Недавно я слушал очередной спор на извечную тему. Кто умнее: кошки или собаки? В качестве доказательства превосходства собак один из участников выдвинул аргумент, что их легче дрессировать и что они способны решать более сложные задачи.

Его оппонентка возразила, что нельзя делать подобных выводов, основываясь только на том, что собаки лучше подчиняются командам. Она заявила, что мы часто не принимаем во внимание тот факт, что кошки куда самостоятельнее и часто не слушаются просто назло своим хозяевам. По ее словам, собаки позволили людям себя поработить, в то время как кошки сохраняют свободу выбора и не всегда делают то, чего люди от них хотят или ожидают.

В ответ любитель собак парировал: «Не могу согласиться. В ходе научных экспериментов голодных кошек или собак ставят в такие условия, когда за правильное выполнение команды или другого задания они получат долгожданную еду. Я не могу представить себе голодную кошку, которая в подобной ситуации решит не послушаться из-за своей независимой натуры. Куда логичнее сделать вывод, что кошки просто не могут справиться с поставленной задачей или сообразить, как нужно себя вести, чтобы получить награду».

«А мне кажется, в этом нет ничего особенного, — ответила его собеседница. — Кошки способны решать такие же сложные задачи, как и собаки, и они совершенно точно понимают, что от них требуется. Проблема исследователей заключается в том, что кошки отказываются «прогибаться» под людей. Они предпочитают голодать, но оставаться свободными. В этом смысле они очень похожи на американского государственного деятеля Патрика Генри, который однажды заявил: „Дайте мне свободу или убейте меня!“ Поэтому то, что вы принимаете за недостаток интеллекта, — всего лишь доказательство кошачьей самостоятельности».

Этот спор продолжался довольно долго, и было очевидно, что стороны не придут к согласию. Однако наука не стоит на месте, и, кажется, теперь у нас есть кое-какие факты, которые могли бы рассудить ученых. Стоит сразу отметить, что эти сведения касаются исключительно физиологии, поэтому мы можем оставить в стороне вопрос о «самостоятельности кошек». Новые данные были получены в ходе международного исследования, которое проводилось в американском Университете им. Вандербильта под руководством Сузаны Эркулано-Оузель и Деборы Жардим-Месседер.

Сузана Эркулано-Оузель разработала новый метод быстрого и эффективного подсчета количества клеток в головном мозге и отдельных его структурах. Для этого нужен прибор, который называется «изотропным фракционатором». Берется мозг или та его часть, которую требуется изучить, и с помощью специального детергента превращается в некую субстанцию, в которой легко можно выделить клеточные ядра. Каждая клетка содержит одно ядро, поэтому если их посчитать, можно узнать точное количество клеток, содержащихся в тканях. Если рассматривать эту субстанцию под флуоресцентным микроскопом (который облучает образцы светом с определенной длиной волны), клеточные ядра начинают светиться, и по их цвету можно определить, где именно они содержались — в нейронах (один из видов клеток, отвечающих за обработку информации головным мозгом) или клетках какого-то другого типа.

Ученые использовали этот метод для изучения головного мозга самых разных животных — не только собак и кошек, но и енотов, медведей, львов, слонов и некоторых приматов, — а также людей. Вы можете спросить: «Почему бы просто не измерить общий объем мозга?» Но количество нейронов в коре головного мозга (извилистой внешней оболочке, покрывающей все его структуры) не зависит напрямую от размера этого органа. Сузана Эркулано-Оузель считает, что именно «абсолютное количество нейронов у животных, особенно в коре головного мозга, определяет сложность их психики и способность предугадывать развитие событий, основываясь на своем предыдущем опыте».

Плотность нейронов в коре головного мозга нельзя определить по его размеру, поскольку более крупный мозг не обязательно содержит больше нейронов — они просто имеют больший размер. При этом объем мозга увеличивается за счет того, что крупным нейронам нужно больше соединительных структур (волокон, которые образуют дендриты и аксоны). Пожалуй, важнее всего то, что увеличение размера головного мозга является следствием роста его подкорковых структур — то есть отделов мозга, которые не относятся к коре и состоят из клеток, отличающихся от корковых нейронов. Как объясняет Сузана Эркулано-Оузель, именно нейроны отвечают за обработку информации головным мозгом, поэтому считается, что «животные, у которых мозговая кора содержит больше всего нейронов, способны к более сложному адаптивному поведению».

Результаты сравнения количества нейронов, содержащихся в коре головного мозга у различных живых существ, по-видимому, подтверждают уже имеющиеся сведения об их интеллекте. Как и следовало ожидать, у людей больше всего корковых нейронов — около 16 млрд на человека. У наших ближайших родственников, орангутанов и горилл, на каждого приходится около 8-9 млрд нейронов, а у шимпанзе — от 6 до 7 млрд. По результатам исследований, одними из самых умных животных, не относящихся к приматам, оказались слоны, чей мозг содержит примерно пять с половиной миллиардов нейронов.

Как же обстоит дело с этим показателем у кошек и собак? Кора головного мозга у кошек содержит около 250 млн нейронов — то есть почти столько же, сколько у медведей, чей мозг намного крупнее. У енотов, которые по размерам мозга сопоставимы с кошками, количество нейронов оказалось куда больше — около 400 млн. По мнению Эркулано-Оузель, «такой высокий показатель вполне соотносится с представлениями о енотах как об очень умных, сообразительных и хитрых животных».

Кроме того, ученые исследовали мозг двух собак. У собаки смешанной породы и меньшего размера (весом примерно 7 кг) общее количество корковых нейронов составляло 430 млн — почти в два раза больше, чем у кошек. А у золотистого ретривера, который занимает четвертую строчку в списке самых умных и послушных пород собак, этот показатель равнялся почти 620 миллионам. Для сравнения: мозг львицы содержал всего 500 млн нейронов. «Получается, что у собак примерно в два раза больше корковых нейронов, чем у кошек, — делает вывод Сузана Эркулано-Оузель. — А это значит, что когнитивных способностей у них тоже больше».

Она подчеркивает, что исследование было совершенно объективным, но признается в своем пристрастном отношение к испытуемым. «Сама я предпочитаю собак, но это ни на что не влияет, — говорит Сузана. — Полученные результаты в любом случае доказывают, что у собак больше биологических способностей к решению сложных задач, чем у кошек».

Казалось бы, все очевидно. Однако споры о том, кто умнее — кошки или собаки, — вряд ли закончатся. Новые данные касаются только примерного количества нейронов, и не учитывают поведенческие факторы. Животные, чей головной мозг содержит больше нейронов, не обязательно эффективно используют имеющиеся у них когнитивные ресурсы в полной мере. Важно соотнести полученные сведения с результатами исследований, которые направлены на изучение поведения кошек и собак в различных смоделированных ситуациях. Так или иначе, Сузана Эркулано-Оузель считает, что теперь в вечном споре о том, какие животные умнее, у собачников появился серьезный аргумент.

По материалам Psychology Today
Автор: Стэнли Корен, доктор философии, член Королевского общества Канады, профессор психологии Университета Британской Колумбии в Ванкувере.
Фото: Melanie DeFazio / Stocksy

Переводил: Артем Белов
Редактировала: Анастасия Ананьина 

Новое исследование поднимает вопросы о том, как дети выносят этические суждения.

Дети и взрослые по-разному относятся к животным. Возьмем, к примеру, моего внука Райланда. Однажды, когда ему было восемь лет, мы сыграли в «Машину морали». Эту игру разработали ученые Массачусетского технологического института, чтобы понять универсальные этические принципы. Игроки должны выбрать, кого им хочется спасти. Если они выбирают спасти ребенка, это значит, что самоуправляемый автомобиль врежется в двух стариков.

В некоторых ситуациях игрокам предлагается выбор: спасти человека или животное, например, собаку или кошку. В «Машину морали» сыграли более 40 миллионов людей из 233 стран. Исследователи выяснили, что в большинстве случаев одно из самых сильных моральных правил гласит: «Спасайте людей, а не животных». Как написал мне доктор Азмир Шариф, один из разработчиков игры: «Все с наибольшей вероятностью спасут людей».

Но Райланд почти всегда направлял машину на человека, чтобы спасти собаку или кошку. С чего бы это? С моим внуком что-то не так? Или большинство детей ценят жизнь животных выше человеческой?

Согласно новому исследованию, опубликованному в журнале Psychological Science, так и есть. Но вопрос в другом: почему?

Исследование кораблекрушения 

Давайте посмотрим на исследование, которое проводилось под руководством Матти Уилкса из Йельского университета и Люциуса Кавиолы из Гарварда. Я кратко изложу суть их эксперимента и основные выводы (ознакомиться с подробностями можно в превосходной статье Джошуа Роттмана). 

Ученые хотели понять, различаются ли дети и взрослые в том, в насколько большей степени они отдают предпочтение людям, а не животным. В исследовании приняли участие 243 ребенка в возрасте от 5 до 9 лет и 224 взрослых. Всех попросили представить ситуацию, в которой тонут две лодки, но они могут спасти пассажиров только одной из них. В одной лодке была либо одна собака, либо одна свинья, либо один человек, а в другой — 1, 2, 10 или 100 собак, свиней или людей. Для каждой ситуации было предусмотрено три варианта ответа: «спасти людей», «спасти животных» и «затрудняюсь ответить».

Результаты

Разница между ответами детей и взрослых оказалась поразительной. Этот график показывает процент детей (зеленый) и взрослых (красный), которые решили пожертвовать собаками и спасти людей.

В каждой ситуации большинство взрослых предпочитали спасать людей, а не животных, даже если спасение одного человека приводило к гибели 100 собак. Но с детьми все было по-другому. Во всех ситуациях дети чаще, чем взрослые, принимали решение спасти собак. Более того, для этого треть детей готова была пожертвовать человеком. У взрослых все наоборот: они в четыре раза чаще выбирали спасти одного человека ценой жизни 100 собак.

И дети, и взрослые ценят собак больше, чем свиней. Но дети с меньшей вероятностью, чем взрослые, выбирали людей вместо свиней.

Но почему дети ценят собак и свиней больше, чем других людей?

Философ Питер Сингер в своей книге 1975 года «Освобождение животных» утверждал, что причины эксплуатации животных лежат в «специизме». Сингер определял специизм как «предубеждение или предвзятое отношение в пользу интересов представителей своего вида и против интересов других видов». Сингер считал, что специизм так же нелогичен и морально отвратителен, как расизм или сексизм.

Исследователи обнаружили, что дети гораздо менее склонны к специизму, чем взрослые, и выделяют две причины этого феномена. Первая — эволюция. На протяжении большей части истории животные играли важную роль в жизни человека — особенно те, которые ели нас и те, которых ели мы. Следовательно, у наших предков могли развиться психологические механизмы, благодаря которым мы отделяем другие виды от своего. 

Однако ученые считают, что не эволюция, а социализация является основным фактором, влияющим на развитие видового расизма. Люди не являются специистами по натуре. Более вероятно, что предубеждение против животных, как и расизм, является приобретенным и обычно проявляется в подростковом возрасте.

Мне очень понравилось это исследование. Я согласен с авторами в том, что стремление детей ставить животных выше людей отчасти является вопросом социализации. Но я думаю, что есть еще одна причина, по которой пятилетние дети думают иначе, чем взрослые: их ограниченная способность рационально мыслить.

Теория камеры айфона: взрослые умнее детей

Дело в том, что в возрасте пяти лет детский мозг еще не до конца развит. Способность мыслить абстрактно появляется у детей в 11-12 лет. Тут вступает в силу камерная модель этических суждений психолога из Гарварда Джошуа Грина. 

Грин (коллега Кавиолы в работе над диссертацией) сравнивает операционную систему нашей морали с камерой, которая работает в нескольких режимах. Один из них — когнитивный эквивалент режима «наведение и съемка», иными словами, автоматического режима, встроенного в айфоны. Такая моральная система интуитивна, она не требует особых знаний и в основном работает на эмоциях. Для большинства снимков я как раз использую встроенное приложение по умолчанию. Оно просто позволяет сделать хорошие кадры. Так и наша моральная система может работать в авторежиме. Такие моральные институты заставляют нас придерживаться верного направления: запрещают нам воровать, иметь сексуальные контакты с родственниками и т.д.

Но помимо этого я установил на телефон другое приложение — ProCamera. Оно предназначено для ситуаций со сложным освещением и работать с ним нужно только вручную. Безусловно, оно требует больших усилий и знаний, чем автоматическое приложение. При подходящих условиях, однако, оно позволяет создавать снимки лучшего качества. 

Думаю, камерная модель Грина применима к результатам эксперимента «Кораблекрушение». Одна из причин, почему взрослые в три раза чаще выбирают людей, а не собак, кроется в их способности переключаться в «ручной режим» моральных суждений, при котором вопросы тщательно и разносторонне обсуждаются и обдумываются. Взрослые могут логически взвесить относительную ценность жизни человека и собаки, а дети — нет. 

Существуют ли доказательства тому, что решение возвысить человека над животным связано с рациональным мышлением, а не социально-обусловленными предрассудками? Да, существуют. 

Даже сторонники защиты прав животных иногда ставят человеческую жизнь выше

Возьмем, к примеру, двух наиболее влиятельных активистов по правам животных, Сингера и покойного Тома Ригана. В книге «В защиту прав животных» Риган изложил основанные на правах (этические) аргументы в пользу защиты животных. Тем не менее, он отметил, что если в лодке, которая может выдержать только четверых, окажутся четыре человека и собака, именно собака пойдет за борт. «Гибель собаки несравнима с человеческим страданием». Более того, он уверен: «Нет ничего плохого в том, чтобы пожертвовать миллионом собак в пользу четырех человек, если другие условия неизменны». 

В «Освобождении животных» Сингер выступает за равенство животных в отношении полученного вреда/страданий (утилитарный подход). Однако он утверждает, что смерть трех тысяч человек во время теракта 11 сентября является большей трагедией, чем смерть десяти миллионов куриц на птицефабрике в тот же день. В отличие от куриц, у погибших людей были любящие семьи и друзья, которые также пострадали от потери близких. Он добавляет, что смерть наиболее трагична для «существ, которые обладают высокой степенью осознанности и ощущением собственного существования во времени».

Люди более склонны к специизму, когда думают головой, а не сердцем

Существуют и доказательства того, что люди склонны ставить человеческое благосостояние выше благополучия животного, если принимают решение осмысленно, не полагаясь на интуицию. Об этом свидетельствуют результаты экспериментов Люциуса Кавиолы и Валерио Капраро. Они просили взрослых людей представить себе ситуацию, в которой им нужно спасти человека или очень умного шимпанзе. Людям из группы «разум» сказали руководствоваться логикой («ручной» режим морали). Участникам группы «чувства» сказали, что эмоции часто приводят к хорошим решениям и что они должны следовать голосу сердца («автоматический» режим).

Исследователи обнаружили, что, если участники исследования руководствовались логикой, они чаще спасали человека, а не шимпанзе. В ходе второго опыта участников попросили распределить $100 на пожертвования людям и животным. Субъекты, которые опирались на логику, пожертвовали людям больше денег, чем те, кто доверял интуиции.

Итог

Мой опыт игры в «Машину морали» с Райландом и инновационные исследования Кавиолы, Уилкс и их коллег показали, что в вопросах морали дети чаще, чем взрослые отдают предпочтение животным. Соглашусь, что это различие — в какой-то мере результат социализации и случайных культурных норм. Но я добавлю к этому и другой фактор: когда дело касается морального выбора, мышление взрослых совершеннее, чем мышление пяти- и девятилетних детей. 

Как отмечает Матти Уилкс, тот факт, что при определенных обстоятельствах человеческая жизнь ценится больше жизни других видов, не означает, что наше отношение к животным морально безнравственно. В адресованном мне письме она пишет: «Во многих случаях мы осознанно отдаем приоритет человеку, но я уверена, что гораздо сложнее рационально оправдать ту степень, в которой мы это делаем». 

И я с ней согласен! 

* * * * *

P.S. Сейчас Райланду десять. Сегодня утром я спросил его, кого бы он спас во время кораблекрушения: человека или собаку. Он незамедлительно ответил: «Я бы спас собаку». Когда я спросил его, почему, он сказал: «Потому что людей на земле больше, чем собак». 

По материалам Psychology Today
Автор: Хэл Херцог
Фото: Unsplash

Переводили: Анна Махонина, Эвелина Пак
Редактировала: Софья Фальковская 

В 14 лет мне приснился сон, который я помню и по сей день. Он не отличался особым сюжетом, однако оставался в моей памяти все эти годы.

Я бродил по бесконечным коридорам старого зловещего особняка. Судя по паутине, украшавшей изысканную мебель, там уже давно никто не жил. Несмотря на заброшенность, в доме было электричество — множество хрустальных ламп и люстр освещали мрачное внутреннее убранство. Мне было тревожно, но не страшно. Как герой фильма ужасов, я чувствовал необъяснимую тягу все исследовать, хотя страх брал от одной лишь мысли о том, что я могу найти. В гараже я обнаружил сломанную карету. В столовой был накрыт стол, только никто за ним не сидел. По всему дому я находил все больше и больше хрустальных ламп. На моем пути их, казалось, были тысячи.

И тут я проснулся.

Сны завораживали людей с начала времен. В древнем Египте считалось, что люди, видевшие яркие сны, обладали особым даром. Многие сны даже записывались на папирусе. Египтяне верили, что наилучший способ получить божественное откровение — это увидеть вещий сон. Некоторые даже спали на специальных освященных «кроватях для снов», чтобы познать мудрость богов.

В 19 и 20 веках ученых оставили идеи о сверхъестественном. На смену мистике пришло учение Зигмунда Фрейда и Карла Юнга. Эти выдающиеся исследователи считали, что сны могут помочь заглянуть в глубины нашего разума. В своей книге «Толкование сновидений» Фрейд подробно описал сложную систему анализа снов. В основе теории стояло убеждение, что пока сознание находится в состоянии сна, бессознательная часть разума создает образы, отражающие наши глубинные переживания.

Независимо от того, предсказывают ли сны будущее, позволяют общаться с богами или просто помогают нам лучше понять себя, анализ сновидений всегда был крайне символичен. Чтобы понять значение сна, нам необходимо его расшифровать, как если бы он был записан секретным кодом. Онлайн-сонник на сайте dreammoods.com подскажет, что заброшенный дом означает «незаконченное дело», тусклые лампы — «обеспокоенность эмоциональными проблемами», накрытый стол — «нестабильность в жизни», а гараж — «неопределенности на пути к цели». Вот и получается, что в 14 лет меня беспокоили неопределенность и нестабильность в жизни.

Но что, если нет никакого секретного кода, и мы зря пытались найти смысл в случайных образах? С таким же успехом люди видят облака в форме различных предметов. Что, если на самом деле сны ничего не значат?

Именно к такому выводу в наше время пришли некоторые нейробиологи. Они полагают, что сны — это лишь побочный эффект базовых неврологических процессов. Хотя люди часто думают, что во время сна мозг отключается, сегодня ученые знают, что сон — это период сильной неврологической активности. Возможно, мы спим для того, чтобы дать мозгу возможность собрать и обработать воспоминания. Так же, как компьютеру необходимо периодически оптимизировать пространство на жестком диске, нашему мозгу нужно постоянно обрабатывать полученные воспоминания. Этот процесс можно сравнить с уборкой — ненужное выметается, а важное тщательно сохраняется. Например, согласно исследованиям, после полноценного сна люди лучше помнят выученное накануне, но если сон прервали, в памяти мало что остается. Именно поэтому родители и учителя советуют детям хорошо высыпаться перед сдачей экзаменов.

Не все ученые с этим согласны, но многие все же считают, что сны — это незапланированные последствия описанных выше и подобных им неврологических процессов. Психиатры из Гарварда Джон Аллан Хобсон и Роберт Маккарли, к примеру, предположили, что ночная активность некоторых участков мозга провоцирует ощущения, эмоции и воспоминания, но они абсолютно случайны. Человеку свойственно везде искать смысл, поэтому мозг объединяет нервные импульсы в историю. Но на самом деле она ничего не значит. Это просто попытка осмыслить мозговую активность — вот почему сны кажутся такими нелогичными и странными.

Так почему же людям так нравится читать сонники?

Возможно, это связано с эффектом Барнума, названным в честь шоумена Финеаса Барнума. В 1948 году профессор психологии Бертрам Форер впервые продемонстрировал этот эффект в действии: он предложил 39 своим студентам пройти тест на определение характеристик личности. Испытуемые и не догадывались, что каждый из них получит абсолютно одинаковые результаты, содержащие заявления вроде «Вы очень нуждаетесь в том, чтобы другие люди любили и восхищались вами», а также «Вы склонны критично относиться к себе». Затем студентов попросили оценить по пятибалльной шкале, насколько точными оказались описания их личности. Средний показатель соответствия оказался равен 4,3. Столь высокая оценка свидетельствовала о том, что, несмотря на идентичность фальшивых характеристик, студенты сочли тест почти идеальным инструментом анализа их личности.

В последующие десятилетия эксперимент Форера воспроизводился десятки раз: объектами исследования становились гороскопы, анализ почерка и — да-да — толкование снов.

«Утверждения Барнума» так легко принимаются на веру из-за гибкости их интерпретации. Хотя они и кажутся специфичными, эти характеристики подходят практически каждому — почти как объяснение моего сна о доме с привидениями. Разве нельзя каждого из нас назвать в той или иной степени «эмоционально реагирующим на отсутствие баланса и направления в жизни»? Этот же вопрос можно задать почти о каждом символе из сонника. И, опять же, если любые толкования могут подходить всем, они с тем же успехом могут не подходить никому.

Однако некоторые исследователи считают, что у снов все же есть четко выраженная цель и значение. Ученые Торе Нильсен и Росс Левин разработали теорию, в которой пересекаются почти магическая фрейдистская система символического анализа сновидений и убеждение, что сны — это продукт деятельности совершенно случайных алгоритмов. Их теория, получившая название «нейрокогнитивная модель сновидений», мягко говоря, сложна для понимания, и ее невозможно полностью объяснить в рамках этой статьи. Хотя Нильсен и Левин утверждают, что сны тесно связаны с неврологическими процессами консолидации памяти, они не считают их произвольными. Напротив, они полагают, что истории, которые мозг рассказывает с помощью якобы случайных снов, продиктованы — по крайней мере, отчасти — нашим эмоциональным состоянием. К примеру, по мере роста количества негативных событий в реальной жизни также повышается вероятность появления кошмаров. Возможно, именно поэтому люди с психологическими травмами сталкиваются с ними чаще. Согласно теории, одна из важнейших задач сновидений состоит в том, что Нильсен и Левин называют «изгнанием страха». По их мнению, сны помогают нам справиться со стрессом и успокоиться, чтобы негативные эмоции меньше беспокоили нас в течение дня. Когда эта система работает без сбоев, сны создаются на основе пережитого нами стресса и испытываемых опасений. В сновидении отрицательные эмоции распадаются на составляющие и преобразовываются в странные, но в основном безобидные истории, которые помогают справляться с внутренними переживаниями.

Хотя, если верить нейрокогнитивной теории сновидений, символы из моего сна о доме с привидениями не имеют никакого индивидуального или широкого значения, которое я мог бы найти в соннике, но, возможно, его имеет общая эмоциональная окраска. Как и многие 14-летние подростки, я был склонен драматизировать все из-за стресса, который я испытывал по мере взросления. Эти ощущения и нашли отражение в моем сне.

Итак, хоть во сне, может, и нельзя видеть будущее, поддерживать контакт с потусторонним миром или приблизиться к глубинам бессознательного, они могут рассказать кое-что о наших эмоциях. Учитывая, что многие из нас время от времени перестают понимать свое состояние, эта возможность весьма полезна.

Другими словами, если вы мучаетесь кошмарами, возможно, стоит задуматься о своем эмоциональном состоянии и прикинуть, что вы можете сделать, чтобы улучшить его.

Я бы предложил для начала закрыть сонник.

Оригинал: Psychology Today.
Автор: Дэвид Б. Фелдман.

Переводили: Мария Елистратова, Влада Ольшанская.
Редактировали: Слава Солнцева, Сергей Разумов.

Избегают ли девушки всего, что связано с техническими специальностями (наука, технологии, инженерия, математика) из-за продолжающейся дискриминации?

(Примечание по корректности используемой лексики. Женщины имеют полное право обижаться на тех людей, особенно мужчин, которые называют их «девочками» или «девушками». Я не делаю этого в своем эссе. Его название обосновано нижеизложенным фактом, согласно которому способности и увлечения, сформированные у девочек, приводят к тому, что, становясь взрослыми женщинами, они менее расположены к работе в технической сфере.)1

Простейшим объяснением гендерного дисбаланса среди представителей технических специальностей являются предрассудки: старомодный сексизм, «скрытый» (или подсознательный) сексизм, «преграды», стереотипы и т.п.

Существует множество проблем, к которым применимо такое пояснение:

1. Большая часть «доказательств» в пользу существования дискриминации на самом деле ее не демонстрирует. К примеру, исследования подтверждают, что разрыв между мужчинами и женщинами в дополнительном финансировании и зачислении в послеипломные программы является результатом не дискриминации, а того, что женщины в неравной степени подают документы на более конкурентные специальности в иных отраслях.

2. Некоторые «доказательства» коррелируют (к примеру, существует корреляция между предрассудками и дифференциацией) и трактуются как причины, хотя нет никаких свидетельств причинно-следственной связи.

3. Те, кто приводит доводы вроде «гендерный разрыв (скорее всего, с большой долей вероятности, почти точно) свидетельствует о существующей сегодня дискриминации», едва ли принимают во внимание обширную литературу, предлагающую альтернативные объяснения ситуации. Напротив, они приводят «убедительные доводы», основанные на исторических доказательствах дискриминации, рассказах и выборочных исследованиях, которые как раз демонстрируют предвзятость. К тому же, они утверждают (или по умолчанию подразумевают), что исключительно эти исследования объясняют рассматриваемую проблему (словно огромное количество литературы, подвергающей сомнению обобщения или даже достоверность данных исследований или приводящей убедительные аргументы пользу альтернативных версий, попросту не существует).

Цель этого эссе — не выяснить, существует ли дискриминация женщин и девочек, поскольку она, разумеется, имеет место при определенных обстоятельствах и в некоторых случаях. Напротив, целью является рассмотрение двух вопросов: может ли что-то, помимо дискриминации, объяснить разрыв между полами в технических специальностях? Возможно ли, что ученые целенаправленно выбирают доказательства, подтверждающие рассказы о предвзятости?

Гендерные различия в интересах

Вещи против людей

В 2009 году Ронг Су совместно с командой соавторов провела мета-анализ исследований, в ходе которого были изучены гендерные различия в интересах свыше 500 000 человек. Несмотря на заявления о том, что взаимосвязь между полом и увлечениями человека невысоки (исследование Хайд, 2005), были выявлены колоссальные гендерные различия в интересах. Женщины отдают предпочтение работе с людьми, а мужчины — работе с предметами, причем эти предпочтения выявляются в первые пару дней жизни человека, а также наблюдаются у наших близких родственников в мире животных — макак-резус! Разумеется, эти различия не абсолютны. Не каждый мужчина предпочитает работать с предметами, как и не каждая женщина — с людьми. Величина эффекта составила 0,93, и даже если вам незнакомо это понятие, его упомянутое значение — одно из наивысших в социальной психологии, оно колоссально.

Математические способности против математических и вербальных способностей

В своей работе 2013 года ученые Вонг, Экклз и Кенни применили иной подход к данному вопросу. Важное примечание: Жаклин Экклз была моим научным руководителем при написании диссертации и соавтором на протяжении длительного времени. Я вполне уверен, что она считает себя феминисткой, давно посвятила себя борьбе с преградами для женщин, а также является одним из наиболее объективных и рассудительных ученых среди тех, кого мне посчастливилось знать.

В ходе национального исследования, в котором приняли участие более 1 000 старшеклассников, ученые выяснили следующее:

1. Среди девочек на 70% больше способных к математике и к устному общению.

2. Среди мальчиков вдвое выше вероятность обладать способностями только к математике, но не к устному общению.

3. Независимо от пола, взрослые, у которых во время обучения были способности только к математике, с большей вероятностью к 33 годам работали в технических областях по сравнению с другими учениками.

4. Взрослые, независимо от пола, у которых во время обучения имелись способности и к математике и к общению, с меньшей вероятностью к 33 годам работали в технических областях — по сравнению с теми, у кого была предрасположенность только к математике.

Цитата из выводов (стр.5):

«Результаты исследования показали, что математически одаренные люди, у которых также отлично развиты навыки общения, строят карьеру в технической сфере с меньшей вероятностью, чем те, у кого были хорошие способности к математике, но скромные вербальные навыки. Примечательно, что в группе с одаренностью в обеих сферах преобладали женщины…

Наше исследование приводит доказательства тому, что женщины строят карьеру в нетехнических областях не из-за отсутствия каких-либо способностей, а из-за высокой вероятности сочетания математических и вербальных навыков, которые предоставляют им большую возможность выбора по сравнению с математически одаренными коллегами-мужчинами, у которых навыки общения развиты хуже».

Хотелось бы пояснить, что ни авторы исследования, ни я не мыслим эту причину разрыва как единственную. Так же ни Вонг и его cоавторы, ни я не утверждали, что в отношении девушек и женщин не существует стереотипов. Стоит отметить, что в их статье не встречаются слова «предвзятость», «дискриминация» и «препятствия». Нет в тексте и слова «сексизм», оно появляется только в ссылках.

Цифры

Совет последипломных школ регулярно публикует отчеты, куда включает данные по соотношению девушек и юношей в разных областях.

Подумать только, «масштабных доказательств» гендерного неравенства среди поступивших нет, хотя в отдельных технических специальностях разрыв наблюдается. Как и было сказано в исследованиях команд Су и Вонга, почти во всех сферах, связанных с людьми, женщины не находятся в невыгодном положении. На самом деле их там даже больше, чем мужчин (здравоохранение, педагогика, социология, государственное управление, гуманитарные науки и даже биология)! Этот же отчет показал, что в целом по всем сферам перевес в «неправильную» сторону: 57% поступающих в аспирантуру — женщины.

Даже если и существует дискриминация в отношении женщин в этих областях, она не мешает им толпами поступать на желаемые факультеты (более того, подход «разрыв = дискриминация»,который я отрицаю, но его яро поддерживают социологи и общество, в настоящее время указывает на широко распространенную дискриминацию в отношении мужчин во многих областях).

Помимо прочего, такая картина не противоречит мысли о том, что девушки и женщины обладают другими интересами (Су и соавт.) и навыками (Вонг и соавт.), которые подталкивают их к выбору нетехнических специальностей.

Предвзятость есть!

Разумеется, в прошлом дискриминация в отношении девушек и женщин в этих областях существовала. Но дискриминация в 1950 или 1970 году не является доказательством дискриминации современной. Тот факт, что женщины выбирают нетехнические области, — не повод прекратить борьбу с женоненавистничеством там, где оно еще есть. При этом составленный социологами список групп уязвимых людей2 настолько длинный, что велика вероятность, что в жизни каждому из нас пришлось почувствовать себя объектом угнетения или враждебного отношения. Это делает запутаннее вопрос того, уязвимы ли некоторые группы больше других.

И хотя современная «предвзятость» в качестве доказательства гендерного неравенства в технических областях может показаться двусмысленной, существует множество подтверждений необъективности. Научная предвзятость! Очевидно, социологи «предпочитают» объяснять явления необъективностью, а не другими серьезными, научно подтвержденными данными об общественном развитии, к которым прибегают Су, Вонг и соавторы. Таблица показывает, как далеко зашли предубеждения:

Ключевой показатель здесь — объем цитирования в крайней правой колонке. По общепринятым стандартам исследование Мосс-Ракусин наиболее слабое. Объем выборки — крупица по сравнению с остальными. Оно исследует ситуацию, которая встречается не так часто (прием на работу лаборантов), и носит единичный характер (Су и соавт. объединили результаты нескольких исследований, Уильямс и Сеси работали с пятью отдельными исследованиями). В отличие от исследования Вонга, Экклз и Кенни, Мосс-Ракусин рассматривала ситуацию в отдельный момент времени, а не следила за карьерным ростом людей.

Это не делает исследование Мосс-Ракусин «плохим». Просто оно слабее остальных с научной точки зрения. Другие исследования тоже нельзя считать «идеальными», везде есть недостатки. Но по общепринятым научными стандартам метаанализ Су и соавт., повторное проведение эксперимента Уильямсом и Сеси, продолжительность исследования Вонга и коллег и гораздо больший объем выборки у всех трех групп ученых по большинству научно-методических стандартов превосходят исследование команды Мосс-Ракусин.

Однако посмотрите на объем цитирования. На исследование Мосс-Ракусин и соавт. ссылаются крайне много. Исследования Вонга и его коллег, а также Уильямса и Сеси опубликованы позже, так что наиболее полезна крайняя колонка. С 2015 года более слабое исследование Мосс-Ракусин цитировали на 50% чаще, чем три остальные вместе взятые! Это значит, что работ, которые ссылаются на исследование Мосс-Ракусин и игнорируют остальные, больше, чем тех, которые обращаются хотя бы к одному из трех оставшихся исследований. Что же мы за «наука» такая, что «ученым» удается безнаказанно игнорировать существенную информацию в научных журналах?

(Опять же, это не значит, что исследование Мосс-Ракусин «плохое». Здесь предубеждения свидетельствуют о более крупной проблеме, а не о недостатках самой работы).

А это, дорогой читатель, научная предвзятость невероятного масштаба. Вероятно, она даже выходит за рамки предвзятости. Некоторые могут назвать это такой «одержимостью» темой дискриминации и необъективности, которая не дает увидеть важные выводы о гендерных различиях, ведущих к предпочтению разных сфер деятельности.

Если этот анализ справедлив, то действия общества по уравниванию количества мужчин и женщин в разных областях может иметь обратный эффект, потому что результат будет достигнут только в случае, если людей подтолкнут к работе в сферах, которые им неинтересны. Конечно, с точки зрения морали, мы хотим, чтобы у всех были равные возможности в построении любой карьеры. Но если подлинные гендерные различия заключаются в предпочтениях и интересах, то равные возможности не приведут к равным результатам.

Примечания:

1 Благодарю свою дочь Рейчел за предложение такого пояснения.

2 Группы жертв в социологии: девушки и женщины, афроамериканцы, латиноамериканцы, азиаты, евреи, мусульмане, протестанты, нелибералы (в научных кругах), геи, лесбиянки, бисексуалы, трансгендеры, незамужние и холостяки, люди из низшего класса, иммигранты, пожилые люди. По моим подсчетам, 95% американцев могут отнести себя к одной из групп.

Автор: Ли Джасссим.
Оригинал: Psychology Today.

Переводили: Анна Василенко, Варвара Васильева.
Редактировали: Анастасия Железнякова, Кирилл Казаков.