезу под сомнение. Он обнаружил, что люди, которые познакомились в интернете, склонны вступать в брак раньше, чем остальные — а это едва ли говорит об их нерешительности.

Возможно, бесконечный выбор оказывает влияние, несколько отличное от того, которое предполагал Слэйтер. Может быть, проблема не в тех, кто снова и снова ходит на свидания (если Розенфельд прав, рано или поздно они, возможно, даже женятся или выйдут замуж), а в тех, кто настолько напуган и растерян, что даже не может подняться с дивана. Эту мысль я не раз слышала от людей, чья личная жизнь уже давно остановилась. Одни называли это парадоксом выбора, другие — параличом выбора (термин стал популярным благодаря сериалу «Черное зеркало»), третьи боялись выбрать что-то не то.

И все же онлайн-знакомства по-прежнему привлекают пользователей, отчасти потому, что, по мнению многих, вызывают меньше стресса, чем другие варианты. Лиза Уэйд считает, что ученикам старшей школы и колледжей, заставшим культуру быстрых знакомств, может нравиться, что знакомства через интернет устраняют некоторую неясность, которая может возникать на свиданиях. (Все-таки мы оба зарегистрировались в приложении. Я хотя бы чуть-чуть в тебе заинтересован/а.)  Когда мы с моим будущим мужем впервые встретились вне работы, никто из нас не знал точно, свидание это или нет. Если знакомишься через приложение, возникает меньше неопределенности.

Своими мыслями на этот счет со мной поделилась 27-летняя девушка из Филадельфии: «Когда флиртую с кем-нибудь в баре, всегда чувствую неуверенность и от этого нервничаю. Мне не нравится ощущение, когда думаешь: „А я вообще ему нравлюсь?“ Я пользуюсь приложениями, потому что хочу, чтобы была ясность. Это свидание, и мы не прочь заняться сексом друг с другом. Если из этого ничего не выходит — ладно, но по крайней мере не приходится гадать: он меня как подругу пригласил, или это свидание». Другим пользователям в приложениях нравится то, что знакомство с потенциальным партнером происходит с помощью текста, а не по телефону или лицом к лицу, что бывает гораздо более неловко.

Анна три года назад закончила колледж. В школе ей было сложно понимать других людей. Приложения для знакомств в этом очень помогли. «Там нет двусмысленности, — объясняет она. — Этому человеку я мало-мальски интересна». Проблема в том, что чем больше Анна пользуется приложениями, тем меньше ей кажется, что она сможет обойтись без них. «Я так и не научилась знакомиться с людьми вживую», — признается она. И рассказывает о парне, которого знала в колледже и с которым случайно столкнулась несколько раз за последнее время. Он ей нравился, и она хотела ему это показать, но не знала, как это сделать не в контексте студенческой вечеринки. А потом вспомнила, что видела его профиль в Тиндере. «Может быть, в следующий раз, когда зайду в приложение, — рассуждает она вслух, — смахну его вправо, и не нужно будет испытывать неловкость, если мне откажут».

Помимо того, что приложения для знакомств могут избавить от неловкости (а может, и от излишнего возбуждения) при флирте, они очень полезны для тех, кого экономисты назвали бы «узким рынком» — рынком с относительно низким количеством участников. Сексуальные меньшинства, например, пользуются дейтинговыми приложениями гораздо чаще, чем люди традиционной ориентации. (Майкл Розенфельд намеренно включил в свое исследование больше геев и лесбиянок, чтобы компенсировать недостаток информации о том, как они ищут партнеров. Он обнаружил, что «личная жизнь геев и лесбиянок, не состоящих в отношениях, гораздо более активная, чем у гетеросексуальных людей». Этот факт он частично связывает с тем, что они успешно пользуются приложениями. Такая диспропорция увеличивает вероятность того, что сексуальный кризис коснулся только гетеросексуальных людей.)

Среди всех пользователей наиболее полезными приложения для знакомств оказываются для тех, кто хорошо получается на фотографиях. По словам Эммы, 26-летней девушки без сексуального опыта, которая время от времени предпринимает попытки найти удачное онлайн-знакомство, «приложения для дейтинга упрощают жизнь красивым людям — тем, у кого и так никогда не было проблем». Кристиан Раддер, один из создателей OkCupid (это приложение менее ориентировано на внешность и призывает пользователей уделять больше внимания детальному описанию), в 2009 году сообщил, что мужчины, которые, по мнению женщин, наиболее привлекательны, в среднем получали в 11 раз больше сообщений, чем те, чью внешность оценили ниже всего. Мужчины со «средней» внешностью получали в 4 раза больше сообщений. Разница между женщинами еще больше: примерно две трети сообщений отправлялись лишь трети женщин, которых посчитали самыми красивыми. Недавнее исследование ученых из Мичиганского университета и Института Санта-Фе показало, что пользователи обоих полов испытывают желание познакомиться с теми, кто в среднем на 25% сексуальнее, чем они сами. Очевидно, это не самая выигрышная стратегия.  

Итак, что мы видим? Многие пользователи тратят огромное количество времени на попытки привлечь внимание людей, с которыми у них нет шансов. Им редко отвечают на сообщения, еще реже это приводит к встрече в реальной жизни. В лучшем случае такой опыт вызывает недоумение (Зачем смахивать вправо, если общаться не хочешь?), а может оказаться негативным и даже болезненным. Эмма, по ее собственным словам, толстая. Она не стыдится своей внешности и намеренно выкладывает в профиле фотографии в полный рост. Тем не менее мужчины смахивают ее вправо, только чтобы поиздеваться. Незадолго до нашего разговора один из них в конце переписки отправил ей гифку с очень толстой женщиной на беговой дорожке.

Проблема посерьезнее в том, что поиск романтического партнера теперь сводится к предсказуемым, запланированным онлайн-знакомствам, само существование которых усложняет жизнь всем — даже тем, кто приложениями не пользуется, — так как простое приглашение куда-нибудь сходить могут посчитать неуместным. Ситуация безвыходная.

4. Болезненный секс

Особенно приятным весенним утром мы с Дебби Хербеник и ее ребенком гуляли по парку в Блумингтоне, штат Индиана. Она поделилась со мной советом, который она иногда дает студентам Индианского университета, где она ведущий исследователь в области секса. «Если ты с кем-то впервые, — ровным тоном сказала она, — не надо душить, эякулировать на лицо или пытаться заняться анальным сексом. Очень вряд ли это воспримут положительно».

Я обратилась к Хербеник отчасти потому, что меня заинтриговала ее статья для The Washington Post, где говорилось, что в уменьшении количества секса есть и положительные стороны. Она предположила, что, среди прочего, это отказ от принудительного или просто неприятного секса. В конце концов, еще лет 30-40 назад изнасилования в браке во многих штатах считались легальными. Толкая вперед коляску дочери, она подробно объясняла, почему одной из причин сексуального кризиса может быть здоровая реакция на плохой секс. Люди «больше не занимаются сексом, которым не хотят заниматься. Меньше стесняются сказать: „Нет, спасибо“».

Блумингтон — неофициальная столица Америки по части секс-исследований. Этот статус город приобрел еще в 40-е годы, когда биолог из Индианского университета Альфред Кинси первым начал проводить исследования в этой области, и сохраняет его благодаря упорной работе местных ученых и малому количеству исследований в других учреждениях. В 2009 году Хербеник и ее коллеги запустили Национальное исследование сексуального здоровья и поведения, которое длится по сей день. Это всего лишь второе исследование, которое проводится по всей стране и подробно рассматривает сексуальную жизнь американцев, и первое, в рамках которого была предпринята попытка проанализировать ее в долгосрочной перспективе.

Предыдущее национальное исследование было проведено в 1992 году университетом Чикаго. Остальные, включая то, которым руководил Кинси, в большинстве своем использовали, что называется, удобные выборки и давали нерепрезентативные результаты. Ежегодные социальные опросы, на которые ссылалась в своих работах Джин Твенге, затрагивают все слои и группы населения, но отвечают лишь на некоторые вопросы, связанные с сексом.

Я спросила Хербеник, изменилось ли что-нибудь с 90-х годов, если судить по результатам этого исследования. Она упомянула новую волну популярности секс-игрушек, а также возросший интерес гетеросексуальных пар к анальному сексу. В 1992 году результаты исследования, которое проводил университет Чикаго, показали, что только 20% женщин в возрасте старше 25 лет занимались анальным сексом. В 2012 году, как показало исследование Хербеник, этот показатель увеличился вдвое. Еще она рассказала, что, основываясь на собранной информации, можно предположить, что по сравнению с предыдущими поколениями современные молодые люди больше склонны проявлять сексуальное поведение, превалирующее в порно, — как раз то, что она советует своим студентам не делать с новыми партнерами. Некоторых это может отпугнуть и вынудить вообще отказаться от секса.

«Если ты еще совсем молодая, — добавляет она, поглядывая на свою дочь, — и во время секса тебя вдруг начнут душить, вряд ли тебе захочется заняться им снова».

Исследование Хербеник затрагивает и болезненный секс. В 2012 году 30% женщин признались, что испытывали боль во время последнего вагинального проникновения, 72% — во время анального.  Мы не знаем, были ли эти показатели меньше (их не с чем сравнить), но они пугающе высокие. К тому же большинство женщин партнерам о боли не рассказывали. Деннис Фортенберри, руководитель кафедры подростковой медицины на медицинском факультете университета Индианы и один из руководителей Национального исследования, считает, что многие девушки и женщины свыклись с мыслью, что физический дискомфорт — это неотъемлемая часть женской физиологии.

Яркую иллюстрацию приводит Люсия О’Салливан, профессор психологии в университете Нью-Брансуика, опубликовавшая исследование, которое обнаружило высокие показатели сексуальной дисфункции у подростков и молодых девушек. Эта работа появилась после ланча, за которым терапевт из университетского медцентра поделилась с О’Салливан своим беспокойством по поводу вагинальных трещин, которые она и ее коллеги видят у студенток. Эти девушки не заявляли об изнасиловании, но состояние их гениталий говорит о том, что они пережили проникновение, которое было в буквальном смысле нежеланным. «Они занимались сексом, которого не хотели, во время которого не были возбуждены, — объясняет О’Салливан. Терапевт рассказала ей, что по стандартам оказания помощи она должна просто дать студентке тюбик лубриканта и отправить ее обратно на занятия.

Боль во время секса — явление совсем не новое, но есть основания предполагать, что одной из причин особенно неприятных ощущений во время первого проникновения может быть порно. Исследования показывают, что при отсутствии качественного секс-образования подростки смотрят порно, чтобы понять, как заниматься сексом. А в популярном порно повсеместно встречаются анальный секс и прочие действия, которые могут оказаться болезненными для женщин. (Речь не о том, что анальный секс обязательно болезненный, просто для большинства женщин это именно так.) В серии подробных интервью, которые Сисели Марстон из Лондонской школы гигиены и тропической медицины брала у мальчиков-подростков, некоторые признались, что, попробовав анальный секс (скорее всего, под влиянием порно), обнаружили, что внезапное проникновение без смазки сложнее, чем кажется, и партнерше от этого очень больно. Некоторые из опрошенных признались, что оказывали на девушек давление. Другие практиковали, по-научному, «полный отказ от вагинального секса в пользу анального без согласия партнера».

В интервью с девушками я бесчисленное количество раз слышала одну и ту же историю: неприятные действия со стороны партнера оказывались популярными сценами из порно. Чаще всего в пример приводили удушение. Некоторым людям действительно нравится асфиксия. По их словам, ограничение доступа кислорода к мозгу делает оргазм ярче, но эта практика опасна и находится в топе тех вещей, которые не стоит делать, пока об этом не попросили. Тесс, 31-летняя девушка из Сан-Франциско, призналась, что последние несколько партнеров были немного младше ее. «Я заметила, что для них характерно начинать душить без предварительного обсуждения», — делится она. Анна, девушка, говорившая о том, как приложения для знакомств помогают избежать неловкости, призналась, что ее душили так часто, что поначалу это казалось абсолютно нормальным. «Многие не понимают, что сначала нужно спросить», — замечает она.

Марина Адшаде, профессор из Университета Британской Колумбии, изучающая экономику любви и секса, выразилась так: «У мужчин секс бывает либо хороший, либо плохой. А вот если плохой секс случается у женщины, это значит, что было очень и очень неприятно. Может быть, женщины не от хорошего секса бегут?»

И в самой комфортной обстановке для того, чтобы разобраться в сексе, нужно время. А речь явно не о ней. Формирование своего поведения на основе увиденного на экране, может привести к эффекту под названием спектаторинг. Беспокойство о том, как вы выглядите и какие звуки издаете во время секса, может стать причиной сексуальной дисфункции. Много лет назад это подтвердили сексологи Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон. Некоторые девушки чувствовали себя обязанными подражать поведению порноактрис и получать оргазм только от проникновения (на что большинство женщин не способно). «Потребовалось время, чтобы понять, что во время секса я не обязана голосить так же, как это делают в порно», — делится 24-летняя девушка из Бостона. Девушка из Финикса на своем опыте поняла, что из-за порно мужчины считают, что «способны довести до оргазма любую женщину просто активными толчками».  

Узнать многое о сексе с партнерами на одну ночь тоже не получится. Исследования говорят о том, что для большинства людей случайный секс физиологически не так приятен, как секс с постоянным партнером. Социолог из Нью-Йоркского университета Паула Инглэнд, подробно изучившая культуру секса на одну ночь, считает, что это отчасти связано с тем, что постоянный партнер точно знает, что вам нравится. Предпочтения женщин варьируются особенно сильно. В одном исследовании обнаружили, что во время случайного секса с новым партнером оргазма достигает только 31% мужчин и 11% женщин. (Для сравнения, на вопрос о том, был ли оргазм во время последнего секса с постоянным партнером, утвердительно ответили 84% мужчин и 67% женщин.)

Другие исследования подтверждают эти результаты. Да, конечно, многие наслаждаются самим процессом секса (в трети случаев с новым партнером просто не происходит тех действий, которые помогают достичь оргазма), но разница между случайным сексом и сексом в отношениях огромна. Тот, кто откладывает серьезные отношения на потом, может и не знать, что такое по-настоящему хороший секс.

Во время работы над статьей многие признавались мне, что решили взять перерыв и отдохнуть от секса и свиданий. О том же говорит и исследование Люсии О’Салливан: начав половую жизнь, многие молодые люди прекращают ее на длительное время. Некоторые приостановили личную и сексуальную жизнь из-за насилия или депрессии. Другие сравнивали решение отказаться от секса с отпуском на нелюбимой работе.

Одним февральским вечером, в дизайн-студии и мастерской Lemon Collective в районе Петворт, Вашингтон, я встретилась с Айрис — это она заметила, что Тиндер превратился в игру. В студии проводятся мастер-классы по рукоделию и курсы дизайна, а еще курсы, направленные на благополучие современных женщин. День святого Валентина в мастерской отпраздновали мастер-классом по недвижимости «Сначала дом, потом замужество». Количество присутствовавших на нем женщин превысило предполагаемое организаторами.  («Нам не нужен мужчина, чтобы быть финансово грамотными и заботиться о собственном благополучии, — говорилось в описании мероприятия. — Разумеется, будет вино и сыр».)

Во время нашей беседы (конечно же, за бокалом вина) Айрис жаловалась на качество своего последнего секса. «Вчера все прошло, мягко говоря, неудачно, — устало говорила она. — Собственно, он вошел в меня и…», — она начала в яростном темпе ударять кулаком по ладони. Они познакомились в Тиндере, и это был ее первый секс с этим человеком. Она вслух размышляла, не стоит ли его поднатаскать, но сама в этом сомневалась. Ему уже больше тридцати — пора бы знать, как делать не надо.

Айрис заметила, что ее подруги, которые в большинстве своем одиноки, стали все больше и больше ценить их дружбу. «Мне 33, я всю жизнь хожу на свидания, и, ты знаешь, женщины намного лучше, — заявила она. — Лучше и все тут». И поспешила добавить: это не значит, что мужчины никуда не годятся. Вообще, ее раздражает, что вокруг стало так много мужененавистнических разговоров. Тем не менее она и ее в основном гетеросексуальные подруги, с которыми ее связывают только платонические отношения, стали делать друг для друга вещи, которые не делали бы, будь у них полноценные романтические или сексуальные отношения с мужчинами. Они рекомендуют лесбийское порно и довольно хорошо осведомлены о предпочтениях друг друга. Некоторые даже присылают свои обнаженные фотографии. «В этом столько позитива», — говорит она о комплиментах, которые они отправляют в ответ на фото («Детка, вот это грудь!») Айрис не готова окончательно отказаться от мужчин. Но признается: «Хочется хорошего секса». Ну или хотя бы «нормального».

5. Комплексы

«Миллениалы не любят раздеваться. В спортзале все, кому нет 30, надевают нижнее белье под полотенцем. Это гигантский культурный сдвиг», — сообщил Джона Дисенд, основатель консалтинговой компании Redscout, в прошлогоднем интервью журналу Bloomberg. Он рассказал, что по тем же причинам изменились дизайны спален: «Они хотят собственную ванную и гардероб, даже если живут в паре». В заключении статьи говорилось, что, несмотря на непринужденность в интернете (возможно, имеется в виду секстинг), миллениалы не в меру стыдливы в реальной жизни. Фитнес-центры по всей стране перестраивают раздевалки, чтобы угодить молодым посетителям. «Старшее поколение, мужчин старше 60, общий душ не смущает», — заявил один из дизайнеров в интервью The New York Times, а вот миллениалам, по его словам, подавай личное пространство.

Некоторые ученые предполагают, что дискомфорт, связанный с наготой, может быть вызван тем, что в середине 90-х в большинстве школ перестали заставлять учеников принимать душ после физкультуры. Это логично: чем меньше времени мы проводим без одежды, тем менее комфортно мы себя чувствуем без нее. Но причиной может быть и то, что люди озабочены тем, как выглядит их обнаженное тело. Все больше и больше исследований говорят о том, что и мужчины, и женщины испытывают недовольство собственным телом, если часто сидят в социальных сетях. Крупное исследование, проведенное в Нидерландах, показало, что частый просмотр порнографии вызывает недовольство размером пениса. Я слышала подобные заявления от мужчин, с которыми беседовала («слишком много волос, не очень привлекательный, недостаточно большой» — вот такой мрачный перечень). Как показало исследование Дебби Хербеник, отношение людей к своим гениталиям влияет на их сексуальное поведение, и примерно 20-25% людей (скорее всего, под влиянием порно или пропаганды пластической хирургии) относятся к ним отрицательно. Дебби написала мне, что лабиопластика стала настолько прибыльной, что в некоторых городах можно увидеть билборды (да-да, билборды!), рекламирующие эту процедуру.

Несложно догадаться, что удовлетворенность собственным телом хорошо сказывается на интимной жизни. Анализ 57 исследований, изучавших связь между отношением женщин к своему телу и их сексуальным поведением, позволяет сделать вывод, что отсутствие комплексов, связанных с телом, улучшает качество секса. И наоборот, постоянное недовольство собой приводит к сложностям в постели. Если вы не хотите, чтобы партнер видел, как вы выходите из душа, как вы можете чувствовать себя комфортно во время орального секса?

И многие действительно чувствуют себя некомфортно. В 2017 году очередной опрос «Одинокие американцы», проведенный сайтом Match.com (под руководством Хелен Фишер и Джастина Гарсия), показал, что количество миллениалов, которым нравится оральный секс, на 66% меньше, чем представителей старших поколений. Это особенно плохо отражается на женском удовольствии: среди сексуальных практик, предполагающих участие партнера, куннилингус — один из самых эффективных способов довести женщину до оргазма.

У Йена Кернера много клиентов-мужчин, которые хотели бы доставить своим женщинам оральное удовольствие, но получают от них резкий отказ. «Я знаю, существует стереотип, что сами мужчины не хотят этого делать, но я вижу обратное, — говорит он. — Многие женщины, когда мы с ними говорим наедине, заявляют: „Я просто не могу поверить, что мужчина этого хочет, что ему это нравится. Это самая ужасная часть моего тела“».  Когда я спросила об оральном сексе девушек 20-25 лет, многие высказывались так же. «Во время куннилингуса я нервничаю. Все гораздо интимнее, чем при проникновении», — написала одна из девушек. «Мне становится очень неловко, и получать удовольствие становится сложно», — призналась другая.

Изначально сексологи смотрели на желание и возбуждение лишь с точки зрения стимуляции, но за последние 20 лет все сильно изменилось. Сейчас больше внимания уделяется подавлению — оно считается не менее, а то и более важным явлением (Подавляющим фактором может быть все, что мешает возбуждению: от недовольства собой до неспособности сосредоточиться.) В своей книге «Как хочет женщина» Эмили Нагоски, работавшая в институте имени Кинси, сравнивает систему возбуждения с педалью газа, а систему подавления с педалью тормоза. Первая вызывает возбуждение, вторая его уменьшает. Эксперты предполагают, что у многих людей педаль тормоза чувствительнее, чем педаль газа.

Вроде бы звучит разумно, но, честно говоря, это открытие противоречит большинству общепринятых взглядов на проблемы, связанные с сексом. Когда люди жалуются на недостаток желания, в поисках решения они концентрируются на топливе, стимуляции: эротике, Виагре, лубрикантах, вроде тех, что студенткам выдают  в медцентре университета Нью-Брансуика. Все эти вещи помогают большинству людей в большинстве случаев, но они не вернут желание заняться сексом, если проблема заключается в системе подавления.

Судя по всему, подавляющие факторы постоянно сопровождают многих моих собеседников, которые давно не занимались сексом. Большинство признавалось, что воздержание — не добровольный выбор (как, например, по религиозным причинам), а скорее результат психологической травмы, тревожности или депрессии. Тот факт, что многие женщины перестали заниматься сексом после изнасилования, удручает, но не удивляет. Другие два фактора тоже не назовешь шокирующими открытиями. Число тревожных и депрессивных расстройств среди американцев за последние 20-30 лет значительно возросло, и по некоторым данным, особенно крутой пик выпал на долю нынешних подростков и тех, кому за 20. Тревожность подавляет желание у большинства людей. По мрачной иронии, и депрессия, и антидепрессанты, которыми ее лечат, снижают либидо.

«Я хожу к психотерапевту, и это основная проблема, над которой мы работаем, — написала мне 28-летняя девушка, которую я буду называть Эйприл. Из-за высокой тревожности она никогда ни с кем не спала и не была в отношениях. — Пару раз дело доходило до поцелуев и более интимных прикосновений, и ничем хорошим это не заканчивалось». Позже, когда мы говорили по телефону, она призналась, что в подростковом возрасте была стеснительной, полной и «очень-очень боялась мальчиков». Эйприл не асексуалка (свой вибратор она нахваливает), просто боится близости. Иногда она ходит на свидания с мужчинами, с которыми знакомится по работе в издательском бизнесе или в приложении для знакомств, но когда дело доходит до физического контакта, ее охватывает паника. «Однажды я выпрыгнула из машины, чтобы меня не поцеловали», — печально говорит она. В конце нашего разговора она упомянула книгу британской писательницы Хелен Ойейеми, главная героиня которой пишет любовные романы, хотя сама — девственница. «У нее никого нет, и она не знает, что с этим делать. Как в сказке: она живет на чердаке в большом старом доме, одну за другой пишет эти романтические истории, но в ее собственной жизни ничего не происходит. Я думаю о ней постоянно».

После подобных откровений я поражалась тому, насколько парализующим и жестоким может быть порочный круг из неудовлетворенности и воздержания. Факты говорят о том, что секс делает людей счастливее (По крайней мере, до определенного момента. У тех, кто находится в отношениях и занимается сексом чаще одного раза в неделю, он не вызывает особых приступов счастья). И тем не менее сексуальная неудовлетворенность подавляет желание и лишает людей, которым не хватает положительных эмоций, одного из потенциальных способов их получения. Влияет ли растущий уровень неудовлетворенности на уменьшение количества секса? Почти наверняка. Но может ли быть так, что недостаток секса и близости сам приводит к неудовлетворенности?

Результаты исследования сексуально неактивных взрослых людей показали, что для тех, кто хочет заниматься сексом, препятствием может служить слишком долгое ожидание. Среди тех, у кого не было сексуального опыта до 18 лет, 80% становятся сексуально активными до 25. Но те, кто к этому времени так и не вступил в интимную близость, скорее всего, не сделают этого и после. Авторы исследования, опубликованного в 2009 году в «Журнале сексуальной медицины», предположили, что «если мужчина или женщина не занимались сексом до 25 лет, есть огромный шанс, что он или она так и останется девственником или девственницей по крайней мере до 45». Исследование Майкла Розенфельда из Стэнфорда подтверждает, что во взрослом возрасте жизнь в одиночестве для многих гораздо более привычна, чем мы можем представить. В течение года, сообщает Розенфельд, только 50% одиноких гетеросексуальных женщин в возрасте 20 лет сходили хотя бы на одно свидание. Среди более взрослых женщин таких было еще меньше.

Другие подавляющие факторы отчетливо связаны с нашим сегодняшним образом жизни. Недосып, например, значительно уменьшает желание, а качество сна ставят под угрозу наши новые ритуалы: скажем, привычка проводить весь вечер с телефоном в руках. (Для женщин лишний час сна на 14% увеличивает вероятность, что на следующий день захочется заняться сексом.) В своей новой книге Better Sex Through Mindfulness Лори Бротто, профессор акушерства и гинекологии в Университете Британской Колумбии, анализирует лабораторные исследования и показывает, что фоновый информационный шум, который сопровождает нас всех в настоящее время, мешает возбудиться как мужчинам, так и женщинам.

Как сущие мелочи — плохой сон, отвлекающие мысли — могут мешать такой фундаментальной вещи, как секс? Уже несколько раз я слышала такой ответ: наш сексуальный аппетит очень легко погасить. Человечеству как виду секс необходим, но каждому человеку в отдельности — нет.

Среди прочих противоречий нашего времени есть еще одно. Мы живем в беспрецедентные времена, когда нам не приходится бороться за выживание, и тем не менее некоторые аспекты современной жизни вызывают множество спонтанных реакций, связанных с опасностью: тревогу, постоянное беспокойство о том, что нас окружает, прерывистый сон. Под влиянием этих факторов выживание берет верх над желанием. Эмили Нагоски любит обращать внимание на то, что от недостатка секса еще никто не умирал: «Можно умереть от голода, обезвоживания, нехватки сна. Но никто никогда не умирал от того, что ему не с кем переспать».

Этой весной компания Toys “R” Us объявила о своем закрытии в связи со снижением уровня рождаемости. Тогда некоторые саркастично отмечали, мол, миллениалы и это испортили. Социальные изменения провоцируют негатив, направленный на новое поколение. Другие авторы на основе тех же материалов, которыми пользовалась я, выпустили неутешительные статьи о будущем, за что критики обвинили их в разжигании паники. И тем не менее реальные причины для беспокойства все же существуют. При желании можно, конечно, выискивать причины, почему разорился конкретно этот производитель игрушек. Но невозможно закрыть глаза на то, что уровень рождаемости в Америке уже 10 лет как падает.

Поначалу это связывали с Мировым экономическим кризисом, позже с тем, что девушки поколения 2000-х откладывают материнство на потом, но не отказываются от него совсем. Но гораздо более фундаментальные изменения происходят прямо сейчас. В 2017 году Соединенные Штаты второй раз подряд побили рекорд по самой низкой рождаемости. Снижается уровень рождаемости среди женщин после 30 — а всем казалось, что в этом возрасте миллениалы уже массово начнут заводить семьи. В результате в 2017 году родилось примерно на полмиллиона меньше детей, чем в 2007-м, несмотря на то что женщин в самом расцвете детородного возраста было больше. В то же время количество детей, которое в среднем должно приходиться на одну американку, уменьшилось с 2,1 до 1,7 (так называемый коэффициент воспроизводства населения или уровень рождаемости, необходимый для того, чтобы поддерживать численность населения без учета иммигрантов). Если тенденция не изменится в обратную сторону, в долгосрочной перспективе это окажет огромное влияние на демографию и экономику страны.

В настоящее время беспокойство вызывают политические последствия одиночества и разобщенности. Обратите внимание, например, на ненависть в сети и жестокость в реальной жизни, исходящие от тех, кому приходится придерживаться так называемого невольного воздержания. Их недовольство, бурное и необоснованное, — это напоминание о том, что обделенные молодые люди склонны к любого рода экстремизму. Сюда же можно отнести и всколыхнувшее Европу популистское недовольство, которое частично выражают те, у кого не получилось в полной мере реализовать себя на всех значимых этапах взросления. В Италии, например, половина населения в возрасте от 25 до 34 лет все еще живет с родителями.

Когда я только начала работать над статьей, мне казалось, что такие глобальные вопросы будут всплывать постоянно. Я была уверена, что услышу много беспокойства по поводу финансовой неустроенности и других проблем, которые заставляют волноваться о неопределенном будущем. Мне представлялось, что в статье получится в подробностях исследовать преимущества, которые может дать ослабление социальных условностей, и способы вести счастливую жизнь без партнера. Но эти ожидания в целом не оправдались, и пришлось сосредоточиться на более фундаментальных вещах.

Человеческое сексуальное поведение выделяет нас на фоне других видов. В отличие от остальных приматов, люди занимаются сексом в такое время и в таком составе, что зачатие не просто маловероятно, а невозможно (во время беременности и менопаузы, с партнерами своего пола, при участии таких частей тела, которые никогда не участвовали в зачатии и никогда не начнут). Как вид мы «аномальны в своей почти никогда не прекращающейся половой жизни», пишет профессор Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Джаред Даймонд, изучавший эволюцию человеческой сексуальности. Наряду с прямохождением и размером мозга, сексуальность входит в троицу основных аспектов, которые отличали предков человека от высших приматов. Действительно, еще никто никогда не умирал от недостатка секса, но миллионы лет показали, что желание заниматься сексом — полезная адаптация. Это прикольно, это делает нас ближе друг к другу, от этого мы чувствуем себя лучше.

Безусловно, полноценная сексуальная жизнь не является неотъемлемой частью хорошей жизни, но множество исследований подтверждают, что она вносит в нее ощутимый вклад. Считается, что секс не только делает нас счастливее, но и обладает множеством других полезных свойств. Между сексом и хорошим самочувствием двусторонняя связь (что, пожалуй, неудивительно). Чем лучше вы себя чувствуете, тем лучше ваша половая жизнь, и наоборот. К сожалению, это работает и в обратную сторону. Отсутствие партнера — для секса или для отношений — может быть и причиной, и следствием неудовлетворенности. Более того, поскольку социальные институты в Америке утратили свою прочность, наличие партнера больше чем когда-либо кажется залогом благополучия.

Как и экономический кризис, кризис сексуальный, наверняка сильнее скажется на одних, чем на других. Те, у кого уже есть многое для счастливой жизни: привлекательная внешность, деньги, психологическая устойчивость, прочные социальные связи — будут и в будущем иметь больше шансов заняться сексом и, если захочется, завести детей. Однако для тех, кто не обладает таким количеством достоинств, перспектива близости может стать еще более иллюзорной.

Когда люди делились со мной своими надеждами, страхами и комплексами, я иногда с болью узнавала в их словах себя. Однако часто меня ошеломляло то, насколько сильно изменились отношения (или отсутствие отношений) между людьми.  Я ненамного старше тех, у кого брала интервью для этой статьи, и все же мне часто казалось, будто я из другого времени.

Тема секса, кажется, стала гораздо более сложной. Определенной причины нет: мир во многом изменился, причем очень быстро. Со временем мы пересмотрим свои взгляды на некоторые вещи. На отсутствие секс-образования, которое поначалу казалось забавным, но теперь, в эпоху порно, это просто безобразие. На нездоровые отношения с телефонами и соцсетями, которые есть у многих из нас и которые наносят ущерб нашим отношениям с людьми. На попытки «защитить» подростков практически от всего на свете, в том числе от романтических отношений, что делает их неподготовленными к трудностям и радостям взрослой жизни.

В октябре, заканчивая работу над статьей, я еще раз пообщалась с Эйприл, — это она нашла  успокоение в рассказе об авторе любовных романов, которая на самом деле была девственницей. Эйприл призналась, что после нашего прошлого разговора она познакомилась в Тиндере с молодым человеком, который ей очень понравился. Летом у них было несколько свиданий, и пару раз дело дошло до петтинга. Эйприл обнаружила, что, несмотря на страх физической и эмоциональной близости, ей это понравилось: «Никогда не думала, что с кем-то может быть так комфортно. Все было намного лучше, чем я себе представляла».

Отношения развивались, и Эйприл решила, что во имя искренней близости должна признаться молодому человеку, что у нее никогда не было секса. Откровение было воспринято не очень хорошо. «Рассказала ему, что я девственница, и он меня бросил. Перед тем как признаться, я думала, что расставание — худшее, что может случиться. И это произошло. Случилось самое худшее, — она ненадолго затихла и продолжила твердым и уверенным голосом, — но я это пережила».

Оригинал: The Atlantic
Автор: Кейт Джулиан

Переводила: Ксения Мальцева
Редактировали: Слава Солнцева и Александр Иванков

Для элиты общества работа превратилась в религию, обещающую просветление, статус и определенное окружение. Но что из этого реально на самом деле?

Джон Мейнард Кейнс в своем эссе 1930 года «Экономические возможности наших внуков»  предсказывал 15-часовую рабочую неделю в 21 веке, создав эквивалент пятидневных выходных. «Впервые в истории человек столкнется с реальной проблемой — чем заняться на досуге», — отметил Кейнс.

У этой точки зрения появилось много сторонников. В статье, опубликованной в 1957 году в The New York Times, писатель Эрик Барноу предсказал, что с упрощением работы  наша самооценка будет зависеть от хобби или семейной жизни. «Растущая автоматизация труда в сочетании с сокращением рабочей недели [приводит] к тому, что работники начинают обращать больше внимания не на труд, а на осмысленный, удовлетворительный и нескучный отдых», — писал он.

В тех предсказаниях о постиндустриальной эпохе была своя правда: по некоторым подсчетам, сегодня американцы работают намного меньше, чем раньше. Средний год работы сократился более чем на 200 часов, однако эти цифры не раскрывают всей истории. Богатые люди с высшим образованием, особенно мужчины, работают больше, чем десятилетия назад. С подросткового возраста в них взращивают идею сделать карьеру своей страстью и не сдаваться до последнего в поиске призвания.

Экономисты начала 20 века не предвидели, что работа перестанет быть просто производством и начнет определять личность. Не догадались они и о том, что для необеспеченного и среднего классов работа останется необходимостью, а для элиты общества работа превратилась в религию, обещающую просветление, статус и определенное окружение.

Назовем это культом работы.

1.   Проповедь о работе

Упадок традиционных взглядов в Америке совпал со взрывом нового атеизма. Одни люди поклоняются красоте, другие — политике, кто-то находит смысл в детях. Но каждый чему-то поклоняется. И культ работы — одна из самых мощных религий, соревнующихся за граждан.

Что такое культ работы? Это убеждение, что работа необходима не только для экономического производства, но и является основой личности и смыслом жизни; убеждение, что политика улучшения благосостояния всегда требует больше работы.

Человек трудолюбивый не новичок в американском укладе жизни. Американская мечта — избитый миф о социальном лифте через тяжелую работу — уже больше века заставляет США преследовать материальный успех и работать до изнеможения, чтобы его достичь.

Ни одна крупная страна не может похвастаться такой же производительностью, как США. В среднем в год там больше всего рабочих часов, и разница только растет. Между 1950 и 2012 годами в Германии и Нидерландах их количество снизилось примерно на 40%, а в США — только на 10%. Американцы «работают дольше, отдыхают меньше, получают меньшие социальные пособия и выходят на пенсию позже, чем люди в сравнительно богатых странах, — сообщает Самюэль П. Хантингтон в своей книге Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности, 2005 год.

Увеличению разрыва между работниками поспособствовали богачи.

Согласно опросу, проведенному в 1980 году Федеральным резервным банком Миннеаполиса, самые высокооплачиваемые сотрудники работали меньше, чем средний класс и люди с низким уровнем дохода. Но это изменилось. К 2005 году самые богатые 10% семейных людей имели  наиболее продолжительную рабочую неделю. В то же время люди с высшим образованием сократили время отдыха больше всех. Сегодня справедливо утверждать, что американская элита превратилась в ведущих трудоголиков мира, работающих дольше, чем беднейший слой населения США и богатые люди в столь же богатых странах.

Этот сдвиг бросает вызов экономической логике и истории. Богатые всегда работали меньше бедных, потому что могли себе это позволить. Европейские дворяне обедали, танцевали и сплетничали, пока крепостные без конца трудились. В начале 20 века зажиточные американцы использовали продолжительное время отдыха для еженедельных походов в кино и занятий спортом. Сегодня богатые американцы могут позволить себе еще больше свободного от работы времени, но они используют свои достижения для покупки самого странного из призов — еще больше работы!

Быть может, долгие рабочие часы — это часть гонки за статус и доход среди зажиточной элиты. Или логика вовсе не экономическая, а эмоциональная, — даже духовная. Самые образованные и богатые американцы, которые могут получить все, что захотят, выбрали офис по той же причине, по которой набожные христиане посещают церковь по воскресеньям: именно там они чувствуют себя наиболее полно в духовном плане. «Сегодня для большинства богатых не существует понятия «досуг»: работа — это их игра, — объясняет экономист Роберт Франк TheWall Street Journal. — А наращивание состояния — творческий процесс, который приносит наибольшее удовольствие».

Пусть культ работы и начался с богатых мужчин, но сегодня его последователями становятся люди разного возраста и пола. В документе об элитных университетах, опубликованном в 2018 году, исследователи обнаружили, что для женщин важным преимуществом учебы в выбранном колледже было не  высокая зарплата, а продолжительная работа в офисе. Иными словами, элитные учебные заведения готовят выпускников-трудоголиков. Более того, в недавнем отчете исследовательского центра Пью сообщается об эпидемии тревожности среди молодежи. 95% из опрошенных признались, что «иметь интересную работу или карьеру» будет «крайне или очень важно» во взрослой жизни. Работу отмечали чаще других приоритетов вроде «помогать нуждающимся» (81%) или «создать семью» (47%).  Работа, а не семья или доброта является наивысшей целью современной молодежи.

Пока американцы поклоняются культу труда, лидеры освящают его с мраморных помостов Конгресса и закрепляют на законодательном уровне. В большинстве развитых стран новоиспеченным родителям оплачивают отпуск по уходу за ребенком; в США же такое не практикуется. Большинство развитых стран облегчает бремя родительства инструментами социальной политики, однако по государственным расходам на уход за детьми и раннее развитие  США находятся в самом низу международного рейтинга. В развитых странах гражданам гарантируется бесплатная медицинская помощь со стороны государства, но большинство застрахованных американцев получают медицинскую помощь через — кого? — своего работодателя. Автоматизация и ИИ вскоре начнут угрожать рабочей силе, но американская система социального обеспечения за последние 20 лет стала больше ориентироваться на работу. В 1996 году президент Билл Клинтон подписал Закон о личной ответственности и возможности трудоустройства (Personal Responsibility and Work Opportunity Reconciliation Act), который заменил большинство существующих систем социального обеспечения программами, в которых пособия зависели от работы получателя.

Культ работы не просто черта американской элиты. Это закон.

Отсюда справедливый вопрос: что плохого в том, чтобы исступленно работать?

Пока что человечество не выживет без труда. Искусственный интеллект не готов управлять мировыми фабриками или ухаживать за больными. В каждой развитой экономике большинство людей трудоспособного возраста работают, а в менее богатых странах средняя продолжительность трудовой недели больше, чем в США. Без работы, включая неоплачиваемую работу в виде воспитания ребенка, большинство людей чувствуют себя несчастными. Некоторые данные полагают, что безработица мучительнее, чем потеря близкого человека, поскольку нет отвлекающего внимание фактора.

Пока работа существует, в ней нет ничего предосудительного. И совершенно точно, что одержимость элиты значимым занятием приведет к выигрышу нескольких участников лотереи культа работы: занятых, богатых и глубоко состоявшихся. Но культура, воплощающая мечты самореализации через оплачиваемую работу, обречена на коллективную тревожность, массовое разочарование и неизбежное выгорание.

В прошлом веке американская концепция работы перешла от работы к  карьере и призванию, от необходимости к статусу и смыслу жизни. Пока основой экономики было сельское хозяйство и мануфактуры, десятки миллионов людей выполняли одинаковую рутинную работу и не грезили о высших целях. Посадка кукурузы или завинчивание болтов — в конце концов, это просто работа.

Рост профессионального класса и корпоративных структур в начале 20 века создал современный путь карьеры, последовательную линию из ряда ценных инициалов: вице-президент, старший вице-президент и генеральный директор (VP, SVP, CEO — англ. аббревиатуры — примечание Newочём). В результате все отличное от поиска родственной профессиональной души для современного работника значит ровным счетом ничего.

«Мы создали идею, что смысл жизни должен быть найден в работе, — сожалеет Орен Касс, автор книги The Once and Future Worker, — и говорим молодежи, что работа должна стать их страстью. „Не сдавайся, пока не найдешь профессию по душе!” „Ты изменишь мир!” — подбадриваем их мы. Эти призывы звучат в напутственных обращениях, поп-культуре, и, по правде говоря, в СМИ, включая The Atlantic».

Но наши офисные столы никогда не были алтарями. Современная рабочая сила развивалась для удовлетворения потребностей потребителей и капиталистов, а не для помощи миллионам людей в поиске смысла жизни в офисе. Сложно самореализоваться на работе, когда вы кассир (одна из самых распространенных работ в США), и даже лучшие позиции белых воротничков включают в себя продолжительный период статичной, скучной и бесперспективной работы. Это несовпадение между ожиданием и реальностью — рецепт для разочарования, если не явного страдания — может объяснить, почему, согласно исследованию 2014 года, уровень депрессии и тревоги в США «существенно выше», чем он был в 1980-х.

Одно из преимуществ быть христианином, мусульманином или зороастрийцем в том, что эти богобоязненные поклонники верят в неосязаемую и неотразимую силу добра. Но работа осязаема, а успех часто фальсифицируется. Сделать ее центром своей жизни значит отдать жизнь в руки хаотичного рынка. Быть сосредоточенным на работе — это поклоняться богу с полномочием уволить.

2.  Трудолюбивые миллениалы

Поколение миллениалов, родившееся в последние два десятилетия 20 века, достигло совершеннолетия в бурные 90-е, когда культ работы бежал по венам американцев. На западном побережье появился современный технологический сектор, штампующий миллионеров, соединивших утопичные мечты с идеей делай-что-любишь. На восточном побережье президент Клинтон  забрал неолиберальную эстафету у Рональда Рейгана и Джорджа Буша-младшего, подписав законы, ставшие основой политики благосостояния.

Как написала Энн Хелен Петерсен в вирусном эссе  «Выгорание миллениалов» для BuzzFeed News, взяв за основу идеи, о которых Малкольм Харрис рассказывал в своей книге Kids These Days, в эти десятилетия миллениалы были заточены под машины самореализации. Они прошли через детство с кучей дополнительных занятий и проверили каждую ступень успеха, только чтобы экономика разрушила их мечты.

Хоть и неправильно грести 85 миллионов человек под одну гребенку, справедливо будет сказать, что американские миллениалы все вместе были определены двумя травмами. Первая — студенческий долг. Миллениалы — самое образованное поколение, и этот факт должен был сделать их богатыми и защищенными от экономических кризисов. Но повышение уровня образования  дорого стоило. С 2007 года непогашенный студенческий долг вырос почти на $1 трлн, увеличившись в три раза всего за 12 лет. С тех пор как в 2008 году экономика резко упала, средняя заработная плата молодых выпускников перестала расти, и это еще больше затруднило выплату кредитов.

Второй травмой поколения миллениалов стало воздействие социальных сетей, которое усилило давление на создание образа успеха — для себя, друзей, коллег и даже родителей. Но в сфере услуг и информационной экономики сложно визуализировать карьерный успех. Рабочие профессии синих воротничков производят материальные продукты: уголь, стальные стержни, дома. Результат работы белых воротничков — алгоритмы, консалтинговые проекты, программируемые рекламные кампании — является  бесформенным и часто неосязаемым. Нелишне сказать, что, чем белее воротничок, тем сложнее его визуализировать.

Поскольку физический мир оставляет мало следов достижений, современные работники используют социальные сети для их демонстрации. Многие тратят часы на создание отдельной реальности беззаботных улыбок, открыток и рабочих мест с лампочками Эдисона. «Социальные сети свидетельствуют о плодах тяжелого, поощряемого труда и труда как такового», — пишет Петерсен.

Кажется, что работающие миллениалы прославляют переутомление и «выгорание»  (даже если внутри это не так). В недавнем эссе New York Times «Почему молодые люди притворяются, что любят работать?» репортер Эрин Гриффит посещает коворкинг WeWork, где мягкие кресла призывают делать то, что вы любите, а неоновые вывески умоляют трудиться усерднее. Эти изречения находят отклик у молодых работников. Как показывают некоторые исследования, миллениалы похожи на наркоманов на работе. «Как и всех работников, — заключило один из исследований Gallup, — миллениалов заботят их доходы. Но для этого поколения работа — не просто зарплата, а цель».

Проблема со взглядом «работа вашей мечты где-то здесь, так что не останавливайтесь» в том, что это план духовного и физического истощения. Долгие часы не делают никого продуктивнее или креативнее; они делают людей напряженными, уставшими и озлобленными. Но мифы о переутомлении выживают, «потому что они оправдывают крайнее богатство, созданное для небольшой группы элитных технарей», — пишет Гриффит.

В экономической системе есть антиутопический элемент, который убедил самое обремененное долгами поколение в истории Америки ставить цель выше зарплаты. Представьте, если бы вы создавали рабочую силу в «Черном зеркале», которая поощряла переутомление без повышения заработной платы. Что бы вы предприняли? Вероятно, вы бы убедили образованных молодых людей, что доход вторичен, что никакая работа не является просто работой, и что единственная реальная награда — это ослепительное сияние предназначения. Дьявольская игра создала приз настолько заманчивый и редкий, что выиграть его почти невозможно, но каждый считает своим долгом пытаться до последнего.

3.   Время быть счастливым

Пришло время признаться. Я — продукт явления, которое сам же и критикую.

Я предан своей работе. Больше всего я чувствую свою значимость, когда  выполняю ее, — даже если пишу текст про губительность такого отношения. Моя личность слилась с работой, чувством выполненного долга и продуктивностью, поэтому приступы творческого кризиса отправляют меня в кризис экзистенциальный, который может распространиться на каждую часть моей жизни. И я знаю достаточно писателей, технических работников, маркетологов, художников и предпринимателей, чтобы знать, что мой недуг — обычное явление, особенно в рамках определенной сферы деятельности.

Некоторые трудоголики только рады такому положению дел. Эти немногочисленные счастливчики всегда мотивированы, и им не нужно ежедневно рассказывать о своих достижениях. Однако  сложно поддерживать чистоту внутренней мотивации, если отовсюду слышатся требования показать и доказать свой успех. Существует список Forbes и список Fortune; каждый профиль в Twitter, Facebook и LinkedIn явно отмечен показателями достижений (подписчиками, друзьями, просмотрами, ретвитами), придающими социальным сетям черты соревнования. С каждым годом мотивированным и искренне счастливым работникам будет труднее отказываться от участия в турнире труда, кружащегося вокруг них.

Культ работы предлагает опасный компромисс. С одной стороны, страсть американцев к упорной работе — это причина ее особого места в мировой истории и репутации мировой столицы успешных стартапов. Культура, восхваляющая невероятный успех, породит успешных людей, и это логично. Но невероятный успех — это ложный бог, который отвергает подавляющее большинство своих поклонников. Работа никогда не предназначалась для того, чтобы нести бремя веры, и она сгибается под такой тяжестью. Согласно Gallup, ошеломляющие 87% сотрудников не увлечены своей работой, и этот процент растет с каждым годом.

Чтобы покончить с этой эпидемией, нужно сделать работу комфортнее. Но лучший вариант — уменьшить ее значимость.

Можно начать с государственной политики. В мировом сообществе появились новые веяния: безусловный базовый доход, отпуск по уходу за ребенком, субсидированный уход за детьми, пособие на ребенка. Все это сделало бы долгий рабочий день не таким уж и необходимым для американцев. Этих изменений может быть недостаточно, чтобы ослабить их преданность работе ради работы, поскольку самыми большими фанатиками являются богачи. Однако социальные выплаты точно избавят подавляющее большинство населения от патологического трудоголизма, который охватывает сегодняшнюю элиту. Возможно, в обществе даже появится массовое движение, которое вытеснит работу из центра американской идентичности.

Американцы забыли традиционную цель работы: речь идет о покупке свободного времени. Подавляющее большинство работников счастливее, когда они проводят больше времени с семьей, друзьями и партнерами, согласно исследованию, проведенному доцентом Гарвардской школы бизнеса Эшли Уилланс. В одной из работ она пришла к выводу, что самыми счастливыми молодыми работниками являются те, кто  предпочел карьеру без переработок, чтобы сосредоточиться на  отношениях и хобби.

Как странно это звучит. Но именно такое видение вдохновило экономиста Джона Мейнарда Кейнса в 1930 году предсказать, что в 21 веке у американцев будет пять выходных, а не рабочих дней. Он верил, что работа — это валюта, а не продукт жизни. А что на нее купить — окончательный проект жизни.

Оригинал: The Atlantic
Автор: Дерек Томпсон

Переводила: Екатерина Егина
Редактировала: Слава Солнцева

Ничто не помогает сконцентрироваться лучше, чем возникшая опасность. Примерно 40 лет назад в подобную ситуацию попал заслуженный журналист и комментатор Джон Хокенберри. Он так и не смог забыть произошедшее — по его словам, воспоминания о том случае проигрываются в памяти в режиме сильно замедленной съемки.

«Это произошло 38 лет назад, когда мы ехали по Пенсильвании. Я спал на заднем сидении машины, а когда проснулся, то обнаружил, что водительница спала за рулем, — вспоминал Хокенбери, выступая в инвалидном кресле на открытии Всемирного научного фестиваля в Нью-Йорке, посвященного восприятию времени. — Машина съезжала с дороги. Пассажирка на переднем сидении, как мне тогда казалось, очень медленно схватила руль и изо всех сил повернула его… машина сместилась вправо. Мы медленно врезались в ограждение, машина взлетела в воздух, и я нутром почувствовал, что скоро жизнь изменится навсегда».

Начальник пожарной охраны в отставке Ричард Гасауэй называет такое резкое замедление времени в стрессовых ситуациях тахипсихией, что грубо переводится как «быстрое мышление». «С этим явлением сталкиваются многие службы быстрого реагирования», — утверждает Гасауэй, основываясь на данных более ста интервью, которые он провел для своего исследования, блога и публичных выступлений, анализирующих экстремальные ситуации. Его предположение подкрепляет и личный опыт с тахипсихией, поэтому Гасауэй пришел к выводу, что это часть общей реакции организма на стресс. Она представляет опасность для служб быстрого реагирования, так как мешает правильно оценить обстановку и затрудняет процесс принятия решений.

Но существует ли тахипсихия на самом деле? Чтобы ответить на этот вопрос, Дэвид Иглман из Бэйлорского медицинского университета решил провести эксперимент. Вместе с коллегами он разработал «хронометр восприятия» в виде наручных часов, который показывает поочередно красные цифры и их негативы (красный фон с неподсвеченными пикселями в форме цифр) со скоростью выше порога, при котором мы воспринимаем переключающиеся изображения как слитную картинку. Такой порог называется критическая частота слияния мельканий или КЧСМ. Иглман предположил, что если напугать людей, их КЧСМ увеличится, и они, глядя на хронометр, смогут разобрать цифры на нем, так как будут видеть все словно в замедленной съемке.

Частые сообщения людей с шизофренией о том, что они слышат голоса, может быть просто рациональной интерпретацией их расстройства восприятия времени.

Чтобы провести эксперимент, Иглман пригласил 20 человек в парк развлечений Zero Gravity Thrill в Далласе. Участников с хронометром на руке привязали к страховке; они должны были прыгнуть с аттракциона «Ничего кроме сетки» высотой 31 метр и приземлиться на нее. Всех попросили смотреть на хронометр в течение жутких 2,5 секунд свободного падения. Одна участница зажмурилась на все время прыжка и не смогла сообщить информацию.

Когда участники поделились результатами, выяснилось, что никто не смог различить цифры во время свободного падения. Однако когда их попросили оценить продолжительность собственного полета (воспроизведя его в памяти и зажав в руке секундомер), все отметили, что в среднем их падение длилось на треть дольше, чем прыжки людей, за которыми они просто наблюдали. Иглман пришел к выводу, что замедление времени в экстремальных ситуациях — это обман памяти, а не особенность восприятия. Одним словом, время ни для кого не замедлялось.

«В нормальных условиях мы опускаем большую часть информации, которая проходит через органы чувств, — объясняет Иглман. — Но в ситуациях, угрожающих жизни, мы запоминаем все. Каждая деталь остается в памяти. И так как мозг не привык получать столько информации разом, появляется ощущение, что события происходили гораздо медленнее».

Но что если на восприятие подопытных повлияла не опасная ситуация, а психическое или когнитивное расстройство? Иглман вместе с коллегами из университета и психиатрического центра округа Харрис (Хьюстон) попросили людей с шизофренией и из контрольной группы ответить, как много визуальных стимулов (букв, картинок и лиц) они могут воспринимать, глядя на быстро переключающиеся изображения на экране. Результаты позволили предположить, что «одна вспышка, которая для вас длится 100 миллисекунд, оказывается 120 миллисекундами для страдающего шизофренией». Эти 20 процентов разницы в скорости восприятия, считает Иглман, могут дать ложное представление о временной дисфункции на высоком когнитивном уровне. Например, это затрудняет отображение диалога с «внутренним голосом», который часто происходит у нас в голове. В этом случае частые сообщения людей с шизофренией о том, что они слышат голоса, может быть просто рациональной интерпретацией их расстройства восприятия времени.

Согласно межвидовому анализу животных, недавно опубликованному в журнале Animal Behavior, по показателям КЧСМ людей можно отнести к гораздо более широкой категории царства животных. В среднем КЧСМ людей составляет 60 мельканий в секунду — именно поэтому на телевидении используется такая частота кадров. Среди животных она варьируется от 6,7 мельканий у тростниковой жабы до 108 у белки и 240 у мясной мухи. В общем, чем быстрее метаболизм или меньше размер животного, тем больше его КЧСМ.

Рыба-меч — пришелец из другого временного измерения?

Различия в КЧСМ многое объясняют. Неудивительно, что так сложно прихлопнуть муху: имея КЧСМ в 240 мельканий, ей кажется, что ваша рука движется не быстрее улитки. А трюки птиц в воздухе, когда они летают сквозь густые заросли? С КЧСМ в 100 мельканий они видят окружающую среду со скоростью, недоступной человеку, что позволяет быстрее перестраиваться в воздухе.

Есть основания полагать, что восприятие времени играет решающую роль в естественном отборе. «Восприятие времени — это важная и недооцененная часть нишевых различий», — утверждает зоолог Эндрю Джексон из Тринити-колледжа (Дублин), один из авторов статьи в Animal Behavior. Когда холоднокровная рыба-меч ныряет на глубину в погоне за кальмарами, она повышает свою КЧСМ за счет притока теплой крови к глазам. «Это дает ей огромное преимущество, когда она начинает охотиться за неповоротливыми кальмарами в холодных водах, — утверждает Джексон. — В этом плане рыба-меч действительно пришелец из другого временного измерения… У кальмаров нет шансов». Люди не могут воспользоваться приемом с подогревом глаз и мозга, чтобы изменить КЧСМ: такая техника вызовет перегрев тканей, белки свернутся, и ваши клетки умрут.

Тем не менее Джексон полагает, что у всех нас КЧСМ немного отличается. Это могло бы объяснить разные черты характера, таланты, выборы и особенности восприятия. «Если у одного члена команды КЧСМ выше, чем у остальных, он быстрее реагирует на происходящее вокруг, — рассказывает Джексон. — Мне интересно, может ли это объяснить чувство, которое иногда возникает, когда ты занимаешься спортом? Например, играешь в футбол, чувствуешь себя на высоте и можешь промчаться мимо противника с ощущением, что темп игры почти что медленный для тебя».

Джексон планирует провести исследования, которые могли бы объяснить естественные различия в критической частоте слияния мельканий у людей, и каким образом она меняется в разных условиях. «Становится по-настоящему интересно, — добавляет Джексон, — влияют ли эти различия на повседневную жизнь».

Сейчас Джексон подает заявку на грант для исследования, изучающего эти вопросы. Если деньги поступят, он хотел бы набрать людей с быстрой реакцией, как, например, у Брюса Ли или Джеймса Леброна, и для кого КЧСМ выше среднего могла сыграть важную роль в их выдающихся достижениях. Что касается связи КЧСМ и когнитивных функций, Джексон признается, ему было бы интересно проверить, правда ли, что люди с низкой КЧСМ чаще пропускают едва заметные, но важные сигналы — например, выражения лиц. Есть и еще одно явление, которое ученый хотел бы исследовать: возможно ли увеличить КЧСМ с целью улучшить спортивные результаты или вылечить расстройства восприятия времени?

Исследователи предупреждают, что пока информации недостаточно, чтобы делать какие-то выводы по КЧСМ и тем более утверждать о существовании связи КЧСМ и субъективного восприятия времени. Но варьирующаяся КЧСМ среди животных и людей с психическими расстройствами вместе с изменчивостью восприятия времени заставляют глубоко задуматься: есть ли люди, которые, как рыба-меч, живут в другом временном измерении?

Оригинал: Nautilus
Автор: Айван Амато

Переводила: Ирина Черняева
Редактировала: Слава Солнцева

Почему люди исчезают?

Сначала одно сообщение остается без ответа.

Затем десять. Ваши звонки принимает автоответчик, и с каждой минутой тишина сгущается. Вы можете забеспокоиться: что–то случилось с вашим другом? Что еще объясняет внезапное исчезновение? В конце концов, обновление в соцсетях или общий знакомый дают ответ. Ваш друг жив и здоров.

Но только что он исчез из вашей жизни. Вы стали жертвой гостинга.

Гостинг (англ. ghosting), или резкое обрывание всех контактов без объяснения причин, совсем недавно вошел в повседневный лексикон. Но такое поведение присутствовало в человеческих взаимоотношениях всегда. Термин возник в контексте романтических отношений, но гостинг встречается и в дружеских, и даже в деловых связях: ряд работодателей заявили, что «сталкивались с гостингом, когда работник переставал приходить в офис без предупреждения, а после с ним не могли связаться», — отметил Федеральный резервный банк Чикаго в декабрьской «Бежевой книге» — в докладе о тенденциях в сфере занятости. Гостинг — странное поведение: зачем так бесчувственно поступать с тем, кто недавно нравился, или бросать работу даже без стикера с надписью «я ухожу»?

Что движет людьми? Действительно ли некоторые более склонны выбирать гостинг среди других вариантов прекращения отношений? Каково влияние гостинга на жертву?

Психологи лишь недавно начали изучать эти вопросы. «Актуальных публикаций о гостинге не так много», — сожалеет Тара Коллинз, доцент кафедры психологии Уинтропского университета в Рок-Хилл, Южная Каролина. Но с появлением исследований о гостинге психологи смогут предложить некоторые идеи, опираясь на знания психологии взаимоотношений.

Гостинг — новое явление?

Гостинг повсеместен и может случиться с каждым. По результатам опроса 1300 человек, опубликованного в Journal of Social and Personal Relationships, около четверти участников стали жертвами гостинга со стороны партнера, а пятая часть призналась, что сами занимались гостингом. Гостинг в дружбе встречается чаще: более трети опрошенных сообщили о гостинге с той или другой стороны. Эти цифры могут быть выше, учитывая другое исследование 2018 года, показавшее, что 65% участников занимались гостингом в отношении партнера, и 72% признали себя жертвами гостинга.

Завершение отношений — обычное явление, и люди используют для этого разные стратегии. Возможно, мы считаем гостинг распространенным из–за того, что технологии изменили наши способы взаимодействия друг с другом. «Думаю, люди уже давно игнорируют друг друга. Это стало очевиднее с появлением социальных сетей и технологий, — рассказала Коллинз Live Science. — Когда связаться с кем–то слишком просто, проще заметить, что вас намеренно игнорируют».

Гостинг как стратегия завоевал популярность с новыми технологиями: текстинг, онлайн–знакомства и социальные сети изменили и способ взаимодействия между людьми, и поиск партнера. Сегодня мы ходим на свидания с теми, кого иначе бы не встретили, вместо того чтобы знакомиться в магазине у дома или на дружеских встречах. По словам Коллинз, проще исчезнуть без каких–либо последствий, если вас не связывают другие социальные контакты.

Как люди расстаются?

В исследовании 2012 года, опубликованном в Journal of Research in Personality, Коллинз с коллегой проанализировали тактику расставаний и выделили самые распространенные. Одной из самых распространенных была «открытая конфронтация», в которой партнеры открыто обсуждают завершение отношений. Другая стратегия — «избегание», где один партнер уменьшает контакт с другим, отказывается от дальнейших встреч или очень мало рассказывает о личной жизни. Еще одна популярная стратегия — «самобичевание», по сути означающая, что «дело не в тебе, а во мне».

Люди также расстаются с использованием стратегии «роста издержек». «Это все равно, что сделать отношения настолько ужасными, что ваш партнер решает расстаться», — объясняет Коллинз.

Другие для расставания используют тактику «опосредованного общения», когда сообщают другому о решении завершить отношения в надежде, что третья сторона расскажет это партнеру. Третьей стороной может выступать прощальный email или письмо в стиле «Дорогой Джон» до эпохи технологий.

По словам Коллинз, гостинг похож на комбинацию стратегий избегания и опосредованного общения. Вы отказываетесь от встреч и общения с партнером, а ваши социальные сети — третья сторона — сообщают ему, что вы ушли.

Кто исчезает?

Становясь жертвой гостинга, люди часто начинают винить себя в неправильном поведении, недостатках и ошибках. Но на самом деле гостинг рассказывает больше о личности исчезнувшего, чем о жертве.

Гостинг имеет много общего со стратегиями избегания и опосредованного общения. Эти стратегии связаны с уклонением, которое предполагает низкую эмоциональную привязанность в отношениях. «Люди, которые не испытывают близости, с наибольшей вероятностью будут исчезать», — поясняет Коллинз.

Но есть еще и много других факторов и личностных качеств, приводящих людей к гостингу. В исследовании 2018 года ученые разделили людей на две группы. Первые имели фиксированное мнение относительно будущего, полагались на судьбу и были уверены, что отношения либо есть, либо их нет. Вторые были настроены на рост и считали, что над отношениями нужно работать. Люди, которые верили в судьбу, на 60% чаще второй группы видели гостинг приемлемым способом завершения отношений и с большей вероятностью поступали таким образом. Согласно исследованию, опубликованному в Journal of Social and Personal Relationships, люди, верившие в рост, на 40% реже считали гостинг допустимым.

Психологические потери от гостинга

Хотя исследований о влиянии гостинга не так много, психологи долго изучали схожее явление — остракизм или социальное неприятие через бойкот. Остракизм имеет негативные последствия для отвергнутого человека, и исследования показывают, что отторжение затрагивает те же части мозга, что и физическая боль. Возможно, именно поэтому гостинг является наиболее болезненным способом завершить отношения.

Недостаток общения оставляет людей в удручающей неопределенности, где они не знают, как действовать и реагировать. «Поддерживать контакты настолько важно, что мозг развился и имеет систему социального мониторинга, отслеживающую сигналы окружающей среды. Благодаря ей мы знаем, как реагировать в различных социальных ситуациях», — пишет в Psychology Today Дженнис Вильгауэр, психолог Университета Эмори. «Социальные сигналы позволяют управлять поведением, а гостинг лишает вас обычных стимулов и может создать чувство эмоциональной дерегуляции, когда вы не владеете ситуацией».

Все это становится особенно трудным для тревожных людей. Им больно справляться не только с чувством отторжения, но и со стрессом, возникающим от горы неотвеченных вопросов: что они сделали не так, что привело к концу отношений? Они оскорбили друга? Партнер ушел к другому?

Время разоблачения гостинга

Специалисты по отношениям советуют отпустить исчезнувшего. Если вы предпринимаете попытки связаться с ним, сначала хорошенько подумайте о желаемом исходе. Тот, кто отверг вас, уже показал свою неспособность решать конфликты правильно. Спросите себя, действительно ли вы хотите вернуть такие отношения.

Не поддавайтесь искушению отслеживать его в сети. Если вы не можете отпустить, облегчите боль, сказав исчезнувшему о неприемлемом, незрелом и неучастливом поведении. Затем двигайтесь дальше.

Чтобы самому не стать исчезнувшим, практикуйте прямое и отзывчивое общение. Открытая конфронтация может быть болезненной для человека, которого бросают, но помните, что не зря люди считают эту стратегию лучшей, если пришла пора расставаться.

Оригинал: Live Science
Автор: Бахар Голипур

Переводила: Екатерина Егина
Редактировала: Слава Солнцева

В 2018 году одна из крупнейших в мире компаний в области виртуальной торговли Alibaba объявила об открытии нового регионального штаба в древнем городе Сиань. Тем самым она вернула глобализацию к историческому старту — месту, откуда когда-то начинался Великий шелковый путь. Офисы компании так и называются: «Штаб-квартира Шелкового пути». Город, в котором глобализация началась более двух тысяч лет назад, теперь будет иметь отношение и к глобализации будущего.

Не только Alibaba обращается к прошлому. Сейчас, на пороге нового, цифрового этапа глобализации — мы называем его «Глобализация 4.0» — нам всем стоит последовать примеру компании. Когда начался процесс глобализации? На какие этапы его можно поделить? Куда приведет нас глобализация завтра?

Шелковые пути (первый век до н.э. — пятый век н.э., 13-14 века н.э.)

Торговля зародилась вместе с цивилизацией, но по-настоящему значимое для нее событие случилось в первом веке до н.э. Впервые в истории предметы роскоши из Китая появились на другом конце Евразии — в Риме: их протащили волоком тысячи километров по Шелковому пути. Торговля с местного и регионального уровней начала переходить на международный.

Тогда же начался процесс глобализации. Шелк был предметом роскоши наравне со специями, которые позже добавились к межконтинентальной торговле между Азией и Европой. Эти товары занимали крошечную долю в мировой экономике. Однако именно благодаря шелку и специям образовались международные торговые связи, которые стали золотой жилой для множества посредников.

Розничная цена превышала цену закупки в несколько десятков раз. Шелковый путь процветал во многом потому, что большая его часть находилась под контролем двух крупнейших империй — торговля прерывалась, только когда враги Китая или Рима перекрывали дорогу. Падение этих империй стало причиной закрытия Шелкового пути несколько столетий спустя. Его возрождение пришлось на годы жизни знаменитого итальянского купца и путешественника Марко Поло и расцвет мощной Монгольской империи. Тенденция сохраняется на протяжении всей истории торговли: обмен товарами идет бойко, пока находится под защитой государств, и угасает, если ему не уделяют внимания.

Дороги специй (7-15 вв.)

Следующую главу в истории торговли открыли исламские купцы. В седьмом веке новая религия, а за ней и торговля, начали распространяться по земному шару из арабского мира. Ключевая фигура ислама пророк Мухаммед был также известен как купец наравне со своей женой Хадиджей. Таким образом, у последователей новой религии торговля была в крови, и это давало о себе знать. К началу девятого века мусульманские купцы захватили рынки у Индийского океана и Средиземного моря; их корабли добирались и до Индонезии, которая со временем стала мусульманской страной, и до западной части Испании.

В Средние века исламские купцы специализировались на пряностях. В отличие от шелка, пряности с древних времен перевозились по морю. В средневековый период они стали главным предметом мировой торговли. Больше всего ценились гвоздика и мускатный орех со знаменитых Островов Пряностей — Молуккских островов в Индонезии. Они были невероятно дорогими и пользовались большим спросом в Европе. Как и шелк, пряности оставались предметом роскоши, поэтому торговые партии были невелики. Процесс глобализации ждал своего часа. Тем временем дорога, которая состояла из Пояса (морской части) и Шелкового пути (сухопутной части) и связывала Восток и Запад, уже существовала.

Эпоха Великих географических открытий (15-18 вв.)

По-настоящему широкая мировая торговля началась в Эпоху великих географических открытий. За этот период европейские первооткрыватели соединили Восток и Запад и случайно открыли две Америки. Благодаря научной революции и открытиям в области астрономии, механики, физики и кораблестроения, португальцы, испанцы, а затем и голландцы с англичанами сначала «открыли», а затем подчинили и присоединили новые земли к своим экономическим процессам.

Эпоха открытий перевернула мир. Самым (печально) известным стало «открытие» Америки Христофором Колумбом, которое положило конец доколумбовским цивилизациям. Однако самым значительным достижением стало кругосветное путешествие Фернана Магеллана: оно открыто путь к Островам пряностей, устранив арабских и итальянских посредников. Объем торговли по сравнению с мировым ВВП по-прежнему оставался невелик, но теперь она существенно влияла на жизни людей. В Европе появились картофель, томаты, кофе и шоколад, а цена на пряности постепенно снижалась.

Современные экономисты не рассматривают этот период как начало эпохи глобализации. Торговля однозначно стала глобальным явлением, и, более того, послужила катализатором для Эпохи открытий. Тем не менее мировая экономика в тот период все еще была разобщенной и развивалась неравномерно. Европейские империи организовывали международные каналы поставок, но основное сообщение происходило между принадлежащими им колониями. Более того, колонизация европейскими странами предполагала лишь эксплуатацию, включающую в себя позорную практику торговли людьми. Таким образом, вместо глобальной экономики европейские империи создали экономику колониальную.

Первая волна глобализации (19 век — 1914 год)

Ситуация начала меняться с первой волной глобализации, которая продолжалась весь 19 век и закончилась в 1914 году. К концу 18-го века Великобритания стала ведущей мировой державой как за счет своих колоний, позволивших образовать Британскую империю, так и благодаря развитию технологий: именно в Великобритании впервые получили распространение паровой двигатель, промышленный ткацкий станок и другие изобретения. Это была эпоха первой промышленной революции.

«Британская» промышленная революция стала мощнейшим двигателем мировой торговли. С одной стороны, пароходы и поезда смогли перевозить товары на расстояния в тысячи километров — как внутри стран, так и через границы. С другой стороны, индустриализация позволила Великобритании производить товары, востребованные по всему миру: например, железо, текстиль и мануфактурные изделия. «Благодаря продвинутым технологиям, — пишет Би-би-си, — Великобритания решительно завладела огромным и быстрорастущим международным рынком».

О наступлении эпохи глобализации ясно говорили цифры. На протяжении века торговые обороты стабильно росли на 3% ежегодно. Такой рост позволил экспорту вырасти с доли в 6% от ВВП в начале 19-го века до 14% на момент начала Первой мировой войны. «Житель Лондона мог заказать по телефону товары из любой точки мира, попивая чай в постели, и ожидать их доставки прямо до двери», — писал экономист Джон Мейнард Кейнс.

Похожая ситуация, отмечает Кейнс, наблюдалась в мире инвестиций. Люди с хорошим достатком в Нью-Йорке, Париже, Лондоне или Берлине могли вкладывать средства в международные акционерные компании. Одна из них, компания Суэцкого канала, построила Суэцкий канал, соединивший Средиземное море с Индийским океаном. Так появилась новая артерия международной торговли. Другие компании строили железные дороги в Индии и управляли шахтами в африканских колониях. Прямые иностранные инвестиции получали все большее распространение.

Британия получила от глобализации больше всего благ благодаря наличию капитала и технологий, но и другие страны не отставали, экспортируя разнообразные товары. Изобретение рефрижераторных суден в 1870-х стало началом золотой эпохи для Аргентины и Уругвая: они приступили к массовому экспорту мяса скота, выращ енного на их просторных территориях. Другие страны тоже перешли к целевому производству.

Но не все было так гладко. К концу 19-го века, как отмечает Академия Хана, «самые [вовлеченные в глобализацию и индустриальные] европейские страны оккупировали Африку, и к 1900 году единственной свободной страной осталась Эфиопия». Помимо этого, такие крупные страны, как Индия, Китай, Мексика и Япония, бывшие в прошлом державами, с которыми приходилось считаться, не смогли адаптироваться к глобальным и индустриальным трендам либо были силой лишены такой возможности. Их развитие ограничивали западные страны или отсутствие у них капитала и технологий. Рабочим в индустриальных странах глобализация тоже не пошла на пользу: их труд заменило новое оборудование, а производимые ими товары теснили с рынка импортные аналоги.

Мировые войны

Сложившаяся ситуация должна была рано или поздно закончиться глубоким кризисом — именно так и произошло. Начало Первой мировой войны в 1914 году положило конец всему, к чему привыкло высшее западное общество, включая глобализацию. Разрушено было все. Миллионы солдат погибли в сражениях, столь же велики были потери среди мирного населения. Война пришла на смену торговле, место производства заняла разруха, страны закрыли друг от друга свои границы.

В годы между двумя мировыми войнами финансовые рынки, все еще соединенные в единую глобальную сеть, добили мировую экономику: Великая депрессия в США положила конец экономическому буму в Южной Америке и повлияла на банки по всему миру. После Второй мировой войны (1939-1945 гг.) рост экономики упал до 5% от ВВП — самого низкого показателя за более чем сотню лет.

Вторая и третья волны глобализации

Тем не менее история глобализации продолжалась. Окончание Второй мировой войны стало новым началом для мировой экономики. Под руководством новой империи, Соединенных Штатов, и при помощи изобретений второй промышленной революции — машины и самолета — глобальная торговля вернулась к жизни. Сначала ее развитие разделилось на два параллельных процесса, так как железный занавес разделил мир на две сферы влияния. Но к 1989 году, когда железный занавес пал, глобализация стала по-настоящему международным феноменом.

В первые десятилетия после окончания Второй мировой войны Европейский Союз и организации свободной торговли под эгидой США способствовали росту мировой торговли. В Советском Союзе торговля переживала аналогичный подъем, несмотря на то, что речь шла о централизованном планировании, а не о свободном рынке. Эффект был очевиден: торговые показатели вернулись к уровню 1914 года — в 1989 году показатели экспорта вновь составляли 14% от мирового ВВП. Экспорт рос вместе с доходами среднего класса в западных странах.

После падения Берлинской стены и распада Советского Союза глобализация стала всеобъемлющей. Недавно созданная Всемирная торговая организация (ВТО) призвала страны заключать соглашения о свободной торговле, и многие из них соглашались, включая те, что только приобрели независимость. Даже Китай, который на протяжении 20-го века был изолированной страной с аграрной экономикой, стал членом ВТО в 2001 году и начал массово изготовлять различные товары. В этом «новом» мире тон всему задавали США, но многим странам удавалось удачно следовать за ними.

Третья промышленная революция принесла новую технологию — интернет, который напрямую связал людей по всему миру. Заказы, который Кейнс в 1914 году делал по телефону, теперь стали размещать в интернете, и у двери они оказывались через несколько дней, а не недель. Интернет способствовал глобальной интеграции цепочки добавленной стоимости. Разработка велась в одной стране, поиск источников финансирования – в другой, производством занимались в третьей, а зона дистрибуции охватывала весь мир.

Глобализация росла как на стероидах. В 2000-х экспорт достиг знакового показателя в 25% от ВВП. Торговля, представляющая собой сумму экспорта и импорта, выросла до половины мирового ВВП. В некоторых странах, как, например, Бельгия и Сингапур, на торговлю приходится намного больше, чем 100% от ВВП. Глобализация идет на пользу большинству населения земного шара: сейчас больше людей, чем когда бы то ни было принадлежат к среднему классу, и сотням миллионов удалось попасть в эту группу благодаря участию в глобальной экономике.

Глобализация 4.0

Так мы дошли до сегодняшнего дня, и здесь нас ожидает еще одна волна глобализации. В мире, где лидируют две сверхдержавы, Китай и США, новым полем для глобализации стало киберпространство. Цифровая экономика, находившаяся в зачатке во время третьей волны глобализации, сейчас — серьезная сила, представленная через онлайн-торговлю, виртуальные услуги и 3D-печать. Ее развитию будет способствовать искусственный интеллект, а угрожать — команды хакеров из разных стран и кибератаки.

В то же время глобализация несет в себе и негативные эффекты. Загрязнения в одной части земного шара приводят к неблагоприятным погодным явлениям в другой; вырубка деревьев в немногих оставшихся «зеленых легких» планеты — например, в амазонских лесах — не только приводит к уничтожению видов, но и мешает справляться с выбросами парниковых газов.

Но пока новая волна глобализации достигает наших берегов, все больше людей разочаровываются в ней. Представители среднего класса в западных странах сыты по горло политическим и экономическим устройством, которые привели к экономическому неравенству, социальной нестабильности, а в случае некоторых стран — к массовой миграции, пусть даже сопровождающихся экономическим ростом и снижением цен на товары. Протекционизм, торговые войны и поток мигрантов стали реальностью для многих стран мира.

Что касается показателей ВВП, продажи по всему миру замерли и даже немного упали. «Глобализм» как политическая идеология становится все менее популярен. Даже США, страна, которая помогла глобализации достигнуть своего пика, теряет свои позиции международного полицейского и суперчемпиона в торговле.

Председатель Китая Си Цзиньпин говорил о глобализации во время выступления на форуме в Давосе в 2017 году. «Есть мнение, что экономическая глобализация приводит к хаосу, — говорил он. — И сейчас все больше людей видят в ней исключительно ящик Пандоры. Тем не менее интеграция в мировую экономику давно стала историческим трендом, от которого уже не спрятаться». Он предложил сделать глобализацию более инклюзивной и пригласил другие страны присоединиться к китайскому торговому проекту «Один пояс, один путь».

Через несколько месяцев после его выступления Alibaba открыла свои штаб-квартиры в Сиане. Как писали в The Paper, они должны были стать логистический основой для мирового гиганта, как и «Один пояс, один путь». Но если по древнему Шелковому пути шелк перевозили верблюды и ослы, то новый Шелковый путь займется глобализацией совсем другого порядка: он призван удвоить хранилища данных для облачных сервисов Alibaba. От технологического прогресса сейчас не спрятаться. Так как же будет происходить Глобализация 4.0? На этот вопрос нам предстоит ответить в ближайшие годы.

Оригинал: World Economic Forum
Автор: Питер Ванэм

Переводила: Екатерина Кузнецова
Редактировала: Слава Солнцева

В пустыне Атакама, чей ландшафт схож с марсианским, астробиологи учатся распознавать инопланетные организмы.

Мэри Бет Уилхелм высунула правую руку из пассажирского окна, и автомобили, колонной ехавшие следом, со скрипом остановились. Мы (четверо ее коллег и я) прищурились и вытянули шеи из двух грузовиков и внедорожника, гадая, что могло привлечь ее внимание на безликих просторах северной Атакамы. Она открыла дверь нашего внедорожника и выбралась наружу.

Температура доходила примерно до 32 градусов, полуденная буря усиливалась. Взгляду не за что было уцепиться — со всех сторон лишь бескрайнее песчаное поле. Я приготовилась ко встрече с ветром, вышла и огляделась.

За машинами, ниже по склону раскинулся крупный солончак Салар-Гранде — иссушенная, выжженная территория размером с залив Сан-Франциско. Перед моим серебристым внедорожником — марсианский пейзаж: песочного цвета скалы под слепяще-голубым небом. Не слышно жужжания комаров; не видно птиц над головой. Уилхелм отошла от колонны шагов на двадцать, остановилась и нагнулась. Теперь понятно.

Каменистый участок площадью не больше гаража на две машины, был усеян бледно-зелеными хлопьями — лишайником. То было первое живое существо, которое мы встретили за много дней! Уилхелм опустилась на раскаленную гальку и сощурилась, демонстрируя ярко-розовые тени. Она подобрала несколько камешков и положила в стерильную емкость.

Уилхелм отправит их в свою лабораторию в Кремниевой долине — Научно-исследовательский центр имени Эймса (NASA), где она работает астробиологом. Она соскоблит с камешков кусочки лишайника, осуществит их разжижение и секвенирует ДНК. Точно так же она поступит и с собранными в ущельях микробами, и с клетками, извлеченными из соляных наростов. Во многих уголках Атакамы эти выносливые существа — единственные формы жизни. Уилхелм и другие ученые считают, что они могут быть схожи с последними уцелевшими видами живых организмов на Марсе — если жизнь там вообще когда-то существовала.

Шансы рано или поздно обнаружить инопланетную жизнь очень велики. Все, чему учит нас история Земли, указывает на то, что, если жизнь однажды зародилась, ее невероятно сложно уничтожить. Куда бы коллеги Уилхелм, астробиологи, ни направили свой взор — будь то непроглядные пещеры на Апеннинах или гидротермальные источники на морском дне — там непременно что-нибудь дышит и размножается. Везде на этой планете присутствует жизнь. Жизнь способна вынести многое. И все же мы по-прежнему одни: к нам никто не заходит, никто не выходит на связь, никого не обнаруживают наши телескопы с роботами, никого нет в подобранных нами метеоритных обломках.

В пустыне Атакама, чей безводный обветренный ландшафт подобен поверхности Марса, Уилхелм со своей загорелой командой очерчивает границы живой природы, узнавая, что нужно для ее поддержания, образования колоний и появления новых поколений. Таким образом ученые подходят к вопросу, на который больше всего жаждут получить ответ: действительно ли мы одни во Вселенной?

На каждом этапе моего пути в Атакаму жара усиливалась, а плотность жизни падала. Я проехала от зимнего Сент-Луиса до Далласа, потом оказалась в чилийском Сантьяго на исходе лета, затем в Антофагасте — маленьком прибрежном городке, растущем как на дрожжах благодаря добыче лития и меди. Оттуда, запасшись провиантом, вещами, необходимыми в путешествии по задворкам цивилизации, и чилийским вином, мы с командой Уилхелм отправились вдоль побережья на север, к солончаку Салар-Гранде.

Пустыня Атакама раскинулась на 965 километров к югу от перуанской границы, приютившись меж Кордильерами и Андами, «подобно кресту на чилийской земле», как сказал чилийский поэт Рауль Сурита. Некоторые ее участки настолько безжизненны, что количество микробов на квадратный сантиметр сравнимо с их числом в почти стерильной операционной. В некоторых районах Атакамы — древнейшей и самой засушливой неполярной пустыне на Земле — дождей не было по меньшей мере 23 миллиона лет, а то и все 40 миллионов. Углеродный цикл здесь занимает тысячи лет, как в вечной мерзлоте Антарктики или глубоко под землей. Почва в пустыне едва ли не самая бедная на всей планете. Во многом именно Атакама делает Чили райским местом для астробиологов и астрономов: здешние безупречно чистые небеса идеальны для наблюдения за звездами, а бесплодная пустыня служит первоклассной лабораторией для изучения жизни в условиях экстремальной засухи, в том числе способности организмов выживать среди тех самых звезд. Да и выглядит здесь все почти как на Марсе! Астробиологам не найти места, больше похожего на планету, которая не покидает их воображение и заявки на получение гранта.

Хоть я и не астробиолог, и не профессиональный астроном, я много думаю о Марсе. Я наблюдаю за роботами, бороздящими его поверхность и орбиту, и время от времени просматриваю сделанные ими ночные снимки. Атакама не слишком отличается от того, как я представляю себе Красную планету. Когда я ехала вдоль побережья, моему взору открывались пейзажи, более свойственные Марсу, нежели Земле: ни пальм, ни туристов, ни крикливых чаек. Только струящийся по склонам холмов серовато-коричневый песок, который в тенистых ущельях и ложбинах делается шоколадным, потом бледнеет до невзрачного картона, мельчает, обретая пляжную белизну и, наконец, исчезает в синеве моря и неба. Ни дерева, ни кактуса, ни травинки — ни малейшего намека на зелень — на коричневом фоне выделяется лишь одинокая полоса асфальта — трасса Рута 1. Включив круиз-контроль, под голосящего Дэвида Боуи я представляла, будто по Плато Меридиана — широкой экваториальной марсианской равнине — еду навестить марсоход Opportunity. Единственное напоминание о присутствии других людей — мрачные мемориалы жертвам автокатастроф: почти каждые два километра трассы отмечены придорожными крестами в память о погибших.

Через четыре часа наша колонна съехала с трассы и свернула на восток, на грунтовую дорогу. Во главе колонны ехал Альфонсо Давила, дружелюбный астробиолог из NASA, который тоже трудится в Эймсе. Его присутствие, истинно испанское обаяние и манера держаться успокаивали. Когда я приехала, он незаметно стал для меня переводчиком и гидом, без труда завоевав мое доверие. Его машина приблизилась к невзрачному холму, но тоннеля я так и не заметила. Поехала за его вишневой Тойотой Hilux вверх по склону, а потом наблюдала, как он разворачивает грузовик на 180 градусов и взбирается по еще более опасной круче. Горную дорогу укрывал толстый слой песка и самый рыхлый грунт, по которому мне доводилось ездить, — а ведь я выросла в Колорадо! Я была уверена, что застряну, и в нерешительности притормозила. Давила понял, что я колеблюсь, и сдал назад, спрессовывая грунт перед моим внедорожником. Он выскочил из Тойоты и подбежал к моему окну. На нем была черная бейсболка San Francisco Giants и — о ужас — песчаного цвета вельветовая рубашка! Я подумала, что ему, наверное, жарко, а я точно скоро умру. «Да просто жми на газ», — сказал он с характерным каталанским акцентом. Я подождала, пока он отъедет… и нажала на газ.

Холм оказался настолько крутым, что дорогу за приборной панелью было не увидеть — как будто улетаешь с Земли на космическом корабле. Я почувствовала, как заднее левое колесо скользит и неумолимо приближается к краю шоссе — если его можно так назвать. На пассажирском сидении спокойная как удав Уилхелм восхищалась великолепным видом. У меня вспотели ладони. Я покрутила руль и снова нажала на газ. Восстановив сцепление с дорогой, внедорожник дернулся вперед. Победа! Дороги под колесами по-прежнему видно не было, зато справа помогал склон холма: я держалась его, пока мы не добрались до вершины. Мы повернули на восток через Кордильеры и направились вниз, к сверкающему Салар-Гранде, и из моей груди вырвался вздох не то облегчения, не то радости.

Издали Салар-Гранде напоминает бескрайнюю россыпь переливающейся под неправдоподобно голубым небом гальки. Вблизи эта россыпь оказывается плато, усеянным трещинами и небольшими многоугольными плитами, которые формируются только в экстремально засушливой среде Атакамы. На краях этих плит возникают бесчисленные отшлифованные ветрами белые наросты, гладкие и округлые, словно высеченные из мрамора. Они состоят из чистейшей соли и при этом очень скользкие, так что, оставив машины у лагеря, мы вшестером двинулись в путь медленно и осторожно.

Этого нельзя было увидеть, но под ногами у нас был настоящий заповедник: в наростах (так называемых галитах) обитают колонии микробов. В их числе представитель третьего домена жизни — архея Halobacterium salinarum. Также в соли присутствует несколько видов цианобактерий, приспособленных к жизни в экстремально соленой среде. Эти бактерии живут благодаря энергии солнечного света, которую они поглощают сквозь прозрачные соляные стенки. А ими в свою очередь питаются археи и другие бактерии.

Возможно, они единственные постоянные обитатели солончака. «Это последние рубежи царства жизни в Атакаме, — сказал Давила. — Да и на Земле, если говорить о засушливых местах». Эти организмы вполне могут быть похожи на последних постоянных обитателей Марса. Сейчас обстановка на четвертой планете очень напоминает Атакаму: такие же трещины и солончаки, такой же уровень влажности.

Однажды на месте Салар-Гранде была прибрежная бухта, во многом похожая на современный залив Сан-Франциско. Залив пересох в период от 1,8 до 5,3 млн лет назад, оставив после себя лишь пласт соли толщиной от 70 до 90 метров. Таким образом, солончак дает нам представление о последних временах, когда Марс был обитаем: когда океаны на Красной планете пересохли (если они вообще там были), когда марсианские экосистемы сконцентрировались на меньших пространствах. И, подобно Марсу, Атакама позволяет заглянуть в будущее нашей планеты. Однажды, через миллиарды лет, когда наши океаны испарятся, когда упадет последнее дерево, когда от нас останутся лишь микроскопические водоросли, вся Земля, возможно, будет походить на это выжженное пространство расселин и наростов.

— Вначале были бактерии, — сказал Давила. — Бактериями все и закончится.

Пройдя сотню-другую метров по солончаку, мы остановились. Уилхелм в майке с концерта певицы Сия и леггинсах принялась ровно укладывать красный канат. Давила в своей вельветовой рубашке с длинными рукавами ей помогал. Такое чувство, что жара его нисколько не беспокоила.

«Он у нас мистер Атакама», — со смехом заверила меня Уилхелм. Он ездит сюда дважды в год, не реже.

«Стараюсь», — ответил он.

Не прерывая своего занятия, Давила обменивался впечатлениями с француженкой Джослин Дируджеро — биологом из Университета Джонса Хопкинса, а я болтала с Кэтрин Байуотерс — биологом из дружественного Эймсу Института SETI (исследовательской организации, занимающейся поиском внеземных цивилизаций — прим. Newочём). Чтобы пот не попал в глаза, я все время смотрела вверх. Я начала беспокоиться, не испорчу ли образцы. В этой части Атакамы единственный источник воды — туман, благодаря ему микробам удается выживать. Ночью он спускается с гор, на некоторое время смачивая соль, на поверхности которой образуются меняющие форму пузыри (соль поглощает воду из воздуха, а затем растворяется в ней). В прошлой экспедиции Давила с коллегами обернули кусочек соли в марлю, а спустя год решили посмотреть, что с ним стало. Как оказалось, соляной кусок полностью поглотил марлю, то растворяясь, то снова кристаллизуясь вокруг нее. «Соль очень подвижна», — объяснил Давила, раскалывая молотком один из наростов.

Внутри обнаружились несколько слоев ярких полос всех оттенков болотной тины: сизо-зеленого как сосна, бледно-зеленого как гороховый суп и желто-зеленого как нефрит. Дируджеро предположила, что эти пигменты служат для хроматической адаптации, что это своего рода солнцезащитные фильтры, которые оберегают микробов от губительного для ДНК солнечного излучения. Джослин считает, что археи меняют цвет в зависимости от длины световых волн, проходящих через соляной осколок. Ближе к поверхности они ярче, в глубине — темнее. Но, возможно, слои и вовсе состоят из разных организмов… Лишь ДНК позволит найти ответ. А чтобы получить ДНК, ученые должны привезти образцы домой. Также Дируджеро планировала собрать вирусы, а еще просверлить соляной кристалл и установить в отверстии датчики, посредством которых на протяжении года ученые будут отслеживать, что происходит внутри.

Ученые хотят узнать, кто обитает в пекле Атакамы, как взаимодействуют колонии организмов, как они общаются, обмениваясь сигналами при помощи молекул (например, РНК), и как они приспосабливаются к изменчивому климату пустыни. Возможно, та же история разыгрывается на Марсе: здесь последний приют уцелевших; здесь повторяется то, что с ними стало.

Дируджеро передала мне свой геологический молоток, и я уже сама нанесла удар по клочку белого пуха. Соляная меренга раскололась надвое, и я увидела внутри открытые кармашки, облепленные чем-то зеленым. Другая половина не сдвинулась с места, а внутренность ее теперь оказалась на всеобщем обозрении. Я ощутила вину за то, что расколола этот густонаселенный городок. «Да вы разрушительница миров!», — пошутила Байуотерс.

Близилась наша первая ночь в пустыне. Мы разбили лагерь и приготовили ужин: кукурузные лепешки с говядиной и самым вкусным авокадо, которое я только пробовала. Пока мы ели, предзакатная природа торопливо скинула коричневый покров, и Атакама вдруг обрела яркие цвета. Вершины холмов окрасились розовым и лиловым, далекий горизонт потемнел, из синего сделавшись багряным. Соляные наросты стали похожи на драгоценный янтарь. Звезды появились задолго до предначертанного им срока, задолго до того, как солнце исчезло в Тихом океане. К своему облегчению, на Западе я заметила растущий лунный серп, но выглядел он как-то странно: я и забыла, что в Южном полушарии он висит задом наперед.

После захода солнца ветер резко прекратился, словно кто-то закрыл дверь. К тому времени, когда все легли спать, воздух был совершенно неподвижен. Пустота казалась мне гнетущей. Я подумала о доме, где даже в самые темные тихие ночи жизнь присутствует и ощущается повсюду. На высоте 9000 метров над моим двором мерцают огни самолета. На ветру или под лапами животного шелестят листья. Из дома доносятся голоса родных, в углах скопилась собачья шерсть. Но я простилась со всем этим и сплю теперь на Марсе, где нет ничего!

Я лежала без сна и ждала, когда полумесяц утонет за западным горизонтом. Над моей палаткой с открытым верхом плыл Млечный путь — оказалось, в его свете можно видеть. Справа был Южный Крест. Чилийская поэтесса Габриэла Мистраль советует:

«Подними глаза, дитя,
И прими звезды.
Когда взглянешь первый раз,
Они пронзят тебя, и ты оцепенеешь,
Потом станут раскачиваться,
Подобно звездной колыбели,
Ты безрассудно сдашься на их милость,
И тебя унесет прочь!»

Если на Марсе когда-то были живые существа, обладавшие способностью видеть, они бы созерцали похожее небо. Я поискала созвездие Кентавра, но оно еще не взошло. На поднятом переднем копыте Кентавра находится ближайшая к нам звезда: Проксима Центавра. Астрономы полагают, что у этой звезды есть планета. У каждого из прочих бесчисленных, безымянных огоньков тоже может быть по планете. Какие-то из них теплые: или теснятся вокруг более холодных звезд, или находятся на безопасном расстоянии от раскаленных светил, а на некоторых теплых планетах даже может быть вода. Добавьте атмосферу, и одна из этих теплых, влажных планет окажется пригодной для жизни.

Меня такая возможность утешает, но я знаю, что есть люди, для которых знание о присутствии жизни где-то еще перевернет мир и пошатнет веру. Одни верующие ставят возможность наличия внеземной жизни под сомнение, тогда как другие могут усомниться в своей вере, если инопланетная жизнь будет найдена. Возможно, для некоторых мысль о подобном открытии сопряжена с очень сильным страхом. С детства будучи прихожанкой католической церкви, я никогда не слышала, чтобы она категорично отвергала идею о существовании инопланетян, хотя теологи издавна спорят о том, как подобное открытие может повлиять на церковное учение. Относительно нейтральная позиция католицизма сформирована во многом за счет благосклонного отношения к астрономии на институциональном уровне. В 1891 году Папа Лев XIII основал Ватиканскую обсерваторию, «чтобы каждый ясно видел, что церковь и ее пасторы не чинят препятствий настоящей фундаментальной науке, будь она мирской или божественной». Главный астроном Ватикана Гай Консольманьо — выпускник MIT (Массачусетского технологического института), иезуит и практикующий планетолог — заверил меня, что наличие инопланетян не противоречит Писанию. Ученый предостерег от переноса личного понимания религии на науку, благодаря которой эти инопланетяне могут быть обнаружены.

Как объяснил мне Консольманьо, «с теологической точки зрения важно помнить одно: мы всегда ошибаемся, полагая, будто Бог чего-то не может, в том числе сотворить параллельные вселенные, а уже тем более другие планеты с иными обитателями».

Проснулась я замерзшая, мне хотелось пить и не терпелось оказаться под солнцем — «жестоким солнцем, Всесжигающим владыкой», — как писала Мистраль. Выпускник Дируджеро Герман Урицкий вызвался прогуляться на несколько километров вглубь пустыни, чтобы забрать GPS-устройство, которое в течение целого года регистрировало температуру, влажность и другие условия на солончаке. Вызвался он отчасти потому, что у него цветовая слепота, она мешает ему находить нашу добычу в соляном заповеднике: он биолог, который охотится за водорослями, но не видит зеленого. В его отсутствие Дируджеро потребовалась моя помощь. Я покрыла каждый сантиметр своей кожи толстым слоем солнцезащитного крема, обмоталась белым льняным шарфом и ступила на солончак.

Дируджеро прочитала мне краткую лекцию о том, как соскабливать кусочки прессованной соли в стерильный мешок для образцов, и вручила мне свой молоток. Я ударяла по наросту до тех пор, пока он не раскололся, надела стерильные фиолетовые перчатки, опрыскала нож спиртовым раствором и подобрала соляной осколок. Принялась искать цветную полоску, указывающую на то, что внутри есть жизнь, но ничего не увидела. Развернула белоснежный образец к солнцу, потом положила его на сложенную лодочкой ладонь, чтобы создать тень. Под разным освещением, в солнечных очках и без них, я по-прежнему не находила никаких признаков жизни. Я очень хотела увидеть полоску, хотя бы едва заметную, но этот обломок оказался необитаем — я положила его обратно.

Дируджеро и другие уже находили жизнь на этом солончаке. Некоторые ученые даже выращивали микробов из Атакамы в лаборатории. Они надеются снова что-нибудь найти, но понимают, что это будет нелегко. Они пытаются обозначить пределы, за которыми поддержание жизни почти или вовсе невозможно. Такими ограничителями могут быть: температура, уровень влажности или скорость их изменения. Если ученым удастся установить некоторые пороговые значения, они смогут более точно ответить на вопрос, каковы минимально необходимые условия для жизни.

Это пограничное состояние — вроде бы нашли, а вроде бы и нет — характеризует астробиологию в целом. У нас нет уверенности в том, что мы одни, как нет и уверенности в обратном. Мы знаем лишь, что на одной планете жизнь есть, и на этой планете она повсюду. Мы уверены, что жизнь во Вселенной возможна, потому что существуем мы. Если в ближайшее время мы не найдем жизнь на Марсе, на Энцеладе, на Титане, на Европе или на звезде TRAPPIST-1b, это не означает, что нужно прекратить поиски. Но существует и вероятность, что жизнь случилась лишь однажды: с нами!

Я взяла молоток, встала, прошла пару метров и атаковала очередной нарост. Молоток задрожал в руке, и похожий на комок пены осколок отвалился. Он был темно-зеленый! Я поспешила назад к стерильным мешкам и принялась скоблить. Урицкий объяснил мне, что, как только я раздобуду маленький кусочек зеленой субстанции, он сможет приступить к работе. В лаборатории он поместит соль в колбу, растворит ее и, очистив образец, пропустит его через секвенатор ДНК, чтобы узнать, кто обитал в этом кристалле и что делал. Мы собрали образцы из восьми наростов, соскабливая как темные так и светлые полоски, чтобы Дируджеро могла проверить свою гипотезу о хроматической адаптации.

Перед тем как отправиться к северной границе Салар-Гранде, Дируджеро поместила мои образцы в термоконтейнер. Второй участок после площадки с лишайником встретил нас песчаной бурей. Мне уже представилось, как машина, которую я взяла напрокат, вертится, словно перекати-поле, а все спокойно снимали видео на айфоны. Эти ученые в пустыне как дома, несмотря на ее неприветливость. За несколько недель до поездки в Чили Уилхелм и Давила вернулись из Сухих долин Мак-Мердо в Антарктике — там расположена самая засушливая пустыня в мире. Но Давила, который проводит в Атакаме по четыре недели в год, считает ледяной континент гораздо более комфортным местом.

«Там можно разбить более уютный лагерь. Есть лабораторные палатки, палатки с обогревом, — рассказал он. — Снаружи ужасно, а внутри хорошо. А здесь нет никакого „внутри“».

«Всесжигающий владыка» обрушил на нас всю свою мощь, и Дируджеро затеяла световой эксперимент. Она отколола кристалл, поместила его под распиленный надвое ящик из-под молока и стала модульным спектрометром измерять длины волн проходящих лучей. Потом она достала дрель. Убрав с лица соломенные пряди, Дируджеро покрепче стиснула зубы и со всей силы вдавила кнопку. Камень сопротивлялся. Он, как и мой прежний галит, оказался очень сухим и необычно твердым. Дируджеро надавила сильнее и просверлила кристалл наполовину.

Позднее она поведала мне, что в кристалле обнаружилось красное смещение, то есть свет сместился к инфракрасному полюсу электромагнитного спектра. Этой весной в своей лаборатории она вместе с Урицким выделила из образцов цианобактерии и секвенировала их ДНК и РНК. В апреле эти двое ученых идентифицировали генетические маркеры адаптации, получившей название FaRLiP — far-red light photoacclimation (акклимация к дальнему красному свету). Этим летом Дируджеро вырастила клетки при белом освещении и при свете, близком к инфракрасному. В ходе еще не опубликованного исследования она установила, что клетки используют недавно открытый пигмент хлорофилл f. Благодаря этому пигменту, который удалось выделить только в 2010 году, некоторые виды бактерий могут получать энергию из дальнего красного света. На Земле этот свет проникает в соляные кристаллы Атакамы. На планете, вращающейся вокруг далекого солнца, волны этой длины могут доминировать. Таким образом, хлорофилл f, равно как и обитающие на Салар-Гранде солелюбивые бактерии, наводит на заманчивые мысли о возможности жизни за пределами нашей планеты.

К концу нашего пребывания на Салар-Гранде цвет моего опаленного солнцем, обветренного лица тоже сместился к красному. Настало время уезжать. Ветер хлестал по моему внедорожнику, составляя мне компанию, пока я семь часов в одиночестве ехала на юг по побережью Чили. «Ранящий, исцеляющий, летящий ветер», — писала Мистраль. Следующим утром, по пути к пляжу в городке Антофагаста я проезжала мимо парка и решила, что у меня что-то с глазами. Зелень выглядела как-то не так. Я задумалась: так и должна выглядеть трава, или у нас симуляция реальности барахлит? Я забыла, как должны выглядеть растения!

Пока Дируджеро, Давила, Уилхелм и прочие собирали новые образцы, их коллеги из NASA трудились на еще одной марсоподобной площадке в сутках езды на юг, в городе-призраке под названием Юнгай. Ежегодно на несколько недель — было бы дольше, если бы у команды хватало финансирования — инженеры и ученые селятся в ветхом пятикомнатном здании возле городского кладбища, на землях, отведенных под медный рудник. В рамках пятилетнего проекта Atacama Rover Astrobiology Drilling Studies (Аппаратные астробиологические исследования Атакамы посредством сверления) они занимаются тем же, чем и мы на Салар-Гранде, только с помощью космических роботов.

После пустынного отшельничества уровень шума меня обескураживал. Создавалось ощущение, будто после недельной медитации в тишине, я зашла в спортивный бар во время суперкубка. На Салар-Гранде я стояла на коленях, словно кающаяся грешница, и молча счищала зеленые отложения в мешки для образцов. В Юнгае повсюду катался металлический ящик на колесах с лазерным оборудованием, шумно вращая метровым сверлом. На Салар-Гранде мы маленькой компанией вместе тихо ужинали у костра. В Юнгае пара десятков инженеров — преимущественно молодых парней — передавали тортильи за длинным галдящим столом и пытались друг друга рассмешить. На Салар-Гранде я блаженствовала под дождем безмолвных звезд и видела в их свете свою тень. В Юнгае инженер встал перед исследовательским аппаратом и дэбнул, чтобы через лидар друзья увидели на экране ноутбука его нечеткий силуэт.

В Юнгае было жарче, чем на Салар-Гранде, и не так красиво, хотя сходства с Марсом у города не меньше, чем у пустыни. Каждый сантиметр моего тела все еще покрывал слой песка. Меня поглотил ветер, а от солнечного света я стала сходить с ума. У меня как будто начались галлюцинации. Но было и кое-что хорошее. Наличие кулера означало, что нам не придется испытывать жажду, а на станции изучения пустыни при Университете Антофагасты даже имелся душ. По завершении миссии NASA Юнгай погрузится в тишину, а здание тут же обчистят местные шахтеры, рыщущие в поисках стройматериалов для дома.

Задача исследований на Салар-Гранде — выявить последние рубежи жизни, в Юнгае — научить наших агентов, роботов, делать это за нас. Острый глаз Уилхелм заметил желто-зеленые пятна лишайника из грузовика на ходу. Но ни один ученый в ближайшее время на Марс не улетит. А робот-геолог сможет распознать водоросли и грибок, из которых состоят хлопья лишайника, только после того, как всверлится в планету, извлечет образцы грунта из глубины на поверхность, осуществит их разжижение и очищение, секвенирует пептиды или ДНК. Эта задача сложна даже для человека. Из 100 г почвы Уилхелм извлекает всего 40 мл (четыре десятых грамма) органического материала. В этом крошечном образце Уилхелм может найти жизнь и определить ее состав, однако робот орудовать пипеткой не сможет.

«Грунт нужно превратить в жидкость, а жидкость — в данные. Технологические препятствия на этапе работы с жидкостью мы и пытаемся преодолеть», — сказал мне Давила.

Аппарат по прозвищу K-Rex создан как раз для таких задач. В Юнгае его работа состояла в том, чтобы ехать, куда велено, сверлить, собирать образцы, проводить анализ, а в случае находки подавать сигнал «Эврика!»

Подобно K-Rex, космические аппараты, которые планируется отправлять на Марс в 2020 году и позднее, будут искать химические вещества, наличие которых без присутствия жизни необъяснимо. Но все гораздо сложнее, чем кажется. В космосе аминокислоты не редкость, так что их одних недостаточно. То же самое касается углеводородов. Значение имеет их вид: некоторые органические молекулы существуют в зеркальных вариациях, как наши руки. На Земле для формирования белков и ДНК используются все левосторонние аминокислоты и правосторонние сахара. Если, просеяв инопланетные пески, мы найдем большое количество определенных углеводородов, аминокислот и левосторонних сахаров, дело примет интересный оборот.

Но будет ли этого достаточно? Хиральным молекулам довольно далеко до маленьких зеленых бактерий, не говоря уже о маленьких зеленых человечках. Не стоит от крошечной машинки, одиноко бороздящей просторы планеты за миллионы километров от дома, требовать сигнала «Эврика! Мы не одни!»

Дело в том, что все наши знания о Земле указывают на то, что нужно продолжать поиски. Если изъять почти всю воду, добавить сильную жару, убрать всю растительность и включить жестокое солнце, найти что-то живое, даже целую колонию живых организмов, все еще возможно. Да, мы на Земле — на глыбе, где вот уже 4 миллиарда лет копошатся создания, отчаянно стремящиеся выжить и породить копии себе подобных. Насколько нам известно, больше такого нет нигде. Если жизнь существовала на Марсе, когда там была вода, если микроскопическая жизнь есть на лунах Юпитера или Сатурна, найти ее следы или остатки будет нелегко. Еще труднее придется роботам, которых мы отправим вместо себя. Но повод надеяться есть. Мы знаем, что во Вселенной однажды уже возникла жизнь. Мы не знаем, может ли это случиться снова. Единственный способ получить точный ответ, покончить с состоянием неведения заключается в том, чтобы найти жизнь где-то еще и сказать «да». А до тех пор поиски будут продолжаться!

Оригинал: The Atlantic
Автор: Ребекка Бойл
Переводила: Маргарита Мельникова
Редактировал: Александр Иванков

Нацистский режим призывал немецких матерей игнорировать эмоциональные потребности своих детей: это помогало вырастить жестоких солдат и последователей. Исследователи привязанности сообщают о возможных пагубных влияниях такого воспитания на следующие поколения.

В 1934 году врач-терапевт Иоганна Хаарер опубликовала книгу «Немецкая мать и ее первый ребенок» (Die deutsche Mutter und ihr erstes Kind). Это пособие определяло воспитание детей в Третьем рейхе. Всего было продано 1,2 млн экземпляров — половина из них после окончания войны. В этой книге Хаарер советовала воспитывать детей, избегая формирования привязанности. Не считалось проблемой, если ребенок плакал. Следовало избегать чрезмерной нежности любой ценой. Психотерапевты опасаются, что подобное воспитание повлекло за собой проблемы в эмоциональном развитии, которые впоследствии перешли к последующим поколениям.

Ренате Фленс, немка 60-ти лет, страдающая от депрессии, рассказывает психотерапевту, что она очень хочет любить своих детей, но не может. Вскоре они вместе с терапевтом понимают, что обе проблемы Фленс могут быть связаны с разочарованием от неспособности подпускать к себе близко других людей. После долгих разговоров обнаруживается кое-что еще: влияющим фактором могло быть воспитание детей по книгам Иоганны Хаарер, которые были написаны в период нацизма и направлены на воспитание детей для служения фюреру. Фленс (имя изменено) родилась после Второй мировой войны, но книги Хаарер оставались популярными в течение ее послевоенного детства; тогда во многих домах хранилась копия книги «Немецкая мать и ее первый ребенок». Эту книгу издавали десятилетиями (последняя версия очищена от нацистского языка). Когда Фленс спросили об этом, она вспомнила, что видела ее на родительской книжной полке.

История Фленс, переданная ее терапевтом, обнажает проблему, волнующую многих психологов Германии: идеи Хаарер до сих пор сказываются на эмоциональном здоровье граждан. Одна из них особо опасна: Хаарер призывала матерей игнорировать эмоциональные потребности детей. Младенцы запрограммированы на выстраивание эмоциональной связи с попечителем. Нацисты же хотели вырастить черствых, скупых на эмоции и безразличных детей, неспособных формировать здоровые отношения с людьми. Они понимали, что сдерживание любви будет этому способствовать. Эксперты задаются вопросом: если целое поколение выросло без привязанности к семье, как им избежать повторения этой ошибки со своими детьми и внуками?

«Эта проблема давно волнует психологов, но игнорируется широкой общественностью», — сожалеет Клаус Гроссманн, ведущий исследователь привязанности матери и ребенка, в настоящее время ушедший на пенсию из Регенсбургского университета. Доказательства влияния учения Хаарер на современных людей неоднозначны. Тем не менее оно подтверждается исследованиями взаимодействия матери и ребенка в Германии, другими исследованиями привязанности и частными отчетами врачей.

Учения Хаарер

Хаарер была пульмонологом, которую нацисты (национал-социалисты) назвали экспертом по воспитанию детей, хотя она не имела педиатрической подготовки. Рекомендации из ее книги, изданной в 1934 году, включили в программу обучения матерей Рейха, призванную привить им надлежащие правила ухода за младенцами. К 1943 году по меньшей мере 3 млн немецких женщин прошли эту программу. Кроме этого, книга стала почти библией для детских садов и учреждений.

Хоть дети и нуждаются в физическом и эмоциональном контакте для формирования привязанности и здорового развития, Хаарер советовала свести такую заботу к минимуму — даже при ношении ребенка. Эта позиция явно проиллюстрирована на картинках в книге: матери отстраняются от своих детей, даже когда держат их на руках.

Хаарер рассматривала детей, особенно младенцев, как помеху, желания которой нужно ограничивать. «Ребенок должен быть накормлен, вымыт и высушен; все остальное время держите его в одиночестве», — советует она. Она также рекомендовала изолировать детей на сутки сразу после рождения; вместо использования «упрощенного „детского языка”» мать должна была разговаривать с ребенком только на «благоразумном немецком»; если младенец плачет, пусть плачет.

Время сна не было исключением. В книге «Немецкая мать и ее первый ребенок» Хаарер пишет: «Лучше всего, если у ребенка будет своя комната, где его можно оставить одного». Если ребенок начинает плакать, стоит игнорировать его: «Что бы ни случилось, не берите младенца из кроватки, не носите его, не убаюкивайте, не ласкайте, не держите на коленях и не кормите его грудью». Иначе «ребенок быстро поймет, что для привлечения внимания, заботы и сочувствия ему нужно только поплакать. Вскоре он будет требовать этого как обязанность и не оставит вас в покое, пока вы снова не успокоите его, не возьмете на руки или не погладите — так вырастет маленький, но непримиримый домашний тиран!»

Перед публикацией книги «Немецкая мать и ее первый ребенок», которая была распродана тиражом 1,2 млн экземпляров, Хаарер писала статьи о детском уходе. Более поздние включали названия «Мама, расскажи мне об Адольфе Гитлере!» (Mutter, erzähl von Adolf Hitler) — сказка, пропагандирующая антисемитизм и антикоммунизм на понятном ребенку языке, и другое пособие по воспитанию детей «Наши маленькие дети» (Unsere kleinen Kinder). Хаарер посадили в тюрьму вскоре после поражения Германии в 1945 году и лишили лицензии на врачебную практику. Тем не менее, по словам двух ее дочерей, она оставалась ревностной нацисткой. Иоганна Хаарер умерла в 1988 году.

Современные последствия

Есть много причин полагать, что влияние Хаарер сохранилось после окончания войны и продолжает влиять на эмоциональное здоровье немцев сегодня, хотя родители больше не обращаются к ее книгам. Исследователи, врачи и психологи предполагают, что нарушенные механизмы привязанности и недостаток эмоций отражаются на современной жизни, включая низкую рождаемость, большое количество одиноких или проживающих в одиночестве людей, выгорание, депрессию и психические заболевания в целом. Конечно, причин этих личных и социальных проблем много, и они разные. Но истории, похожие на Ренате Фленс, подтверждают роль учений Хаарер.

Как отмечает терапевт Фленс, спустя время пациенты раскрывают в себе отвращение к собственному телу, признаются в соблюдении строгих диет или боятся вступать в близкие отношения — все это соотносится с учениями Хаарер. Психотерапевт Хартмут Радебольд, ранее работавший в Университете Касселя, рассказывает о пациенте, который пришел к нему с серьезными проблемами в отношениях и проблемами самоопределения. Однажды он нашел дома толстую книгу, в которой его мать отметила всю информацию о его первом годе жизни: рост, вес, частоту испражнений, но ни слова о чувствах.

Гроссманн, вышедший на пенсию в 2003 году, постоянно наблюдал в лаборатории следующие сцены: ребенок плачет. Мать бросается к нему, но останавливается, прежде чем подойти к нему. Хоть она и в нескольких шагах от ребенка, она не предпринимает попыток взять или утешить его. «Когда мы спрашивали матерей о причинах, они неизменно говорили о нежелании портить детей».

Это чувство, наряду с высказываниями типа «An Indian feels no pain» (индийцы не чувствуют боли) — идиома со смыслом «коренной американец мужественно переносит невзгоды» — осталось распространенным в послевоенной Германии, отголоски чего слышны и сейчас.

Исследование разоблачает вред

Рекомендации Хаарер признавались нацистами и публиковались как научно подтвержденные. Исследования показали, что на самом деле предписания Хаарер травматичны.

Илка Квиндо вместе с коллегами из Франкфуртского университета прикладных наук изучила поколение детей, рожденных во время войны. Изначально они планировали изучить долгосрочное влияние от бомбардировок и полетов в опасных условиях, но после первой серии интервью расширили зону исследования: было много разговоров о семье, поэтому команда добавила еще один длинный опрос, связанный только с этим аспектом. В конце концов, группа пришла к выводу о наличии «расстройства отношений», так как большинство опрошенных были чрезмерно лояльны к родителям и не включали описание конфликтов в рассказы.

Квиндо отметила, что Германия — единственная страна в Европе, где проблемы детей во время войны так широко обсуждаются, хотя бомбардировки и разрушения затронули и другие страны. Она также упоминает об открытии психоаналитика Анны Фрейд: дети со здоровой привязанностью к родителям переживали войну проще по сравнению с теми, у кого были проблемы в семейных отношениях. Учитывая это, Квиндо считает, что проведенные ею опросы о взрывах и изгнаниях открыли нечто большее, чем последствия войны: они обнажили глубокие страдания внутри семьи, которые оказались слишком травматичны для выражения напрямую.

Сложно найти прямые подтверждения выводам Квиндо: выборочные подконтрольные исследования, изучающие рекомендации Хаарер, нельзя провести по этическим причинам — велика вероятность причинить вред. Несмотря на это, исследования, не связанные напрямую с воспитанием детей в Третьем рейхе, дают важную информацию. «Все говорит о том, что, если следовать рекомендациям Хаарер отказываться от заботы о малышах, мы получим детей с ограниченными эмоциональными и мыслительными способностями», — утверждает Гроссманн.

Как он заявляет, некоторые доказательства взяты из продолжительного исследования, где 136 румынских сирот от 6 до 31 месяца поделили на две группы: первая осталась в приюте, а остальных усыновили. Контрольная группа состояла из детей, проживающих с биологическими родителями. У обеих групп — оставленных в приюте и усыновленных — развились проблемы с привязанностью. Так, в эксперименте с 89 сиротами, проведенном в 2014 году, в комнату заходил незнакомец и говорил ребенку пойти с ним без объяснения причин. Только 3,5% детей контрольной группы повиновалось; среди усыновленных доверились уже 24,1%, а из приюта согласились 44,9% сирот.

«Эти дети — ведомые, не думающие и не чувствующие — отличная основа для воинствующей нации», — сожалеет Карл Хайнц Бриш, психиатр детской больницы Dr. von Hauner при Мюнхенском университете имени Людвига и Максимилиана. «По мнению Хаарер, важно отказывать в заботе ребенку, когда он ее просит. Однако каждый отказ значит отвержение», — объясняет Гроссманн. Мимика и жесты — единственные способы общения, доступные младенцу, добавляет он. Если ответа не последует, то ребенок усвоит, что его действия и попытки общения ничего не значат. Более того, дети испытывают животный страх, когда они остаются одни, голодны и не получают утешения от объекта привязанности. В худшем случае такой опыт приводит к форме тревожной привязанности, затрудняющей завязывание отношений во взрослой жизни.

Почему матери следовали советам

Почему так много матерей следовало нелогичным советам Хаарер? Радебольд, чье исследование концентрировалось на детях, рожденных в послевоенное время, заметил, что идеи Хаарер привлекали не всех родителей 1930-х и 40-х годов, а только две группы: убежденных нацистов и молодых женщин, выросших в эмоционально нездоровых семьях (по большей части это результат Первой мировой войны), не имеющих представления о хороших отношениях. Вдобавок если их мужья служили в армии, — оставляя женщин на произвол судьбы, перегруженными, с постоянным чувством опасности, — проще понять причину привлекательности пропаганды жестокости в книгах Хаарер.

Конечно, строгие практики воспитания были распространены в Пруссии и до прихода нацистов. По мнению Гроссманна, только культура, уже имеющая тенденцию к жестокости, будет готова крупномасштабно внедрить такие методы. Исследования привязанности, проведенные в 1970-х годах, подтверждают эту точку зрения. Гроссманн отмечает, что в Билефельде, что на севере Германии, половина детей демонстрировала тревожную привязанность; в южном Регенсбурге же, никогда не бывшем под влиянием Пруссии, менее трети входят в эту категорию.

Чтобы оценить степень надежности привязанности детей и родителей, Гроссманн и другие исследователи привязанности часто используют эксперимент «незнакомой ситуации», разработанной Мэри Эйнсворт в Университете Джона Хопкинса в 1960-х годах. В одной из версий родитель и малыш заходят в комнату, где ребенку предлагается несколько игрушек. Через 30 секунд родитель садится в кресло и начинает читать газету или журнал. Не позднее чем через две минуты родитель должен поддержать ребенка в игре. Еще через несколько минут в комнату заходит незнакомая женщина. После непродолжительного молчания она начинает разговаривать с родителем, а затем пытается вступить в контакт с ребенком. Вскоре родитель встает и выходит из комнаты. Через некоторое время родитель возвращается, а женщина выходит. Немного погодя выходит и родитель, оставляя ребенка наедине. Вскоре в комнату возвращается женщина и пытается поиграть с ребенком, затем возвращается и родитель.

Исследователи привязанности пристально изучают поведение ребенка в этот момент. Если ребенок расстроен и плачет во время разлуки, но потом успокаивается, он или она показывает надежный тип привязанности. Дети, которые не могут успокоиться — или не реагируют на исчезновение объекта привязанности — показывают ненадежный тип привязанности. Гроссманн проводил этот тест в разных культурах. Он обнаружил, что в Германии, в отличие от других западных стран, многие родители одобряли отсутствие реакции у ребенка во время их исчезновения. Они оценивали это как «независимость».

«Кто от кого, тот и в того»

Выводы Гроссманна показывают, что взрослые дети передают тип привязанности следующему поколению. В рамках одного из исследований он вместе с коллегами проводил опросы привязанности в детстве у родителей, повторяя опрос пять лет спустя проведения эксперимента «незнакомой ситуации» с их детьми. При оценке ответов родителей исследователи учитывали не только сами ответы, но проявляющиеся в процессе эмоции. Например, они наблюдали за быстротой смены темы, односложностью ответов, чрезмерным восхвалением родителей без конкретных описаний ситуаций. Результаты показали частое совпадение типа привязанности детей и родителей. Метаанализ, проведенный в 2016 году Марией Верхаге и ее коллегами в Амстердамском свободном университете, собрал данные 4 819 человек и подтвердил передачу типа привязанности от поколения к поколению.

Как именно негативные детские переживания передаются детям от родителей, все еще остается вопросом. Но, по-видимому, имеют место биологические процессы. Как пример, в 2007 году Далия Бен-Дат Фишер и ее коллеги из Университета Конкордия в Монреале обнаружили низкий уровень гормона кортизола утром у детей, чьи матери в детстве не получали достаточной заботы. Исследователи истолковывают это явление как признак неправильной обработки стресса.

В 2016 году команда из Цюрихского университета под руководством Тобиаса Хекера сравнила группу детей из Танзании, подвергающихся сильному физическому и психологическому насилию, с детьми, которые не сталкивались с этим. Первая группа показала большие проблемы со здоровьем, а также высокий уровень метилирования (связывание химической группой CH3) гена, отвечающего за белок проопиомеланокортин. Этот белок — предшественник массы гормонов, в том числе гормона стресса АКТГ. Измененные паттерны метилирования ДНК могут влиять на выработку геном белка и передаваться из поколения в поколение. Исследователи наблюдали это явление на опытах с животными; с людьми процесс еще до конца не ясен.

Родители могут бороться со своим опытом привязанности и воспитывать своих детей иначе. «Но, — продолжает Гроссманн, — в стрессовых ситуациях люди часто возвращаются к выученному, неосознанному поведению». Возможно, из-за этого младшая дочь Хаарер, Гертруда, отказалась иметь своих детей. В 2012 году она публично выступила против наследия своей матери, написав книгу о жизни и идеях Иоганны Хаарер. Рассказывая о детстве в интервью на баварском телевидении, Гертруда Хаарер заявила: «Это настолько травмировало меня, что теперь я никогда не смогу воспитать детей».

Оригинал: Scientific American
Автор: Анна Кратцер — психолог и журналист из Гейдельберга, Германия. Когда она рассказала своей матери о работе над этой статьей, та поднялась на чердак и вернулась с одной из книг Джоанны Хаарер — идеям которой она никогда не доверяла.

Переводила: Екатерина Егина
Редактировала: Слава Солнцева