Что вы думаете  о конспирологах? Как они видят мир? Что, по-вашему, творится у них в головах? А теперь подумайте о себе. Чем отличается ваш взгляд на окружающую действительность? Что в вашем мышлении не позволяет вам свалиться в кроличью нору, в мир, в котором не действуют законы логики?

Теории заговора уже давно стали частью американской жизни, но сейчас расцвели как никогда. Американцы не высаживались на Луну, это мистификация! Это утверждение, по крайней мере,  никому не вредит , в отличие от  рассказов об опасности вакцин (на самом деле вакцины безопасны) или о краже американских выборов в 2020 году (которые никто не крал). Легче всего записать конспирологов в ряды чудаков или психов, но наука говорит, что все гораздо сложнее. Ученые выяснили, что люди, склонные верить во всякую чушь, имеют некоторые особенности мышления. Сейчас мы о них расскажем — и вы увидите, как мало отличаетесь от тех, кто убежден, что миром правят рептилоиды.

Поспешные выводы

Представьте: вам дали задание определить, где гнездятся синие птицы, а где красные. Есть два места, куда прилетают оба вида. Известно, что там, где вьют гнезда синие птицы, их соотношение с красными составляет 60:40. А во втором — наоборот, 40:60. Вопрос: сколько птиц должно пролететь, чтобы вы поняли, куда пришли?

Десять? Семь? А может, вы сказали, что угадали бы с двух? Вот это как раз интересно.

Этот эксперимент показывает, склонны ли вы к поспешным выводам. Такая особенность мышления часто встречается у конспирологов. Если вы бросились угадывать место, увидев всего одну или две птицы, у вас определенно есть такая черта. Вы сделали вывод, не имея достаточных оснований. Исследователи обнаружили, что люди, склонные к поспешным заключениям, чаще поддерживают теории заговора и высказывают бредовые идеи, чем те, кто терпеливо наблюдает, прежде чем сделать вывод.

Неудивительно, что человек, который привык принимать решение исходя из пары фактов, скорее поверит в теорию заговора. Но не спешите пугаться, если вы обнаружили у себя склонность к поспешным выводам. Это совсем не значит, что вы до конца своей жизни будете  верить в чушь. Ведь это только один кусочек пазла. Важно понимать, что могут и чего не могут рассказать нам подобные исследования. В большинстве из них обнаружена лишь корреляция между особенностями мышления и склонностью к конспирологии. А корреляция, как мы знаем, не обязательно соответствует  причинно-следственной связи. Если люди, склонные верить в теории заговора, чаще обладают чертой X, это не значит, что именно черта X определяет их склонность к конспирологическому мышлению. Две эти характеристики могут просто сочетаться. Но даже если причинно-следственная связь и существует, это вовсе не означает, что каждый человек с чертой X — конспиролог, а тот, у кого ее нет, в теории заговора никогда не поверит.

«Всё это относительно», — уверен Джошуа Харт, профессор психологии из Юнион-колледжа. В 2018 году Харт изучал особенности мышления конспирологов. По словам профессора, корреляция между некоторыми особенностями мышления и верой в заговоры обнаруживается, если рассматривать всё население в целом. Если же смотреть на индивидуальном уровне, то невозможно выделить особую черту, из-за которой человек поддается странным теориям об «истинном» положении вещей. «Не думаю, что за это отвечает какая-то одна особенность мышления», — добавляет Харт.    

Тем не менее, исследование Харта помогает понять, кто больше подвержен теориям заговора. Теперь расскажем про эксперимент с монетками.

Шаблонное мышление

Участникам эксперимента показали десять рядов из десяти монет в каждом. После каждого ряда респондентов спрашивали, считают ли они ряд случайным или заданным в определенном порядке. И просили оценить его по семибалльной шкале, где «один» — ряд полностью случаен, а «семь» — полностью задан.   

Эксперимент проводился в 2018 году с целью выявить так называемое шаблонное мышление — склонность человека видеть закономерность  там, где ее нет. Участники, обнаружившие в расположении монет некую системность, оказались более подвержены теориям заговора. Исследователи провели еще несколько экспериментов по определению шаблонного мышления. Например, они попросили участников найти фигуры в абстрактных картинах современного искусства. Результаты были аналогичными: те, кто видел силуэты в абстракции, чаще мыслили стереотипами. Другое исследование показало, что шаблонное мышление свойственно людям, которые приписывают глубокий смысл случайно сгенерированным, заведомо бессмысленным заявлениям. Все эти эксперименты доказывают то, что мы сами могли предположить о конспирологах. Они видят связи между несвязанными событиями или символами — а это именно то, что лежит в основе многих теорий заговора.

В жизни это выглядит как приложенный внизу пост из группы сторонников конспирологического движения QAnon в мессенджере Telegram. В нем приводились сомнительные доказательства того, что контейнеровоз «Эвер Гивен», севший на мель в Суэцком канале, каким-то образом связан с переброской военного корабля, публикацией в группе от 2018 года, а также с твитом бывшего госсекретаря США Майка Помпео о Мартовским безумии. Так в Америке прозвали Мужской баскетбольный турнир первого дивизиона Национальной ассоциации студенческого спорта. Кроме того, многие сторонники QAnon верят, что на «Эвер Гивен» перевозили детей для продажи в рабство.

Человеку свойственно пытаться увидеть порядок в хаосе. Мы видим в очертаниях облаков кроликов, нам мерещатся лица в предметах бытовой техники. Шаблонное мышление — просто самое яркое проявление этого широко распространенного явления.

Проведем еще один мысленный эксперимент. Ответьте на следующий вопрос.

Вы участвуете в гонке и обгоняете человека, который бежит к финишу вторым. Какое место вы займете?

На этот вопрос есть два варианта ответа. Первое, что может прийти вам голову, —  это сказать: «Конечно же, я займу первое место!». Но если  у вас аналитический склад ума, то вы ответите верно: «Второе место». 

Вопросы такого рода часто используются для определения навыка аналитического мышления. Было написано множество научных работ на эту тему, и они показали, что люди, дающие продуманный ответ, менее склонны верить в теории заговора. А исследование 2014 года доказало, что побуждая человека размышлять и анализировать, мы делаем его менее восприимчивым к конспирологическим теориям.

Каждое из этих умственных упражнений иллюстрирует лишь небольшую долю тех когнитивных процессов, которые заставляют нас верить теориям заговора. Но они показывают, что конспирологи не просто чокнутые. Ведь всем нам в той или иной степени присущи многие особенности мышления, подталкивающие к вере в безумные теории. В каждом из нас живет конспиролог.

Расставляя точки над «i»

Когнитивные особенности лишь частично объясняют, почему люди верят в теории заговора. Важно также учитывать и факторы среды.

Психолог Гордон Пенникук из Университета Реджайны (Канада) занимается изучением процесса мышления и принятия решений. Он отмечает: «Очень важно понять, в какой степени вы подвержены влиянию теорий заговора. Никто не будет каждый раз задумываться — ложно какое-то утверждение или нет. Игнорировать его, если оно все же ложно, тоже. А если вы будете постоянно его слышать, то оно и вовсе останется у вас на подкорке мозга».

В распространении современных конспирологических теорий большую роль играют социальные сети. Яркий тому пример — теории заговора вокруг вакцины от коронавируса. Хотя социальные сети уже около года пытаются блокировать посты антипрививочников, расплодились и расползлись эти информационные тараканы именно благодаря алгоритмам самих сетей. Во время пандемии, когда все сидели дома в интернете, новостная лента стала кишеть разного рода теориями заговора. В такой ситуации любому, кто имеет даже малейшую склонность к подобному типу мышления, будет сложно противостоять потоку сомнительной информации.

По данным исследований, не только чудаки подвержены теориям заговора. На это влияет  совокупность различных факторов среды и когнитивных особенностей. Пожалуй, вы даже узнали некоторые из них в себе, а если нет, то могли бы представить, при каких условиях они бы всплыли на поверхность. К этим особенностям мышления, в частности, относится склонность к поспешным выводам. А уж то, как она проявляется, зависит от ситуации. Может, вам будет недостаточно пары птичек, чтобы определить их излюбленное место. Но вы наверняка хоть раз делились с кем-то новостью и слухами, не зная всех достоверных фактов. Никто не строит свою систему убеждений и мнений, основываясь на идеальных рассуждениях и проводя обширные исследования. То, что мы оказываемся правы, не значит, что наш мозг работает лучше, чем у других. 

Политолог Джозеф Ускински из Университете Майами изучает теории заговора. По его наблюдениям, большинство убеждений формируются отнюдь не на основе логических выводов. Мир не полнится Споками из «Стартрека», которые занудствуют над каждой мелочью. Обычные люди так себя не ведут.

Это объясняет количество конспирологов вокруг нас. Примерно половина американцев являются приверженцами хотя бы одной из теорий заговора. Согласно результатам опроса, проведенного сайтом SurveyMonkey в 2017 году, в самую популярную из них — к убийству президента Кеннеди была причастна целая группа людей — верят около 60% населения США. Очень возможно, что и вы верите в какую-нибудь конспирологическую теорию.

Наш мозг хочет простых решений. Он строит предположения и действует иррационально. Пора перестать считать людей, верящих в теории заговора, полоумными. Чем скорее мы это сделаем, тем проще будет искоренить эту  болезнь современного общества. В конце концов, все мы люди. Ну, если не считать рептилоидов.

По материалам FiveThirtyEight
Авторы: Кейли Роджерс и Жасмин Митани
Иллюстрации: Джоуи Эллис

Переводили: Юлия Рудакова и Елизавета Яковлева
Редактировала: Александра Листьева

Мы почти ничего о нем не знаем, но это ключевой вопрос для выживания на Марсе.

В январе 1991 года в брак вступили двое безумно авантюрных молодых людей. То, что им шел четвертый десяток, они были астронавтами и им приходилось скрывать брак от начальства в NASA, лишь добавляло романтики. Марк Ли и Джен Дэвис познакомились во время подготовки к полету на космическом корабле. Они не афишировали свои отношения достаточно долго, чтобы гарантированно избежать замены в миссии, поскольку NASA обычно руководствуется неписаным правилом, запрещающим женатым астронавтам летать вместе. В сентябре 1992 года Ли и Дэвис стали первой (и, поскольку после этого случая неписаное правило решили записать, вероятно, последней) женатой парой в космосе.

У Америки был лишь один вопрос к ним. Ну, тот самый. Вы поняли. 😉

NASA заявило, что люди пока еще не занимались сексом в космосе. Никакой двусмысленности. (Но есть смутное подозрение, что хотели бы попробовать, будь у них хотя бы небольшой шанс.) Но вы же не постоянно возбужденный старшеклассник, чтобы вас удивляла эта информация. Секс, или, вернее, репродукция, также возбуждает любопытство у ученых. Когда Ли и Дэвис отправились в космос, они даже посвятили какое-то время искусственному осеменению лягушачьих яиц — все ради общего блага. (Так что хотя бы кому-то во время полета перепало. Ну, типа того.)

Если человечеству предстоит межзвездное будущее и мы всерьез задумываемся о строительстве постоянных поселений на Марсе, нам необходимо знать, что происходит с основной биологической функцией за пределами планеты, на которой она эволюционировала. А это гораздо больше, чем просто секс. Чтобы ответить лишь на один из множества вопросов медицины и биологии, — как работает репродуктивная функция и может ли идти о ней речь в длительных космических путешествиях — требуется множество разнообразных данных. На данный момент никто из желающих отправить людей на Марс в многолетнее путешествие в большинстве случаев не представляет себе всех связанных с этим решением трудностей.

Исследования размножения в космосе продвигаются очень медленно — и очень плохо финансируются. Вот уже 50 лет весь прогресс сводился к неравномерным и редкими рывкам. Считается, что как минимум пять видов — от амебы до крысы — совершали акт репродукции на орбите. Другие виды провели в космосе часть беременности или пожертвовали свою космоизмененную сперму и яйцеклетки для науки. 

Данные, полученные в результате этого исследования, не обнадеживают. Космические путешествия могут повлиять на размножение несколькими способами. Во-первых, самое очевидное — излучение. В космосе полно стремительно движущихся субатомных частиц. Они могут врезаться в ДНК, как шарик для боулинга, укладывающий сплит. Наносимый ими ущерб может внести в генотип изменения, приводящие к раку, генетическим мутациям, которые могут передаваться детям, и другим проблемам. Более чем 99% этого излучения не угрожают жизни на Земле благодаря атмосфере и магнитному полю нашей планеты. Магнитное поле также обеспечивает некоторую защиту на орбите, но чем дальше от Земли, тем она слабее. И «если вы посмотрите на список органов, чувствительных к радиации, гонады, яичники и яички всегда находятся в первой тройке»,— объясняет Джозеф Таш, профессор Медицинского центра Канзасского университета, изучавший репродукцию животных в космосе. Любой полет на Марс приведет к тому, что облучение превысит допустимые пределы для астронавтов.

Второй источник опасности не столь очевиден. Судя по всему, микрогравитация — та штука, когда космонавты плавают по Международной космической станции, как труппа Cirque du Soleil с особым фетишем на рубашки поло, — тоже меняет биологию. Хорошо известно, что, находясь в космосе, астронавты теряют мышечную массу. Тело становится слабее, когда ему не приходится каждый день выдерживать собственный вес. Но последствия от микрогравитации запутаннее и сложнее, чем то, что можно устранить с помощью модифицированной беговой дорожки. У некоторых самок мышей из числа отправленных на космическую станцию в 2010 и 2011 годах, прекратились овуляции, а другие утратили желтое тело — важную структуру, которая образуется в яичнике после высвобождения яйцеклетки. Желтое тело отвечает за выработку гормонов, которые поддерживают беременность до тех пор, пока плацента не вырастет достаточно, чтобы выполнять эту функцию. Конечно, забеременеть можно и без него, но такая беременность вряд ли завершится удачно. 

Все это согласуется с данными предыдущих экспериментов. Еще в 1979 году российские ученые запустили спутник с самцами и самками крыс. В самом начале их 18-дневного турне их на пару дней перемешали между собой. Эксперимент не завершился появлением детенышей. Две крысы, по-видимому, забеременели, но у обеих произошел выкидыш. По словам Таша, существуют убедительные доказательства того, что микрогравитация влияет на уровень гормонов как у мужчин, так и у женщин. Возможно, у этих крыс уровень эстрогена был настолько низким, что большинство из них даже не интересовались спариванием. Эти эффекты сохраняются и после того, как животные возвращаются на Землю, но в конечном итоге все нормализуется, когда они проводят достаточно времени в нормальной гравитации. Однако поверхность Марса не имеет нормальной гравитации, ее показатель — лишь около 38% гравитации Земли. И мы пока не знаем, достаточно ли этого, чтобы обратить вспять последствия.

Мы также не знаем, наблюдается ли похожая закономерность у людей. У нас очень небольшая выборка женщин-космонавтов: по состоянию на 2015 год только 11% побывавших в космосе людей —  женщины. Как правило, когда они впервые отправляются в космос, им уже за тридцать, и большинство из них предпочитают принимать гормональную контрацепцию, чтобы избежать менструации на время полета. Так что статистически очень трудно отделить влияние микрогравитации на их гормоны и фертильность от влияния их возраста и лекарств. В отношении мужчин есть данные, что у пилотов и космонавтов, подверженных измененной гравитации, чаще рождаются девочки, чем мальчики. Впрочем, эти наблюдения вызывают больше вопросов, чем ответов.

Микрогравитация влияет на выработку и поведение сперматозоидов. Она может изменить развитие плода, особенно вестибулярного аппарата, который позволяет сохранять равновесие при ходьбе. У крыс, рожающих детенышей вскоре после возвращения из космоса, схватки проходят почти в два раза интенсивнее, чем у крыс, которые никогда не покидали Землю. Таш объяснил мне, что исследователи только начинают понимать, почему микрогравитация может изменять тело таким образом. Основной вывод, по словам Таша и Вирджинии Вотринг, профессора Центра космической медицины Бэйлорского университета, заключается в том, что знаем мы не так уж много. Но среди всего, что мы вроде бы знаем наверняка, и так есть над чем подумать.

Исследования воспроизводства в космосе не считаются особенно важными, и их часто воспринимают как нечто смущающее. Например, в 2007 году кто-то из NASA сообщил Slate, что агентство никогда не проводило официальных экспериментов по размножению животных в космосе, что, по-видимому, прямо противоречит опубликованным научным данным. Келли Хамфрис, исполняющая обязанности начальника отдела новостей исследовательского центра Эймса в NASA, объяснила, что агентство решило не комментировать эту историю и не позволит мне поговорить с Эйприл Ронкой, старшим научным сотрудником отдела исследования космических биологических наук NASA и главным экспертом по этой теме. Хамфрис также отметил, что в настоящее время NASA не интересуется сексом в космосе.

Как раз здесь ваше пошлое хихиканье приводит к более серьезной проблеме. Когда вы спрашиваете, почему ни один человек никогда не занимался сексом в космосе, ответ отчасти в том, что астронавты NASA занимаются в космосе научными исследованиями, а не живут обычной жизнью. Подчеркнув, что говорит не от имени NASA, Вотринг сказала: «У NASA никогда не было задачи по колонизации. Пока. А поскольку бюджеты ограничены, мы не можем позволить себе исследовать что-то ненужное. Нам, конечно, следует многое сделать перед продолжительной миссией, но мы не делаем, потому что на данный момент в этом нет необходимости».

Оказывается, мы очень мало знаем о последствиях длительного космического полета в целом. Открытыми остаются вопросы «могут ли некоторые лекарства потерять свою эффективность быстрее, чем закончится полет до Марса и обратно» и «смогут ли астронавты, ослабленные космическим полетом, восстановить свою мышечную массу в условиях марсианской гравитации, как они это делают на Земле». «У них есть приличная команда людей для помощи с реабилитацией и адаптацией к земной гравитации. И при этом на восстановление могут уйти дни, недели или даже месяцы»,— отмечает доктор Крис Ленхардт, профессор медицины в Университете Джорджа Вашингтона и преподаватель Школы космической политики. На Марсе таких реабилитационных команд не будет. Что же делать? «Нельзя допустить, чтобы все разлеглись на полу космического корабля из-за потери сознания при попытках встать», — объясняет Ленхардт.

Частично проблема заключается в том, что почти все имеющиеся данные о здоровье и восстановлении организма получены от космонавтов, которые пребывали в космосе не так уж долго. Во времена программы Space Shuttle большинство людей покидали планету лишь на две недели. С тех пор средний срок миссии значительно возрос. Шестимесячное пребывание на МКС стало нормой, а в марте 2017 астронавт Скотт Келли и космонавт Михаил Корниенко завершили годовую миссию.

То, что мы, кажется, знаем о коротких полетах, нельзя экстраполировать на полеты дальние. Или можно. В докладе Конгрессу в июне 2017 года Келли отметил, что, к его удивлению, 340-дневный полет повлиял на его физическую форму заметно сильнее 159-дневной миссии. Его мышцы быстрее немели, ноги опухли, появилась сыпь по всему телу от прикосновения к бытовым предметам и даже наблюдались симптомы гриппа.

NASA признает пробелы в знаниях о последствиях длительного космического полета. В 2014 году, например, агентство поручило группе экспертов в области здравоохранения и астронавтов в отставке сделать доклад с этическими рекомендациями о долгосрочных космических экспедициях, когда сама суть миссии заставляет астронавтов нарушать существующие в NASA стандарты безопасности на рабочем месте.

Но другие организации, проявляющие интерес к путешествиям к Марсу, проявляют меньшую озабоченность этими проблемами. После презентации Илона Маска 27 сентября 2016 года, на которой он представил план размещения людей на Марсе, изобретателя спросили о безопасности людей в полете и на планете. Он охарактеризовал риск радиации как незначительный, а влияние микрогравитации вообще не упомянул. Когда я спросила Таша о взглядах Маска, по мнению которого, все проблемы уже как будто разрешились сами собой, он лишь рассмеялся. «Ну, Илон Маск хороший продавец, — отметил он. — К сожалению, многие думают, что от этой проблемы есть таблетки. Но их может и не быть. На основании наших данных и данных фундаментальных исследований, мы можем сказать, что их нет, и ответов у нас пока тоже нет».

Это не значит, что SpaceX не учитывает воздействие длительного космического полета на здоровье человека, поясняет Фил Ларсон. На момент интервью он работал в компании Маска (впоследствии он покинул SpaceX). По его словам, комментарии Маска нужно воспринимать как общую цель: что-то он хочет сделать сам, что-то — оставить другим. Задача SpaceX — строить транспорт для путешествия к Марсу. «Если вы можете решить транспортную проблему — то есть значительно снизить цену за килограмм для полета на Марс, — решение других задач, вроде состояния здоровья космонавтов, станет намного проще», — объяснил он мне. Чем дешевле и реалистичнее становится транспортировка, тем больше у людей стимулов для других задач, например, по созданию детей.

Решение этих вопросов потребует финансирования, начиная с увеличения инвестиций в здоровье астронавтов. Доклад Национальных академий за 2014 год рекомендовал NASA выделять больше средств для лечения и наблюдения за здоровьем астронавтов в отставке. «Хотите верьте, хотите нет, но у астронавтов нет пожизненного медицинского обслуживания»,— отметил автор доклада Джеффри Кан, директор Института биоэтики Бермана в Университете Джонса Хопкинса и председатель комитета. Поскольку это необязательно, нет особого стимула для постоянного наблюдения и ухода за астронавтами по мере их старения, а потенциально важные данные о влиянии космических полетов на организм человека, вероятно, остаются незамеченными. Это первый маленький шаг, который мы можем сделать. Когда-нибудь, возможно, мы будем знать достаточно, чтобы позволить кому-то или, скорее, какой-то паре сделать гигантский скачок для космического секса и размножения. 

По материалам FiveThirtyEight
Автор: Мэгги Кёрт-Бэйкер

Переводил: Антон Соловьёв
Редактировала: Софья Фальковская, Анастасия Железнякова

Ученые десятилетиями не могли прийти к единому мнению. Теперь они ищут ответ вместе.

Начнем вот с чего: возьмите карандаш или ручку. Зажмите его зубами, как будто собираетесь что-то написать. Не прикасайтесь губами. Просто сидите и наблюдайте за вашим настроением. Вы угрюмы? Веселы? Смущены? Есть ли какая-то разница с состоянием перед этим экспериментом? Кажется ли вам, что эта странная улыбка обманула ваш мозг и сделала вас чуточку счастливее?

Долгое время психологи придерживались мнения, что подобные упражнения действительно делают нас счастливее. Будь это правдой, это бы повлияло на то, как мы определяем эмоции, их проживаем и откуда они берутся. Но ученые верили, что когда мы выражаем эмоции, например, улыбаясь (или хмурясь), то возникает «мимическая (лицевая) обратная связь», которая поступает в мозг и усиливает (или даже запускает) переживание.

Это звучало настолько логично, что никому и в голову не приходило дотошно перепроверять.

Но потом ученые все же сделали это. Обнаруженные факты проделали бреши в одном из психологических исследований, — и возникло еще больше вопросов. Теперь большая группа исследователей разбирается в этом вопросе. В поисках истины сотрудничают даже приверженцы противоположных мнений.

У идеи, что улыбка может сделать человека счастливее, длинная история. В 1872 году Чарльз Дарвин задался вопросом, будет ли выраженная эмоция ощущаться сильнее, чем подавленная. Первые психологи искали ответ на этот вопрос в 1880-х годах. Было опубликовано более сотни исследований. Квинтэссенция поп-мудрости: «Улыбнись, даже если на сердце боль», — пел Нэт Кинг Коул в 1954 году. «Ты обнаружишь, что жизнь того стоит, если просто улыбнешься».

В 1988 году социальный психолог Фриц Штрак обнародовал данные, которые, казалось, подтверждали наличие лицевой обратной связи. Исследователи попросили участников сделать примерно то же самое, о чем я просила вас в начале статьи: взять ручку в рот так, чтобы или получилась искусственная улыбка, или губы были прижаты к ручке. Чтобы испытуемые не подозревали об истинной сути эксперимента, им рассказали выдуманную: якобы изучали, как люди с физическими нарушениями могут писать или выполнять простые действия.

Затем обеим группам показывали карикатуры из газет — а именно иллюстрации Гэри Ларсона «Дальняя сторона». Те, что вынужденно улыбались, находили картинки более забавными, чем те, кто держал ручку губами. Это имело огромное значение для гипотезы лицевой обратной связи: пусть участники эксперимента и не думали об улыбке или своем настроении, но казалось, что одно только выражение лица, похожее на улыбку, влияло на их эмоции. Исследование оказалось в учебниках по психологии и в бесчисленном количестве новостных заголовков. В течение десятилетий оно подкреплялось дополнительными фактами, когда публиковались результаты других экспериментов, которые также подтверждали гипотезу наличия мимической обратной связи.

Но в 2016 году в 17 лабораториях не смогли воспроизвести эксперимент с ручкой.

В этих 17 исследованиях под руководством голландского психолога Эрика Вагенмакерса первоначальный эксперимент повторялся так точно, насколько это было возможно, чтобы проверить, будут ли результаты аналогичными (пусть и с незначительными изменениями). Составили другой набор картинок и предварительно убедились, что он забавен не менее оригинала. Кроме того, изменили способ проверки положения ручки у испытуемых: в первоначальном эксперименте исследователи наблюдали за участниками, но в этот раз сняли их на видео.

Когда все 17 экспериментов не смогли воссоздать результаты первоначального, последствия оказались «катастрофическими для литературы об эмоциях», — поделился Николас Коулз, аспирант факультета психологии, чье исследование было посвящено эффекту мимической обратной связи. «Практически все теории об эмоциях предполагают, что лицевая обратная связь влияет на них». И хотя существует множество способов проверить гипотезу мимической обратной связи, в большинстве экспериментов участники могут догадаться об истинной цели исследования, а значит, интерпретировать результаты будет сложнее. Эксперимент с ручкой был убедительным — до этого момента.

Такого рода неудачи в попытках воссоздать результаты исследований других ученых вылились в «кризис воспроизводимости» в психологии, который поставил под сомнение достоверность предыдущих работ. Результаты прошлых экспериментов могли быть ненадежными, потому что они основывались на небольшой выборке, в них опускались скучные или неубедительные выводы или применялись статистические методы, которые выдавали случайные совпадения за значимые данные (и на самом деле были лишь случайными помехами). 

Вагенмакерс и его команда — лишь один из множества примеров сотрудничества ученых, которые стремятся работать в своей профессиональной области по образу более точных наук, где уже существует большое сплоченное международное научное сообщество. Некоторые из них, например «Many Labs», проводят воспроизводящие исследования, в числе которых ряд известных психологических экспериментов на различные темы. Другие специализируются на чем-то одном — как ManyBabies Consortium, которые занимаются исследованиями на темы, связанные с младенцами.

И есть Psychological Science Accelerator, создающий условия, необходимые для сотрудничества ученых, и позволяющий его членам путем голосования выбирать, какие эксперименты будут проводиться в 548 лабораториях в 72 странах. В недавней работе ученых-реформаторов такой научный краудсорсинг-проект окрестили путем к «научной утопии». 

В проекте приняли участие шесть мультилабораторий, в каждой из которых попробовали воспроизвести исследования, и в результате совпали лишь 47% из полученных ранее показателей. 

Фриц Штрак, ведущий исследователь первоначального эксперимента с ручкой 1988 года, не считает, что работа Вагенмакерса позволяет сделать какие-то выводы. Мир постоянно меняется, а значит, воспроизведение старого исследования может показать новые результаты не потому, что сама идея в основе эксперимента ошибочна, а потому, что эксперимент не идет в ногу со временем. И хотя ученый сам предложил воспроизвести исследование и давал рекомендации, он отказался полностью погрузиться в процесс. Вместо этого он заявил, что хотел дать комментарии по проблемам со своей точки зрения, начистоту.

Когда были опубликованы результаты, Штрак нашел множество поводов для критики. Он был убежден, что карикатуры из газет уже не были так смешны, как это было на Среднем Западе в 1980-х годах. Также он был уверен, что съемка — другой немаловажный фактор: возможно, из-за нее участники больше стеснялись, и это повлияло на их восприятие и впоследствии на результаты эксперимента.

Штрак полагает, что ошибка заключается в перепроверке метода, а не гипотезы. Несработавший метод может быть плохой проверкой гипотезы, но гипотеза — вот что действительно имеет значение.

В данном случае гипотеза состоит в том, что мимическая обратная связь может оказывать влияние на эмоции, даже если люди не осознают, что их лицо выражает какие-то чувства. Возможно, возразил Штрак, что примененные им в 1980-х годах методы больше не являются лучшим способом проверки этой идеи.

«Точное» воспроизведение невозможно, добавил он. «Все меняется — времена меняются, дух времени меняется, культура меняется, участники меняются. Вы не можете это контролировать». А если бы эксперимент с ручкой  провели с использованием мемов вместо карикатур? А если бы не использовали видеокамеры? Что бы тогда можно было сказать по различиям о лицевой обратной связи и ее роли?

Штрак всегда выступал с острой критикой «революции недоверия», заявляя, что понятие «кризиса воспроизводимости» преувеличено. Он объяснил, что предпочитает концентрироваться на доводах о качестве применяемых исследовательских методах, а не на статистической основе, сомнения в которой и вызвали «революцию недоверия».

Подобные критические замечания все чаще раздаются и из самого движения масштабных воспроизведений. Психолог Тал Яркони, убежденный реформатор, считает, что крупномасштабные исследования принесли бы больше пользы, если бы в процессе применялось большее разнообразие методов и подходов. Неудачная попытка воспроизведения определенного эксперимента на самом деле ничего не говорит о теории, лежащей в его основе. Все, о чем вам она сообщает, — подходит ли этот конкретный подход или нет.

Вагенмакерс тоже не считает, что в теории мимической обратной связи последнее слово было за ним и его командой. «Возникновение дополнительных вопросов — это признак хорошего исследования», — прокомментировал он. Однако он полагает, что неудачная попытка вроде предпринятой им перекладывает бремя доказывания на сторонников теории лицевой обратной связи. Теперь их время выйти на сцену с новыми материалами, подтверждающими обоснованность. В противном случае «команда воспроизведения будет словно собака, с которой играют в мяч. Человек бросает мяч и команда приносит его назад, но как-то неправильно! Брошу-ка я его в другом направлении… Это может продолжаться бесконечно. И это явно не решение проблемы».

Мультилабораторные исследования могут выглядеть масштабно и впечатляюще, рассказал психолог Чарльз Эберсоул, координировавший в аспирантуре два проекта Many Labs. Тем не менее остается неясным, насколько уверенными можно быть в полученных результатах — масштабность экспериментов может укрепить эту уверенность, но они все равно находятся под влиянием тех же недоработок и ограничений, что и небольшие исследования. «Некоторые люди вообще не принимают во внимание результаты [мультилабораторных исследований]. Другие же делают на них большие ставки. Какой подход правильный? Я не знаю».

Решение кризиса воспроизводимости определенно состоит не в одном только грубом воспроизведении.

Когда Вагенмакерс и его коллеги опубликовали результаты воспроизведенного эксперимента в 2016 году, Коулз с головой погрузился в литературу по мимической обратной связи. Он планировал свести все имеющиеся данные и публикации в один огромный анализ, который бы дал представление обо всей сфере. Было ли действительно что-то многообещающее в самой гипотезе о лицевой обратной связи? Или же провальные эксперименты перечеркнули весь интерес? Он был в восторге от того, сколько новых данных появится после проведения еще 17 повторных экспериментов. 

Его исследование завершилось интригующими выводами: среди сотен результатов прослеживалось небольшое, но подтвержденное влияние мимической обратной связи. Это подлило масла в огонь. Возможно ли, что было что-то еще, что не учли в команде Вагенмакерса?

Коулз не считал, что работа Вагенмакерса или его собственная могли бы дать окончательный ответ. Он использовал метаанализ, а этот способ сам может быть источником некоторых проблем. Особенно если рассматриваемые исследования не идеальны, то и результат будет недостоверным — или, как выразился Коулз: «Дерьмо на входе, дерьмо на выходе». 

Так он стал налаживать другой вид сотрудничества мультилабораторий. Он хотел не просто воспроизвести первоначальный эксперимент, но провести его по-новому, чтобы убедить и скептиков, и приверженцев старого исследования. Он начал собирать большую команду ученых и пригласил в том числе и Штрака. Кроме того, он попросил Фиби Эллсворт, исследовавшую мимическую обратную связь еще в 1970-х годах, принять участие в качестве критика.

Эта совместная работа, основанная на несогласии друг с другом, должна помочь избежать «игры в мяч» задолго до того, как начнется исследование. Группа Коулза, названная «Сотрудничеством Множества Улыбок», не первая использует этот прием. И хотя многие старались воспроизвести прежние эксперименты максимально близко к оригиналу, другие ученые предпочитают применять новые экспериментальные методы. В идеале это приведет к тому, что все будут убеждены в достоверности результатов вне зависимости от своих личных симпатий или ожиданий. «Это не групповое мышление, — уверен Коулз. — Мы действительно стараемся выяснить правду».

«Сотрудничество Множества Улыбок» основано на эксперименте с ручками 1988 года, но с существенными изменениями. В процессе продолжительного обсуждения между участниками, независимыми экспертами и редактором научного журнала команда усовершенствовала первоначальный план и в итоге пришла к методу, на который все согласились. Если результаты будут отрицательными, прокомментировал Штрак, то «это будет весомым аргументом в пользу того, что гипотеза мимической обратной связи неверна».

На ранней стадии экспериментального проекта результаты показали, что гипотеза может быть еще не на последнем издыхании: есть основания полагать, что улыбка может влиять на ощущение счастья. Позднее в этом году участники команды запустят процесс в полную силу, чтобы посмотреть, смогут ли воспроизвести результаты ранней стадии в 21 лаборатории в 19 странах. Если результаты совпадут, будет ли этого достаточно, чтобы убедить скептиков, что это не счастливая случайность?

Что ж… возможно. Исследования вроде проведенного Вагенмакерсом теоретически должно было быть достаточно, чтобы закрыть вопрос. Но этого не произошло. Эксперимент, задуманный Коулзом, выглядит однозначным, однако, он может и не быть таковым. Даже Большая Наука не делает науку простой. «Я все еще не уверен до конца, хотя я уже и получил прежние результаты в своих лабораториях, — поделился Коулз. — Буду ждать итоговых данных, затаив дыхание».

По материалам FiveThirtyEight
Автор: Кэтлин О’Грэйди

Переводила: Мария Киселёва
Редактировала: Анастасия Железнякова

В начале октября, выступая с речью в Университете Алабамы, Дональд Трамп-младший открыто высмеял культуру университетских городков, которые учат студентов «ненавидеть свою религию» и «ненавидеть свою страну», а библейские уроки морали приравнивают к «речам ненависти». Подобное ярое осуждение университетской политики и преподавательского состава становится распространенным явлением среди консерваторов. Во время президентской кампании 2012 года республиканский сенатор Рик Санторум выступил против идеологической агитации в университетах и использовал ошибочную статистику, чтобы подкрепить свои доводы. Годом ранее американский политик и бизнесмен Ньют Гингрич обвинил преподавателей в подрыве христианских ценностей отцов-основателей (группа американских политических деятелей, сыгравших ключевую роль в основании и становлении американской государственности — прим. Newочём).

Подобные нападки звучат не впервые.

Из множества критических замечаний в адрес высших учебных заведений ни одно не было столь незыблемым, как обвинение высшего образования в неблагоприятном влиянии на убеждения верующих. Колледжи и университеты давно упрекают в разрушении религиозных убеждений студентов. Одним из наиболее известных критиков высшего образования был популист-протестант Уильям Дженнингс Брайан. В 1921 году Брайан обвинил Висконсинский университет в пропаганде атеизма и предложил разместить предупреждения на дверях аудиторий: «Наши аудитории представляют собой арену, где грубая доктрина разрывает на кусочки веру юношей и девушек». Вооруженный характерными эпизодами из жизни и результатами исследования 1916 года, которое утверждало, что в течение четырех лет студенты «постепенно перестают веровать», Брайан выступал по всей стране, порицая зло, которое несет в себе высшее образование.

Брайан был обеспокоен тем, что из дверей университетских аудиторий выйдет поколение атеистов, но сейчас можно утверждать, что его опасения были в значительной степени необоснованны. Несмотря на то, что количество верующих в целом по США сократилось, университетский учебный план тут практически ни при чем. Недавнее исследование показало, что 24% американцев (из них 38% молодых людей) на данный момент не относят себя ни к одной религиозной конфессии. Но эти изменения происходят в значительно более раннем возрасте, чем полагали Брайан и другие критики. Большинство молодых людей отказываются от своих религиозных убеждений еще до того, как переступают порог кампуса.

Ежегодный опрос первокурсников, проводимый Калифорнийским университетом, показал, что в 184 колледжах и университетах США 31% первокурсников нерелигиозен, что в три раза больше показателей 1986 года. Количество верующих среди абитуриентов также резко снизилось.

Результаты опроса схожи с результатами другого недавнего исследования, проведенного PRRI (Public Religion Research Institute — некоммерческая организация, занимающаяся исследованием общественного мнения по вопросам, касающимся политики и религии — прим. Newочём). Оно показало, что большинство американцев, отказавшихся от своих детских религиозных убеждений, сделали это до вступления во взрослую жизнь. Примерно 79% молодых людей в возрасте от 18 до 29 лет заявляют, что приняли решение в подростковом возрасте. Но исследования неоднозначны. Опрашиваемые 65 лет и старше признались, что отказались от своих религиозных убеждений намного позже: только 38% оставили религию еще в детстве. Большинство (63% опрошенных) стали атеистами во время обучения в университете или после его окончания.

Отказавшиеся от религии американцы часто делают это еще до взросления

Подобные результаты легко объяснить, если принять во внимание, что детство и юность современной молодежи сильно отличаются от детства и юности предыдущих поколений. Современная молодежь в детстве получает менее богатый религиозный опыт. Согласно недавнему исследованию PRRI, 41% миллениалов посещали церковные службы вместе с семьей хотя бы раз в неделю по сравнению с 55% бэби-бумеров (люди, рожденные в период с 1950 по 1960 годы). Аналогично, только 40% миллениалов посещали воскресную школу или участвовали в других религиозных образовательных программах еженедельно, в то время как этот опыт был более распространен у беби-бумеров (62% процента сообщили, что по крайней мере раз в неделю посещали такие мероприятия).

Большинство современных научно-исследовательских работ также ставят под сомнение утверждение, что опыт обучения в колледже напрямую влияет на религиозную идентичность. Социологи из Техасского университета полагают, что религиозные убеждения большинства студентов практически не меняются в течение всего времени обучения, а религиозная жизнь студентов становится пассивной, «ожидая пробуждения» после окончания учебы. Еще одно исследование показывает, что в определенный момент образование может оказывать негативное влияние на убеждения верующих студентов, но не может существенно изменить их. По результатам других исследований степень религиозности не становится сильнее или слабее. Этот критерий просто пересматривается, как и все прочие жизненные убеждения.

Социальные опросы неизменно показывают, что американцы, окончившие колледж, в среднем менее религиозны, чем те, кто получил более скромное образование. Но на самом деле невероятно сложно определить влияние высшего образования на религиозную принадлежность и взгляды. Во-первых, поскольку вера включает в себя аспекты религии, непосредственное участие и самоопределение, существуют различные способы влияния образования на веру в Бога. Во-вторых, образование влияет на решения, которые принимает человек в течение всей последующей жизни, на выбор друзей, места работы и района проживания, на расстановку личных приоритетов и на восприятие мира. Поэтому сложно выделить влияние конкретно высшего образования на религиозность, исключив остальные факторы.

Например, американцы, закончившие колледж, имеют бо́льшие финансовые возможности и в результате более мобильны. Как отметило издание The Upshot, хотя средняя частота смены мест жительства американцами снизилась, все же именно молодые выпускники колледжей охотно переезжают. Около миллиона человек ежегодно переселяется из одного штата в другой, и в большинстве своем это молодые и неугомонные, не желающие остепеняться лет до 35. Из-за этого становится сложнее не только найти религиозную общину, присоединиться к ней, но и обосноваться там. Выпускники колледжей зачастую живут в различных социальных средах, например, в городах, где есть и огромное разнообразие религиозных общин, и много атеистов. Такое окружение не способствует укреплению веры. В результате нерелигиозные американцы с высшим образованием общаются с людьми схожих убеждений, что укрепляет их атеистические взгляды и поддерживает светское мировоззрение.

Несмотря на то, что религиозно индифферентные американцы все чаще заключают браки с теми, кто придерживается тех же взглядов, существует и образовательный разрыв. Согласно General Social Survey (социологическое исследование общественной жизни американцев, которое проводится раз в два года — прим. Newочём), неверующие американцы с высшим образованием примерно в два раза чаще вступают в браки, чем люди со средним образованием. Но немаловажен тот факт, что американцы, получившие высшее образование и придерживающиеся светских взглядов, гораздо чаще вступают в браки с теми, кто разделяет их убеждения. 70% выпускников колледжей со светскими взглядами заключили брак с нерелигиозными партнерами, в то время как среди людей с начальным и средним образованием доля составляет только 49%. Если брак и наличие детей способствовали возвращению в лоно церкви, то для пар со светским мировоззрением такое вряд ли возможно.

Несмотря на большое количество убедительных примеров, стереотипное представление о профессоре университета, ненавидящем религию, продолжает жить в христианской культуре. Спустя почти 100 лет после того, как Брайан начал свою борьбу с угрозой со стороны принудительного высшего образования, консервативные христиане все еще опасаются, что атеистически настроенные преподаватели способны заставить студентов отказаться от религиозных убеждений. Христианские фильмы, например, «Бог не умер», лишь укрепляют эти опасения. Белые протестанты-евангелисты все еще крайне недоверчиво относятся к преподавателям университетов и колледжей.Недавний опрос, проведенный аналитиками из Pew Research Center (крупный американский аналитический центр, который занимается исследованиями общественного мнения, демографических тенденций, социальных опросов — прим. Newочём), показал, что только 33% приверженцев этой конфессии без негатива относятся к университетским профессорам.

Для того чтобы понять, насколько сильное влияние оказывает высшее образование на религиозные убеждения, необходимо учитывать все факторы, формирующие мировоззрение людей с разным уровнем образования. Тем не менее, можно с уверенностью сказать, что преподаватели университетов подобного влияния не оказывают.

Оригинал: FiveThirtyEight.

Автор: Дэниел Кокс.

Переводили: Маргарита Баранова, Виктория Старовойтова.

Редактировала: Алёна Зоренко, Анастасия Железнякова.