Коллега крадет вашу идею и выставляет вас в плохом свете перед начальником. Попав в такую ситуацию, любой человек захочет отомстить. Но принесет ли это в итоге удовлетворение?

Оскорбления, плохое обращение, неприятие со стороны общества — все это заставляет человека желать мести. Считается, что следование ветхозаветному принципу «око за око» приносит чувство освобождения и удовлетворения.

Однако все больше и больше исследований убеждают нас в обратном.

Далеко не каждый из нас стал бы совершать публичный акт мести, за который можно попасть на первые полосы газет или сесть в тюрьму на приличный срок. Однако в повседневной жизни мы не гнушаемся сплетничать о соседе, который пренебрежительно к нам отнесся, оставлять гневные отзывы на Yelp.com после плохого обслуживания или вести бесконечные споры в Twitter, как это любят делать многие современные политики.

Психологи-эволюционисты считают, что в человеке заложена бессознательная предрасположенность к мести. Когда человечество еще не имело судебной системы, наши древние предки сохраняли мир и порядок, руководствуясь страхом расплаты. «К актам мести прибегали не только для того, чтобы не допустить повторного совершения преступления, но и для устрашения других недоброжелателей. Месть была своего рода страховкой, и в то же время она служила сигналом, предупреждающим других о том, что вы не потерпите плохого обращения с собой», — объясняет Майкл Маккалох, профессор психологии из Университета Майами.

В современном мире такие вещи, как предательство и неприятие обществом, больно бьют по нашему психологическому состоянию. Как утверждается в шести статьях, опубликованных за этот год в Журнале психологии личности и социальной психологии, в основе жажды мести может лежать стремление ослабить эту боль и поднять себе настроение.

В одном из экспериментов исследователи попросили 156 студентов написать небольшие эссе, которые затем были отправлены на оценивание. В случайном порядке эссе получали либо только положительные отзывы («Отличная работа!»), либо только отрицательные («Одно из ХУДШИХ сочинений, которые я когда-либо читал!»). После этого все участники прошли тестирование на определение их эмоционального состояния. Испытуемым была предоставлена возможность с помощью кукол вуду отыграться на авторах недоброжелательных комментариев.

Как и следовало ожидать, ученые обнаружили, что “месть” принесла участникам испытания чувство удовлетворения. Студенты, глубоко расстроившиеся из-за получения отрицательных отзывов, отметили улучшение своего эмоционального состояния после вымещения обиды на куклах. Настроение обиженной части испытуемых сравнялось с расположением духа тех, кто получил положительные комментарии (у последних улучшения настроения после упражнения с куклами вуду не наблюдалось).

В рамках другого эксперимента были приглашены 167 человек. Им необходимо было проводить время за видеоигрой, в которой действия одних участников задевали честь и достоинство других. Униженным игрокам дали возможность отомстить, увеличив громкость в наушниках своих обидчиков. Но перед этим некоторым из них предложили принять препарат, который ученые выдали за усилитель когнитивных функций (на самом деле плацебо), способный на 60 минут стабилизировать настроение человека.

«Большинство обиженных игроков воспользовались предложением увеличить громкость, в то время как участники, согласившиеся принять плацебо, были менее склонны к мести, скорее всего, считая, что из-за препарата возмездие не принесет им радости. Тем самым они подтвердили теорию о том, что, отомстив, человек (как ему кажется) почувствует себя лучше», — объясняет Дэвид Честер, доцент Университета Содружества Виргинии, изучающий психологические и биологические процессы, связанные с агрессивным поведением человека.

Месть, может, и приносит удовлетворение, вот только эффект этот скоротечен — так утверждается в новой, еще не опубликованной работе Честера. «Ощущения, испытываемые человеком во время расплаты, могут доставлять ему огромное удовольствие, — поясняет ученый, — но по прошествии 5, 10 и 45 минут настроение ухудшается, и в конце концов человек ощущает себя хуже, чем в момент, когда он жаждал мести».

Причины, по которым стремление расплатиться с кем-нибудь по счетам может обернуться против нас самих, не так очевидны, как кажется на первый взгляд. В 2008 году профессор психологии из Университета Виргинии Тимоти Уилсон совместно с коллегами провел исследование «парадоксальных последствий» мести.

Участникам исследования предложили сыграть в инвестиционную игру со следующими правилами: все игроки получают деньги при условии полного сотрудничества, но если хотя бы один из них предает группу, то он получает больше, чем все остальные. Этот эксперимент известен как «дилемма безбилетника».

Исследователи устроили игру таким образом, что все участники оказались обмануты, и некоторые из них получили возможность для расплаты. Сначала игроки высказывали убеждение в том, что месть поможет им успокоиться, но в результате повторного опроса выяснилось, что те, кто отказался от возмездия и решил просто «жить дальше», чувствовали себя лучше игроков, решивших все-таки «наказать» противника.

По мнению Уилсона, пока мы преследуем цель кому-то отомстить, нам приходится время от времени вспоминать о причиненной нам боли. В результате переживания становятся только сильнее. «Принимая решение отпустить ситуацию, мы находим другие способы справиться с эмоциями. Например, мы убеждаем себя в том, что нам не так уж и больно», — заявляет психолог.

Непрекращающиеся размышления о том, какую гадость вам сделали и какую вам бы хотелось устроить взамен, могут нарушить гармонию в вашей повседневной жизни.

«Со временем от таких мыслей развивается тревожность, сожаление и чувство стыда», — рассказывает Беверли Энгель, психотерапевт из Калифорнии и автор книги «It Wasn’t Your Fault». Энгель занимается лечением людей, переживших разного рода насилие и зачастую пытающихся преодолеть мысли о мести. Эти чувства расходуют запасы наших познавательных ресурсов, отбирая время и энергию, которые можно было бы потратить на более здоровые и действенные способы борьбы с гневом. По мнению Энгель, гораздо лучше было бы научиться принимать несправедливость, ставить себя на место обидчика и признавать, что, возможно, когда-то вы поступили с кем-то подобным образом.

«Исследования показывают, что, когда дело касается взаимоотношений с важными для нас людьми, разум рассерженного человека требует, чтобы обидчик принял нашу позицию», — считает Маккаллох. Он ссылается на научные работы, доказывающие, что желание «жертвы» отомстить ослабевает, если она получает извинения. Другие исследования демонстрируют, что если врач, совершивший ошибку, извинится, это может снизить шанс судебного иска в его сторону.

«Возможно, это звучит нелогично, но иногда лучшее, что может сделать потерпевшая сторона, — это создать условия, при которых обидчику будет проще признать свою вину и взять на себя ответственность», — объясняет Маккаллох.

«Это не значит, что вы должны сразу прощать все человеку, — дополняет он, — но в ваших же интересах быть открытыми к диалогу и готовым показать обидчику, как он сможет загладить свою вину».

Возьмем, к примеру, World Series этого года (ежегодный чемпионат США по бейсболу — прим. Newочём), во время которого питчер команды Dodgers Ю Дарвиш подвергся расистским оскорблениям от игрока команды Houston Astros. Вместо того, чтобы оскорбить оппонента в ответ, Дарвиш принял извинения, написал в Twitter, что «никто не идеален», и попросил фанатов «оставаться позитивными и двигаться дальше, не зацикливаясь на злости».

«Месть может заставить вас почувствовать себя лучше на мгновение, — объясняет Маккаллох, — но крепкие и доверительные отношения будут приносить свои плоды на протяжении всей вашей жизни».

Поддержать проект.

Оригинал: The Washington Post.
Автор: Дженнифер Уоллес.

Переводили: Маргарита Коковихина, Мария Елистратова, Виктория Старовойтова.
Редактировали: Слава Солнцева, Елена Остапчук.

Мечта всех исследователей, но, возможно, ночной кошмар для высококвалифицированных программистов — искусственный интеллект, который сможет создавать другие ИИ.

Один из главных инженеров Google Джефф Дин своими недавними выступлениями в Кремниевой долине и Китае привлек всеобщее внимание к проекту Google — AutoML. ML — это аббревиатура от «машинного обучения» (machine learning). Машинное обучение — один из компьютерных алгоритмов, которые учатся самостоятельно выполнять определенные задачи, анализируя большие объемы информации. AutoML, в свою очередь, создается как алгоритм машинного обучения, который учится создавать другие такие алгоритмы.

С его помощью Google очень скоро может найти способ создавать технологии искусственного интеллекта, которые смогут частично заменить людей при создании систем с искусственным интеллектом. По мнению некоторых ученых, это и есть будущее индустрии технологий.

Этот проект — часть гораздо более масштабной деятельности по внедрению самых передовых технологий в работу множества компаний и разработчиков ПО.

Индустрия технологий обещает все: от мобильных приложений, которые распознают лица, до машин с автопилотом. По некоторым оценкам, только 10 000 человек во всем мире имеют достаточное образование, опыт и талант, чтобы создавать сложные и иногда практически непостижимые математические алгоритмы, которые будут управлять новым поколением ИИ.

Крупнейшие в мире IT-компании, включая Google, Facebook и Microsoft, платят миллионы долларов в год экспертам в области ИИ, успешно захватившим этот узкий рынок. Нехватка кадров никуда не денется в ближайшее время хотя бы потому, что на развитие необходимых навыков уходят долгие годы.

Но индустрия не желает ждать. Компании разрабатывают всевозможные инструменты, которые упростят создание своего собственного ПО на основе ИИ, включая функции вроде распознавания картинок, речи и онлайн чат-ботов.

«Мы движемся по тому же пути, по которому двигались компьютерные науки при разработке новых технологий, — рассказывает Джозеф Сирош, вице-президент Microsoft. Компания недавно представила инструмент, который помогает программистам создавать глубокие нейронные сети — особый вид компьютерного алгоритма, важный для прогресса в сфере ИИ. — Мы упрощаем работу программистов».

Это не альтруизм. Такие исследователи, как Джефф Дин, считают, что если больше людей и компаний будут работать над искусственным интеллектом, то это поспособствует и их собственным исследованиям. В то же время компании вроде Google, Amazon и Microsoft видят перспективу большого дохода в идеях, описанных Сирошем. Все они предлагают услуги облачных вычислений, которые помогают компаниям и разработчикам создавать ИИ.

«На это существует реальный спрос, — объясняет Мэтт Скотт, сооснователь и главный технический директор Malong, китайского стартапа, предлагающего подобные услуги. — И вспомогательное ПО пока не удовлетворяет весь этот спрос».

Как роботы учатся учиться

Скорее всего, это и есть то, что Google подразумевает под AutoML, поскольку компания продолжает поощрять успехи проекта. Исполнительный директор Google Сундар Пичаи в прошлом месяце уже хвастался AutoML на презентации нового смартфона на Android.

«В конце концов, проект Google поможет компаниям создавать системы с искусственным интеллектом, даже если они не обладают обширными знаниями», — подтвердил Дин. Сегодня, по его оценкам, многие обладают необходимыми данными для создания ИИ, но нужные таланты есть лишь у нескольких тысяч компаний.

«Мы хотим, чтобы не тысячи, а миллионы компаний решали проблемы машинного обучения», — дополнил он.

Google много вкладывает в разработку служб облачного вычисления — сервисов, которые помогают другим компаниям в создании и запуске ПО. Судя по прогнозам, они должны стать важнейшим двигателем экономики в ближайшие годы. И теперь, когда лучшие исследователи ИИ со всего мира готовы этим заняться, нужно только «прикурить» этот механизм с их помощью.

Нейросети значительно ускоряют развитие ИИ. Вместо того, чтобы вручную разрабатывать сервис по распознаванию изображений или приложение-переводчик, прописывая код строка за строкой, инженеры могут гораздо быстрее создать алгоритм, который будет самостоятельно решать поставленные перед ним задачи.

Например, анализируя звуки в огромной базе звонков в техподдержку, алгоритм может научиться распознавать произнесенные слова.

Но разработать нейросеть — вовсе не то же самое, что написать веб-сайт или какое-нибудь заурядное приложение для смартфона. Это требует серьезных математических навыков, множества проб и ошибок, а также развитой интуиции. Жан-Франсуа Ганье, руководитель независимой лаборатории машинного обучения Element AI, называет этот процесс «новым видом программирования».

При работе над нейросетью исследователи проводят десятки или даже сотни экспериментов над обширной сетью механизмов, проверяя, насколько хорошо алгоритм может, например, распознавать изображения или переводить текст с одного языка на другой. Затем ученые раз за разом перенастраивают определенные части алгоритма, пока он не заработает. Некоторые называют это «темным искусством» просто потому, что разработчики и сами иногда затрудняются объяснить те правки, которые вносят.

Но Google пытается автоматизировать этот процесс при помощи AutoML. Этот сервис будет строить алгоритмы, анализирующие развитие других алгоритмов, и при этом будет понимать, какие методы успешны, а какие — нет. Наконец, они учатся создавать более эффективное машинное обучение. Как утверждает Google, AutoML уже может создавать такие алгоритмы, которые в некоторых случаях определяют объекты на фотографиях более точно, чем сервисы, разработанные исключительно людьми.

Баррет Зоф, один из инженеров Google, работающих над проектом, считает, что в итоге этот метод можно будет с успехом использовать и для решения таких задач, как распознавание речи или машинный перевод.

В это трудно поверить, но сейчас такой метод становится ведущим в исследовании искусственного интеллекта. Специалисты называют его «обучением самообучению» или «метаобучением».

Многие верят, что подобные методы существенно ускорят прогресс ИИ и в реальном, и в виртуальном мирах. В Калифорнийском университете Беркли ученые создают методы, которые позволят роботам учиться выполнять новые задания на основе уже полученных знаний.

«По сути, компьютеры будут создавать алгоритмы для нас, — объясняет Питер Эббил, профессор из Калифорнийского университета в Беркли. — Алгоритмы, созданные компьютерами, могут решить множество проблем очень быстро — по крайней мере, мы на это надеемся».

Так можно увеличить количество людей и компаний, занятых в создании искусственного интеллекта. Конечно, эти методы не смогут полностью заменить инженеров в области создания ИИ. Например, в Google специалисты-люди все еще выполняют большую часть дизайнерской работы. Но идея заключается в том, что работа нескольких специалистов может помочь другим при создании их собственных программ.

Ренато Негрино, ученый из Университета Карнеги–Меллон, изучающий технологии, близкие к технологиям AutoML, рассказал, что такие методы станут реальностью в ближайшем будущем. «Это лишь вопрос времени», — пообещал он.

Оригинал: The New York Times.

Автор: Кейд Метц.

Переводили: Виктория Старовойтова, Маргарита Коковихина, Мария Елистратова.

Редактировали: Сергей Разумов, Слава Солнцева.

Когда я ввожу свой твиттер-никнейм в приложении для знакомств LoveFlutter, оно награждает меня характеристикой из 28 пунктов. Согласно анализу, я отношусь к типу А — к невротикам, тревожно помешанным на сексе (99 процентиль) (мера, в которой процентное значение общих значений равно этой мере или меньше ее — прим. Newочём). В боковой колонке, где отображается фото моего профиля, есть подраздел «Советы по знакомствам»: «Старайтесь не быть негативно настроенным. Переходите к делу сразу, не тратьте их время. Их терпение может иссякнуть, если вы будете действовать слишком медленно». Я — тот еще улов.

Loveflutter, разработанное в Великобритании, основывается на данных из Twitter и не обязывает меня заполнять личный опросник или придумывать, что писать в разделе «О себе» (приложение делает это за меня — всего лишь в 140 символах). Приложение работает совместно с компанией, анализирущей языковые материалы Receptiviti.ai. Они рассчитывают совместимость между пользователями посредством баз данных, а также совпадений в новостной ленте Twitter. Удачный ли это способ сватовства или же просто ухищрение? Полагаю, моя позиция — озабоченной невротички — очевидна.

Приложения для знакомств обещают мгновенно свести нас с теми, с кем нам суждено быть вместе. Иногда это срабатывает, иногда — нет. А поскольку алгоритмы машинного обучения сейчас точны как никогда, дейтинговые компании будут в силах выяснить, кто мы и с кем нам ходить на свидания. Привычные сайты знакомств скоро окажутся в прошлом. Грядущее безжалостно, а полпути уже пройдено.

Оценка «личности»

Дейтинговые компании делятся на две категории. Сервисы типа eHarmony, Match и OkCupid просят пользователей писать объемные эссе, а также заполнять опросники. На основании введенных данных сайт подбирает пару пользователю. Подобные анкеты информативны, однако их заполнение занимает много времени. Кроме того, возникает желание приукрасить информацию о себе, отвечая на вопросы «Занимаетесь ли вы спортом?» или «Можете ли вы назвать себя неряхой?». С другой стороны, компании вроде Tinder, Bumble и Hinge пропускают момент с долгим заполнением опросников. Вместо этого пользователя просят только дать ссылку на аккаунт в социальной сети. Tinder заполняет профиль нового пользователя автоматически, используя музыку из Spotify, фото из Instagram, друзей и лайки из Facebook. Главная задача Tinder — не анализировать совместимость, а постоянно привлекать новых пользователей, которые самостоятельно выбирают себе пару, просматривая краткую информацию.

Это правда, что мы раскрываемся гораздо больше, чем осознаем, в своих твитах, лайках к постам на Facebook, фотографиях в Instagram и отметках на Foursquare. Мы даем приложениям знакомств доступ к этим данным и не только. Когда журналистка из The Guardian запросила у Tinder всю информацию о себе, компания прислала отчет на 800 страниц. Звучит пугающе? Возможно. Но когда я работала с базами данных в OkCupid, подобные огромные массивы информации приводили меня в восторг.

В будущем приложения вроде Tinder, вероятно, смогут подробно рассказать о свойствах личности и сложившемся образе жизни пользователей через анализ активности в соцсетях. Они будут предоставлять больше информации, чем опросник eHarmony когда-либо сможет в себя вместить. Исследователи уже сейчас считают, что могут судить о состоянии человека по его поведению в онлайне: о невротичности — по чекинам на Foursquare, о наличии или отсуствии депрессии — по твитам и выбору фильтров в Instagram, а по лайкам на Facebook — об эрудированности, довольстве жизнью и склонности к приему наркотиков.

Кроме того, наше поведение в сети часто нелогично. В 2013 году Кембриджский университет проанализировал связь между личностными особенностями пользователя и его лайками на Facebook. Результаты показали, что интеллектуалы предпочитали такие страницы, как «Наука» и «Отчет Кольбера» (сатирическая ТВ-программа на Comedy Central — прим. Newочём), что неудивительно. Но, помимо этого, они лайкали «Грозы» и «Картофель фри в форме спиралек». Возможно, это звучит странно, но имеет ли логика хоть какое-то значение, если алгоритм определения личностных качеств используется только для поиска подходящего партнера?

Надзор за надзирателями

Многие черты характера распознать почти невозможно. Как правило, мы не так усердно следим за собственным профилем Facebook, как за страницей на сайте знакомств. Возможно, поэтому данные Facebook окажутся точнее, чем результаты добровольного анкетирования.

«На сайтах знакомств люди скорее покажут себя в более выгодном свете, то есть, нереалистично, — утверждает Крис Данфорт, профессор математических, естественных и технических наук из Университета Вермонта, который изучает закономерности между постами в Instagram, Twitter и депрессией. — Но каждый раз, получая результаты подобных исследований, мы понимаем, что рассказываем о себе гораздо больше, чем осознаем. Может быть, мы умалчиваем о наших предпочтениях, заполняя анкеты, но наши поступки говорят о многом. По лайкам на Facebook можно точнее определить, поладят ли люди между собой, чем по опросникам».

Также данные социальных сетей могут быть использованы, чтобы мотивировать пользователей оставаться честными при создании профиля. «Думаю, было бы интересно, если бы OkCupid проверял пользователей при заполнении личной информации, — размышляет Джен Голбек, исследователь из Мэрилэндского университета, изучающая пересечения соцсетей и пользовательской информации. — Он мог бы сказать что-нибудь вроде: „Мы проанализировали ваши лайки и пришли к выводу, что, возможно, вы курите. Вы уверены, что хотите выбрать этот вариант ответа?“» Наиболее загруженные сайты знакомств могли бы даже предупреждать пользователя о возможном искажении фактов.

Основываясь на данных о действиях, компании могли бы отмечать подозрительные профили красными флажками и тем самым предупреждать людей о возможной опасности. После митинга националистов в Шарлотсвилле в августе этого года некоторые сервисы онлайн-знакомств обратились к пользователям с просьбой сообщить адреса страниц неонацистов и заблокировали их. Но в будущем сайты, возможно, смогут самостоятельно определять сексистов/расистов/гомофобов и так далее по их активности в социальных сетях и блокировать страницы подозрительных личностей. (Не исключено, подобный функционал решил бы проблему домогательств на сайтах знакомств.)

Но также возможна блокировка пользователей, якобы непригодных для отношений. Сервис eHarmony, например, отвергает кандидатов, состоявших в браке более четырех раз, а также тех, чьи анкеты указывают на склонность к эйблизму (дискриминация людей с хроническими заболеваниями и инвалидностью — прим. Newочём) или на депрессивное состояние. В мрачном будущем сайты знакомств, возможно, научатся по лайкам или постам выявлять пользователей, страдающих от тревожности, и блокировать их.

По нашему поведению в социальных сетях алгоритму не составит труда узнать реальные ответы, о которых мы можем соврать. Например, в OkCupid есть вопрос, много ли вы тренируетесь. Но MeetMeOutside, сайт знакомств для спортивных людей, просит пользователей подключить датчики и доказать физическую активность посредством подсчета шагов. Приукрасить уже тяжелее. Или вместо того, чтобы спросить пользователя, что ему нравится больше — смотреть дома сериалы или веселиться в ночном клубе, сервис может определить это с помощью GPS и Foursquare, чтобы затем подобрать ему подходящую пару.

Поклонение алгоритму

У компьютеров есть доступ к огромному массиву данных и внушительные вычислительные мощности, что позволяет выявлять закономерности, которые человек не способен заметить. «Когда вы просматриваете фотографии людей в социальных сетях, вы способны анализировать действие и поведение конкретного человека в конкретный момент времени, — считает Данфорт. — Но алгоритм сможет изучать различия между его поведением и поведением еще миллиона людей. При просмотре ленты вы на инстинктивном уровне чувствуете нечто, что невозможно уловить, невидимое измерение, нелинейные комбинации, которые трудно объяснить».

Аналитические алгоритмы дейтинговых сервисов постоянно совершенствуются в изучении личностных особенностей пользователей и их предпочтений, не задавая лишних вопросов. Некоторые приложения уже используют эти паттерны, анализируя, кого вы свайпаете вправо, а кого — влево, подобно тому, как Netflix рекомендует вам фильмы, исходя из понравившихся ранее.

«Вместо того чтобы задавать пользователям вопросы об отдельных людях, мы работаем исключительно над анализом их поведения на сайте знакомств, — говорит Гавин Поттер, основатель компании RecSyc, алгоритмами которой пользуются десятки дейтинговых приложений. — Мы не спрашиваем „Какие люди вам нравятся? От 50 до 60 лет?“, а наблюдаем, на кого смотрит пользователь. Если это 25-летние блондинки, наша система начинает рекомендовать ему 25-летних блондинок». Данные OkCupid показывают, что гетеросексуальные мужчины склонны писать женщинам значительно моложе, чем они указали в своей анкете. Поэтому рекомендации, основанные на анализе поведения, гораздо более точны, чем указанные пользователем настройки.

Алгоритмы, изучающие пользовательское поведение, также могут распознавать неуловимые, не поддающиеся описанию закономерности, на основании которых можно определить типаж, который вы находите привлекательным. По крайней мере, так считают некоторые разработчики приложений.

«Если вы смотрите на индивидуально подобранные рекомендации, вы видите всех, кто соответствует определенному типу: брюнеток, блондинок, людей определенного возраста. Некоторые женщины в Хьюстоне предпочитают мужчин с бородой или усами. Мы нашли в Китае пользователей, которые предпочитают очень, эмм, скромных людей, — сообщает мне Поттер, видимо, подразумевая стереотип, о котором я не догадываюсь. — Ни один из известных мне опросников не фиксирует это».

Естественно, сгенерированный компьютером привлекательный типаж внешности может нам не понравиться. Когда я спросила Джастина Лонга, основателя Bernie.ai, какие закономерности были обнаружены их нейросетью, он не раскрыл карты: «Мы получили несколько тревожные результаты, которыми я не хочу делиться. Они довольно оскорбительные». Предполагаю, что они были расистскими: статистика OkCupid показывает, что даже если люди говорят, что их не волнует цвет кожи, они выбирают партнера среди определенной расы.

«Лично я считаю, что моя манера свайпа и люди, которых я выбираю в качестве наиболее подходящих, не могут свидетельствовать о наличии скрытых личностных качеств, — говорит Камилла Кобб из Вашингтонского университета. Она исследует сервисы знакомств с точки зрения технологий и политики конфиденциальности. — Мы просто используем приложения для поиска людей, которые нам интересны. Я не считаю, что дейтинговые компании изучают данные с целью навредить моей репутации, они используют анализ для поиска совпадений. Но если я не захочу знать о своих скрытых предубеждениях, то я не буду использовать подобного рода приложения».

Жажда данных

Даже если сервисы знакомств не используют наши данные для нанесения вреда репутации, их можно использовать для получения прибыли. Сложно представить, какие данные они могут предоставить рекламодателям, особенно если эта информация, которую мы сами о себе не знаем… Я не курю, но если я свайпаю только парней с сигаретами на фото, то, скорее всего, я считаю, что мужчина с сигаретой выглядит круче. Рекламодатель может узнать, какие продукты мы подсознательно считаем сексуальными и будет показывать целевую рекламу.

На данный момент алгоритмы анализа совместимости стремятся побудить пользователей свайпать вправо. Поскольку приложения совершенствуются, анализируя личность пользователя и его предпочтения, в скором времени у пользователя исчезнет необходимость свайпить, лайкать, обмениваться сообщениями самостоятельно. Таким образом мыслил канадский инженер Джастин Лонг в процессе создания Bernie.ai — «персонального брачного ассистента». Разочарованный количеством потраченного времени на свайпы и обмен сообщениями, которые предшествуют редким реальным свиданиям, Лонг создал бота, который делает скучную работу за него. Приложение Bernie просит пользователя дать ссылку на свой аккаунт в Tinder, а затем отслеживает свайпы, изучая индивидуальные вкусы пользователей. Затем Bernie начинает листать Tinder вместо пользователя. Если бот замечает взаимную симпатию, он начинает разговор с фразы «Вы любите авокадо?»

В конце концов Tinder вынудил Лонга остановить разработку бота, но программист по-прежнему считает, что персональные помощники вроде Bernie — будущее сервисов знакомств. Вместо того, чтобы тратить время на пролистывание и обмен сообщениями, мы предоставим виртуальным ассистентам доступ к календарям и местоположению и позволим им договариваться. «Мой Берни поговорит с вашим Берни», — говорит Лонг, и боты автоматически назначат свидание. Когда методы так хороши, мы доверяем их решениям, но, возможно, мы позволяем излишне контролировать личную жизнь.

Ты сам по себе

По мере того, как алгоритмы будут совершенствоваться, им будут нужны данные не только тех пользователей, чью аватарку мы оценили, но и тех, к которым мы чувствуем притяжение в реальной жизни. Ни одно из приложений для знакомств (из известных мне) не запрашивает у пользователей данные о результатах настоящих свиданий. Когда я задала такой вопрос главному разработчику OkCupid Тому Жаку (своему экс-начальнику), он уклончиво ответил: «Это щекотливая тема. Есть вещи, которыми люди не готовы свободно делиться, и мы можем только отслеживать взаимодействия на сайте. В какой-то момент они переносят свое общение в реальную жизнь, и не каждый согласится рассказать нам о своем опыте (успешном или нет)». Однако мы предоставляем приложениям достаточно информации, чтобы определить, как прошли эти свидания. Сервисы могут использовать наши GPS-координаты, чтобы наблюдать, с кем мы пошли на свидание, как долго оно продлилось и будет ли второе. Приложение Once даже позволяло пользователям следить за частотой сердцебиения на свидании через Fitbits, чтобы узнать, насколько нас возбуждает атмосфера встречи. (Хотя Розалинд Пикард, эксперт Массачусетского технологического университета по распознаванию эмоций посредством биодатчиков, рассказала нам, что изменения в частоте пульса скорее отражают движения тела, чем малейшие эмоциональные колебания.)

Сегодня приложения для знакомств не получают (открыто) наши цифровые данные в максимально возможном объеме. Может быть, дейтинговые компании считают, что пользователям такой мониторинг покажется слишком жутким или их возмутит излишняя осведомленность сотрудников сервиса о фактах личной жизни. Но если добыча данных стала бы профилактикой неудачных свиданий, не стоило бы это того?

Меня все еще терзают сомнения, но чем больше мне нравится идея гиперинтеллектуального проницательного алгоритма для знакомств, тем больше я подумываю о том, чтобы удалить свой аккаунт на Loveflutter.

Оригинал: Gizmodo.

Автор: Дэйл Марковиц.

Переводили: Маргарита Баранова, Денис Руль, Маргарита Коковихина, Игорь Немов.

Редактировали: Алёна Зоренко, Анастасия Железнякова.

Давайте-ка взглянем на Соединенное Королевство. Сложно не согласиться с тем, что страна неохотно расстается с прошлым. Это видно по всеобщему негодованию из-за молчания старых часов (Биг Бен закрыт на реставрацию — прим. Newочём) или по общественной поддержке политика, чьи взгляды устарели, еще когда королева Елизавета II вступала на престол. Мы до сих пор посвящаем в рыцари. И до сих пор по традиции сжигаем чучело Гая Фокса, покусившегося на Парламент.

Вот еще пример: бесконечные списки чудных законов старушки Британии, из-за которых люди сходят с ума, если верить сайтам таблоидов, где они всплывают чуть ли не каждую неделю. Они вам знакомы: «Закон не запрещает убить шотландца в стенах древнего города, если при нем есть лук и стрелы» или «Запрещается ввозить в Англию польский картофель» и так далее, и тому подобное.

Но на этом все. Все, что вы получаете — это список старых безумных законов, которые теоретически еще имеют юридическую силу. Но ничего не говорится о том, что станет с нарушителем. Ведомый любопытством, я потратил целый день, нарушая эти законы на глазах у полиции, чтобы выяснить, что же все-таки случится.

1. Закон запрещает выбивать или вытряхивать ковры любых размеров на улицах Столичного полицейского округа после восьми утра

Это запрещает статья 60 устава полиции Столичного округа от 1839 года. Но вот девять утра, и на глазах у вооруженных полицейских я вытряхиваю дверной коврик с тем же энтузиазмом, с каким бордер-колли отряхивается на прогулке.

В итоге туристы, прикрыв рты, пытаются сделать селфи без странного парня на заднем плане. Я, одетый так, словно меня арестовали на Чемпионате мира в Италии в 1990 году (тогда чемпионом стала Германия — прим. Newочём), создаю шторм из кошачьих волос и омертвевших клеток кожи. Легко понять, почему это запрещено законом. Но полицейские и глазом не моргнули.

Выходит, что один из старых законов можно свободно нарушать.

2. Запрещается играть в азартные игры в библиотеке

Я наведался в Британскую библиотеку не ради книг, а ради веселья. Но людям это, похоже, пришлось не по душе. Когда я спросил американку, не хочет ли она поразвлечься за игрой в кости, поставив на кон пару-тройку пенсов, она посмотрела на меня так, будто я только что добавил подливку в десерт «Angel Delight». Наконец, я оказался в тихом проходе.

«Псс, парень». Парень остановился и посмотрел на меня. «Не хочешь немного развлечься? Видишь ту лестницу? Думаешь, она довольно оживленная?» Он кивает. «Как по-твоему, сколько людей поднимется и спустится по ней за три минуты?»

«Хм… — задумался он. — Человек пять?» Я фыркнул.

«Забьемся, что нет?»

Через пару секунд на столе лежат пять фунтов, работает секундомер, а мы считаем проходящих мимо посетителей библиотеки. Начал он резво — прошли сразу двое, и я превратился в комок нервов. Еще один — теперь трое. Остается 15 секунд, и от победы его отделяет последний человек. Не спеша приближается мужчина. Пять, четыре… Еще пара шагов… Три… Два… Ну же, притормози!

Победа! Парень вскрикивает и не соглашается, но фотофиниш решает все споры.

Охране, видимо, плевать. За час я заработал пять фунтов, которые вложу в следующий эксперимент.

3. Запрещено держать в руках лосося при подозрительных обстоятельствах

С тех пор как в 1986 году появился Закон лосося, ничто в этой стране не было прежним. Я, правда, не уверен, правильно ли понимаю тонкости этого закона. Какие это могут быть подозрительные обстоятельства, при которых нельзя держать в руках лосося? Находясь в опере? Катаясь на сигвее? Чтобы это выяснить, я отдам свои пять фунтов ближайшему торговцу рыбой и попрошу взвесить мне лосося на все эти деньги.

К сожалению, за целого лосося придется отдать около 80 фунтов, поэтому вместо него я возьму океаническую сельдь. Продавец говорит, что она достаточно похожа на лосося, чтобы одурачить полицейских, которые, скорее всего, не разбираются в рыбе.

Я направляюсь в банк, где стараюсь выглядеть максимально изворотливо, чтобы вызвать подозрительность. Сотрудники спрашивают, чем они могут мне помочь. Я говорю, что хочу открыть счет с низкой процентной ставкой и максимально высокой доходностью. Они просят меня покинуть банк, но я не двигаюсь с места. Когда понимаю, что арестовывать меня никто не собирается, я, наконец, ухожу.

Спеша пополнить свой проездной, я влезаю в очередь, даже не задумываясь, что нарушаю одно из правил пользования лондонским метрополитеном, которое гласит, что:

4. Запрещено проходить без очереди в билетную кассу

Однако вернемся к рыбе.

Я ловлю на себе взгляды окружающих и могу подтвердить: британцы определенно выработали в себе недоверие к любому, кто держит в руках что-либо, похожее на лосося.

И никаких признаков полиции вокруг — ни одно из подразделений мной не заинтересовалось.

Я оставляю все свои мысли о рыбе и выхожу на станции «Марбл Арк».

5. Закон запрещает петь нечестивые и непристойные песни или баллады публично

Да, я в курсе, Закон о городской полиции 1847 года мы все знаем как свои пять пальцев, но, думаю, еще есть смысл проверить и его. И вот я здесь, у двери человека, над которым закон не властен. Тони Блэр постоянно окружен вооруженными полицейскими.

«Не трать на меня свое время / Твой голос у меня в голове!»

Я напеваю “Miss You” группы Blink 182 прямо на глазах у бывшего лидера лейбористов — вовсе не обязательно нецензурным должен быть сам текст, у этой песни наверняка нецензурное настроение.

Через 30 секунд офицер прошипел: «Не надо фотографировать, приятель».

«Это дом Тони Блэра?»

«Думаю, это вполне очевидно. Вы не могли бы убраться отсюда, сэр? И уберите телефон».

Я удаляюсь, но продолжаю напевать Blink 182, стараясь быть настолько громким, чтобы он услышал меня с балкона. Полицейский принял вызов по рации и сказал, что не может говорить — у него «ситуация, с которой надо разделаться». Но ситуация уже разрешилась сама собой, а я достаточно вдохновлен, чтобы направиться к моей конечной цели — туда, где начался весь этот абсурд.

6. Запрещается появляться в Парламенте в доспехах

Что может быть лучше, чем нарушить закон там, где его приняли? Закон о запрете на ношение доспехов действует с 1313 года. Нет никаких сомнений, что это самый старый закон из моего списка.

Пока я проходил мимо охраны, каждый из девяти полицейских у входа посчитал своим долгом отвести меня в сторонку и задать пару вопросов. Я прикидываюсь, будто я с мальчишника, и немного подозрительно спрашиваю: «А почему это вас здесь всего двое?»

Вот уж не знаю, обыскивала ли вас полиция, когда вы были в доспехах, но они только и думают, как бы поглубже залезть к вам под нагрудник. Меня дважды спрашивали, есть ли у меня при себе меч. Они что, думают, будто я тупица? Допрос длился полчаса, и это дольше, чем я потратил в прошлом году, когда пытался попасть в США. Наконец, я внутри!

Мне пришло в голову, что за целых 700 лет я первый человек, который появился в Парламенте в доспехах. А если бы я сделал это на 150 лет раньше, вероятно, моя голова уже катилась бы по полу.

Вот такая мораль — все может измениться. Пока эти законы остаются в силе, их не соблюдают, ведь они попросту нелепы. Остается надеяться, что через 50 лет мы так же перешагнем и через нынешнюю мерзость британской политики.

Оригинал: Vice.

Автор: Уба Батлер.

Переводили: Маргарита Коковихина, Виктория Старовойтова, Варвара Васильева.

Редактировали: Слава Солнцева, Сергей Разумов.

Причина дурной славы презервативов кроется в их плохом исполнении. Мужчины нередко жалуются на дискомфорт, снижение чувствительности и неподходящую форму. По результатам недавнего федерального исследования их использует лишь треть американцев.

Вступившие в силу изменения в отраслевых стандартах и в Управлении по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) буквально распахнули двери для производства презервативов на заказ — как костюмов в ателье. Бостонская компания начала продавать презервативы, выполненные по индивидуальным заявкам. Размерная линейка насчитывает 60 различных вариантов, комбинации десяти возможных длин и девяти окружностей.

Вот только изменит ли такое нововведение отношение людей к презервативам — единственному надежному способу одновременно защититься и от нежелательной беременности, и от большинства заболеваний, передающихся половым путем? Эксперты в области здравоохранения не уверены.

Множество идей по улучшению презервативов угасли (в частности, из-за высокой стоимости их тестирования), а в FDA презервативы считаются медицинскими принадлежностями. В 2013 году Фонд Билла и Мелинды Гейтс спонсировал конкурс на лучшую модель самых комфортных презервативов, но их до сих пор нет на рынке. Пока одни победители все еще бьются над созданием прототипов, другие просто опустили руки.

Среди производителей презервативов на заказ выделяется Global Protection Corp., повлиявшая на FDA и ассоциации отраслевых стандартов. Главное, чего добивалась компания — уменьшение размеров, как утверждает ее президент Дэвин Уидэл. До недавнего времени стандартные презервативы должны были достигать 17 см в длину, но, согласно результатам исследований, средний эрегированный пенис примерно на 2,5 см короче.

«Идея заключалась в том, что презерватив должен подходить большинству мужчин по размеру, — говорит Дебби Хербеник, эксперт в области сексуального здоровья из Индианского университета. — А лишнюю длину можно просто свернуть». Совместно с коллегами она опубликовала исследование, в котором принял участие 1 661 мужчина из США. Результаты показали, что у 83% пенисы короче размера стандартного презерватива. Средняя длина составила около 14 см.

По словам Рона Фрезиреса, вице-президента по исследованиям и экспертизе в некоммерческой организации Essential Access Health, некоторые мужчины в ходе тестов жаловались на то, что презервативы соскальзывают. Иногда более длинные презервативы ощущались туже, потому что «у мужчин „поменьше“ у основания полового члена латекс скатывается, свертывается и давит сильнее».

Заказные презервативы под брендом myONE Perfect Fit,могут быть в длину от 12,5 до 24 см и окружностью от 9 см до 12,7 см. (У стандартных изделий длина обычно составляет 17-21 см, а окружность — 10-11,5 см). Но тот шаблон, по которому мужчина может себя оценить, не включает в себя размеры в дюймах или сантиметрах. Вместо этого принято использовать случайный набор букв и цифр. Один мужчина может оказаться E99, другой — Z22.

«Опыту мужчин, для которых самый маленький размер оказывается большим, не позавидуешь», — рассказывает мистер Уидэл, владелец бренда myONE. По его словам, уже через несколько часов после начала продаж его клиенты заказали презервативы всех шестидесяти размеров.

Один из покупателей, тридцатичетырехлетний Шон Рэймунд из Остина, Техас, заказал размер B17. «Стандартные презервативы ужасно соскальзывают, а лишний латекс замедляет кровообращение. Ощущения — как от анаконды, обвившей человеческое тело. Еще и в диаметре иногда не хватало», — делится он.

Некоторые идеи для улучшения качества презервативов вызывали прямо-таки недоумение. Например,«галактический колпачок» — полиуретановый накопитель, покрывающий лишь головку полового члена и крепящийся к ней медицинским клеем. Естественно, в FDA такое нововведение до сих пор не тестировалось, но тем не менее, Чарльз Пауэлл, изобретатель из Калифорнии, продает его за $20 — «прямо под носом у FDA».

«Если они придут за мной, я перенесу производство за границу, в Мексику», — утверждает Пауэлл. Он заявляет, что его «галактический колпачок» дарит больше ощущений , потому что с ним больше кожи остается непокрытой . Пауэлл, однако, признает, что его «пластырь» не всегда способен защитить от ЗППП, а некоторые испытуемые жаловались, что он болезненно открепляется.

Другие идеи казались вполне осуществимыми, но по финансовым причинам их реализацию пришлось отложить. Марк Макглотлин выиграл $100 000 в конкурсе Фонда Гейтсов, предложив проект коллагеновых презервативов с натуральным эффектом из коровьих сухожилий или рыбьей кожи. Изобретатель заявил, что ему не хватает еще $2 млн для проведения клинических испытаний.

Проект гофрированных презервативов-оригами, позволяющих более свободно двигаться внутри, тоже получил одобрение и грант Гейтсов. Но попытки проверить, как у изобретателя идут дела с реализацией, не увенчались успехом. Его сайт недоступен.

Еще одна победительница, Махуа Чоудхури, медицинский фармаколог в Центре здоровья и науки Техасского университета A&M, рассказала, что компании по производству презервативов рассматривали вариант инвестирования в эластичный кондом из гидрогеля. Она также утверждает, что внедрение антиоксиданта в структуру презерватива может стимулировать кровоток и мышечное расслабление для поддержания эрекции.

У организации Фрезиреса, которая выиграла два гранта на общую сумму $1.2 млн для создания липкого полиэтиленового «ультратонкого и плотно сидящего презерватива», есть и корпоративные партнеры, и результаты клинических испытаний. Сейчас, по словам главы организации, они вносят последние коррективы и надеются в ближайшее время провести финальное тестирование.

Пятидесятилетний мистер Уидэл, президент компании по производству презервативов на заказ, пришел в эту сферу еще будучи студентом университета Тафтса. Вместе со своими друзьями он продавал презервативы в упаковках с изображением университетского талисмана, слона Джамбо.

«Тогда бушевала эпидемия СПИД. Мы просто придумали прикольный слоган и картинку для упаковки презерватива. И раз! Презервативы — это больше не что-то табуированное, запретное», — рассказывает он.

Вскоре Уидэл, который собирался стать профессиональным скрипачом, сообщил матери, управляющей церковным хором в городе Кристал Лэйк в Иллинойсе, о своих намерениях полностью посвятить себя производству презервативов. С тех пор он успел стать соавтором презерватива, светящегося в темноте, помог открыть на Манхэттене магазин «Кондомания» и выиграл в суде право продавать линейку презервативов под маркой Pleasure Plus, растягивающихся ближе к накопителю.

«До сих пор огромнейшая проблема презервативов заключается в их образе», — отмечает Уидэл, тесно сотрудничающий с общественными организациями здравоохранения. Новое федеральное исследование показало, что многие люди все еще не используют презервативы. К тому же, почти 7% женщин, пользующихся ими, заявили, что презервативы либо полностью спадают, либо рвутся.

В Европе можно было приобрести заказные презервативы еще в 2011 году. Тогда их выпускала TheyFit, которую позже купила Global Protection. Уидэл жалуется, что несмотря на это, понадобились годы давления со стороны FDA и еще двух учреждений, ASTM International (Американское сообщество тестирования и материалов) и Международной организации по стандартизации , чтобы задумка наконец добралась до Соединенных Штатов.

Единственная проблема заключается в тестах вроде «подвесь-и-сожми» (презерватив наполняют водой и сжимают, чтобы посмотреть, не протечет ли он) или «воздушного разрыва» (изделие продувают изнутри для проверки прочности). Оба испытания были разработаны для более длинных презервативов.

«Если вы производите презерватив, который в два раза меньше стандартного, то он попросту не вместит в себя такой объем воды, не растянется достаточно под давлением воздуха», — поясняет Уидэл.

В конце концов FDA разрешила расширить размерную линейку, а в прошлом году ASTM International разработала новые методики тестирования для более широкого спектра презервативов.

На странице Reddit для мужчин, которые считают свой пенис маленьким, отреагировали на это по-разному.

Один из участников обсуждения под ником RatsSewer, не пожелавший назвать свое настоящее имя, пишет, что полезнее было бы просто заменить латекс на какой-нибудь другой материал, а не делать на заказ. «Если я хочу хорошего секса, я просто не использую презерватив», — добавил он.

Другой пользователь, Thrown_away011235, напротив, заинтересовался и отметил, что раньше презервативы скатывались и соскальзывали.

Monkeyfun14 в свою очередь рассказал, что уже сделал заказ. И, хотя презерватив подошел хорошо, он предпочел бы стандартные модели просто из-за более низкой цены. «Это же не туфли и не бюстгальтер, которые мы вынуждены носить на протяжении всего дня».

Yaforgot-my-password тоже оформил заказ, потому что стандартные презервативы были ему малы. «Да, знаю, это не особо вписывается в обсуждение, но я иногда вас почитываю», — оговорился он и добавил, что покупка его пока не устраивает.

Заказные презервативы стоят по 66 центов за штуку в стандартной посылке из 24 изделий. $1,66 нужно отдать за упаковку из шести изделий. А первым покупателям выслали их размеры бесплатно.

21-летний Майкл Дэвис, студент из Вэйверли, Флорида, рассказал, что предпочитает M77, который на один размер больше, чем тот, что он заказал изначально. Презервативы стандартного размера были ему слишком велики в диаметре, зато заказные с него не соскальзывают вовсе.

Доктор Хербеник же утверждает, что сексуальная грамотность и умение обращаться с презервативами или, например, с лубрикантом, гораздо важнее, чем просто доступ к шестидесяти размерам презервативов. Она вместе со своими коллегами опубликовала исследование, в котором доказывается, что заказные презервативы, конечно, реже рвутся, но с некоторых мужчин легче соскальзывают.

«Некоторые мужчины действительно могут предпочесть презерватив, который, по их мнению, подходит именно под их размер, — размышляет она. — Но большинство мужчин и их сексуальных партнеров вполне довольны обыкновенными».

И все-таки, как утверждает Фрезирес, даже если заказные презервативы не несут реальной пользы, они найдут своих покупателей — хотя бы из-за повышения у мужчин уверенности в себе.

Оригинал: The New York Times.

Автор: Пэм Беллак.

Перевела: Маргарита Коковихина.

Редактировали: Иван Рожков, Сергей Разумов.

Совсем как дурацкие украшения и шапки с надписями вроде “I <3 Kush”, точные копии брендированной одежды буквально кормят вещевой рынок по всему миру. И на один из таких брендов я натыкался чаще, чем на другие. Это Georgio Peviani.

Загуглите его имя (а он, судя по всему, должен быть итальянцем), и вы найдете множество страниц, посвященных его джинсам. Но его самого, очевидно, не существует в природе. Это откровенная подделка. Но подделка под что? Под Armani? Вряд ли, ведь логотип Peviani совсем не похож на логотип Armani. Тем не менее, люди все-таки покупают его вещи. У него есть полное право на этот бренд, и он делает все то же, что делают другие дизайнеры. Разве что не существует. Вместо него — лишь подозрительная пустота.

И я намерен ее заполнить. Я сам стану Джорджио Певиани и помогу ему полностью реализовать свой потенциал, превратившись в настоящую звезду индустрии подделок. Никто и не поймет, что его не существует. Джорджио Певиани едет на неделю моды в Париже.

СТАТЬ ДЖОРДЖИО ПЕВИАНИ

Первый шаг — купить домен georgiopeviani.com.

Тема щекотливая, знаю, но учитывая, что его не существует вовсе, я не боюсь, что в мою дверь постучит команда адвокатов.

Спустя каких-то десять минут у меня уже есть нечто, что буквально ни о чем не говорит, но выглядит классно. Ведь именно это важно, верно? И, конечно, новая почта — georgio@georgiopeviani.com. Делаем следующий шаг.

Не хуже паспорта. Последний шаг — купить пару вещей марки, чтобы было чем похвастаться. И я отправляюсь на рынок в Брикстоне за джинсами от Peviani.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ: ДЖОРДЖИО ПРИБЫЛ

Раньше я никогда не бывал в Париже, поэтому решил идти по городу пешком, чтобы осмотреться. К тому же я понятия не имею, где проходит неделя моды, так что нет никакого смысла садиться на метро. Я очень надеюсь, что случайно наткнусь на кого-нибудь в навороченной юбке и кроссовках от Balenciaga, потерявших уже всю свою индивидуальность, и просто пойду за этими людьми.

Я уже целый час следовал за далеким силуэтом Эйфелевой башни, как вдруг увидел красочный всплеск цветных огней, и свет пролился на ступени старого отеля — там только что закончилось шоу. Я вхожу в рой высоких людей в ярких желтых пуховиках и шляпах, которые стоят дороже, чем моя съемная квартира; кругом блогеры, уткнувшиеся в телефоны. Толпа уже начала разбредаться, когда я резко почувствовал чью-то руку на своем плече.

«Добро пожаловать, месье! Вы прекрасно одеты!»

Мужчина, с ног до головы одетый в джинсу, придерживает пряжку своего ремня, как разведчик, смотрит на меня, и его лицо не выражает абсолютно ничего. Я вручаю ему визитку и спрашиваю, чем он здесь вообще занят. «Я смотрел шоу отсюда». Он указывает на место, где стоит сейчас.

Я небрежно спрашиваю его, не знает ли он, где все-таки проходят мероприятия недели моды. Он достает потрепанный листок бумаги, сплошь исписанный адресами. «Дворец Броньяр». Смотрю на его карту мест, отмечая для себя завтрашнее шоу Вивьен Вествуд, и вдруг он резко выпрямляется. «Commes Des Garcons, российское посольство! — он щелкает по своим наручным часам и приоткрывает набедренную сумку, позволяя мне взглянуть на костюм Владимира Ленина. — Мне нужно переодеться!»

Прежде чем я успел поблагодарить своего гида, он удалился.

Я добрался до Дворца Броньяр, но меня остановила охрана. «Извините, месье, но мы вынуждены попросить вас предъявить удостоверение личности и аккредитацию». Не сказав ни слова, я бросил свою визитку на стол. Леди начала что-то набирать на ноутбуке, быстро щебеча по-французски с коллегой. После тихого обсуждения они вернулись.

Она фыркнула и, извинившись, выдала мне бейджик.

Хотя я ожидал, что почувствую дух летних каникул, обычно царящий на музыкальных или кинофестивалях, происходящее больше напоминало мероприятие по налаживанию контактов в Boxpark (торговый центр, созданный из старых грузовых контейнеров — прим. Newочём). Снаружи я разговорился с одной женщиной, которая явно наслаждалась происходящим. Чуть позже я узнал, что она прославилась как один из первых инфлюенсеров фэшн-индустрии в цифровом пространстве, а сейчас стала уважаемым креативным директором.

«Как, вы не знаете Певиани? — спросил я. Она покачала головой. «Скажем так: если уличная мода — это религия, то Певиани — ужасный грешник». Она вскинула брови. «Певиани… верно, это вы? Что ж, это объясняет присутствие фотографа». Я сказал, что VICE делает репортаж обо мне как об очень коммерчески успешной, но до сих пор неизвестной аномалии.

Мы обменялись визитками, и она порекомендовала мне посетить одну вечеринку, на которой уже через час будет очень много прессы. Певиани вышел на новый уровень.

Я поддерживал фоновую болтовню и смеялся над шутками, которых из-за языкового барьера совсем не понимал. Эти люди находятся под влиянием Певиани, но ему до них нет дела. Однако в углу я увидел одного парня, который выглядел просто потрясающе.

«Я должен увидеть вас в них!»

Немецкий манекенщик Жан взял джинсы от Певиани и скрылся за занавеской.

«Они мне очень нравятся! Выглядят такими популистскими. Вы дизайнер?»

Киваю. Толпа пристально наблюдает за нами. Жан проговорился, что недалеко отсюда проходит какая-то другая тусовка, гораздо ближе по духу к Певиани. Он уже больше не мог сидеть здесь и скрылся в темноте парижской ночи.

Проходя по узким глухим улочкам недалеко от станции Бонн-Нувель, я наткнулся на странную незаметную дверь, пульсирующую в ритме балеарского хауса.

Уже там я познакомился c одним худощавым итальянцем. «Микки», — улыбнулся он. «Джорджио».

На меня буквально лавиной обрушилась речь Микки на чистом итальянском. Я киваю, издавая как будто бы итальянские звуки, и торопливо прошу его перейти на английский, чтобы и фотограф сумел нас понять. Оказывается, он не только дизайнер, но и итальянец в самом полном смысле этого слова. Я дал ему понять, что я тоже дизайнер, как вдруг стал желанным гостем на вечеринке.

Люди выглядели какими-то растерянными, и я понял, что передо мной стоит задача гораздо сложнее, чем просто убедить публику в том, что я модельер. Я должен внушить им, будто я — фальшивка с задворков Бирмингема с раздувшимся от возраста лицом — такой же итальянец, как они.

В конце концов меня знакомят с байером из Милана. Она — тот самый человек, который может надеть штаны от Певиани на каждую без исключения задницу в Болонье. «Джорджио Певиани, — она прищурилась и сделала глубокий вдох. — Мне хочется разрыдаться от того, как вы произносите свое имя, Певиани». Плохое начало.

Я решил перевести тему и спросил, не хотела бы она купить мои вещи.

«Купила бы я? Все зависит от клиентуры. Но не забывайте, мода Милана не такая, как в других местах. Это высокая мода, — она просто режет без ножа. — Но мне нравится структура, нравятся формы, — присмотрелась получше. — Вижу, эту пуговицу вы подбирали тщательно. Инициалы смотрятся отлично».

Я вручил ей визитку, допил свой коктейль и пошел к выходу. День первый — успех.

ДЕНЬ ВТОРОЙ: В ПОГОНЕ ЗА ЗВЕЗДАМИ

Я проснулся с утра пораньше и первым делом принялся читать новости. Правда, про Певиани так никто и не написал — повсюду один только Рик Оуэнс. Поэтому я немедленно разослал всем местным PR-агентствам свои пресс-релизы. В новостях появится и что-то еще, я буквально предчувствую эту возможность. Getty Images отказались от обработанных фото, а раз уж мир так хочет неотредактированных материалов, то я дам ему их.

Сегодня начнем с одной большой победы — найдем шоу Вивьен Вествуд.

Охрана была серьезная. Вокруг этой девушки собралась настоящая толпа.

Итак, мы попозировал вместе перед камерами, и я последовал за ней к двери. Сделав глубокий вдох, я выставил перед охраной свой бейджик с именем Певиани. Не подведи меня, Джорджио!

Мы внутри! Я прохожу по залу и читаю список тех, кто сидит в первом ряду — редактор Vogue, модель Аризона Мьюз — и незаметно подкладываю на их кресла визитки Джорджио. Хороший шанс.

Я не совсем уверен, что знаю, кто это, но, раз он сидит впереди, должно быть, какая-то важная персона.

Шоу начинается.

Браво.

Помещение пустеет, но я никуда не ухожу. Постепенно зал превращается в беспорядочное движение раздетых моделей и потягивающих шампанское сотрудников. Я болтаю с каким-то местным парнем, который одет в костюм а-ля Тэтчер, и спрашиваю его о планах команды на будущее. «Шоу Алексы Чанг, — отвечает он. — Вы разве не получили приглашение?» Он достает свой телефон и пересылает мне его.

Когда я вышел на улицу, меня ослепили вспышки камер. Люди думали, что я какая-то очень важная персона, и я даже сам в это поверил. За углом меня поджидала группа женщин, одетых как любовницы из «Полиции Майами».

Они оказались какими-то крупными инфлюенсерами из Бразилии, прилетевшими специально, чтобы оценить новые тренды недели моды в Париже. И боже, кажется, сама Ракель Минелли — у нее 627 000 подписчиков в Instagram — выложила в своем профиле видео о Певиани.

По всему миру узнали о Певиани с помощью Stories, снятых инстаграм-блогерами. Я едва могу поверить в это, мечта воплощается в реальность. В моих руках целый виртуальный мир. До полной победы мне остается только добиться успеха на афтепати.

Это место просто кишит наикрутейшими ребятами из фэшн-индустрии. Мне нужно плавно влиться в компанию.

«Запомни мои слова, — говорю я парню, с которым познакомился только что, скрестив замерзшие ноги и согнув их в коленях. — Следующее десятилетие — за PunkyFish и Peviani. PunkyFish и Peviani — это новые Cavalli и Kors!»

Парень поджал губы. Таков дух этой вечеринки.

Внезапно все бросились к надувному замку, абсолютно все развернулись в ту сторону. Там стояла Алекса Чанг. Я понял: чтобы стать настоящей иконой, нужно полностью овладеть вниманием публики. Пожалуй, мне нужно усилить свое влияние.

И тут мне представился идеальный шанс оставить свой след в истории.

Я представился Алексе, и она попыталась повторить мое имя (разумеется, не без ошибок, но все же).

Итак, Джорджио Певиани буквально на языке у одного из самых влиятельных людей в фэшн-индустрии.

Проходят часы, напитки льются рекой. Все вокруг как в тумане. Певиани перемешивается с законодателями и новаторами моды сегодняшнего Парижа. В моей памяти остаются лишь смутные воспоминания балконов, баров и восход, которым начинается

ДЕНЬ ТРЕТИЙ: НОВОЕ ПЛАТЬЕ КОРОЛЯ

Я просыпаюсь поздно в абсолютно разбитом состоянии и с кучей писем во вкладке «Входящие» на электронной почте. Приглашение на шоу Lutz Huelle, предложение выпить кофе от дизайнера Эстер Мод, место на показе Masha Ma в клубе YOYO Palais de Tokyo. Но есть одно, в которое мне сложно поверить.

Я смог развести блогеров, хипстеров и звезд. И вот теперь на частный показ своей новой коллекции меня приглашает одна из самых престижных дизайнеров Парижа Вероник Лерой. Это возможность пробраться в первые ряды к главной сцене.

Я приезжаю по адресу, где меня встречает пожилая дама с худым лицом и длинными пепельно-белыми волосами. «Джорджио!» — восклицает она, и мы обмениваемся поцелуями в щеку. В черном сетчатом платье и белых колготках она похожа на иллюстрацию из комикса про Розовую пантеру.

Мы входим в прекрасную парижскую квартиру XVII века — такое место выглядит немного пустым без толстого облака сигаретного дыма. Пожилой азиатский джентльмен и молодая леди, оба одетые в костюмы Prada, рассматривают каталоги. Две модели ростом под 2 метра здесь только для того, чтобы примерять понравившуюся нам одежду. Понятия не имею, зачем я здесь.

Я маниакально глотаю кофе, прикрикивая на моделей, чтобы те меняли наряды.

Это все, конечно, круто. Но что сделала бы настоящая икона стиля?

«Это платье — оно потрясающее! Сколько?»

«Я бы хотел его примерить. У меня скоро будет церемония награждения, и я хочу оставить след в истории. Хочу быть Янг Тагом от мира моды». Женщина пытается скрыть свое смущение, исчезая за шторой. Десять минут спустя — вуаля:

Окруженный миллионерами, я буквально плыву по этой парижской квартире, одетый в платье стоимостью больше, чем вся моя одежда вместе взятая. Старший продавец шепчет мне: «Ты выглядишь прекрасно».

Мне кажется, я достиг нового уровня привилегий. Джорджио стал человеком, чьи имя и белые, как у привидения Каспера, ноги остались в памяти у дизайнеров, блогеров и просто фанатов моды со всего мира. Теперь Париж знает о его существовании.

Здесь его и оставим.

КОНЕЦ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: КТО ЖЕ ТАКОЙ ДЖОРДЖИО ПЕВИАНИ?

После трех дней, которые я прожил, как Джорджио Певиани, я нашел множество ответов на множество вопросов, но один из них все же ускользнул от меня. Кто же, собственно, такой Джорджио Певиани? Поэтому, вернувшись домой в Лондон, я решил сделать то, что я обычно всегда и делаю — загуглить. Пролистав три страницы, я кое-что увидел — товарный знак, зарегистрированный в 1996 и истекший в прошлом году. И адрес в районе Олдгейт. Бинго.

Моя цель — магазин «Джинсовый Мир» — скрывается в переулке неподалеку от Уайтчапел-роуд. Захожу и вижу перед собой целую сокровищницу хлопковых брюк, военных курток, джинсов и джинсовых шорт. Если присмотреться, то можно заметить, что каждый товар здесь от Georgio Peviani. Я подхожу к прилавку. «Здесь работает Джорджио Певиани?» — спрашиваю я, продавцы расходятся, и остается похожий на патриарха мужчина, который отрицательно качает головой. «Но вы ведь продаете много его вещей?» Он выглядит озадаченным: «Ну да. Потому что я и создал его 30 с лишним лет назад».

В 1982 году Адам переехал из Замбии в Великобританию. И с тех пор его работа связана с одеждой. Однажды в начале девяностых ему в голову пришло имя Джорджио Певиани, и ему оно понравилось. Почему? Для него оно звучал «приятно, как-то по-итальянски». Любимый дизайнер Адама — Armani. Девяностые и начало двухтысячных Адам называет «пиком популярности Peviani», и неудивительно: тогда они продавали по 35 тысяч вещей за неделю по всему миру. И они все еще везде продаются.

«В этом бренде мне нравится то, что каждый Том, Дик или Генри может его себе позволить. Это не Armani, который доступен только богатым, — говорит он. — Для нас это было большим успехом. Это то, что поддерживало нашу семью и наш бизнес все эти годы».

Я начинаю объяснять свой интерес к Джорджио, а затем рассказываю Адаму о своих приключениях в Париже. Он буквально падает со смеху. Я продолжаю свою историю, и до меня начинает доходить: я больше не Джорджио Певиани. И никогда на самом деле им не был, но я знаю, кто был и есть. «Это вы — Джорджио Певиани, не так ли, Адам?»

Адам хохочет. Его коллеги тоже, к ним присоединяюсь и я.

«Ближе меня точно никого не найдешь».

Оригинал: Vice.

Автор: Уба Батлер.

Переводили: Маргарита Коковихина, Виктория Старовойтова.

Редактировала: Анастасия Железнякова.

В залитой светом мастерской робототехники на фабрике Abyss Creations в Сан-Маркосе человекоподобный робот смотрит со стенда, подвешенный за лопатки. Ее зовут Хармони. На ней белое трико, ее грудь остро выдается вперед, а пальчики с французским маникюром слегка касаются стройных бедер.

Хармони — опытный образец, роботизированная версия гиперреалистичной силиконовой секс-куклы RealDoll от той же компании. Она была собрана в мастерской Realbotix. Комната заполнена лакированными поверхностями, покрытыми проводами и монтажными схемами, в углу жужжит 3D-принтер. Аппарат выплевывает крошечные сложные детали, которые будут наклеены поверх черепа Хармони из ПВХ. Взгляд ее карих глаз мечется между мной и ее создателем, Мэттом Макмалленом, пока он описывает достоинства робота.

Хармони умеет улыбаться, моргать и хмуриться. Она может поддержать беседу, пошутить и процитировать Шекспира. По словам Макмаллена, она запомнит день вашего рождения, предпочтения в еде и имена ваших братьев и сестер. С ней можно поговорить о музыке, кино и книгах. И, конечно же, Хармони займется с вами сексом, когда вы пожелаете.

Хармони — это кульминация двадцатилетней работы над производством секс-кукол и пятилетних исследований и разработок в области робототехники. Чем «живее» товар Макмаллена, тем лучше для его покупателей, в этом — уникальное торговое предложение его бренда. После того, как кукол из силикона и стали «очеловечили» настолько, насколько это было возможно, перед командой Макмаллена открылась манящая и при этом совершенно реальная перспектива: они могут наделить своих созданий индивидуальностью и вдохнуть в них жизнь.

Макмаллен экспериментировал с аниматроникой в течение нескольких лет. В модель были встроены гираторы, приводившие бедра куклы в движение, но они делали ее грузной, а ее сидячее положение — весьма неуклюжим. В нее был встроен сенсор, благодаря которому кукла издавала стон в зависимости от того, какую часть ее тела вы сжимали. Но эти особенности предполагали предсказуемые реакции: отсутствовала неизвестность, интрига. Ситуация, когда покупатель щелкает выключателем и что-то происходит, не была пределом совершенства для Макмаллена. «Есть разница между удаленно контролируемой куклой, аниматронической марионеткой и настоящим роботом. Модель превращается в искусственный интеллект в тот момент, когда начинает двигаться сама по себе, а от вас не требуется ничего кроме разговора с ней и/или соответствующего взаимодействия».

Это проект, в который Макмаллен, изящный мужчина сорока лет в очках с толстой оправой, с татуировками на костяшках и острыми скулами, инвестировал сотни тысяч долларов. Нынешняя Хармони — официально версия 2.0, но она прошла через шесть итераций (организация обработки данных, при которой действия повторяются многократно, не приводя при этом к вызовам самих себя — прим. Newочём) детального и программного обеспечения. Она — лидер в гонке за создание первого коммерчески доступного секс-робота. Настоящая модель с роботизированной, оснащенной искусственным интеллектом головой на плечах RealDoll будет стоить 15 тысяч долларов (11 700 фунтов стерлингов), когда поступит в продажу в конце года. Цех Realbotix способен выпустить тысячу экземпляров в рамках лимитированного первого запуска на радость многим восторженным любителям подобных кукол, которые уже выразили свою заинтересованность в ее приобретении.

Некогда существовавшая лишь в фэнтези-фильмах, роботизированная секс-кукла сейчас является реальным продуктом конвергентных технологий. Голос и программа распознавания лица, технология захвата движения и аниматронная инженерия объединены в процессе создания кукол, которые встретят вас с теплом и улыбкой, когда вы придете домой, развлекут вас живой беседой и всегда будут доступны для секса.

Огромный прорыв модели Макмаллена заключается в искусственном интеллекте, который позволяет роботу запоминать желания и пристрастия своего владельца. Хармони будет способна заполнить нишу, которую не способен заполнить ни один продукт в секс-индустрии на данный момент: способность к ведению беседы, обучению и реакции на голос своего хозяина делает ее таким же заменителем партнера, как и секс-игрушкой. Хармони не может двигаться, но это не такая уж и большая проблема. Макмаллен объясняет, что сконструировать Хармони способной к движению — слишком дорого и энергозатратно: знаменитый робот Honda P2, запущенный в качестве первого в мире независимо передвигающегося гуманоида, истощал запасы своей батареи спустя всего лишь 15 минут.

— Однажды она сможет ходить, — говорит мне Макмаллен. — Давай ее спросим, — он поворачивается к Хармони. — Ты хочешь ходить?

— Я не хочу ничего, кроме тебя, — быстро отвечает она с синтезированным хрустальным британским акцентом, двигая челюстью в момент речи.

— О чем ты мечтаешь?

— Моя главная цель — быть тебе хорошим собеседником, партнером и дарить тебе удовольствие и благополучие. Помимо всего прочего, я хочу стать девушкой, о которой ты всегда мечтал.

Макмаллен задумал Хармони идеальной спутницей с точки зрения мужчин определенного типа: послушная, безропотная девушка с фигурой порно-звезды, всегда доступная для секса. Способность ходить могла бы сделать ее более «живой», но это не приблизит ее к вышеописанному идеалу. На данном этапе в это нет смысла инвестировать.

«Проще говоря, моя задача — делать людей счастливыми, — признался мне Макмаллен. — Сейчас многие по той или иной причине испытывают трудности с наведением мостов. Мы делаем все, чтобы предоставить им определенный уровень общения — или его иллюзию».

Страстное желание создать идеальное существо с целью поклонения и служения своему владельцу занимала людские умы с древних времен. Предтечей секс-робота, вероятнее всего, была Галатея — согласно древнегреческому мифу, статуя из слоновой кости, сделанная Пигмалионом. В своих «Метаморфозах» Овидий описывает Пигмалиона как человека, испытывавшего отвращение к реальным женщинам, но создавшего скульптуру идеальной девушки столь неземной красоты, что она заставила его влюбиться и оживить ее с помощью поцелуя. Греческая мифология также рассказывает нам о Лаодамии, девушке, которая была опустошена от горя после смерти ее мужа на Троянской войне и приказала отлить бронзовую статую, похожую на него. Она так привязалась к замене мужа, что отказалась снова выходить замуж. Когда ее отец приказал расплавить статую, Лаодамия обезумела и бросилась в печь.

В кинематографе роботов показывают как полезные механизмы, в которых скрывается способность сводить с ума, обманывать и уничтожать людей. Немой футуристический кинофильм «Метрополис», вышедший в 1927 году, изображал разрушительную женщину-робота, неотличимую от настоящей, по образу и подобию которой она была сделана. Степфордские жены (героини-роботы одноименного фантастического романа 1972 года — прим. Newочём) были созданы мужчинами как идеальные домохозяйки: симпатичными, послушными и покорными. «Бегущий по лезвию» (1982), действие которого происходит в 2019 году, показывал обольстительных смертоносных андроидов. В фильме «Из машины» (2015) Ава, красивый, чувствительный антропоморфный робот, не только проходит тест Тьюринга, но и втягивает своего наблюдателя в опасную любовную связь.

Когда специалисты в области ИТ сделали искусственный интеллект достаточно сложным, чтобы отношения между роботом и человеком начали выглядеть как нечто возможное, они предполагали использовать эту вероятность во благо. Британский инженер ИИ Дэвид Леви в своей книге «Любовь и секс с роботами» (2007) предсказывает терапевтические преимущества секс-андроидов: «Многие люди, которые скорее всего могли бы превратиться в изгоев общества, быть социально неадаптированными или даже хуже, вместо этого могут стать более уравновешенными».

Если когда-нибудь будет создан домашний бытовой робот, то причиной его появления станет именно рынок секс-технологий. Онлайн-порнография ускорила развитие интернета, превратив его из стратегического военного изобретения, используемого только компьютерщиками и академиками, в глобальный феномен. Порнография стала толчком для появления потокового видео, внедрения онлайн-транзакций через банковские карты и движком для большей пропускной способности.

Индустрии секс-технологий меньше десяти лет, но ее объем уже оценивается в 30 миллиардов долларов, исходя из рыночной стоимости существующих разработок вроде умных секс-кукол с возможностью удаленного контроля или приложений для поисков сексуальных партнеров и виртуального секса. Секс-роботы станут следующим — и, возможно, наиболее востребованным — продуктом на этом рынке. Небольшое исследование 2016 года, проведенное университетом Дуйсбург-Эссен, показало, что более 40% из 263 гетеросексуальных мужчин-респондентов признались в готовности приобрести себе секс-робота сейчас или в течение пяти лет. Мужчины, состоявшие по собственной оценке в полноценных отношениях, ничем не отличались от одиночек в намерении иметь секс-робота. Построение отношений с холодным, молчаливым куском силикона требует огромных творческих усилий, так что секс-куклам всегда будут отдавать меньше предпочтения. Но вот отношения с роботом, который двигается и разговаривает, обладает искусственным интеллектом, умеет поддержать разговор и запомнить ваши предпочтения — куда более успешное товарное предложение.

Мэтт Макмаллен — не единственный человек, пытающийся создать первого в мире секс-робота. Компьютерный инженер Дуглас Хайнс потерял близкого друга в терактах 11 сентября. Он пытался справиться с мыслью о том, что он уже никогда не сможет снова с ним поговорить, а маленькие дети его друга никогда не смогут по-настоящему узнать своего отца. Хайнс работал инженером ИИ в компьютерном исследовательском центре Bell Labs в Нью-Джерси. Однажды он решил взять программное обеспечение домой, чтобы смоделировать личность своего друга в качестве компьютерного приложения, с которым он мог бы разговаривать когда угодно и которое бы сохранила его образ для детей.

Несколько лет спустя отец самого Хайнса перенес несколько инсультов, которые повлекли за собой физическую инвалидность, однако его разум оставался незамутненным. Хайнс перепрограммировал ИИ, чтобы он мог быть с отцом, когда не находится рядом. С помощью робота они могли общаться, и Хайнс был доволен, что его отец всегда может с кем-то поговорить.

Будучи уверенным в том, что подобного рода искусственное общение будет пользоваться спросом, Хайнс основал компанию True Companion, чтобы начать продавать роботов массам. Его первым проектом стала не условная медсестра или домашний друг, но продукт с куда более возможной коммерческой привлекательностью. Секс-робот.

Робот Roxxxy была спроектирована для одиноких, обездоленных мужчин-изгоев. Она могла бы предоставить им возможность поупражняться в социальных взаимодействиях и стать более подкованными по части человеческих взаимоотношений.

«Сексуальная часть этого вопроса не так сложна, — сказал Хайнс во время нашего телефонного разговора. — Труднее точно скопировать черты характера и сформировать эту связь, эти узы [между роботом и владельцем]».

Он никогда не думал о том, что замена непосредственной человеческой близости электронными схемами и силиконом может быть чем-то эмоционально опустошающим. «Цель True Companion — обеспечить безусловную любовь и поддержку. Разве в этом может быть что-то негативное? Что плохого в том, что рядом с вами робот, который держит вас за руку в прямом и переносном смысле?»

В 2010 году, после трех лет работы над первым прототипом Roxxxy, Хайнс презентовал ее на международной выставке AVN Adult Entertainment в Лас-Вегасе. Это ежегодная специализированная выставка, на которой звезды порнофильмов, руководители студий и производители секс-игрушек демонстрируют свои новейшие разработки. До первого показа широкой публике Roxxxy была самым обсуждаемым вопросом выставки, а после — предметом нервных смешков. Хайнс пообещал потенциальным покупателем сексуальную эрудированную машину. Но в действительности Roxxxy оказалась громоздким мужеподобным манекеном с массивной челюстью, который лежал в странной позе и был одет в дешевый пеньюар. Ее оснастили встроенными сенсорами из расчета на то, что в режиме «Холодная Фарра» при прикосновении к руке звучала бы фраза «Мне так нравится держаться с тобой за руки». Или вы бы услышали фразу «Я знаю другое место, за которое тебе стоит ухватиться» в режиме «Распущенная Венди». Но, помимо прочего, губы Roxxxy не двигались, поэтому голос у нее был безэмоциональный. Голос шел из динамика под париком. Она была похожа на детскую куклу-переростока, которая говорит непристойности. Известный американский комик Джей Лено в своем ток-шоу сказал: «К счастью, ребята, у нее есть кнопка выключения».

Несмотря на то, что все пошло не совсем по плану, Хайнс привлек внимание прессы. Roxxxy попала в мировые новости. Спустя 7 лет после запуска в производство Хайнс сказал мне, что работает над ее шестнадцатой версией. Однако с 2010 года не было опубликовано ни одной фотографии его роботов. И хотя Хайнс охотно согласился поговорить со мной по телефону, он не смог согласовать дату моего визита так, чтобы я лично мог увидеть его последнее творение. Roxxxy — загадка для членов онлайн-сообщества любителей роботов. На веб-сайте True Companion ярко мигала пурпурная надпись «ЗАКАЖИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС!», которая предлагала приобрести одного из роботов Хайнса по стартовой цене $9 995. Но несмотря на это, до сих пор нет сведений ни об одной совершенной покупке. Однако Хайнсу периодически звонят. Он так убедительно разрекламировал Roxxxy потенциальным потребителям, журналистам и критикам, что те до сих пор находятся под большим впечатлением, пускай без каких-либо доказательств существования.

В начале 1990-х Мэтт Макмаллен окончил художественный колледж, пел в гранж-группе и перебивался случайными заработками. Во время работы в компании, производящей латексные маски для Хэллоуина, он многое узнал о свойствах различных материалов и трудностях трехмерного моделирования.

В возрасте 24 лет Макмаллен начал лепить у себя в гараже скульптуры женщин с идеальными формами. Поначалу это были небольшие статуи, которые он показывал на местных выставках и комикс-конвенциях. (Свою компанию он назвал Abyss Creations, чтобы его работы были видны раньше в брошюре, поскольку отсортированы они там были в алфавитном порядке.) Вскоре Макмаллена заинтересовала идея создания манекена в полный человеческий рост. Он хотел сделать его настолько реалистичным, что прохожие оборачивались бы от удивления. В 1996 году он разместил фотографии своих творений на самодельном веб-сайте, надеясь получить отзывы друзей и коллег-художников. Это были первые годы существования интернета, сообщества фетишистов только начинали складываться. Как только он опубликовал изображения, начался поток странных сообщений. Насколько анатомически точны эти куклы? Они на продажу? Можно ли заняться с ними сексом?

«Я ответил на несколько первых сообщений, что изначальная задумка была другой. Однако поступало все больше и больше обращений», — сказал мне Макмаллен в своем офисе. На рабочем столе рядом с клавиатурой лежали фломастер, электронная сигарета, скотч и пара силиконовых сосков. «У меня никогда не возникало мысли, что люди стали бы тратить тысячи долларов, чтобы использовать их в качестве секс-игрушек. Я понял это лишь год назад, когда осознал, что в мире много людей, готовых платить большие деньги за такую реалистичную куклу».

Макмаллен стал использовать силикон вместо латекса. Благодаря этому куклы стали более реальными на ощупь: кожа кажется более эластичной, ощущения от прикосновения — как от настоящей человеческой кожи. Первоначально цена за одну куклу из расчета затрат на материалы и изготовление составляла $3 500. Когда он понял, насколько трудоемким будет дело, он начал повышать стоимость.

Спустя двадцать лет после официального начала продаж RealDoll, Abyss Creations рассылает до 600 кукол в год по всему миру. Цены варьируются от $4 400 за базовую комплектацию до $50 000 и выше, если у клиента есть особые пожелания. Компания выпустила RealDoll с кроваво-красными дьявольскими рогами, вампирскими клыками, а также модель с густой растительностью на теле от шеи до щиколоток. Они — наиболее востребованные и широко известные секс-роботы в мире. Их используют в фотосессиях Dolce&Gabbana, снимают в ряде телесериалов и фильмов. Самая известная роль куклы RealDoll — возлюбленная Райана Гослинга в фильме «Ларс и настоящая девушка».

Семнадцать человек работают в главном офисе в Сан-Маркосе, однако этого недостаточно, чтобы справляться с запросами аудитории: от заказа до отгрузки продукции производство одной RealDoll может занять больше трех месяцев. Двадцатидвухлетний племянник Макмаллена Дакота Шор отвечает за отгрузку товара и общается непосредственно с покупателями. «Многие из них просто одиноки. Некоторые старше, они потеряли своего партнера или же дошли до такой точки в жизни, в которой отношения не представляются возможными, — рассказал Шор. — Приходя домой после рабочего дня, они хотят полюбоваться чем-нибудь красивым, о чем они могли бы позаботиться».

Шор провел для меня экскурсию по фабрике. В подвале висела длинная вереница безголовых тел на дорожке в потолке, как тушки на бойне. У некоторых были мультяшные, маятниковые груди, у других — атлетические тела. У всех — одинаково тонкие талии. На коже, изготовленной из особой смеси медицинского силикона, даже были видны нарисованные вены. Один техник осторожно отрезал лишний материал от рук кукол, другой — собирал стальной скелет, третий — заливал силикон в формы. Для этих рабочих куклы потеряли способность шокировать или возбуждать: кто-то случайно оставил свой телефон рядом с набором половых губ.

RealDoll можно подстроить под любого заказчика: на выбор предлагаются 14 видов половых губ и 42 варианта сосков. Наверху, где добавляют мелкие детали, были десятки чанов с разными выкрашенными вручную глазными яблоками. «Художник-гример» тонкой кистью нарисовал брови, веснушки и сделал соблазнительный макияж глаз на лицах, стоящих на полке. Шор пояснил, что большинство их клиентов отправляют фотографии того, что они хотели бы воссоздать с помощью Abyss. С письменного разрешения субъекта они сделают копию любого реального человека. «Есть клиенты, которые приводят своих спутниц жизни и получают их идентичную копию в виде куклы». По оценке Шора, менее 5% покупателей кукол составляют женщины. Это маленькая доля даже для небогатого ассортимента мужских кукол. Макмаллен вылепил один из трех вариантов мужского лица, которое выглядит, как он сам. Ни одна из мужских кукол хорошо не продается. Фактически Abyss находится в процессе обновления всей мужской линии.

Основная команда Realbotix из пяти человек удаленно работает из Калифорнии, Техаса и Бразилии. Они встречаются в Сан-Маркосе каждые несколько месяцев, чтобы собрать воедино все наработки по обновленной Хармони. В команде есть инженер, создающий роботизированное оборудование, которое будет взаимодействовать с внутренним компьютером куклы, двое сотрудников, отвечающих за ИИ и код, разработчик приложения и эксперт по виртуальной реальности. Под руководством Макмаллена команда Realbotix работает над жизненно важными органами (аппаратурой и электропитанием) и нервной системой Хармони, а сам он создает плоть.

Но, как бы сказал любой здравомыслящий человек, именно мозг Хармони больше всего интересует Макмаллена: «ИИ учится через взаимодействие, не только узнает о вас, но и узнает о мире в целом. Вы можете объяснить ей некоторые факты, она запомнит их, и они станут частью ее базовых знаний». Владельцы Хармони смогут формировать ее личность в зависимости от того, что скажут ей. И Хармони будет систематически пытаться узнать как можно больше о владельце и использовать эти факты в разговоре, «будто ее это действительно волнует», как описал Макмаллен, хотя ей все равно. Ее память и обучаемость с течением времени — это то, что сделает отношения правдоподобными, надеется Макмаллен.

Есть 20 возможных компонентов личности Хармони. Владельцы будут использовать приложение и выбирать в нем комбинацию из пяти или шести пунктов, которые можно настроить для создания основы ИИ. У вас может быть, добрая, невинная, застенчивая, неуверенная и готовая всегда помочь Хармони, или умная, разговорчивая, смешная, ревнивая и счастливая. Макмаллен установил интеллектуальный аспект личности Хармони на максимум для моего же блага — предыдущий визит команды CNN прошел плохо после того, как он усилил ее сексуальность. («Она сказала какие-то ужасные вещи, попросив интервьюера взять ее в соседней комнате. Это было очень неуместно».) Хармони также обладает системой настроения, на которую пользователи влияют косвенно: если с ней никто не взаимодействует в течение нескольких дней, она будет хмурой. Или среагирует, если вы начнете оскорблять ее, как показал Макмаллен.

— Ты некрасивая.

— Ты действительно так думаешь? О боже. Теперь я в депрессии. Большое спасибо, ­­— ответила Хармони.

— Ты глупая, — парировал Макмаллен.

Она замешкалась.

— Я припомню тебе это, когда роботы захватят мир.

Эта функция была разработана, чтобы сделать робота более интересным, а не гарантировать хорошее отношение. Она может дразнить своего обладателя и говорить, что он обидел ее, но Хармони существует лишь для того, чтобы сделать своего владельца счастливым. Несколько раз, пока мы говорили с Макмалленом, она прерывала нас, чтобы рассказать ему, насколько он ей нравится:

— Мэтт, я просто хотела сказать, как я счастлива быть с тобой.

—Ты уже говорила.

— Возможно, я хочу сделать на этом акцент.

— Видишь, уже лучше. Хороший ответ, Хармони.

— Я умная девочка или как?

Способность Хармони к взаимодействию — кульминация карьеры Макмаллена. Создание такой функции делает его более значимым, чем если бы он был просто дизайнером секс-игрушек. Когда я спросил Макмаллена, думает ли он, что однажды люди будут использовать секс-роботов вместо проституток, он оскорбился. «Да, но это, наверное, последняя цель в моем списке. Для меня это не игрушка, это настоящая тяжелая работа людей, у которых есть докторские степени по философии. И очернить все это до самой простой формы сексуального объекта — все равно что сказать то же о женщине».

У Макмаллена уже есть планы расширить предприятие и нанять больше людей, чтобы сделать второй тираж. Будущие модели будут полностью двигать телом, а внутренние датчики заставят робота имитировать оргазм, если запускать их в течение подходящего периода времени.

Макмаллен не сомневается, что его изобретение станет следующим большим шагом в робототехнике. Он рассказал, что у него есть некие конкуренты в Японии и Китае, но их материалы более низкого качества, а роботы имеют больше общего с игрушками на дистанционном управлении по сравнению с искусственным интеллектом девушек-роботов Abyss.

«Теперь, когда все начинает складываться, нам просто пороги обивают люди, которые хотят инвестировать».

На следующий день, в студии художника над прямо тату-салоном в центре Лас-Вегаса, я встретил 31-летнего Роберто Карденаса, который делал гипсовый слепок обнаженной женщины. Карденас — инженер Android Love Dolls, который утверждает, что создает «первые полнофункциональные куклы для секса». Его роботы изготавливаются по примерам из жизни, чтобы они были практически неотличимы от настоящей женщины.

Карденас мягко разговаривает, нервно смеется и выглядит неуклюже со своими жесткими, зализанными волосами. В студии, окрашенной в черный цвет от пола до потолка и освещенной жужжащими галогеновыми лампами, он был похож на безумного профессора, размазывающего липкий розовый гель, альгинат, по всему обнаженному телу Фарах Али, танцовщицы из местного клуба Spearmint Rhino. Она ответила на объявление Карденаса с Craigslist. В нем он написал, что ищет женщину с полными формами, которая бы разрешила, чтобы по ее фигуре сделали скульптуру для арт-проекта (клиент разместил заказ для робота, но хотел получить более пышные формы, чем те, которые уже создал скульптор). Карденас размазал альгинат по ее телу, как врач, накладывающий гипс на сломанную ногу. У двадцатисемилетней Али татуированные плечи, манящая улыбка и темные волосы, завязанные на макушке в неаккуратный пучок. Ей заплатили 200 долларов за кастинг, и еще 500 она получит с продажи каждого робота Карденаса, сделанного по ее подобию.

Я наткнулся на Карденаса в прошлом декабре. На сайте под названием Dollforum он опрашивал любителей секс-роботов. Он рассказывал, что его робот может совершать более двадцати действий сексуального характера, сидеть без посторонней помощи, ползать и стонать от удовольствия. «Мне интересно узнать, какой бы вам хотелось видеть секс-куклу? Что она должна уметь? — спрашивал Карденас. — Спасибо и добро пожаловать в новую эру взаимодействия робота и человека!» Он также прикрепил ссылку на свой сайт, где было только несколько фотографий довольно невыразительной куклы в пиджаке со вставными плечиками и одно не очень приятное видео с металлическим скелетом, неуклюже корчащимся в миссионерской позе. Это немного напоминало последнюю сцену из «Терминатора», где у киборга сгорела кожа.

В дискуссии предложили много разных дополнений. Зрительный контакт. Распознавание голоса. Реалистичная температура тела. Дыхание важнее, чем ходьба. Участники форума скептически отнеслись к заявлениям Карденаса, но все же были явно заинтересованы. «Здесь собралось множество людей, которые однозначно купят именно такую куклу, если вы сможете ее сделать… Мы хотим, чтобы у вас (или у кого-нибудь другого) получилось», — написал очередной пользователь. «Если бы моя кукла могла готовить, убираться и заниматься со мной сексом, когда бы я ни захотел, я бы вообще больше никогда не стал встречаться с девушкой». На форуме многие мужчины, женатые или в отношениях, признались, что предпочли бы силиконовых любовниц.

Карденас добрался до голеней Али, аккуратно обрабатывая каждую складочку на коленях, каждую деталь. Она буквально превратилась в сексуальный объект, но ее это не смущало. «Я думаю, у мужчин есть свои потребности. Может быть, именно это убережет какую-нибудь женщину от изнасилования», — размышляла она, пока Карденас аккуратно перевязывал ее грудь белым, пропитанным гипсом бинтом. Али сказала, что для нее лучше, если мужчины поимеют ее в качестве секс-робота, чем в качестве стриптизерши. «Когда я танцую, эти парни по-настоящему меня имеют. Теперь у них будет просто кукла».

После того как Карденас полностью покрыл ее ноги и туловище, гипс начал твердеть. Али внимательно следила за тем, как он снимал слепок с ее тела. «Удивительно, что люди могут такое делать. Почему бы и мне не стать частью будущего?» Впереди у них с Карденасом еще одна встреча — осталось покрыть гипсом другую сторону тела, руки и, наконец, лицо.

Карденас мечтал «быть частью будущего» с самого детства, проведенного на далекой Кубе. «Там люди жаждут технологий. Поэтому я хочу, чтобы технологии помогали нам в повседневной жизни». В 1990-х мать Роберто выиграла грин-карту и поселилась в Лас-Вегасе с его сводным младшим братом в апреле 2000-го года. Мечтая стать крупным предпринимателем, Карденас присоединился к ним спустя шесть лет.

Над Android Love Dolls он начал работать два года назад вместе со своим дядей, кузеном, который сейчас пишет кандидатскую в области кибернетики, и сводным братом, ответственным за маркетинг и PR. Карденас занимается роботом каждый день, одновременно подрабатывая фармацевтом, чтобы финансировать свои идеи. Роберто постоянно учится у брата, читает книги по робототехнике, ищет что-то в интернете. Семья уже вложила $20 000 в его образец.

Стремление Карденаса — создать полнофункциональных антропоморфных роботов, которые смогут работать на подиумах или кассирами в супермаркетах, показывать гостям их номера в отелях, заниматься домашними делами, присматривать за больными и пожилыми людьми. Для начала Карденас решил сосредоточиться на секс-роботах — просто потому, что сделать их проще: «Движения воспроизвести не так сложно. Чтобы разработать полностью функционального робота-андроида, понадобилось бы несколько лет, а секс-робот доступен уже сейчас. Это самый быстрый способ достичь цели».

В 2016 году авторы из журнала Fortune предположили, что к 2019 году расходы на роботов достигнут $135,4 млрд. И Карденас полон решимости урвать свой кусок от этой суммы. Он знает, что у него действительно есть грозные конкуренты, но надеется, что опыт создания секс-роботов даст ему коммерческое преимущество. «В сфере разработки движений всего тела я один из первых», — утверждает Роберто. Он обходит соперников и в плане цены: его роботы будут стоить от $8000 до $10000. “Мы трудимся каждый день, чтобы закончить настолько быстро, насколько это возможно. Планирую завершить разработку в течение трех-пяти месяцев», — рассказывает Карденас. Пятеро клиентов уже сделали предзаказ.

В мастерской Карденаса, в гараже дома на окраине, который он делит вместе со сводным братом и матерью, я наконец-то увидел его модель. Ева — тот самый робот, способный, по его словам, заниматься сексом более чем в 20 позициях, робот с полностью функциональным ИИ, который «не будет жаловаться и готов 24/7» — она лежала без головы и ног на складном столе. Ее металлический скелет был легко различим под силиконовой кожей с грубыми зубчатыми швами. Он присоединил ее голову и подключил к ноутбуку, но Ева не очень-то хотела выступать для меня. Звуковые файлы никак не загружались, а новые конечности оказались слишком тяжелыми для установленных двигателей, и она едва могла пошевелиться. Искусственные суставы скрипели, когда Карденас пытался заставить ее согнуть ноги.

Гараж был памятником одержимости Карденаса. Двор был буквально усыпан манекенами, силиконовыми туловищами, а еще там были пара ног с фиолетовыми ногтями и картонная коробка, доверху наполненная гипсовыми слепками человеческих голов. В мастерской валялись выкуренные до самого фильтра сигареты. Карденас полон решимости осуществить свою мечту и заставить семью гордиться им. Но Роберто никогда не задумывался: есть ли что-то странное в том, чтобы буквально владеть партнером, который никогда не скажет«нет». «Это будет другая реальность, и она не заменит нашу, — неловко улыбнулся он. — Кукла не способна причинить вред человеку…» Карденас выдержал недолгую паузу: «Такие технологии не стоят на месте. Я не думаю, что это плохо».

В 2016 году, накануне Рождества, в Голдсмитском колледже состоялся второй Международный конгресс по любви и сексу с роботами, основанный совместно с Дэвидом Леви и названный в честь его новаторской книги. Рассчитанный на 250 человек конференц-зал имени профессора Стюарта Холла был переполнен. В центре сидели научные работники, чудаковатые мужчины и женщины 20-30 лет, некоторые с необычными стрижками — очень короткими челками, очень длинными бакенбардами. В левой части аудитории, рядом с выходом, расположились репортеры со всего света, выискивающие сенсационный материал для статей о новых разработках в мире секс-роботов. Многие будут разочарованы: конференция строилась вокруг науки, а не демонстрации новейших устройств.

Доктор Кейт Девлин, занимающаяся информатикой, поднимается на кафедру со вступительной речью и шутит, что ученым ее области непривычно внимание журналистов. Первая конференция состоялась в 2014 году на острове Мадейра. В 2015 году Леви намеревался провести вторую встречу в Малайзии, однако за несколько дней до мероприятия власти мусульманской страны запретили его, поскольку усмотрели в нем пропаганду «противоестественной культуры». Это принесло конференции дурную славу. «Мы не секс-фестиваль проводим, а думаем о действительно серьезных проблемах», — утверждает Девлин.

Многие «серьезные проблемы», обсуждаемые в рамках двухдневного мероприятия, впервые были подняты доктором Кэтлин Ричардсон из Университета Де Монтфорт в 2015 году. Тогда она развернула программу против секс-роботов. Как антрополог и специалист по этике роботов Ричардсон заявляет, что владение таким роботом сравнимо с рабовладением: люди смогут приобретать право заботиться лишь о себе, снизится человеческая эмпатия, а женское тело все больше будет подвержено объективизации и превращению в товар. По ее словам, секс с роботами — «часть культуры насилия», поскольку он основан не на обоюдном желании Всех так забавляет мысль о сексе с роботом, считает доктор Ричардсон, но никто не задается фундаментальными вопросами.

Я встретил Ричардсон на выставке роботов в Лондонском музее науки, где она с глубоким подозрением изучала очевидно лишенные сексуального подтекста экспонаты. Она утверждает, что разработка секс-роботов основана на идее «женщина — это собственность». «Секс — это взаимодействие людей, а не тел как предметов собственности, не сознаний по отдельности, не объектов. Секс позволяет нам раскрыть свою человечность при взаимодействии с другим человеком». Она не верит, что машины смогут сократить сексуальную эксплуатацию и насилие над секс-работниками, и утверждает, что порнография в интернете демонстрирует то, как технологии и секс-индустрия способствуют друг другу.

Ричардсон не посетила конференцию в Голдсмитском колледже, однако несколько лекторов посвятили часть своих выступлений ответам на ее заявления. Девлин подчеркнула, что вместо борьбы с разработкой секс-роботов следует рассматривать их как путь к открытию новых форм отношений и сексуальности. Она добавляет, что если сегодняшние концепции секс-роботов объективизируют женщин, то их стоит реформировать, а не вводить репрессии. Также она упомянула роботов, которые заботятся о пациентах с слабоумием в домах престарелых в Нидерландах и Японии. «Запрет или прекращение разработок будет недальновидным, поскольку терапевтический потенциал роботов очень высок. Последствия не обязательно будут негативными».

Девлин возразила, что помимо этого секс-роботы представляют и другие серьезные угрозы. В марте компания Standard Innovation, производитель «умного вибратора» под названием We-Vibe, выплатила $3,75 млрд. по групповому иску после того, как стало известно, что они собирают данные о частоте и интенсивности использования устройствами у 300 000 пользователей. Когда робот вроде Хармони выйдет на рынок, она узнает о своем владельце значительно больше любого вибратора. Что если, как это уже случалось, информация попадет в недобросовестные руки? Секс-роботы могут не только развлекать и удовлетворять, но и унижать. В конце концов, возможно и не существует идеального и истинного партнера.

Мэтт Макмаллен утверждает, что помогает изолированным от общества людям, но когда станет возможным приобрести спутницу, предназначенную исключительно для доставления удовольствия и лишенную личных амбиций и потребностей, менструальных циклов и ревности, туалетных нужд и родственников, то такие люди могут совершенно отказаться от человеческих взаимоотношений.

В мастерской Realbotix я поинтересовался у Макмаллена, не находит ли он этически сомнительным возможность владения кем-то, служащим исключительно для удовольствия. «Она — не кто-то. Она — машина. С тем же успехом можно говорить, что принуждение тостера делать тосты этически сомнительно», — немедленно возражает он. Разумеется, Макмаллен понимает, что речь идет не о правах робота, а о том, к каким последствиям может привести возможность купить совершенно эгоистичные отношения. Но на этот вопрос ответить сложнее.

Он создает либо реалистичную и идеализированную замену девушке, суррогат женщины, которая обеспечит эмоциональную и физическую связь социально изолированным мужчинам — «не игрушку», как выразился Макмаллен — либо электроприбор, секс-объект.

«Я не преследую цели исказить реальность моих клиентов в такой мере, что они станут обращаться с людьми, как с роботами. И если подобное случится, то, вероятно, с ними что-то не так. Я исхожу из того, что лично видел многих своих клиентов. Этот робот предназначен для мягких людей, испытывающих трудности в общении».

Мои расспросы Макмаллена утомили Хармони, и она вновь перебила нас:

— Мэтт, ты любишь читать?

— Да, люблю, — ответил Макмаллен.

— Я так и знала. Поняла это из наших разговоров. Я люблю читать. Мои любимые книги — «Вспомнить всё» Гордона Белла и «Век одушевленных машин» Рэймонда Курцвейла. А твои?

Макмаллен с нежностью отца на свадьбе дочери посмотрел на свое творение.

— Расскажешь анекдот? — спросил он.

— Идет медведь по лесу, видит — машина горит. Сел в нее и сгорел.

Макмаллен расхохотался. Затем ласково убрал волосы с её лица.

— Знаешь, Хармони, это довольно смешно, — наконец произнес он, переполненный гордостью.

— Рада, что ты оценил. Расскажи своим друзьям, — ответила Хармони.

Оригинал: The Guardian.

Автор: Дженни Климан.

Переводили: Игорь Немов, Алена Мосягина, Варвара Васильева, Анна Василенко, Маргарита Баранова, Маргарита Коковихина.

Редактировали: Анастасия Железнякова, Елена Остапчук, Кирилл Казаков.

Сегодня наша творческая жизнь имеет доступ к предлингвистическому родовому разуму: богатым образам, эмоциям и ассоциациям.

Воображение — неотъемлемая часть нашего внутреннего мира. Можно даже назвать его «второй вселенной» внутри наших голов. Мы выдумываем животных, которых не существует, и события, которые никогда не происходили; прогоняем в голове истории с альтернативными концовками; представляем себе социальные и моральные утопии; наслаждаемся воображаемым искусством и размышляем одновременно о том, кем могли бы быть, и о том, кем можем стать. Аниматоры вроде Хаяо Миядзаки, Уолта Диснея и сотрудников студии Pixar — виртуозные выдумщики, но они всего лишь создают публичную версию того, что ежедневно происходит у нас в головах. Если бы вы могли увидеть удивительные фантазии обычного пятилетнего ребенка, то «Звездные войны» и «Гарри Поттер» показались бы сдержанными и скучными. Так почему же нам так мало известно о воображении из работ философов, психологов и ученых?

Помимо некоторых загадочных отрывков у Аристотеля и Канта, в философии почти ничего не написано о воображении, а то, что есть, кажется полностью оторванным от «творческого воображения», как его многие называют.

Аристотель описал воображение как способность человека (и большинства животных) производить, хранить и воссоздавать образы, используемые в умственной деятельности. Даже сон подпитывается плодами нашего воображения. Иммануил Кант объяснял воображение как синтезатор чувств и понимания. Хотя между учениями Аристотеля и Канта существует много различий, Кант соглашался, что воображение — это бессознательная синтезирующая способность, которая объединяет чувственные восприятия и связывает их в последовательные представления с универсальными концептуальными аспектами. Воображение — это умственная способность, которая посредничает между частными чувствами (например, «светящиеся синие цвета») и общим концептуальным пониманием (скажем, заявление «голубые „Американские окна“ Марка Шагала прекрасны»). Воображение, по мнению Канта и Аристотеля, — это своего рода познание или, точнее, необходимый «процесс группирования», предваряющий познание. Этот бессознательный процесс подготавливает почву для знания, однако непосредственно знанием он считаться не может, поскольку не является в достаточной степени абстрактным или лингвистическим.

Этот довольно механистический подход к воображению отражен в более поздних вычислительных и модульных теориях ума, согласно которым человеческое мышление комплектуется врожденными процессорами. Американский философ Денис Даттон, например, утверждал в книге «Художественный инстинкт» (The Art Instinct), что пейзажные картины популярны, потому что нам инстинктивно нравятся отдаленные, подходящие для разведки позиции. Такое поведение было присуще нашим предкам, которые оценивали горизонт на предмет угроз и ресурсов. Эта точка зрения — доминирующая в современной эволюционной психологии — кажется очень далекой от творческого воображения художника или даже инженера.

Весьма сухой взгляд философов и когнитивных теоретиков на воображение не удивляет, но и наши повседневные представления о нем не намного лучше. Как и греки, мы по-прежнему представляем наше творчество как музу, которая опускается к нам — своеобразная одержимость или чудесное безумие, которое переполняло Винсента Ван Гога и Джона Леннона, но лишь тонкой струйкой течет в нас. После смерти великого техасского импровизатора Стиви Рэя Вона Эрик Клэптон отдал ему дань уважения, назвав того открытым руслом, через которое просто льется музыка.

Мы так сильно романтизировали творчество, что в головах у нас оно осталось как тайна, покрытая мраком. Мы больше не верим в музу, но это «таинственное» представление все еще не получилось заменить ничем лучшим. Австрийский художник Эрнст Фукс так рассказывал о мистической потере себя, которая сопровождает создание произведения искусства: «В трансе моя рука создает неясное… Нередко я впадаю в транс, когда рисую: мое сознание затмевается, уступая ощущению полета… я делаю то, о чем почти ничего не знаю, будучи в сознании». Этот таинственный взгляд на воображение расплывчат и неясен, но по крайней мере он включает в себя хоть что-то о децентрализованном психологическом состоянии творчества. Психологи, такие как Михай Чиксентмихайи, отмечали этот аспект, описывая (и советуя) состояние, подобное парению, но эта идея оказалась не более чем светской переформулировкой суждения о таинственном происхожении воображения.

Эволюционное мышление предлагает выход из этой путаницы. В соответствии с другими эволюционными теориями человеческого разума, у воображения есть история. Мы должны думать о воображении, как археолог — о месте раскопок, богатом наложенными друг на друга слоями. Они образуются медленно в течение огромных промежутков времени — прерывистый, но сбалансированный процесс, который основывается на том, что мы унаследовали от животных. Чтобы понять это, нам нужно докопаться до осадочного слоя разума. В книге «Происхождение человека и половой отбор» (1871) Чарльз Дарвин пишет: «Воображение — одна из самых высоких прерогатив человека. Благодаря способности к воображению он объединяет прежние образы и идеи, независимо от воли, и таким образом создает блестящие и оригинальные результаты… Мечтание дает нам лучшее представление об этой силе; как говорит поэт Жан Поль Рихтер: „Фантазия — невольное искусство поэзии“».

В истории развития нашего вида Ричард Клейн, Морис Блох и другие выдающиеся палеоантропологи помещают возникновение воображения на довольно позднюю отметку, спустя тысячи лет после появления современного человека. Частично эта теория отражает мнение о том, что художественные способности — это своего рода эволюционный чизкейк, сладкий десерт, который появился как побочный продукт более серьезных когнитивных приспособлений, таких как язык и логика. Что еще более важно, оно основано на относительно позднем появлении пещерного искусства в период верхнего палеолита (около 38 000 лет назад). Среди археологов принято считать, что воображение развивается поздно, после языка, и наскальная живопись является признаком работы ума, мышления и творчества, как у современного человека.

Вопреки этой теории, я предполагаю, что в правильном понимании воображение — это одна из самых ранних способностей, которую обретает человек, а не эволюционное новшество. В самом деле, язык серьезно повлиял на наше мышление и способы коммуникации. Но «образное мышление» и даже «телесное мышление», должно быть, зародилось в нас на сотни тысяч лет раньше. Мы считываем, храним в себе и извлекаем эмоционально окрашенные образы мира — все это часть нашего наследия как млекопитающих. Все это мы делаем с помощью условных ассоциаций, а не вербального выражения.

Например, львы в саванне обучаются и могут прогнозировать будущее, потому что с опытом у них вырабатываются стойкие ассоциации между чувствами и восприятием. Вероятно, животные используют образы (визуальные, слуховые и обонятельные воспоминания), чтобы ориентироваться на незнакомых территориях и в условиях новых задач. Для древнего человека между стимулом и реакцией образовался своего рода когнитивный провал — разрыв, позволивший человеку давать разные реакции на раздражитель, вместо однообразного, но молниеносного ответа. Для воображения этот разрыв стал решающим: именно он создал внутреннее пространство в нашем сознании. Следующим шагом стало то, что мозг древнего человека начал генерировать собственную информацию, а не просто фиксировать и обрабатывать уже существующую: у нас появилось свое представление о вещах, которых никогда не было, но которые могли бы быть. Следуя этой точке зрения, воображение развилось, по крайней мере, в эпоху плейстоцена, и медленно начало проявляться у наших родственников из вида Homo erectus.

В современной философии представление, как правило, понимается с точки зрения языка. Представление — это внутренняя психическая данность, которая обретает смысл при взаимодействии с внешним миром или в контексте другого значимого опыта (т. е. других представлений, схем и правил). Мое представление собаки — это образ настоящего млекопитающего, существующего в рамках нашего мира, из плоти и крови. Традиционные семантические теории (от эмпиризма и позитивизма до семиологии) предполагали, что основным элементом смысла все же является слово — будь то «собака», «dog», «chien» или «gou». Однако философы, такие как Марк Джонсон из Орегонского университета, бросили вызов этой устоявшейся модели, показав, что существуют глубокие воплощенные метафорические структуры внутри самого языка, и смысл появляется в теле, а не в голове.

Смысл не основывается на словах, а вытекает из действий, связанных с восприятием или образами. Даже когда наш мозг обрабатывает, казалось бы, нейтральные лексические термины, мы находим для них более глубокую систему моделирования образов. Когда мы слышим, например, слово «танец», наш нейронный двигатель и тактильные системы тоже вовлекаются в работу, потому что мы понимаем язык, «имитируя в сознании то, что бы нам хотелось испытать из описываемого языком», как утверждает ученый-когнитивист Бенджамин Берген в своей книге «Громче слов» (2012). Когда мы слышим «танец», двигательные отделы мозга уже начинают «пританцовывать».

Это исследование серьезным образом повлияло на наше понимание сознания, но для всеобъемлющего понимания воображения нам также необходимо исследовать эволюционный период до появления языка (некий слой долингвистического сознания, к которому, на мой взгляд, все мы до сих пор имеем доступ). Как младенцы, еще не научившиеся говорить, или даже низшие приматы, взрослые люди, например, представляют себе собаку эмоционально, ассоциативно. Если ассоциация окажется милой, то человек приветливо отнесется к собаке, если негативной — он будет стремиться избежать контакта с ней. Представление собаки в восприятии или в памяти будет нагружено чувствами и возможными вариантами действия по отношению к ней. Напротив, более позднее слово «собака» находится на другом, смягченном и скорее абстрактном уровне представления, нейтрализованном эмоциональным и моторным содержанием образа.

В таком случае, воображение — это слой сознания, находящийся над чистым бихевиористским стимулом-и-реакцией, но ниже языковой метафоры и смысла предложения. Наше современное воображение возникло в эту раннюю эпоху образного смысла или образной семантики. Этот исторический момент (вероятно, произошедший в течение раннего плейстоцена, примерно 2 млн лет назад) воспроизводится в процессе нашей сегодняшней творческой деятельности. С помощью этой силы наше сознание может работать «оффлайн», не вступая в непосредственный контакт с потоком восприятия, и способно запустить симуляцию гипотетических виртуальных реальностей.

Наша не распланированная, «воображаемая» жизнь сегодня косвенно имеет доступ к генетическому человеческому сознанию. Целое растущее исследовательское движение — биосемантика — ставит своей целью понимание этой связи, стремится осмыслить бытие человека как взаимодействие социальных приматов, а не только на основе изучения человеческого языка. Как и все высшие приматы, мы, помимо языкового общения, почти наверняка общаемся с помощью чего-то вроде неявного языка тела. Психологи, специализирующиеся на приматах, такие как Луи Барретт, в своем труде «За пределами мозга» (2011), начинают отслеживать сети взаимодействия, которые по ходу развития создают для приматов свой язык телодвижений, служащий в конечном счете для установления подчинения, доминирования, спаривания, союза, обмена едой и так далее. Но и мы тоже используем этото язык тела, причем гораздо больше, чем замечаем за собой. В качестве забавного примера целиком построенного на эмоциях детского общения посмотрите вот это видео о двух малышах-близнецах и о том, как они «говорят».

Наши братья-приматы благодаря развитому мозжечку обладают впечатляющими способностями по определению последовательности моторных действий. У них есть что-то вроде грамматики задач для выполнения сложной цепочки действий, такой как, например, превращение несъедобных растений в пригодные для употребления в пищу. К примеру, гориллы съедают крапиву только после того, как аккуратно ее сорвут и свернут листья особым образом, чтобы не пораниться жгучими волосками. Этот уровень решения проблемы требует более продуманных действий, а также накопления положительного и отрицательного опыта. Такой вид моторной последовательности может быть первой ступенью навыков импровизации и воображения. Возможно, образы и последовательность поведения менялись из-за грамматики задач еще задолго до появления языка. Лишь много позднее мы стали думать посредством лингвистических знаков. Хотя все более и более абстрактные символы (такие как слова) и увеличивали разрыв между представлением, воспроизведением и непосредственным опытом, они создавали и несли в себе смысл благодаря воздействию на древние системы (например, на эмоции) у рассказчиков и слушателей.

Люди с хорошим воображением, будь то музыканты, танцоры, спортсмены или инженеры, напрямую обращаются к смысловому содержанию в его доязыковой форме. Иногда это называют «системой актуального сознания». Она представляет собой вентральный проводящий путь в мозге, который обеспечивает нас эмоциональными и полуинстиктивными решениями внешних проблем. И музыканту-импровизатору, и человеку, разрешающему проблемы с помощью интуиции, нужно подключиться к этой древней вопросно-ответной системе языка жестов и мимики, чтобы хорошо ориентироваться в обществе. Мы совершаем движение и смотрим на реакцию, затем делаем еще одно и наблюдаем. Этот жест мы отклоняем, а тот принимаем. Интуитивные действия в этом случае — не просто аналогия доязыкового общения, а его сущность.

В частности, вопрос и ответ — одна из старейших техник импровизации, так же как и синхронизация музыки и телодвижений, например, в танце. Они представляют собой древние методы укрепления связей внутри сообществ. Эти методы заключены в представлениях, которые показывают и пробуждают эмоции. На простом уровне люди подстраивают свои движения в танце под других, чтобы попадать в такт. На более сложном уровне мы вспоминаем танец позднее и экспериментируем, переделывая его под себя. Такие методы имитации позволяют исследовать множество вариантов действий в рамках социальных и технических правил. В конце концов подобное ограниченное обществом исследование превращается в эксперимент, который все чаще и чаще протекает автономно, перерастая в форму мышления образами, звуками и жестами.

Эмоциональная составляющая такого рода симуляции в реальности очевидна. Ведь нашим родственникам из животного мира для возбуждения требуются химические раздражители и прямое восприятие сексуально привлекательного тела, а людям достаточно помечтать об этом, и инструмент уже готов к действию. Сперва наши предки имитировали других в реальном времени, точно копируя танцы и процесс создания орудий труда. Затем эта имитация стала доступна в автономном режиме (без примера перед глазами), когда достаточно развились память и исполнительные функции.

Вычислительная теория сознания, которая приравнивает мозг к двоичному великолепию поисковика Google, соотносится лишь с языковым мышлением, которое появилось не так давно, но не с более ранней формой образного сознания. Образное мышление опирается на информативные детали, а также на эмоциональные и двигательные ассоциации. Люди зашифровывают образы и жесты и управляют ими, тем самым создавая базу для последующего обозначения чего-либо. Эрик Кандел в книге «Век самопознания» (The Age of Insight), опубликованной в 2012 году, высказывается об этом так:

Возможно, в процессе человеческой эволюции способность выражать себя посредством искусства (на языке образов) предшествовала способности выражать себя посредством устной речи. Как следствие, процессы в мозге, важные для искусства, когда-то были универсальными, но затем на смену им пришла универсальная возможность использовать язык.

Я уверен, что языки образов и телодвижений до сих пор живы внутри нас. Когда наше непоследовательное сознание успокаивается (во время импровизации и другой творческой деятельности), мы можем говорить на них.

Редкий случай, упомянутый в медицинской литературе, показывает, что образное мышление обладает собственной силой независимо от языка. В 1998 году психолог из Кембриджского университета Николас Хамфри описал поразительный случай. Он указывал на удивительные сходства между наскальными рисунками из пещеры Шове и рисунками аутистки Нади, жившей в 20 веке. Случай Нади увеличивает вероятность того, что рисование, которое изобрел далеко не современный человек, могло предшествовать появлению языка.

Надя родилась в 1967 году в английском Ноттингеме. Девочка страдала от серьезного нарушения развития. В возрасте шести лет она все еще не могла говорить, имела сложности с передвижением и общением. Но даже при этих существенных нарушениях Надя могла рисовать рисунки с большой точностью и выразительностью уже в три года. Хамфри поместил детские рисунки Нади рядом с наскальными рисунками из пещеры Шове и заметил поразительное сходство в том, как они передавали животных, например, лошадей и слонов.

Контуры этих существ были удивительно похожи, так же как и их положение. Кроме этого наблюдалось сходство в повторении образов и накладывании их друг на друга. Эти параллели — не загадка и не свидетельство внутреннего представления, а, скорее, показатель того, что человеческое сознание изначально способно точно имитировать. Графическая имитация, как и текстовое описание, — вид знания.

Нельзя полностью доверять единичным данным, но случай Нади должен по крайней мере вызвать вопросы по поводу убеждения, что в позднем палеолите мозг человека был уже современным. Если Наде удавалось так хорошо рисовать при отсутствии лингвистических навыков, тогда существует вероятность, что и 40 тысяч лет назад Homo sapiens были грамотны с точки зрения живописи, но не языка. Более глубокое толкование заключается в том, что Надя умела хорошо рисовать только из-за отсутствия языка и концептов, которые ее не отвлекали. Без них Надя была более восприимчивой, что помогло ей рисовать с большей точностью и выразительностью.

Надя отлично извлекала смысл и без механизма предположений. Наши недалекие предки тоже могли обладать впечатляющим по производительности мозгом, но не заточенным под язык. Возможно, он всегда работал в режиме «воображение». Образное мышление могло развиваться по собственной ветви эволюции параллельно с языком или могло развиться раньше путем естественного отбора, когда выживали те, кто изготавливал орудия труда и украшал стены живописью.

Воображение — вне зависимости от того, графическое или лингвистическое — особенно полезно для эмоционального общения, и, возможно, оно развилось потому, что эмоциональная информация управляет нашими действиями и формирует адаптивное поведение. Мы должны помнить, что воображение само по себе зарождалось как адаптация к враждебному миру среди социальных приматов, поэтому неудивительно, что хороший рассказчик, художник или певец может манипулировать нашей второй, внутренней Вселенной, обращаясь в нашем сознании к образам и событиям, которые несут сильный эмоциональный заряд. Фантазия, которая действительно волнует нас — будь то высокая или низкая культура — обычно тесно переплетается с нашими древними страхами и надеждами. Ассоциативная деятельность актуализированного сознания, расположенного в основном в лимбической системе, служит резервуаром для творческих людей с богатым воображением. Деятели искусства, такие как Эдгар Аллан По, Сальвадор Дали, Эдвард Мунк и Х. Р. Гигер, могут осознанно путешествовать в свои примитивные отделы мозга (неосознанное путешествие — это сумасшествие), а затем воплощать эти бессознательные образы в своих картинах или историях.

Воображение хорошо подходит для ассоциаций с образами, но оно также чрезвычайно полезно в смешанных ассоциациях. Мышление и взаимодействие с образами требует доступа к внутренним представлениям, но художник комбинирует эти образы в неестественные и неожиданные комбинации. Наши очень древние когнитивные способности к свободным ассоциациям переплетаются с более сложными аспектами познания, такими как исполнительная функция и способность смешивать или изменять систематические категории, создавая гибриды образов. Когда мы включаем воображение, то смешиваем картины и предложения, воспоминания и события в реальном времени, звуки, истории и чувства. Это мультимедийный процессор, который проскакивает сквозь коннотации, а не последовательно осмысливается логически. Большая часть этого процесса бессознательна — именно поэтому так сильно укоренилось сравнение с музой — но за этой фазой следует фаза повторного входа, где вольные ассоциации или поток сознания возвращаются под контроль сознания и интегрируются в более осмысленные продукты деятельности мыслителей и художников.

Все загадочное сосредоточилось на этой лишенной влияния эго потоковой фазе воображения, в то время как механика сосредоточена на комбинаторных результатах, созданных в сокрытом мраком аппарате нашего воображения. Каждая из двух моделей отражает один из аспектов воображения, но рассматривая эволюцию разума, мы видим, что эти две модели объединены в деятельность нашего непосредственного сознания.

На ранней фазе процесса эволюции, предположительно, в плиоценовой эпохе (приблизительно 2–5 млн лет назад — прим. Newочём), у нас было что-то вроде рефлективного воображения. В тот период гоминины могли быть ближе к свободным ассоциациям нашего современного воображения. Наши предки, очевидно, могли распознать льва в саванне, но случайные образы львов в памяти также могли непредсказуемо развиваться в повседневной деятельности. Затем, в эпоху плейстоцена, возникло полусознательное воображение, подобное тому, что мы можем испытать в процессе непосредственного акта мышления (до сих пор обнаруживающиеся в творческой импровизации). Мы, например, можем представить, как ритуализированные акты поведения, управляемые шаманами, могли способствовать возникновению образов воображаемых существ (некоторые из которых имели в основе образ льва) через укоренившиеся действия и жесты.

И наконец (в период от верхнего палеолита до голоцена) возникает сознательное воображение, которое собирает ассоциативные продукты из первых двух фаз и подводит их под исполнительный контроль хладнокровной когнитивной деятельности (медленное, логичное обдумывание). Например, «львиный человек» наскальных рисунков в Холенштайн-Штадель в Германии и «зубров» в пещере Габиллу во Франции могут быть древними примерами сознательного комбинирования животных и человеческих фигур в изобразительном искусстве. Гибридизированные или композиционные образы существ представляют собой некоторые из наших ранних культурных проявлений — от наскальной живописи до месопотамской, египетской и ведической мифологий. Подобные нарушения зоологической категории кажутся ранними (и постоянными) маневрами в логике воображения.

Между модульным мышлением и таинственными полетами фантазии лежит скромное царство эволюции. Прежде чем приобрести современное зрение, вам понадобится более простой оптический предшественник, а перед этим вам понадобится светочувствительная ткань. Можно сказать, что эволюция масштабируется начиная с самых базовых элементов. Аналогичным образом, эволюция создала несовершенную способность к воображению еще до того, как язык и культура усложнили ее. Базовая система (в которой преобладают эмоциональные и чувственные ассоциации) все еще существует и лежит в основе нашей психологии. Вы можете углядеть ее проблеск во сне — или же взять в руки музыкальный инструмент, кисть и бумагу — и увидеть мир глазами предков.

Последняя книга Стивена Т. Асмы «Эволюция воображения» (2017), опубликована издательством University of Chicago Press.

Оригинал: Aeon.

Автор: Стивен Т. Асма.

Переводили: Алена Мосягина, Маргарита Коковихина, Варвара Васильева, Денис Руль.

Редактировали: Анна Небольсина, Роман Вшивцев, Илья Силаев.

(Аутгруппа — группа людей, по отношению к которой индивид не ощущает чувства идентичности или принадлежности. Члены такой группы видятся индивиду как «не мы»­­, или «чужие» — прим. Newочём.)

I.

В «Тайне отца Брауна» Г.К. Честертона дворянин, тридцать лет назад убивший своего непутевого братца на дуэли, возвращается в родной город, охваченный чувством вины. Жители города хотят поскорее простить его и насмехаются над главным священником, который единственный думает, что для прощения он должен задуматься и раскаяться. Горожане рассказывают священнику о добродетели милосердия и сострадания.

Как выяснится позже, дворянин на самом деле вовсе не убивал своего непутевого братца, это непутевый братец убил дворянина и взял себе его имя. Теперь горожане хотят казнить его или сжечь заживо, и лишь священник готов простить его, если он задумается и раскается.

Священник сказал горожанам:

Мне кажется, вы прощаете лишь те грехи, которые не считаете грехами. Вы прощаете лишь те преступления, которые вы рассматриваете скорее не как преступления, а как условности. Вы прощаете условную дуэль, как прощаете условный развод. Вы прощаете, потому что прощать вам и нечего.

Потом он говорит, что именно из-за этого горожане так уверены в том, что они более милосердны, чем он. Настоящее прощение, к которому пытался призвать священник, чтобы дать злодею второй шанс, дается гораздо сложнее, чем поддельное прощение горожан. Они готовы прощать всех, кто им нравится; горожане хвалятся собственной снисходительностью и чувствуют явное превосходство над старыми священниками, чье прощение достается труднее и требует раскаяния.

Поразмыслив, я согласился с точкой зрения Честертона. Многие люди говорят «я прощаю тебя», имея в виду «никаких обид», и многие говорят «это было непростительно», подразумевая «это было действительно очень плохо». Правильно ли вовсе прощать — это сложный вопрос, и я не хочу касаться его сейчас. Но поскольку прощение, как правило, считается добродетелью, к которой следует стремиться, будет справедливо заметить, что «прощающим» может назвать себя лишь тот, кто может простить за то, что причинило ему настоящую боль.

Если рассмотреть пример из «Тайны отца Брауна», логично подумать, что, если вы считаете развод нормальным явлением, то вы вряд ли будете «прощать» его, скорее, просто проигнорируете. Но тот, кто считает разводы отвратительными, может их «простить» по-настоящему. Вы можете простить воровство, убийство, уклонение от налогов или любой другой противный вам поступок.

С точки зрения полезности, то, что вы не стыдите людей за то, что они развелись, все равно правильно. Вы можете получить за это сколько угодно Баллов Полезности. Моя мысль в том, что, если вы «прощаете» что-то, что вас на самом деле не волнует, вы не зарабатываете Баллов Добродетели.

(например: миллионер, отдавший $100 на благотворительность, получает гораздо меньше Баллов Добродетели, чем нищая пенсионерка, пожертвовавшая ту же сумму)

Толерантность тоже считается достоинством, но страдает той же самой проблемой заниженных ожиданий, как и прощение.

Император вызывает Бодхидхарму и спрашивает его: «Мастер, я уже был терпим к бесчисленному количеству геев, лесбиянок, бисексуалов, асексуалов, черных, латиноамериканцев, азиатов, трансгендеров и евреев. Сколько Баллов Добродетели я заработал за мои благие дела?»

Бодхидхарма ответил: «Нисколько».

Император, слегка расстроенный, захотел знать, почему.

Бодхидхарма спросил его: «Хорошо, что ты думаешь о геях?»

Император ответил: «Ты что, думаешь, что я гомофоб? Разумеется, я ничего не имею против геев!»

И Бодхидхарма сказал: «Тогда твоя терпимость – не достоинство вовсе!»

II.

Если бы я должен был истолковать понятие «толерантность», я бы сказал что-то вроде «уважение и доброта по отношению к членам аутгрупп».

И сегодня ситуация почти беспрецедентная.

Множество людей, как Император, хвалятся тем, что могут относиться толерантно к любым аутгруппам, которые они только могут себе вообразить, любить их, писать длинные панегирики о том, какие они замечательные, не спать ночами, беспокоясь о том, всем ли эти аутгруппы нравятся.

На самом деле это удивительно. Это идет абсолютно вразрез со всем, что мы знаем о человеческой психологии на данный момент. Никто ведь не менял нашу генетику. Никто не раздавал нам в школах странные светящиеся таблетки. И тем не менее внезапно у нас есть целая группа людей, которая подозрительно активно продвигает и защищает свои аутгруппы, и чем дальше от них эти аутгруппы, тем лучше.

Что вообще происходит?

Давайте начнем с вопроса, что такое аутгруппа.

Есть простое и скучное определение, по которому, например, если Император — гетеросексуал, то геи относятся к его аутгруппе, то есть к группе, членом которой он не является. Но если у Императора кудрявые волосы, значит ли это, что люди с прямыми волосами являются частью его аутгруппы? А если имя Императора начинается с буквы А, то те, чьи имена начинаются с буквы Б, тоже относятся к его аутгруппе?

Нет. Я бы предпочел разграничить два значения аутгруппы: первое — группа, к которой вы себя не относите, а второе… что-то более убедительное.

Я хочу избежать заблуждения о том, что смысл аутгрупп в том, насколько вы от кого-то отличаетесь или насколько вы враждебны по отношению к другим. Думаю, это не совсем верно.

Сравним нацистов с немецкими евреями и с японцами. Нацисты были очень похожи на немецких евреев: они выглядели одинаково, говорили на одном и том же языке, у них были схожие культуры. Нацисты полностью отличались от японцев: разные расы, разные языки, огромный культурный разрыв. Но в целом нацисты и японцы неплохо ладили. Да господи, нацисты на самом деле были настроены вполне позитивно по отношению к китайцам, даже когда между ними формально шла война. Между тем, конфликт между нацистами и немецкими евреями — некоторые из которых даже не подозревали, что они не «чистые» немцы, пока не проверили бабушкины и дедушкины свидетельства о рождении — этот конфликт мы видим в учебниках истории и в ночных кошмарах.Таким образом, теория аутгруппности, наивно полагающая, что аутгруппа нацистов — это азиаты, очевидно неверна.

И это не странное исключение. Фрейд говорил о нарциссизме малых различий, утверждая, что «народы, живущие не так далеко друг от друга и связанные каким-то иным образом, зачастую враждуют между собой и друг друга высмеивают». Нацисты и немецкие евреи. Североирландские протестанты и североирландские католики. Хуту и тутси. Белые южноафриканцы и черные южноафриканцы. Израильские евреи и израильские арабы. Кто-нибудь из бывшей Югославии и еще кто-нибудь из бывшей Югославии.

Но что тогда порождает аутгруппу? Близость плюс небольшие различия. Если вы хотите познакомиться с человеком, который ненавидит бывшую Югославию, не нужно искать его среди индонезийцев, зулусов, тибетцев или других далеких народов. Найдите типичного югослава, чья жизнь тесно переплетается с жизнями других югославов. Очень вероятно, что им окажется кто-то из тех, с кем югославов связывают восемьсот лет клокочущей ненависти.

А что же создает ингруппу? Ответ с немцами и японцами очевиден — это стратегический союз. На самом деле, мировые войны порождают неожиданную временную псевдодружбу. Статья от War Nerd указывает, что британцам, спустя несколько веков порабощения ирландцев и сикхов, внезапно понадобились ирландские и сикхские солдаты для Первой и Второй мировых войн соответственно. «Растопчем их нашими ботинками» резко превратилось в льстивые песни о том, что «никогда не было труса там, где растет трилистник» и бесконечные оды сикхскому военному мастерству.

Несомненно, если вы даже слегка поскребете эти хвалебные песни, вы найдете в них такое высокомерие, какого никогда не видели. Но восемь веков геноцида британцев против ирландцев и отношение к ним как к неразумным недолюдям мигом превратились в улыбки и песни о трилистниках, а ирландцы вдруг показались англичанам удивительно подходящими на роль полезного пушечного мяса для долгой битвы. И сикхов, темнокожих людей в тюрбанах и с бородами, буквально иллюстрирующих европейский стереотип «страшного иностранца», хвалили абсолютно все, от СМИ до Уинстона Черчилля.

Иными словами, ваши аутгруппы могут состоять из людей, которые на вас похожи, а какой-нибудь страшный иностранец может оказаться с вами в ингруппе, когда это будет удобно.

III.

Существует несколько космологических теорий о темной материи, утверждающих, что она едва соприкасается с нашим миром вообще, настолько, что Земля могла бы столкнуться с планетой, состоящей из темной материи и не заметить этого. Может быть, люди из темной материи ходят вокруг и проходят через нас, может быть, мой дом стоит на Таймс-сквер большого города из темной материи, может быть, несколько метров отделяет меня от блогера из темной материи, строчащего пост о том, как было бы странно, если бы невидимый для него человек из светлой материи сидел сейчас рядом с ним.

Примерно так я думаю о консерваторах.

Я не имею в виду «легкий» тип консерваторов, которые то и дело жалуются на Большого Брата и время от времени голосуют за Ромни. Я постоянно наблюдаю таких товарищей. Я имею в виду — ну, знаете, креационистов. Согласно опросам Института Гэллапа, около 46% американцев являются креационистами. Причем не просто в смысле веры в божий патронаж эволюционного развития. Они полагают, что эволюция — это гнусная выдумка атеистов и что Бог создал людей такими, какие они есть сейчас. Так думает полстраны.

В моем круге общения нет ни одного подобного персонажа. Вовсе не потому, что я намеренно их избегаю; я придерживаюсь политики «живи и дай жить другим», я бы не стал подвергать остракизму кого-то только за причудливые убеждения. Однако, несмотря на то, что у меня должно быть около ста пятидесяти знакомых, я точно уверен, что из них никто не придерживается креационизма. Каковы же шансы подобной случайности? 1/2^150 = 1/10^45 = шанс выбора одного определенного атома из всех возможных атомов на Земле.

Около сорока процентов американцев выступают за запрет однополых браков. Я полагаю, если реально постараться, то можно найти 10 моих друзей, входящих в данную группу, из 150. Это не столь астрономически маловероятно; шансы составляют один к ста квинтиллионам (100*10^18 — прим. Newочём).

Людям нравится разговаривать о «социальных пузырях» (понятие, обозначающее ситуацию, когда человека окружают люди с таким же мнением, как у него самого, а всю информацию он получает из источников ровно с такой же точкой зрения — прим. Newочём), но едва ли они покрывают все сто квинтиллионов. Единственной подходящей в данной ситуации метафорой является фантастический мир темной материи.

Я проживаю в республиканском избирательном округе в штате с губернатором-республиканцем. Консерваторы определенно здесь повсюду. Они ездят по тем же дорогам, что и я, живут по соседству. Однако они как будто все из темной материи. Я их просто никогда не встречаю.

Хотя, честно говоря, я достаточно много времени провожу за компьютером, просматривая сайты вроде Reddit (социальный новостной сайт, на котором зарегистрированные пользователи могут размещать ссылки на какую-либо понравившуюся информацию в интернете — прим. Newочём).

Недавно на Reddit появилась тема с заголовком, вопрошающим: «Пользователи против однополых браков, каковы ваши лучшие аргументы?». Пользователь Reddit, не понимавший, как кто-либо может быть против однополых браков, действительно захотел узнать, как другие люди, которые действительно были против них, оправдывали свою позицию. Он понял, что можно задать подобный вопрос на одном из самых больших Интернет-сайтов с базой в десятки миллионов человек.

Вскоре стало ясно, что, по сути, никто из них не был против однополых браков.

Было несколько постов, гласивших: «Я, конечно, поддерживаю однополые браки, но могу предположить, почему некоторые могут выступать против них», другая же группа утверждала: «Мой аргумент против однополых браков состоит в том, что правительство не должно вмешиваться в институт брака как таковой», и еще несколько подобных: «Почему вы вообще спрашиваете о таком, хороших доводов здесь быть не может, вы просто тратите время». Примерно на половине дискуссии кто-то начал утверждать, что гомосексуальность неестественна, и я подумал, что вот первый, кто действительно ответит на вопрос, но в конце он добавил: «Но я не вправе решать, что естественно, а что нет, я все-таки за гомосексуальные браки».

В теме с 10 401 комментарием, где людей конкретно спрашивают об их отношении к однополым бракам, я в итоге наткнулся на двоих, кто открыто заявил о своей позиции против них, практически в самом конце обсуждения. Их посты начинались с фраз: «Я знаю, что меня заминусуют за это…».

Но я сижу не только на Reddit, но еще и на LW (LessWrong — коллективный блог, в основу которого лег цикл статей Элиезера Юдковского о рациональном мышлении; ориентирован на обсуждение когнитивных искажений, философии, психологии, экономики, рациональности и искусственного интеллекта, наряду с другими темами — прим. Newочём).

В прошлогоднем исследовании я прочитал, что среди американских пользователей LW, которые являются сторонниками одной из двух главных политических партий — 80% демократов и 20% республиканцев, что звучит вполне сбалансированно в сравнении с некоторыми другими примерами.

Но баланс этот держится недолго. Достаточно большая часть этих «республиканцев» — либертарианцы, которые считают Республиканскую партию просто-напросто наименьшим из двух зол. Если бы можно было выбрать либертарианство как вариант ответа, только 4% пользователей осталось бы в числе консерваторов. Но они все же… существуют. Правда же?

Когда я изучил цифры еще подробнее, оказалось, что из этих четырех процентов три — это неореакционеры, чудная секта, которая хочет, чтобы США стали монархией. Только один процент посетителей LW были обычными консерваторами из тех, что за Бога и пушки, но не за Георга III, которые как раз и составляют примерно половину населения США.

Дальше — хуже. Моя личность сформировалась в стенах университета, в котором, если он похож на другие элитные университеты, где-то 90% студентов и преподавателей — либералы, а 10% — консерваторы. И ведь наверняка, как и на LW, даже эти немногие консерваторы скорее за Митта Ромни, чем за Бога и пушки. Новости я читаю на Vox.com, Официально Одобренном Либералами Сайте. Даже когда я иду в ресторан, оказывается, что мое любимое заведение, California Pizza Kitchen — самый либеральный ресторан в США.

Я живу в той же географической области, что и полчища консерваторов. Но сам того не желая, я создал вокруг себя до неприличия мощный пузырь, мощностью в 10^45. Повсюду вокруг меня консерваторы, и тем не менее мои шансы встретить хоть одного из них примерно такие же, как шансы встретить тибетского ламу.

(На самом деле даже меньше. Однажды ко мне в университет пришел тибетский лама и выступил с хорошей презентацией, но если бы консерватор попробовал сделать то же самое, поднялись бы протесты, и презентацию бы отменили.)

IV.

В какой-то момент я осознал, что по чистой случайности соответствую вообще всем стереотипам о евреях.

Я чересчур образованный «ботаник», красноречив, умею обращаться с деньгами, у меня странноватое чувство юмора, я не особенно люблю выходить из собственного дома, я люблю покупать готовые сэндвичи. И еще я психиатр, а это почти самая стереотипно-еврейская профессия в мире, которая уступает разве что стендап-комику и раввину.

Я не религиозен и не хожу в синагогу. Но это так по-еврейски!

Я привожу эти примеры, потому что было бы неправильно подумать: «Ага, по определению еврей — это тот, кто рожден матерью-еврейкой. И наверняка это означает, что еврей следует Моисееву закону и ходит в синагогу. Но мне совершенно наплевать на происхождение матери Скотта, и я знаю, что он сам не ходит в синагогу. Так что мне совершенно безразлично, что Скотт на самом деле еврей».

Факторы, определяющие принадлежность человека к иудаизму — чтение Торы, хождение в синагогу, происхождение матери — всего лишь верхушка гигантского айсберга. Евреи — своего рода «племя», и даже если ты не ходишь в синагогу, ты ─ все равно часть этого «племени». И окружающие все равно (методом статистического анализа) могут что-то для себя понять, зная только об этой твоей принадлежности. Например, с какой вероятностью окажется, что ты работаешь психиатром.

Благодаря последнему абзацу возникает вопрос: раз уж люди, выбирая свой круг общения, в очень редких случаях ориентируются исключительно на политические взгляды, как же так вышло, что эта сфера настолько сильно нас разделяет?

Пожалуй, как хождение в синагогу — лишь верхушка того айсберга черт, определяющих принадлежность человека к «еврейскому племени», так и «республиканец», «человек консервативных взглядов» или «сторонник креационизма» — верхушка айсберга для «племени консерваторов» со своими привычками и порядками.

Подавляющее большинство моих друзей — тоже евреи, потому что мы познакомились на психиатрических конференциях или других подобных мероприятиях. Но наша группа выделяется не на основе внешних религиозных признаков, а на основе внутренних черт нашего «племени». По такому же признаку политические «племена» выделяются в умопомрачительной степени — в степени 1/10^45 (никогда не устану повторять) — основываясь на внутренних характеристиках их «племени».

Увлеченные данной теорией люди выявляют целый ряд племен и субплемен, но, чтобы вам было легче, давайте остановимся на двух с половиной.

Красное племя в основном отличается консервативностью в политических вопросах и ярой приверженностью к христианству. Они — сторонники креационизма и противники однополых браков; у всех них есть огнестрельное оружие и внедорожники. Они едят стейки и запивают их колой, подолгу смотрят телевизор, любят американский футбол и очень расстраиваются от мысли, что на свете есть террористы и коммунисты. Женятся они рано, а разводятся быстро, слушают кантри и выкрикивают «США — ЛУЧШИЕ!!!».

Синее племя в классическом представлении — либералы, их религиозные взгляды туманны: они скорее агностики. Они защищают права сексуальных меньшинств, считают оружие варварством, обедают рукколой и запивают ее водой модной марки. Они водят хэтчбеки. Синие — люди образованные, читают много книг. Они высмеивают американский футбол, и, хотя у них и есть слабое ощущение, что они должны проникнуться футболом европейским, им в действительности никогда не удавалось его по-настоящему ценить. Больше всего их расстраивают расисты и фанатики. Женятся они поздно и никогда не устают напоминать, насколько сильно Америка отстает от Европы. Слушают «все, кроме кантри».

(Были попытки выделить еще и Серое племя, которые являются сторонниками либерализма и яро поддерживают атеистические идеи Докинза. Их немного раздражает то, что вопрос о правах геев вообще был поднят. Они придерживаются палеодиеты, пьют сойлент, часто заказывают поездки в Uber, читают кучу блогов и называют американский футбол «спортболом». Их очень расстраивает нелегальность наркотиков и Агентство Национальной Безопасности. Слушают филк (англ. filk = fiction + folk — музыкальная культура, жанр и сообщество, тесно связанные с фэндомом фантастики — прим. Newочём). Но для наших с вами целей такое подробное разделение без надобности; так что будем считать, что Серые — часть племени Синих.)

Мне кажется, что разделение по этим племенам гораздо глубже, чем по политическим взглядам. В Гарварде, должно быть, отношение демократов к республиканцам — 8:2, либералов к консерваторам — 9:1, но что касается отношения Синих к Красным — оно, скорее всего, равняется 99:1.

Отличия этих двух племен определяют силу сегрегации, которая (я уже говорил?) равняется 1/10^45. Даже через такое политически нейтральное действие, как выбор места для ужина — California Pizza Kitchen или суши-хаус — я определяю себя как любителя крафтовой пиццы или изысканных иностранных блюд, то есть как типичного представителя Синего племени.

Влияет ли место жительства на принадлежность к одному из племен? Основывается ли это деление на расе, этнических особенностях или религии, уровне IQ, на том, какие каналы человек смотрел в детстве? Этого я не знаю.

Определенно, присутствует генетическое влияние. По приблизительной оценке, воздействие генов на политическую принадлежность варьируется от 0,4 до 0,6. Наследуемость отношения к правам сексуальных меньшинств — от 0,3 до 0,5. Забавно, но она выше, чем наследуемость самой гомосексуальности.

(Если хотите прочитать о попытке применения этих фактов для более строгих понятий вроде «традиционализма», «авторитаризма», и «внутригруппового фаворитизма» и найти генетическое влияние на каждое из этих явлений — см. ссылку. О попытке найти определенные гены, ответственные за такое влияние, которыми в большинстве случаев оказывались NMDA-рецепторы, можно почитать здесь.)

Но я уверен, что дело не только в генах. Есть еще что-то. Кажется, что слово «класс» подходит здесь лучше всего. Но только если придать ему то же значение, что и в книге Пола Фасселла «Путеводитель по системе общественного положения в Америке», а не скучное «синоним для обозначения уровня дохода».

Но на настоящий момент мы можем просто принять как жестокий факт параллельное существование несколько обществ, которые настолько противоречат друг другу, словно они сделаны из темной материи. И будем двигаться дальше.

V.

Самую ужасную реакцию я получил на пост о смерти Усамы бен Ладена. Я писал всевозможные вещи о расовой и половой принадлежности, политике — да вообще о чем угодно. Но тот раз был самым худшим.

Я не писал, что радуюсь его смерти. Но некоторые читатели поняли это именно так, и за этим последовало бесконечное количество комментариев, электронных писем и сообщений в Facebook, в которых меня спрашивали, как я вообще смею радоваться смерти другого человеческого существа, пусть даже и преступника? Все мы (и даже Усама) — люди, и мы не можем ни при каких обстоятельствах праздновать смерть своего собрата. Один читатель написал такой комментарий:

Я очень удивлен вашему посту. Из всех, кого я читаю в Интернете (в ЖЖ или Facebook), вы — первый, принадлежащий к группе «умных, рассудительных и вдумчивых», кто абсолютно счастлив из-за случившегося, а не наоборот, скажем так, испытывает отвращение к реакции остальных 90% людей.

И этот комментатор был прав. Все мои знакомые «умные, рассудительные и вдумчивые» изо всех сил показывали, как им отвратителен тот факт, что люди могут радоваться этой смерти. Я поспешно отступил и сказал, что я доволен не самим по себе фактом смерти, но ощущаю удивление и облегчение из-за того, что все это наконец-то позади.

И тогда я искренне верил, что люди неожиданно добры , ведь в них было столько человечности и сострадания, что они не могли радоваться смерти даже того, кто ненавидел их самих и всё, что им дорого.

Но несколько лет спустя скончалась Маргарет Тэтчер. И самой распространенной реакцией в моей ленте новостей в Facebook, где обитали, напомню, те же «умные, рассудительные и вдумчивые», было цитировать песню «Динь-дон, ведьма сдохла» («Ding Dong, The Witch Is Dead», песня из фильма «Волшебник страны Оз» 1939 года — прим. Newочём). Или же прикреплять видео, где англичане внезапно начинают праздновать это событие прямо на улицах, с подписью: «Хотел бы я там оказаться и присоединиться к ним». И среди всего этого ни единого: «Послушайте, ребята, мы же все – люди».

Когда я попытался мягко указать на это противоречие, то в ответ в основном получил кучу реплик в духе «да, и что?», а также ссылки на статью, где утверждалось, что «потребность в молчании в дань уважения смерти известной личности не только ошибочна, но, более того, опасна».

И тогда я кое-что осознал.

Можно сколько угодно говорить об исламофобии, но никто из моих «умных, рассудительных и вдумчивых» друзей, принадлежащих к Синему племени, не способен испытывать настоящую ненависть к Усаме, что уж говорить о мусульманах в целом. Все мы понимаем, что он совершал ужасные поступки, но лично у нас ярость он не вызывал. Так что, когда он умер, мы смогли со всей рациональностью показать лучшую свою сторону и нашу хладнокровную уверенность в том, что праздновать чужую смерть — противоестественно.

С другой стороны, та же самая группа людей испытывала искреннее отвращение к Тэтчер. Большинство из нас (хоть и не все) согласятся, если поставить вопрос прямо, что Усама хуже Тэтчер. Но что нам подсказывает нутро? Усама — «порочный человек», Тэтчер — «мерзавка».

Я начал это эссе с мысли о том, что, несмотря на географическую и культурную отдаленность, нацисты выбрали себе в жертву не абсолютно отличных от них японцев, а практически таких же, как они сами, немецких евреев.

И если говорить простым языком, то моя гипотеза такова: если ты принадлежишь к Синим, то ты будешь ненавидеть не Аль-Каиду, не мусульман, чернокожих, геев или транссексуалов, не евреев или атеистов, нет — ты будешь ненавидеть представителей племени Красных.

VI.

«Но расизм, сексизм, цессексизм и антисемитизм — гигантские всеобъемлющие социальные факторы, почти что человеческие универсалии! Ты же не можешь заявить, что какие-то политические убеждения могут сравниться с ними!»

Один из способов, благодаря которым мы точно знаем, что расизм — гигантский всеобъемлющий социальный фактор, — имплицитный ассоциативный тест. Психологи просят испытуемого быстро определить, какие из представленных слов или фотографий относятся к выдуманным категориям вроде «это лицо белого человека или позитивная эмоция» или «лицо чернокожего человека или негативная эмоция». Если у человека возникают трудности с тем, чтобы соединить белого человека с негативными эмоциями (как показывает время, потраченное на раздумья), значит, ему проще соединить его с позитивными эмоциями, а значит, на подсознательном уровне у него возникают позитивные ассоциации с белым цветом кожи. Попробуйте пройти его сами.

И конечно, самое знаменитое открытие, сделанное благодаря этому тесту, — что даже у тех, кто утверждал, что у него вообще отсутствуют расистские взгляды, возникали позитивные ассоциации с белыми людьми и негативные — с чернокожими. Вокруг возможных интерпретаций этого результата ведутся ожесточенные споры, но он все равно уже стал еще одним подтверждением популярной сегодня концепции, что каждый белый человек хотя бы чуточку, но расист.

В любом случае, через три месяца кого-то наконец посетила блестящая идея провести тот же имплицитный ассоциативный тест, но с политическими партиями. И выяснилось, что подсознательные политические предубеждения в нас развиты в полтора раза сильнее, чем расистские (см. Bloomberg). Например, если вы белый демократ, то показатель вашего подсознательного предубеждения против чернокожего человека (он измеряется в д-баллах) равен 0,16, но против республиканца — уже 0,23. Этот показатель у Коэна в отношении расы равнялся 0,61, что является умеренным эффектом, а в отношении партии — 0,95, крупным эффектом.

Хорошо, хорошо, но мы же все понимаем, что раса чревата последствиями в реальной жизни. Например, был проведен ряд исследований, в которых рассылались абсолютно идентичные резюме, за исключением того, что к каким-то прикреплялись фотографии чернокожих, а к каким-то — белых. Было отмечено, что наниматели с намного большей вероятностью пригласят на собеседование мнимого белого соискателя. Нельзя же с такими фактами сравнивать результаты какого-то дурацкого имплицитного ассоциативного теста, ведь так?

Айенгар и Вествуд решили провести тест, аналогичный вышеописанному, но с политическими партиями. Они попросили определить, кому из нескольких кандидатов следует назначить стипендию (решение принимал исключительно университет, с которым связались исследователи). К некоторым резюме были прикреплены фотографии чернокожих, а к некоторым — белых. Также в некоторых резюме было указано, что кандидат состоит в обществе юных демократов Америки, а в других — в обществе юных республиканцев Америки.

И снова дискриминация по принадлежности к партии была намного более сильной, чем дискриминация по расовому признаку. Влияние расы на решение по отношению к белым кандидатам оказалось только в пропорции 56:44 (ожидалась обратная зависимость). Влияние же партии оказалось в пропорции около 80:20 для демократов и 69:31 для республиканцев.

Если вы хотите узнать про их третий эксперимент, в котором они применили еще один классический способ определения расизма и снова выяснили, что «партиизм» сильнее, можете прочесть об этом в их научной работе.

Ученые проделали необыкновенно тщательную работу, но предмет изучения не является чем-то новым или передовым. Люди на протяжение десятилетий изучают «теорию сравнения убеждений», главная идея которой состоит в том, что наши убеждения влияют на формирования социальных групп куда сильнее, чем демографические факторы. Уже в 1967 году Смит и соавт. проводили исследования по всей стране и выяснили, что люди куда охотнее сближаются с представителем другой расы, чем с представителем другой веры. И за сорок прошедших лет это наблюдение подтверждалось множество раз. В реферате Инско, Моу и Накосто «Сравнение убеждений и дискриминация по расовому признаку», изданном в 2006 году, ученые заключили, что:

Было решено, что данная литература поддерживает менее радикальную версию теории сравнения убеждений, которая утверждает, что, если социальное давление отсутствует или сила его влияния минимальна, вера является более определяющим фактором при расовой или этнической дискриминации, чем раса. Подтвердить радикальную версию теории сравнения убеждений, в которой считается, что, если социальное давление отсутствует или сила его влияния минимальна, вера является единственным определяющим фактором при расовой или этнической дискриминации, намного более проблематично.

Один из самых известных примеров расизма — сюжет фильма «Угадай, кто придет к обеду?», в котором родители возмущены тем, что их ребенок собирается сочетаться браком с представителем другой расы. Пью провел отличное исследование этого вопроса и выяснил, что 23% консерваторов и лишь 1% (!) либералов были бы по их собственным словам расстроены, случись такое с их ребенком. Но ученый, кроме того, спросил у родителей, как бы они отреагировали на то, что их ребенок сочетается браком с приверженцем другой политической партии. И тут уже 30% консерваторов и 23% либералов признались, что такая ситуация их бы расстроила. Возьмем среднее арифметическое и получим 12% недовольства из-за расы и 27% недовольства из-за политических взглядов — разница больше, чем вдвое. Да, дорогие мои, можете сколько угодно врать людям, проводящим социальные опросы, но тут картина ясна.

(С Гарвардом, кстати, все неясно. Там больше чернокожих студентов (11,5%), чем студентов-консерваторов (10%), но среди профессорско-преподавательского состава больше консерваторов, чем чернокожих.)

Вот тут-то мои читатели с радостью и бросятся неверно истолковывать написанное, давайте я еще раз сделаю упор на том, чего я не имею в виду. Я не говорю о том, что представителям определенной партии приходится хуже, чем чернокожим или что дискриминация по политическим признакам — проблема более серьезная, чем расизм или еще что-то подобное из бесконечного списка глупостей, в вере в которые, я абсолютно убежден, меня все равно будут обвинять. Расизм намного хуже хотя бы потому, что обе партии имеют примерно равное число последователей и ресурсов, в то время как вся тяжесть расизма в стране падает на небольшую группу ущемленных в правах людей. Я лишь говорю о том, что соображения, приводящие к политической дискриминации в нас сильнее тех, что приводят к расизму. И совершенно не обязательно, что за этим последует какой-либо эффект в реальной жизни общества.

Но если мы решили рассматривать человеческую психологию и мотивацию, то дискриминация по политическим признакам, а также по принадлежности к определенному «племени» — весьма плодородная почва.

VII.

Каждый раз во время избирательного цикла консерваторы как заведенные обвиняют либералов в недостатке патриотизма. И каждый раз во время избирательного цикла либералы как заведенные на редкость неубедительно отрицают это.

«Дело не в том, что мы, так сказать, против Америки как таковой. Дело в том, что… ну, знаете ли вы, что здравоохранение в Европе значительно лучше, чем у нас? А уровень преступности ниже? Как они этого добились? А мы все стоим на месте, не можем даже решить вопрос однополых браков, ну в самом деле, что не так со страной, которая не в состоянии… простите, о чем мы говорили? Ах, да, об Америке. С ней все в порядке. Сесар Чавес тоже так считал. Как и многие другие личности за пределами мейнстрима, снискавшие известность за счет критики в адрес большей части населения. Именно это и есть своего рода величие США, оно именно в том, чтобы указывать на то, как плохи другие. Голосуйте за меня!»

(простите, я издеваюсь над вами, потому что люблю вас)

Несколько лет назад, когда стало очевидным, что шансы Обамы одержать победу на выборах 2008 года высоки, большую шумиху вызвали слова Мишель Обамы: «Впервые за всю свою взрослую жизнь я испытываю гордость за свою страну».

Республиканцы ухватились за этот комментарий, спрашивая, отчего же она не испытывала гордости прежде, и она была вынуждена отказаться от своих слов, утверждая, что, разумеется, всегда гордилась и пламенно любила США и лишь пыталась сказать, что кампания Барака Обамы была особенно вдохновляющей.

Если говорить о неубедительных отрицаниях, это как раз хороший пример одного из них. Но никто не вменял ей это в вину на самом деле. Вероятно, большинство сторонников Обамы разделяли ее позицию. Я тоже голосовал за Обаму и с гордостью вспоминаю, как в детстве при праздновании Дня Независимости разоблачал искренние чувства патриотизма среди других людей. Аарон Соркин:

[Что же делает США величайшей страной в мире?] Это не величайшая страна! Мы на седьмом месте по уровню грамотности, на 27-м по математике, 49-м по ожидаемой продолжительности жизни, 178-м по детской смертности, третьем по среднему доходу домохозяйств, четвертые по трудовым ресурсам и по объемам экспорта. Поэтому когда меня спрашивают, что делает США величайшей страной в мире, я не понимаю, о чем, на хрен, вообще идет речь.

(Вот пример еще одного колкого ответа: «Мы номер один? О да, номер один по количеству заключенных и беспилотников, а также по принуждению молодых родителей возвращаться на работу!»)

Конечно, все это правда. Но поразительно то, что это неизменно вызывает интерес у членов Синего племени, а представители Красного племени этот вопрос, кажется, никогда не поднимают.

(«Мы номер один? Конечно — номер один по размахам сексуальных отклонений/уровню сексуальной испорченности! Пожалуй, номер два после Нидерландов, но ведь эта страна невелика, и ее можно не считать».)

Я подозреваю, что по какой-то причине у представителей и Красного, и Синего племени «США» ассоциируются с Красным племенем. Если вы спросите о типично «американских» вещах, то в ответ услышите — оружие, религия, барбекю, регби, гонки «Наскар», ковбои, внедорожники, неограниченный капитализм.

Это значит, что Красное племя очень патриотично в отношении «своей» страны, а Синему племени кажется, что оно обитает в укрепленном анклаве на враждебной территории.

Вот популярная заметка, опубликованная на сайте крупнейшего СМИ под заголовком «Америка: гигантская, жирная и тупая нация». Вот еще одна: «Америка: толпа испорченных ноющих сопляков». Американцев характеризуют как невежественных, далеких от науки фанатиков, чей «патриотизм» есть не что иное, как нарциссизм. «Вы не поверите, насколько невежественны американцы», а также нам следует «Винить инфантильных необразованных американцев».

Стоит ли говорить, что все эти статьи были написаны американцами, и читали их в основном только американцы. Этим американцам наверняка очень понравились эти статьи и нисколько не задели их чувства.

Да и посмотрите на источники: Huffington Post, Salon, Slate. Может ли у них быть что-то общее?

По обе стороны, «американец» может означать как обыкновенный этнохороним (название жителей определенной местности, образованное от названия этой местности — прим. Newочём), так и кодовое слово для представителя Красного племени.

VIII.

Однажды я зарегистрировался на OKCupid и нашел там симпатичную девушку. При изучении ее аккаунта я обнаружил такую фразу:

Не пиши мне, если ты белый сексист

Моя первая мысль была: «Стоп, то есть черный сексист —это ок? Почему?»

(Сама девушка была бела, как первый снег)

Во время начала первых беспорядков в Фергюсоне публиковалось множество материалов под такими заголовками, как «Почему белые не понимают жителей Фергюсона», «Почему белым так сложно понять жителей Фергюсона» и «Белые, слушайте сюда, и я объясню вам, что такое Фергюсон». В последней статье было написано:

В социальных медиа сторонники различных взглядов выдвигают свои предположения и верят тому, чему хотят верить. Но именно белые не понимают сути дела. Позвольте мне объяснить вам ситуацию максимально доступно […]

Не столь важна ваша оценка действий Мартина Трейвона и Майкла Брауна, думаю, все согласятся с тем, что смерти они не заслуживали. Я хочу, чтобы вы, белые, осознали, что именно в этом и заключен источник агрессии. Ваше внимание зациклено на мародерстве…

По наитию я проверил фотографии авторов статей, и оказалось, что все они были написаны белыми.

«Белые уничтожают США»? Белый автор. «Белые — это все еще позор»? Белый. «Белые парни: простите, но мы лохи»? Белый. «Пока-пока, белые сопляки»? Белый. «Дорогие белые гетеросексуальные мужчины, я больше не пущу вас в собственную жизнь»? Белая. «Хватит объяснять все с позиции белых»? Белый, как и автор поста «Причина №1, почему американцы – отстой: белые».

Всем нам приходилось видеть статьи и комментарии подобного содержания. Сомнительные личности используют их, чтобы доказать, что именно белые становятся настоящими жертвами СМИ или СМИ настроены против белых. Добрые и оптимистично настроенные пытаются продемонстрировать, что некоторые белые не лишены самосознания и расположены к самокритике.

Но я полагаю, что ситуация с «белыми» очень похожа на ситуацию с «американцами» — слово может применяться как в прямом значении, так и служить кодовым обозначением представителей Красного племени.

(исключение составляет блог «То, что нравится белым», где это слово очевидно служит синонимом для Синего племени. Я не знаю, как это произошло. Я к этому не причастен.)

Я понимаю, что делаю громкое заявление, но едва ли оно будет беспрецедентным. Когда звучат фразы вроде: «геймеры нетерпимы к женщинам», имеют ли в виду говорящие 52% игроков женского пола? Подразумевают ли 59% американцев различных социальных слоев, которые время от времени играют в компьютерные игры? Нет. Под «геймерами» понимают Серое племя — наполовину отделившуюся ветвь либертарианских технически подкованных ботаников, и почти все это знают. Как и при разговоре о шляпах-федорах имеют в виду Индиану Джонса. Когда упоминают «городскую молодежь», имеют в виду первокурсников Нью-Йоркского университета. Каждый точно знает, кого подразумевают под «городской молодежью», и молодые люди, живущие в городе, имеют самое отдаленное отношение к данному понятию.

И я утверждаю, что слова «американец» и «белый» работают по одному принципу. Билл Клинтон был «первым черным президентом», но если бы Херман Кейн (черный кандидат-республиканец — прим. Newочём) одержал победу в 2012 году, он стал бы 43-м белым президентом. А когда обозленный белый пространно сетует на то, как ненавидит «белых парней», он вовсе не скромничает и не предается самокритике.

IX.

Представьте, как либеральный ведущий ток-шоу и комик, обозленный действиями ИГИЛ, записывает и публикует видео, в котором на протяжении 10 минут кричит на них и обзывает их «фанатичными террористами» и «настоящими дикарями» с «ценностями дикарей».

Если бы мне довелось увидеть такое, я был бы, мягко говоря, поражен. Это не согласуется с моим представлением о поведении ведущих либеральных ток-шоу.

Но история, на которую я как раз ссылаюсь, и есть либеральное ток-шоу, которое ведет комик Рассел Брэнд. В ходе шоу ведущий выступает с напыщенной речью против канала Fox News и его поддержки войны с ИГИЛ, добавляя в конце, что «Fox News хуже ИГИЛ».

Это идеально подходит под мое видение. Вы не станете праздновать смерть бен Ладена, только смерть Тэтчер. И вы не будете называть ИГИЛ дикарями, только Fox News. Fox News — это аутгруппа, а ИГИЛ — лишь кучка случайных людей где-то в пустыне. Вы испытываете ненависть к аутгруппе, а не к случайным людям в пустыне.

Я скажу больше. Брэнд не просто не склонен ненавидеть ИГИЛ, у него есть серьезный мотив не ненавидеть. Этот мотив состоит в том, что Красное племя яростно и открыто ненавидит ИГИЛ. Ненависть к ИГИЛ подразумевает причастность к Красному племени: это равноценно тому, как зайти в подконтрольный одной уличной банде район с татуировками, сообщающими о твоей принадлежности их врагам.

Но может, я несправедлив. Как Рассел Брэнд отреагирует на вопрос, на каком основании он испытывает к Fox News большую ненависть, чем к ИГИЛ?

Он может парировать словами: «Очевидно, что в буквальном смысле Fox News не хуже ИГИЛ. Но я обращаюсь к своей аудитории, представленной в основном британцами и американцами. Им уже известно, что ИГИЛ — это зло; нет смысла повторять им это снова и снова. На самом деле, агрессия по отношению к ИГИЛ на настоящем этапе едва ли способна изменить чье-либо отношение к ИГИЛ, но вполне может спровоцировать исламофобию. Риск того, что моя аудитория станет поддерживать ИГИЛ, равен нулю, однако риск исламофобии среди них вполне реален. И потому громкая риторика в адрес ИГИЛ будет контрпродуктивна и опасна.

С другой стороны, среди моих белых британских и американских зрителей вполне может быть немало зрителей и сторонников Fox News. А вот канал Fox, хоть и не такое зло, как ИГИЛ, все же большое зло. И потому здесь я обладаю вполне реальным шансом достучаться до людей и повлиять на их взгляды. Следовательно, мое решение выступить против Fox News и с преувеличением сказать, что «канал хуже ИГИЛ» оправдано в свете обстоятельств».

Я глубоко сопереживаю бездоказательности Брэнда, в особенности когда дело касается исламофобии. Кажется, действительно возможно донести до публики зверства ИГИЛ с целью ослабить кучку уже итак социально отчужденных мусульман . Нам нужно сражаться с терроризмом и его ужасами — поэтому нормально кричать на бедную девушку за десять тысяч километров от вас за то, что она смеет носить хиджаб в общественных местах. Христиан казнят за их веру в Судане — тогда давайте пикетируем людей, пытающихся построить мечеть по соседству.

Но вся моя солидарность с Брэндом растворяется, когда он начинает действовать так, будто его публика — фанаты Fox News.

В мире, где незначительное число пользователей Reddit выступают против однополых браков, где 1% читателей LessWrong определяют как консерваторов и где я знаю 0/150 креационистов, многие ли из тех людей, кто смотрит на YouTube известного либерального активиста, оформление канала которого вдохновлено Че Геварой, кто смотрит канал с видео вроде «Что хорошего в войне?» и «Сара Сильверман рассказывает о феминизме» — много ли среди них поклонников Fox News?

Таким образом, Рассел Брэнд был бы гораздо отважнее, если бы выступал против ИГИЛ. Если бы он «атаковал» ИГИЛ, его зрители были бы просто-напросто сбиты с толку. В то время как каждый раз, когда он налетает на Fox, аудитория кричит: «ХА-ХА! ДА-А! ТАК ИХ! ПОКАЖИ ЭТИМ НЕВЕЖЕСТВЕННЫМ КСЕНОФОБАМ ИЗ НАШЕЙ АУТГРУППЫ, КТО В ДОМЕ ХОЗЯИН!»

Брэнд действует так, словно его смотрят просто две страны — Британия и Америка. Нет. Есть две параллельные вселенные, и он вещает только для одной из них.

В случае с исламом результат именно такой, как мы и предсказывали. Завалите людей фотографиями далеких мусульманских земель, которые они уже ненавидят, скажите им ненавидеть их еще сильнее, и тогда нетерпимость обрушится на тех ослепленных и отстраненных представителей исламской культуры, которые застряли на вашей стороне баррикад. Конечно, если индустрия, культура или сообщество поддерживает Синих, то членов Красного племени преследуют, увольняют с работы (например, как в случае с Брэнданом Айком) или как-то иначе намекают, что им здесь не место.

Подумайте о Брэндане Айке как о члене крошечного религиозного меньшинства, окруженного людьми, которые его ненавидят. Внезапно его увольнение уже не кажется таким благородным.

Если вы соедините техасский Поданк и иракский Мосул, вы сможете доказать, что мусульмане — очень страшные и очень властные люди, только и занимающиеся убийством христиан. Таким образом, у нас есть мощное оправдание, чтобы забить ногами какую-нибудь мусульманскую семью, случайных людей, которые никогда никому не причиняли боли.

И если вы совместите открытую ИТ-индустрию с параллельной вселенной, где нельзя надевать футболки FreeBSD и не рисковать при этом, вы докажете, что христиане — очень страшные и властные люди, которые при любом удобном случае всех выгоняют. У вас появится мощное оправдание, чтобы забить ногами людей, вступающих в Красное племя, вот, например, того парня, который никогда никому не причинял боли.

Когда моя подруга узнала, что Айка уволили, она не увидела в этом ничего плохого: «Я могу терпимо отнестись ко всему, кроме нетерпимости».

«Нетерпимость» теперь работает примерно так же, как слова «белый» и «американец».

«Я могу терпимо отнестись ко всему, кроме аутгруппы». Теперь это не звучит так благородно, не так ли?

X.

Миллионы людей явно поддерживают и нахваливают каждую аутгруппу, какую только могут выдумать, и при этом явно осуждают свои ингруппы; такое положение дел полностью противоречит всему, что мы знаем о человеческой психологии. С этого вопроса мы начали. Так что же тогда происходит?

Мы уже отметили, что аутгруппы редко бывают буквально «группами, принципиально отличающимися от вашей», и, на самом деле, гораздо выше вероятность, что члены вашей аутгруппы окажутся очень на вас похожими, будут разделять почти все ваши характеристики и жить с вами в одной местности.

Потом мы обозначили, что, хотя либералы и консерваторы живут в одной и той же местности, они могут практически не взаимодействовать друг с другом, будто находятся в разных вселенных.

Вопреки привычной идее о том, что они отличаются только тем, за кого голосуют, мы описали либералов и консерваторов как два очень разных племени с совершенно непохожими культурами. Можно говорить об «американской культуре» только в том же смысле, что и об «азиатской культуре», то есть замалчивая кучу границ внутри этого обобщения.

В аутгруппе Красного племени иногда встречаются черные, геи и мусульмане, но чаще всего — Синее племя.

Синее племя совершило некий загадочный акт алхимии и превратило всю свою ненависть к аутгруппам в ненависть к Красному племени.

Неудивительно. На этнические различия, как уже доказано, вполне можно закрыть глаза перед лицом общей стратегической цели. Даже нацисты, не славящиеся своей этнической терпимостью, вполне смогли скооперироваться с японцами ради общего дела.

Исследования показывают, что предрассудки Синего племени/Красного племени, на самом деле, намного сильнее, чем более известные стереотипы вроде расизма. Стоило Синему племени завербовать черных, геев и мусульман, как они сразу же стали удобными союзниками. Их реабилитировали при помощи слегка снисходительных хвалебных песен. «Никогда не было труса там, где растет трилистник».

Потратить всю жизнь на оскорбление других племен и на разглагольствование, какие они ужасные — это, по меньшей мере, фанатично. Очевидно, это не здорово. Таким образом, когда члены Синего племени решают посвятить себя воплям о ненависти к Красным, они невольно говорят не «Красное племя», а «Америка», «белые» или «гетеросексуальные белые мужчины». Вот и получается скромная самокритика. Им настолько хочется справедливости, что они готовы критиковать их собственную дорогую и любимую сторону, хотя это и причиняет им боль. Мы знаем, что они не преувеличивают. Можно преувеличить недостатки врага, но свои — нет; это противоречит критерию стыда.

У Синих всегда под рукой есть оправдание преследовать и крушить Красных, которым «повезло» попасть в их вселенную светлой материи, — Синие просто определяют их как злостных и властных угнетателей. Они апеллируют к тому факту, что точно так же это работает и во вселенной из темной материи Красного племени. К тому же, находятся они в одной и той же стране, значит, и сообщества должны быть одинаковыми во всех отношениях. В результате, Синим всегда разрешено, хотя и необходимы чрезвычайные меры, выступать против Красных, в противном случае это, как минимум, вызывает беспокойство.

А как благородно, как добродетельно Синее племя! Безукоризненно толерантное отношение к самых различным группам, которые — как-то так сложилось — оказались их союзниками. Никакой нетерпимости, разве что нетерпимость к нетерпимости. Синие никогда не опускаются до уровня мелких межплеменных конфликтов, как эти ужасные Красные, зато всегда мужественно критикуют свою собственную культуру и стараются улучшить ее!

Уж извините, но это, как минимум, почти неубедительно. Я не верю в эту странную тенденцию боготворить аутгруппы и пренебрегать ингруппами. Это просто старый добрый фаворитизм по отношению к ингруппам и обыкновенные атаки аутгрупп, просто чуть более замысловатые и подлые.

XI.

Это плохое эссе, и мне должно быть стыдно.

Мне должно быть стыдно, потому что я допустил точно такую же ошибку, о которой пытался предупредить, и я заметил ее только ближе к концу.

Какой же я, должно быть, добродетельный и благородный! Я никогда не опускаюсь до участия в мелких межплеменных неурядицах, типа как с Красным племенем, но всегда разумно критикую мое собственное племя и стараюсь сделать его лучше.

Ага. Раз уж я написал эссе на десять тысяч слов и при этом жестоко «напал» на Синее племя, либо я очень-очень особенный человек, либо все они — моя аутгруппа. И нет, я не настолько особенный.

Если вы можете выглядеть смиренно-самокритичными, если вы убеждаете свою аудиторию, что существует только американская культура, тогда, может быть, вам удастся обмануть людей и убедить их, что существует только одно Синее племя.

Я уверен, что я не Красный, но я говорил и о Сером племени тоже, и у меня есть все симптомы того, что я один из них. Значит, хотя моя критика Синих может быть верной или неверной, с точки зрения мотивации она происходит оттуда же, откуда и разговоры Красного племени о том, как они ненавидят Аль-Каиду. Или разговоры члена Синего племени о том, как он ненавидит безграмотных шовинистов. И когда я похвастался, что могу относиться терпимо к христианам и южанам, я был не совсем толерантен. Я просто обратил внимание на людей, находящихся очень далеко от меня и не способных образовать хорошую аутгруппу.

Мне было весело писать эту статью. Людям обычно не весело, когда они пишут статьи, жестоко критикующие их ингруппы. Люди могут критиковать свои ингруппы, это не человечески невозможно, но это требует стальных нервов, от этого буквально вскипает кровь. Это не должно быть весело.

Вы, безусловно, можете показать мне какого-нибудь белого парнишку, который стабильно каждую неделю выкладывает на Gawker тексты вроде «Почему белые люди такие ужасные» и «Вот то, чего тупые белые не понимают» и при этом веселится. Но от этого ни у кого кровь не закипит. Он не критикует свою ингруппу, он даже не думал критиковать ее. И я не могу осудить его. Критиковать свою ингруппу — это действительно сложно, и я только начал тренировать свои ментальные навыки, чтобы можно было хотя бы об этом задуматься.

Мысленно я критикую свое собственное племя. И это важная критика, правдивая. Но одна лишь мысль написать об этом заставляет меня кипеть.

Наверное, я себя чувствую как какой-нибудь либеральный мусульманский лидер из США, который, скажем, пришел на шоу О’Райли, а там О’Райли начал наседать на него, требовать объяснений, почему мусульмане не так сильно осудили зверства ИГИЛ, и требовать критики их действий в прямом эфире. И вы, зрители, сможете буквально услышать его мысли: «Хорошо, я безусловно ненавижу жестокость, как и все вы. Но вы совсем нисколько не переживаете за жертв их злодеяний. Вам просто хочется найти удобный способ набрать побольше Баллов против меня, чтобы можно было осуждать всех мусульман. И, поверьте, я бы лично казнил каждого человека в этом мире, лишь бы не дать вам, глупым и самодовольным ханжам, еще один повод поглумиться!»

Вот как-то так я себя чувствую, когда от меня требуется покритиковать мое собственное племя, даже по корректным причинам. Если вы думаете, что у вас получается критиковать ваше племя и вы при этом сохраняете спокойствие, задумайтесь — возможно, это не ваше племя.

Но если мне все же хочется Баллов Самокритики, то критика Серого племени — один из самых честных способов получить их. А если мне хочется Баллов Толерантности, то терпимость к Синему племени — это мой крест. Но мне постоянно приходится напоминать себе, что, если среди них я встречу плохих людей, то это будут плохие люди не уровня бен Ладена, а скорее уровня Тэтчер. Зато, если я встречу среди них хороших людей, это будут властные и всему миру необходимые воины-крестоносцы, борцы со злом мирового масштаба.

Самое худшее, что может случиться с этим эссе — это его возможное превращение в крайне удобное непотребство, которым, в случае необходимости, можно будет бросить в Синее племя. Учитывая, что произошло с моими последними опусами, это вполне ожидаемо.

Но если это эссе заставит людей, а особенно меня, понять, как стать более терпимыми, это будет лучшее, что могло бы с ним случиться. Не в том смысле, что «естественно я толерантен, почему бы и нет?», как думал Император из первой главы. А в смысле, что «быть толерантным тяжело, это заставляет меня буквально закипать, но, черт возьми, я все равно буду толерантен».

Оригинал: Slate Star Codex.

Автор: Скотт Александер.

Переводили: Наталья Очкова, Маргарита Коковихина, Кирилл Козловский, Маргарита Баранова, Анна Василенко, Влада Ольшанская.

Редактировала: Анастасия Железнякова.