Вы приходите на свое первое занятие по йоге. Вас немного тревожат лишние килограммы и тот факт, что обтягивающая форма выдает все недостатки вашей фигуры. Вам страшно выставить себя на посмешище.

Ваш взгляд тут же приковывает компания людей модельной внешности, беседующих в углу. Когда вы проходите мимо них, до вас доносится звонкий смех. О господи, неужели они смеются надо мной?

Вы занимаете место в дальнем конце класса, где вас никто не увидит. Тренер просит всех принять позу крадущейся рыбы. Боже мой, неужели все знают эту позу?

Вы пытаетесь удержать равновесие и в итоге с грохотом падаете на коврик. Начинаете озираться по сторонам, чтобы убедиться, что никто этого не заметил. Черт! Парень рядом с вами едва скрывает ухмылку. ТАК Я И ЗНАЛА. Все надо мной смеются.

После занятия вы, стараясь не встретиться ни с кем взглядом, спешно покидаете зал и обещаете себе никогда больше не заниматься йогой.

Ошибка подтверждения наносит новый удар

На занятии вы во всем искали подтверждения своим страхам — в смехе компании моделей, ухмылке того парня. При этом вы игнорировали всё, что ваших страхов не доказывало — по сути, всех остальных посетителей зала, едва обративших на вас внимание.

Под склонностью к подтверждению своей точки зрения понимается свойство человека искать, интерпретировать и запоминать информацию, которая защищает уже сформировавшиеся у него взгляды.

Такая склонность крайне коварна. Она влияет на все ваши решения. На все. Изо дня в день. На выбор покупок и спутника жизни, на здоровье, карьеру, эмоции и финансы. Все это происходит неосознанно без вашего ведома.

Как же работает склонность к подтверждению своей точки зрения?

Она оказывает влияние в трех направлениях:

1. Поиск информации

Склонность к подтверждению своей точки зрения сказывается на том, как вы воспринимаете окружающий мир. Когда вы сидите один дома, пребывая в дурном настроении, вас то и дело тянет в Facebook или Instagram. Просматривая фото, сделанные людьми во время путешествий, на вечеринках и свадьбах, вы убеждаетесь, что жизнь всех ваших знакомых удалась. А про себя говорите: «Какой же я одинокий неудачник».

Вы сидите дома и чувствуете себя паршиво только потому, что делаете выбор в пользу поиска информации, подтверждающей ваше угрюмое настроение. Вы прекрасно понимали, что просмотр таких фото только ухудшит ваше состояние, но все равно искали их.

2. Интерпретация доступной информации

Склонность к подтверждению собственного мнения также влияет на восприятие нейтральной информации, подчиняя ее вашим убеждениям.

Когда вы влюбляетесь, ваш партнер кажется вам прекрасным и безупречным Адонисом. Вы не замечаете в нем ни единого изъяна. Но как только отношения начинают портиться, перед вами вдруг ни с того ни с сего предстают все недостатки вашей половинки: кофейное дыхание, оставленные в раковине волосы и манера гундеть без умолку на темы, которые вас совершенно не интересуют.

Вы встречаетесь с тем же самым человеком, но воспринимаете его действия по-разному в зависимости от своих чувств.

3. Запоминание событий

Даже воспоминания подвержены влиянию склонности к подтверждению своей точки зрения. Люди интерпретируют и иногда даже меняют воспоминания в зависимости от своих убеждений. В классическом эксперименте студентам Принстона и Дартмута показали игру между командами их учебных заведений. В памяти у учащихся Принстонского колледжа осталось больше нарушений, совершенных игроками Дартмута, и наоборот.

Обе группы были принципиально убеждены в превосходстве своего колледжа. Поэтому они запоминали больше примеров, демонстрирующих их учебное заведение с положительной стороны, а противника — с отрицательной.

Почему я такой?

Вы ищете подтверждение своим взглядам, потому что ошибаться не круто. Если с вами случаются промахи, значит, вы не так умны, как считали. И поэтому вы ищете информацию, подтверждающую то, что вам и без того уже известно.

В ходе знаменитого эксперимента участникам были представлены факты, противоречащие их политическим убеждениям. В результате выяснилось, что при получении информации, не совпадающей с нашими взглядами, активизируются участки мозга, отвечающие за физическую боль, словно осознание ошибок причиняет телесные муки.

Значительно проще принимать противоположную точку зрения в тех вопросах, которые мало вас заботят. Но ведь есть и прочно укоренившиеся убеждения, формирующие основу вашей личности (к примеру, уверенность в собственной доброте или правильности политических воззрений). Факты, противоречащие таким убеждениям, нередко становятся причиной когнитивного диссонанса — ощущения сильного стресса и тревоги.

Он, в свою очередь, запускает реакцию «бей или беги» — вы либо настаиваете на своем и все тверже убеждаетесь в собственной правоте («бьете»), либо уклоняетесь от подобных фактов («убегаете»).

Основная цель вашего мозга — самозащита

Это утверждение применимо как к физическому, так и психологическому аспекту. Когда в голове сталкиваются противоположные факты, мозг воспринимает это как психологическую угрозу вашей личной идентификации и защищает вас так же, как защищал бы от физической угрозы.

Невозможно обработать всю существующую информацию

Требуются колоссальные усилия, чтобы сопоставить противоположные гипотезы и попытаться оценить аргументы за и против каждой.

Поэтому ваш мозг оптимизируется для поиска кратчайшего пути. Слишком сложно оценивать противоречивую информацию и решать, что является правдой. Гораздо легче найти два-три аргумента в поддержку уже имеющейся точки зрения.

Что мне с этим делать?

1. Позвольте уверенности уступить место любознательности

Если цель любого вашего взаимодействия с людьми — доказать собственную правоту, то вы непременно окажетесь под влиянием склонности к подтверждению своей точки зрения.

Исследователи рассмотрели две группы школьников. Члены первой избегали обсуждения сложных, противоречивых вопросов, потому что боялись ошибиться. Учащиеся из другой группы активно участвовали в обсуждении таких вопросов ради возможности узнать что-то новое, даже несмотря на риск оказаться неправыми. Вторая группа регулярно достигала бóльших успехов в учебе.

Старайтесь относиться к жизни с любопытством и восхищением, не зацикливайтесь на том, чтобы быть во всем правыми. Когда вы готовы совершать ошибки, вы открываете себя новому.

2. Ищите несогласных с вами и старайтесь их понять

Понимание различных точек зрения может помочь вам усовершенствовать свою собственную. Согласно мнению исследователей, даже самые глубокие убеждения можно изменить. Хотите знать как? Окружите себя людьми с противоположными взглядами.

Предположим, что вы собираетесь купить дом и, кажется, уже выбрали тот самый. Попросите друга сыграть роль адвоката дьявола и постараться отговорить вас от сделки. Таким образом, вы сможете убедиться, что берете в расчет не только свою точку зрения, и сделать рациональный выбор.

3. Думайте о том, как вы думаете

Чтобы противостоять когнитивным искажениям, необходимо отслеживать свои инстинктивные реакции. В следующий раз, когда вы столкнетесь с фактами, полностью совпадающими с вашими взглядами, остановитесь. Подумайте о своих убеждениях и постарайтесь их опровергнуть.

Допустим, вы большой любитель кофе. Без утренней чашки вы просто не в состоянии нормально работать. Когда вы будете просматривать новостную ленту в Facebook, ваше внимание обязательно будут привлекать статьи, пропагандирующие пользу кофе.

Довольно просто прочитать такую статью и сказать: «Ага, здесь все полностью соответствует моей точке зрения». В следующий раз, когда вы поймаете себя на этом, постарайтесь поискать информацию, которая будет противоречить вашим убеждениям.

Заключение

Склонность подтверждать свою точку зрения является неотъемлемой частью процесса принятия решений. Это эволюционная черта, которая задает тон вашему мировоззрению, и ее не всегда можно преодолеть. Но когда вы принимаете важные решения — касающиеся любви, здоровья, денег — в ваших интересах как можно сильнее уменьшить ее влияние. Изучение и понимание того, как работает склонность к подтверждению своей точки зрения, даст вам возможность компенсировать ее недостатки и начать принимать более рациональные решения.

Так что в следующий раз, когда вы будете переходить от позы крадущейся рыбы к позе летящего чихуахуа, не волнуйтесь и помните — никто на вас не смотрит.

Оригинал: Nir & Far.
Иллюстрации: Лакшми Мэни.

Переводили: Анна Василенко и Андрей Зубов.
Редактировали: Елена Остапчук и Анастасия Железнякова.

Специалист по наркозависимости: «Именно Purdue Pharma, семейный бизнес династии Саклеров, несет львиную долю ответственности за опиоидный кризис».

В просторном северном крыле Метрополитен-музея находится египетский храм Дендур — памятник из песчаника, построенный на берегах Нила две тысячи лет назад. В музей его привезли в 1978 году. Северное крыло называют Крылом Саклера, которое является памятником крупнейшей американской династии филантропов. Братья Артур, Мортимер и Реймонд Саклеры родились в Бруклине. Все трое стали врачами. Всю жизнь они делали крупные пожертвования множеству учреждений, большинство из которых теперь названы в их честь.

Мортимер умер в 2010 году, Реймонд — в начале этого года. Братья передали своим наследникам благородные традиции меценатства и колоссальное состояние, которое позволяет покровительствовать вволю. Дочь Артура, Элизабет, открыла при Бруклинском музее Центр феминистского искусства имени Элизабет Саклер. Сыновья Реймонда, Ричард и Джонатан, основали профессорскую кафедру в Йельском онкологическом центре.

По данным Forbes, Саклеры — одна из самых богатых американских семей. Их общий капитал составляет более $13 млрд — это больше, чем у Рокфеллеров или Меллонов. Когда членов династии спрашивают об их состоянии, они почти никогда не говорят о своем семейном бизнесе, Purdue Pharma. Это частная компания в штате Коннектикут, которая в 1995 году разработала и выпустила на рынок оксиконтин — рецептурное обезболивающее. Оксиконтин был принят на фармацевтическом рынке как инновационный препарат: его длительное действие помогало от умеренной и сильной боли. Препарат стал сенсацией и, по некоторым данным, принес Purdue Pharma $35 млрд.

Тем не менее оксиконтин обладает очень спорными свойствами. Единственный его ингредиент — оксикодон, химически сходный с героином. Оксиконтин в два раза эффективнее морфина. Раньше врачи назначали своим пациентам натуральные и синтетические опиоиды только в двух крайних случаях: для смягчения острой боли при онкологических заболеваниях и для паллиативной помощи умирающим. Специалисты сторонились опиоидов из-за давнего и вполне обоснованного страха перед их аддиктивным потенциалом.

Когда Purdue Pharma запускала оксиконтин на рынок, перед маркетинговой кампанией препарата стояла цель изменить мнение врачей об опиатах. Purdue Pharma спонсировала исследования и подкупала докторов, чтобы создать впечатление, будто аддиктивный потенциал опиоидов преувеличен. Торговые представители продавали оксиконтин так, словно он представляет из себя безопасное лекарство, помогающее при большом спектре заболеваний. Миллионы пациентов обнаружили, что этот препарат жизненно необходим им в борьбе с мучительными болями. Многие из них настолько подсели на него, что начали испытывать мучительную ломку в перерывах между приемами.

С 1999 года двести тысяч американцев умерло от передозировки оксиконтином и другими опиоидными рецептурными обезболивающими. Такие препараты слишком дороги, их сложно достать, поэтому многие зависимые в результате переключались на героин. Согласно данным Американского общества лечения зависимостей, четверо из пяти потребителей героина начинали с рецептурных обезболивающих.

Эндрю Колодный — один из руководителей совместного исследования опиоидов в Брандейском университете. Он работал с сотнями пациентов, страдающих опиоидной зависимостью. Колодный рассказал мне, что большинство смертельных передозировок связаны не с оксиконтином, а с другими опиоидами. Ситуация ухудшилась, когда врачи начали чаще выписывать опиоидные обезболивающие, как того и хотела Purdue Pharma. «Если вы обратите внимание на количество рецептов на опиоидные обезболивающие, то увидите, как много их стало в 1996 году. Это не совпадение: именно тогда Purdue Pharma запустила всестороннюю кампанию по дезинформации медицинского сообщества», — утверждает Колодный.

Артур Саклер и его братья родились в семье еврейских иммигрантов из Галиции и Польши, росли в Бруклине во время Великой депрессии. Все трое учились в медицинском колледже, а позже работали в психиатрическом центре Кридмур в Квинсе. В изучении медицины Артура больше всего привлекало то, как «природа и болезнь раскрывают свои секреты». Особенно братья интересовались биологическими аспектами психических расстройств и фармацевтическими альтернативами устаревшим методам лечения вроде электрошоковой терапии и психоанализа.

Но разбогатели братья Саклеры благодаря торговле, а не медицине. Еще подростком Мортимер стал менеджером по рекламе в школьной газете. Он убедил компанию, выпускающую сигареты Chesterfield, разместить там свое объявление и получил комиссию в пять долларов — большие по тем временам деньги. Артур же оплачивал свою учебу в медицинском колледже, работая копирайтером в небольшом рекламном агентстве, которое специализировалось на рекламе в области медицины. Это было в 1942 году. В конце концов Артур купил это агентство и совершил революцию во всей отрасли продвижения лекарств. Саклер понял, что реклама новых препаратов должна быть направлена не только пациента, но и на врача, который выписывает больному рецепт.

Продавая новые лекарства, Артур Саклер разрабатывал кампании, нацеленные на самих врачей: размещал рекламу в профессиональных журналах и отправлял брошюры в медицинские учреждения. Осознав, насколько сильно медики подвержены влиянию своих коллег, он выбрал самых видных ученых и начал спонсировать фармакологические исследования, которые должны были доказывать эффективность продаваемых лекарств.

В 1960-е годы Артур развернул рекламную кампанию транквилизаторов — либриума и валиума. Как и раньше, он размещал рекламу в медицинских изданиях. Саклер продвигал валиум как лекарство широкого спектра. В 1965 году один из авторов журнала Psychosomatics, практикующий терапевт, написал: «Существуют ли заболевания, которые нельзя вылечить этим препаратом?». Также рекламная кампания стремилась убедить врачей, что валиум может быть полезен людям без каких-либо психиатрических симптомов. Фармацевтическая компания Roche, производитель валиума, не проводила никаких исследований аддиктивного потенциала этого препарата. К 1973 году американские врачи выписывали более ста миллионов рецептов на транквилизаторы в год, и у множества пациентов выработалась зависимость от них.

Помимо рекламы Артур Саклер занялся издательским делом: под его началом выпускалась газета Medical Tribune, аудитория которой достигала 600 тысяч врачей. Одновременно он руководил фармацевтической рекламной компанией и издавал газету для врачей. На все обвинения в конфликте интересов Артур отвечал издевками.

В 1952 году братья купили небольшую компанию Purdue Frederic, которая занималась выдачей патентов на лекарственные средства. Артур Саклер приступил к выводу на рынок нового препарата против повышенного уровня холестерина. В начале 1960-х годов Эстес Кефовер, сенатор штата Теннесси, возглавил подкомитет, который изучал активно растущую фармацевтическую индустрию. Кефовер заинтересовался бизнесом братьев Саклеров и очередной маркетинговой кампанией Артура. В январе 1962 года Артур отправился в Вашингтон, чтобы дать показания перед подкомитетом Кефовера. Подкомитет выяснил, что новый препарат против холестерина имеет множество побочных эффектов, в том числе облысение. В ответ на обвинение Саклер невозмутимо заявил: «По-моему, лучше быть лысым, чем иметь закупоренные сосуды».

Чем богаче становились братья Саклеры, тем быстрее они превращались в «покровителей наук и искусства». В 1974 году братья пожертвовали Метрополитен-музею $3,5 млн. На эти деньги музей построил северное крыло, в котором находится храм Дендура. Однажды Мортимер Саклер провел в северном крыле вечеринку по случаю своего дня рождения. Торт был приготовлен в виде Большого сфинкса с лицом Мортимера.

В мае 1987 года Артур Саклер умер от сердечного приступа. Его дети начали активно сражаться за наследство с Мортимером, Реймондом и Джиллиан, последней женой Артура. Они обвинили Джиллиан в попытке присвоить их наследство «из жадности, мести и злобы на них». Согласно протоколу семейного собрания, дочь Артура Элизабет предположила, что ее отец скрывал от Мортимера и Реймонда истинные размеры семейного состояния.

Дети Артура Саклера получили в наследство треть акций Purdue Frederic, которые позднее выкупили Мортимер и Реймонд. Офис компании переехал в Коннектикут, название фирмы было изменено на Purdue Pharma. Компания приносила отличную прибыль. К моменту заключения сделки Purdue Pharma уже вела разработку нового препарата — оксиконтина.

Человечество выращивает опиумный мак уже пять тысяч лет. Отец медицины Гиппократ описывал его терапевтические свойства, но даже в древнем мире люди понимали, насколько опасна опиоидная зависимость. Для римлян мак был символом сна и смерти. В 1980-х годах Purdue Pharma под руководством Реймонда и Мортимера выпустила новое инновационное болеутоляющее — МС-Контин, таблетки морфина с запатентованной формулой «контролируемого высвобождения»: препарат постепенно растворялся в кровотоке в течение нескольких часов. МС-Контин стал самым продаваемым препаратом Purdue Pharma. Однако в конце 1980-х годов истек срок его патента, и руководство фирмы приступило к поиску нового препарата на замену.

В разработке принимал участие сын Реймонда Ричард. Загадочный, слегка неуклюжий, он по семейной традиции получил медицинское образование. Летом 1990 года ученый из Purdue предупредил Ричарда и нескольких коллег, что МС-Контин может «столкнуться с серьезной конкуренцией, поэтому Purdue стоит запустить на рынок препарат, действующим веществом которого будут другие опиоиды с контролируемым высвобождением». Также им стало известно, что идет разработка препарата, содержащего оксикодон — опиоид, который был разработан немецкими учеными в 1916 году.

Оксикодон, сам по себе дешевый в производстве, уже использовался в других препаратах. Purdue разработал оксиконтин, таблетку чистого оксикодона с контролируемым высвобождением. По принципу действия новый препарат был похож на МС-Контин. Компания запустила в производство три дозировки: малую в 10 миллиграммов, огромную в 80 миллиграммов и гигантскую — 160 миллиграммов. Последняя значительно превышала дозировку любого другого опиоидного рецептурного препарата на рынке. Как пишет Барри Мэйер: «Если бы у наркотиков была огневая мощь, оксиконтин был бы ядерным оружием».

Прежде чем выпустить оксиконтин, Purdue Pharma спросила врачей из фокус-группы, что может помешать широкому использованию препарата и усугубит ли оксиконтин всеобщую озабоченность опиоидами. Пока компания разрабатывала препарат, некоторые врачи обратились к американскому медицинскому сообществу с требованием пересмотреть свои взгляды на опиаты. Именитый доктор Рассел Портной заявил, что использование опиоидов для лечения хронической боли необходимо, безопасно и оправдано. Он осудил врачей, которые «из-за своей опиофобии» не выписывают такие препараты пациентам с хроническими болями. Доктор утверждал, что опасения по поводу аддиктивного потенциала опиоидов не более, чем «медицинский миф». Как выяснилось позже, за такие заявления Портной получал гонорары от Purdue Pharma.

Ричард Саклер неустанно работал над тем, чтобы сделать Оксиконтин хитом продаж. В 1995 году Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) одобрило оксиконтин для использования при умеренной и сильной боли. Несмотря на то, что Purdue не проводила клинических исследований аддиктивного потенциала оксиконтина, FDA разрешило помещать на упаковку надпись «Данный препарат безопаснее, чем конкурирующие болеутоляющие средства». Доктор Кертис Райт, эксперт FDA, курировавший экспертизу препарата, вскоре ушел со своего поста. Двумя годами позже он устроился на работу в Purdue.

Рекламная кампания оксиконтина стала одной из крупнейших в области фармацевтики. Стивен Мэй, торговый представитель оксиконтина, вспоминает: «Тогда мы думали, что делаем благое дело. Мы искренне верили, что есть миллионы людей, страдающих от боли, а у нас есть лекарство от нее». Purdue Pharma собрала тысячу представителей и вооружила их диаграммами, демонстрирующими преимущества оксиконтина.

Торговым представителям поставили цель: убедить медиков, что оксиконтин следует назначать не только в случае сильной кратковременной боли при онкологии и хирургическом вмешательстве, но и при менее острой продолжительной боли (артрит, боли в спине, спортивные травмы, фибромиалгия). Казалось, что поводов выписать оксиконтин существует безгранично много. Purdue обнаружила, что многие врачи ошибочно считают, будто оксикодон слабее морфина. Компания начала активно эксплуатировать это заблуждение.

Во внутренних документах Purdue Pharma сказано, что компания «не хочет, чтобы оксиконтин применялся только при лечении боли при онкологии». Там же говорится, что нужно ориентировать препарат на пациентов, которые «не понимают, как работают опиоиды». По словам Дэвида Кесслера, «цель заключалась в том, чтобы препарат в минимальной дозировке покупало как можно меньше пациентов». «Считается, что система контролируемого высвобождения снижает вероятность злоупотребления наркотиками», — такой ответ давал Мэй, когда его спрашивали о зависимости от оксиконтина. Сейчас он вспоминает это утверждение с горькой ухмылкой. В 2002 году менеджер по продажам Purdue Уильям Гергели сообщил полиции штата Флорида, что руководство Purdue старалось убедить своих сотрудников в том, что оксиконтин «практически не вызывает привыкания».

Стивен Мэй не спрашивал мнения докторов об оксиконтине, он просто предоставил им результаты исследований, проведенных другими врачами. Purdue располагала собственным ораторским бюро и регулярно выплачивала денежные средства нескольким тысячам медиков за посещение медицинских конференций, где выступали в поддержку опиоидных болеутоляющих. Такие расходы окупались: согласно внутренним данным Purdue Pharma, участники подобных мероприятий в 1996 году выписывали в два раза больше рецептов на оксиконтин, чем другие. Purdue убеждала докторов в безопасности препаратов с помощью «экспертных заключений», которые составлялись медиками, получавшими гонорары за такие «мнения». Кроме того, компания рекламировала препарат в медицинских журналах и спонсировала веб-сайты о хронической боли.

В течение следующих пяти лет оксиконтин ежегодно приносил компании по миллиарду долларов. Торговые представители активно продвигали препарат. В один год личные продажи Стивена Мэя были настолько высокими, что Purdue Pharma наградила его поездкой на Гавайи. Чем больше была прибыль, тем активней руководители Purdue и члены семьи Саклеров финансировали такие «бонусы». Команда маркетологов описывалась во внутренних документах как «самый ценный ресурс компании».

Однажды Мэй вместе с коллегой отправился в Льюисбург, небольшой город в Западной Виргинии, чтобы встретиться с врачом, которая выписывала рекордное количество рецептов на оксиконтин. Когда представители компании приехали на встречу, они застали доктора в подавленном состоянии. Только что у нее умерла родственница. Молодая девушка скончалась от передозировки оксиконтином.

Артур и Мортимер Саклеры были женаты трижды, Реймонд — всего один раз. Второе поколение Саклеров — 15 человек, у большинства уже есть свои дети. Как и в любом семейном клане, в их семье не все гладко. В 1980-х Мортимер подал в суд на свою бывшую жену Гертруду за то, что та якобы незаконно владеет его квартирой на Пятой авеню. Потомки Артура вообще никак не связаны с семейным бизнесом.

Несмотря на то, что Мортимер Саклер владел большей частью компании, в офисе Purdue Pharma в Коннектикуте он появлялся нечасто. Он отказался от гражданства США в 1974 году по налоговым соображениям и прожил насыщенную событиями жизнь в Европе, где у него было три резиденции: в Англии, в швейцарских Альпах и на мысе Антиб во Франции. Реймонд Саклер жил в Коннектикуте, обладал более скромным характером, каждый день приходил в свой офис в Purdue Pharma, где его почтительно называли доктором Реймондом. Джон Каллир, бывший коллега Артура, вспоминает: «Рэй был спокоен, честен, всю жизнь был женат на одной женщине. Самый неинтересный из трех братьев».

Как только оксиконтин вышел на рынок, им начали злоупотреблять люди из сельских районов в штатах Мэн и Аппалачи. Все больше и больше врачей назначали препарат от огромного спектра симптомов. Как следствие, некоторые пациенты начали продавать свои таблетки на черном рынке: цена составляла доллар за миллиграмм. Клиники, в которых массово выписывали оксиконтин, процветали.

Несмотря на сложившуюся ситуацию, Purdue Pharma не прекращала поставки препарата в аптеки и не признавала, что он вызывает привыкание. Артур Саклер даже писал, что «все проблемы со злоупотреблением связаны с личными особенностями пациентов», и именно в этом и заключалась позиция Purdue: передозировки связывались с личной безответственностью, а не с наркотической зависимостью. В 2002 году 29-летней Джилл Сколек, матери шестилетнего мальчика, прописали оксиконтин против болей из-за травмы спины. Однажды ночью, после четырех месяцев приема препарата, она умерла во сне от остановки дыхания. Марианна Сколек Перес, мать погибшей, написала в FDA, призывая их добавить на упаковку препарата предупреждение о его аддиктивном потенциале.

В следующем году Перес приехала в Колумбийский университет на конференцию о наркомании. Туда же приехал Робин Хоген, специалист по связям с общественностью, которого наняла Purdue Pharma, чтобы развернуть на конференции активную кампанию по защите оксиконтина. Еще одним оратором был старший медицинский сотрудник Джей Дэвид Хэддокс, который настаивал на том, что оксиконтин не вызывает привыкания. Он сравнил его с овощами: «Если я дам вам стебель сельдерея, и вы съедите его, все будет отлично. Но, если вы выжмите из него сок и попытаетесь вколоть его себе, сельдерей вам навредит». Когда Хэддокс уходил с конференции, хрупкая Перес намеренно толкнула его плечом. Удивленный Хэддокс потерял равновесие и с грохотом упал на сложенные неподалеку стулья.

К 2003 году Управление по борьбе с наркотиками обнаружило, что «агрессивные методы маркетинга, которые использовала Purdue Pharma, сильно усугубили и без того непростую ситуацию со злоупотреблением оксиконтином». Рохелио Гевара, глава Управления, пришел к выводу, что Purdue Pharma «сознательно скрывала» все риски, связанные с этим препаратом. Тем не менее компания продолжала перекладывать вину на наркозависимых.

Правда заключается в том, что оксиконтин обладал свойствами настоящего наркотика, и руководство Purdue Pharma об этом знало. Пролонгированная форма выпуска подразумевала, что пациент может ввести сразу огромную дозу, которой хватит на 12 часов. Оксиконтин позволял спать по ночам (в отличие от морфия и других обезболивающих, которые требуется вводить чаще). Однако документы, полученные в ходе судебного расследования, свидетельствовали о том, что некоторые пациенты все же чувствовали боль в течение этих 12 часов. Руководство компании знало о ситуации еще до получения одобрения от FDA. Эти цифры — отличный маркетинговый ход, не более. Получается, что выписывавшие рецепт на оксиконтин врачи обрекали пациентов на зависимость от обезболивающего и на злоупотребление им. Они понимали, что препарат работает лишь восемь часов, а пациенты рассчитывали на двенадцать. Многие из тех, кто принимал оксиконтин по инструкции врача (и при этом не злоупотреблял наркотиками), испытывали ломку между приемами обезболивающего.

Purdue Pharma отказалась признавать риски, даже когда злоупотребление препаратом стало очевидным. Руководство больше беспокоило снижение спроса на оксиконтин из-за повсеместных передозировок. По словам Стивена Мэя, специалистам по продажам было указано реализовывать препарат, не обращая внимание на отчеты о злоупотреблении. В 2003 году Purdue Pharma получила предупреждение от FDA по поводу рекламы, которая, по мнению последних, не в полной мере отражала возможные риски.

На слушаниях в Конгрессе Майкл Фридман, заместитель Ричарда Саклера, заявил, что руководству Purdue Pharma о проблемах с оксиконтином стало известно только в апреле 2000 года, после того как в СМИ появились сообщения о злоупотреблении препаратом в штате Мэн. На самом деле они знали обо всех случаях еще до освещения ситуации в прессе. Purdue Pharma заключила контракт с малоизвестной компанией IMS Health, одним из основателей которой был сам Артур Саклер. IMS Health предоставляла информацию об особенностях отпуска рецептов разными врачами, поэтому торговые представители Purdue всегда знали, кому предложить свой препарат.

В июле 2001 года Ричард Блюменталь, занимавший должность генерального прокурора Коннектикута, написал Ричарду Саклеру: «Я все больше беспокоюсь по поводу ситуации с оксиконтином». Он упомянул о смертях в результате передозировки, зависимости от препарата, ограблениях аптек и о «растущем государственном финансировании» рецептов по программам Medicaid и Medicare. Саклер указал, что пациенты злоупотребляют и другими обезболивающими. «Но оксиконтин от них отличается, — отвечал Блюменталь. — Он сильнее вызывает привыкание, его легко купить, в том числе с рук, и он известнее». Прокурор призвал Purdue срочно пересмотреть маркетинговую кампанию. Саклеры пренебрегли его предложением, после чего в 2004 году Блюменталь подал жалобу на Purdue Pharma от имени штата Коннектикут.

С начала продаж оксиконтина Purdue Pharma тысячи раз привлекалась в качестве ответчика в суде. В 2002 году главный юрисконсульт компании Говард Уделл заявил, что Purdue будет защищаться до последнего. Через год адвокат Пол Хэнли обратился в суд с исковым заявлением, которое подписали пять тысяч пациентов, пристрастившихся к оксиконтину. В ходе расследования Хэнли удалось обнаружить уйму документов, свидетельствующих об умышленном искажении фактов со стороны Purdue Pharma.

В 2006 году Purdue Pharma удалось замять это дело, выплатив обратившимся в суд $75 млн. Вскоре после этого компании пришлось столкнуться с обвинениями федеральных прокуроров Виргинии в маркировке, вводящей покупателей в заблуждение. Говард Уделл, а также заместитель исполнительного директора Майкл Фридман и ведущий врач-специалист Пол Голденхайм признали свою вину.

Марианна Перес присутствовала на слушаниях по делу в Виргинии. Она помогала следствию и всячески старалась рассказать общественности о рисках, связанных с оксиконтином. По ее словам, она была на седьмом небе от счастья, но недоумевала, почему к ответственности не привлечены Саклеры: Ричард занимал ключевую руководящую позицию в Purdue, но ему не предъявили никаких обвинений.

Во время перерыва у Перес возникла мысль подойти и ударить Фридмана, Голденхайма или Уделла, но она сдержалась. Вместе этого она сказала им: «Вы сущее зло, ублюдки», из-за чего они покраснели, но ничего не произнесли в ответ. Их приговорили к условному сроку и обязали выплатить штрафы на сумму около $35 млн. Purdue Pharma согласилась выплатить дополнительные $600 млн. Некоторые посчитали, что для компании эта сумма небольшая, учитывая миллиарды, которые Саклеры и Purdue Pharma получали с продаж оксиконтина.

Артур Саклер вел колонку в Medical Tribune, где помимо прочего активно критиковал табачные компании за неэтичное поведение. Например, в 1979 году он написал, что предупреждения на пачках сигарет о вреде курения недостаточно эффективны, а реклама в журналах формирует у людей неправильное представление о табачных изделиях.

В 1998 году произошло крупнейшее с финансовой точки зрения мирное урегулирование спора, когда представители табачной индустрии согласились выплатить $246 млрд после того, как им пришлось отвечать по иску нескольких десятков штатов. Майк Мур как генеральный прокурор Миссисипи играл в том процессе значительную роль. В отношении Purdue Pharma он отметил, что у фармацевтической компании денег меньше, чем у табачных.

Сейчас Мур вместе с Хэнли и другими юристами работают над новой волной исков против Purdue и других фармацевтических компаний. Мур считает, что семья Саклеров должна быть подвержена публичному осуждению, ведь именно они положили начало обману, который вылился в массовую зависимость, и именно они извлекли из ситуации наибольшую выгоду. Мур признает, что в юридическом отношении между табачными и фармацевтическими компаниями огромная разница, но параллели в вопросах этики неоспоримы: «Они наживают состояние, убивая людей».

В августе 2015 года в Луисвилле, Кентукки, приземлился самолет, откуда вышел Ричард Саклер в окружении адвокатов. Восемью годами ранее штат подал иск против Purdue Pharma из-за маркетинга, вводившего потребителей в заблуждение. Грег Стамбо, занимавший на тот момент должность генерального прокурора штата, положил начало этому делу. Его родственник погиб от передозировки оксиконтином. Purdue Pharma твердо отстаивала свою позицию и требовала перенести слушания в другое место, утверждая, что честного суда в округе Пайк не будет. Чтобы доказать предвзятость присяжных, компания распорядилась провести демографическое исследование и представила его в суде. Однако полученные данные сыграли не в их пользу: 29% населения округа ответили, что они сами или члены их семьи знали людей, погибших от оксиконтина. Семь из десяти респондентов отозвались о влиянии оксиконтина как о «разрушительном».

Судья постановил, что место проведения судебного заседания останется прежним, и Ричард Саклер вылетел в Луисвилл. Четверо юристов допрашивали Ричарда о его роли в развитии и продвижении оксиконтина. Митчел Денхам, бывший юрист прокуратуры штата, также присутствовал на снятии показаний под присягой. Прокуроры Кентукки должны были либо уничтожить миллионы документов, либо вернуть их Purdue. Сайт медицинских новостей STAT позже отправил запрос на рассекречивание показаний Ричарда Саклера. Судья удовлетворил запрос, но фармацевтическая компания подала апелляцию.

Ричард Саклер ушел с поста президента Purdue в 2003 году, но остался в совете директоров компании. Несколько лет он преподавал в Рокфеллеровском университете, а затем переехал в Остин, Техас. Сейчас Саклер живет в современном особняке в районе, полюбившемся предпринимателям в области IT.

Саклер через своего представителя отказал мне в беседе. Я связался с другими членами его семейства, но ни один из них не стал отвечать на вопросы об оксиконтине. Удивительно, что они были столь едины в своем молчании, учитывая сложные отношения внутри семьи. Неужели эти высокообразованные люди не подозревали об источнике своего богатства? Или просто решили выбросить эту мысль из головы? «Жадность способна заставить людей дать логическое объяснение и плохим поступкам», — полагает Эндрю Колодный.

Пол Хэнли считает поведение Саклеров хорошо продуманным с юридической точки зрения. «Чем больше интервью, тем больше потенциальных слабых мест появляется для адвокатов вроде меня и для государственных следователей». Интересно, считают ли Саклеры (по крайней мере некоторые из них) филантропию своеобразной формой искупления. Но среди сфер, куда уходят пожертвования их семьи, вы не найдете лечение зависимости или любой другой подобной деятельности, которая помогла бы бороться с эпидемией опиоидной наркомании.

В августе 2010 года Purdue Pharma без привлечения внимания заменила оксиконтин на другой препарат, который не сильно отличался от предыдущего. Теперь если раздавить таблетку, получался не растворимый порошок, а липкое вещество. За новую формулу компания получила одобрение FDA, в частности из-за того, что она была якобы безопаснее прежней. Управление утвердило этикетку (первую в своем роде), на которой было написано «Злоупотребление невозможно».

В Purdue долгое время отрицали тот факт, что употребление оригинального оксиконтина нередко приводит к передозировкам. Однако после получения патента на препарат с новой формулой фармацевтическая компания подала запрос в FDA об отказе от первоначального оксиконтина, так как он небезопасен. Более года Purdue продолжала продавать оксиконтин в Канаде. По данным недавнего исследования, продажи оксиконтина в Уинсоре, провинция Онтарио (на границе с Детройтом), внезапно выросли в четыре раза — явный показатель закупок для американского черного рынка.

К тому времени как Purdue стала выпускать обновленный оксиконтин, в стране разразилась эпидемия опиоидной зависимости. Эндрю Колодный рассказал мне, что представители старшего поколения стали злоупотреблять обновленным оксиконтином, который они получали по рецептам. Они принимали таблетки согласно инструкции. Колодный считает, что сейчас эти люди составляют целевую аудиторию Purdue Pharma. Молодежь, которая не может так просто заполучить рецепт или позволить себе дорогой препарат, переходит на аналоги с черного рынка, в том числе и на героин. Как пишет Сэм Хинонс в своей книге «Dreamland: правдивая история об эпидемии опиоидной зависимости в Америке» (2015), мексиканские наркодилеры стали распространять героин по всей Америке среди тех, кто стал зависим от медикаментов. В этом парадокс истории оксиконтина: старая формула породила поколение, зависящее от таблеток, новая формула вынудила поколение помоложе перейти на героин.

Треть мирового рынка опиоидных обезболивающих приходится на США. Однако из-за негативных высказываний политиков и журналистов многие врачи стали осторожнее давать рецепты на эти препараты. Прежде в год выписывалось около 250 миллионов рецептов. В прошлом году в Огайо, где от эпидемии пострадали очень многие, практически каждый пятый получил рецепт на опиоидное обезболивающее. Врач из Торонто Дэвид Юрлинк объяснил мне, что такие препараты опасны даже для тех, кто не склонен к зависимостям. Опиоидные средства поначалу облегчают боль, но затем эффект уменьшается, и их с каждым разом требуется принимать все больше. Доза увеличивается, и главное преимущество лечения сходит на нет.

Даже врач Рассел Портной, получавший деньги от Purdue и выступавший за назначение опиоидных препаратов на длительный срок, поменял свои взгляды. При этом он отметил, что никто не оказывал влияния на его первоначальную точку зрения. Портной считает, что два десятилетия назад медики не знали об опиоидах и зависимости то, что знают сейчас. Точно так же могли бы поступить и Саклеры: сказать, что опирались на ложное представление о безопасности оксиконтина и извиниться за свои действия, которые привели к катастрофической зависимости от обезболивающих по всей стране. Но вместо этого Purdue активно борется с любыми ограничениями на распространение препарата, ссылаясь на возможные трудности по получению обезболивающих законопослушными пациентами. Психиатр из Вашингтонского университета Марк Салливан поддерживает Purdue: «Опасен не препарат, а люди».

В прошлом году Центры по контролю и профилактике заболеваний США, которые в 2011 году официально заявили об эпидемии опиоидной наркомании, представили директивы для исправления сложившейся ситуации. Врачам рекомендовано обратить внимание на нефармакологический подход к лечению (например, на физиотерапию) и на неопиодные препараты. Опиоды не должны быть первым шагом в лечении хронической боли.

После того, как Purdue изменила формулу, и оксиконтин стало тяжелее размалывать, количество выписанных рецептов снизилось на 40%. Это значит, что около половины пациентов использовали его как наркотик. Дэвид Юрлинк считает, что неправильно писать на упаковке обновленного препарата «Злоупотребление невозможно»: он все еще может вызвать привыкание, даже если следовать инструкции. Но Purdue, столкнувшись с пониженным спросом на рынке и всеобщей критикой, не опускает руки и ищет новых потребителей. В августе 2015 года, несмотря на возражения критиков, компания получила одобрение FDA на рекламу оксиконтина, направленную на аудиторию 11+.

По подсчетам Forbes ежегодный доход Саклеров составляет около $700 млн. При этом Саклеры понимают, что оксиконтин может выйти за пределы североамериканского континента. Когда продажи крупных компаний в США перестают расти, они обращают внимание на другие страны (оксиконтин уже распространяют в Канаде и Англии). Purdue спонсировала курс для медиков и дантистов в Торонтском университете по применению обезболивающих. Его вел лектор, напрямую связанный с Purdue, а по окончании студенты получили подготовленный фармацевтической компанией учебник, в котором оксикодон назван опиоидом «средней силы». Курс убрали из учебного плана из-за критики со стороны учащихся и врачей. В их числе был Рик Глазьер — медик, чей сын умер от передозировки оксиконтином в 2009.

С выходом на мировой рынок история повторилась: там, где начались продажи оксиконтина, увеличивались показатели зависимости, злоупотребления и смертности. Саклеров это не останавливает, и они продвигают свой препарат в Азии, Латинской Америке и на Ближнем Востоке через компанию Mundipharma. Маркетинг Purdue не изменился: акцент по-прежнему сделан на множестве пациентов, страдающих от хронической боли.

«Похоже на действия табачных компаний, — считает Майк Мур. — Заметив падение акций на американском рынке, они стали экспортировать продукцию в страны с менее строгим регулированием. Что произойдет дальше, вы знаете. Будет много смертей». В мае несколько членов Конгресса обратились в ВОЗ с призывом остановить распространение оксиконтина и открыто указали на Саклеров. Они написали: «У международного сообщества специалистов здравоохранения есть уникальная возможность заглянуть в будущее. Не дайте Purdue оставить позади трагедию, которую они породили в США и которая затронула многие американские семьи. Не дайте им найти новые рынки сбыта и новых жертв».

«Удивительно, но они игнорируют не только разговоры о принятых ими неверных решениях, которые привели к эпидемии опиоидной наркомании, но и о способах борьбы с проблемой», — так говорит о Саклерах психиатр Аллен Фрэнсис. По его мнению, настоящие филантропы, глядя на последние двадцать лет, сказали бы: «Знаете, есть несколько миллионов американцев, которые прямо или косвенно зависимы от нашего препарата. Мы в этом виноваты». «Если бы Саклеры хотели очистить свою репутацию, они строили бы клиники для бесплатного лечения зависимых от опиоидов. Если бы Саклеры помогали опиоидным наркоманам избавиться от зависимости — это была бы настоящая филантропия. Щедрые пожертвования учреждениям, которые названы в вашу честь — это не филантропия, это прославление собственной династии», — считает Фрэнсис.

Майк Мур, бывший генеральный прокурор штата Миссисипи, считает, что Саклеры не станут помогать наркозависимым до тех пор, пока общество не осознает, что именно они виновны в опиоидном кризисе. Однажды на конференции с главами табачных компаний Мур услышал от них: «Мы хотим, чтобы на коктейльных вечеринках к нам перестали подходить и спрашивать, почему мы убиваем людей». Это прямая цитата. Майк не понимает, почему музеи и университеты продолжают принимать деньги от Саклеров без лишних вопросов. Если бы эти фонды, медицинские школы и больницы задумались, сколько детей с рождения зависимы от опиодов, продолжили бы они получать деньги от этой семьи? Каждые полчаса рождается ребенок, зависимый от опиоидов. Например, в городе Хантингтон, Западная Виргиния, 10% всех новорожденных зависимы. Не так давно окружной прокурор из Теннесси подал против Purdue и нескольких фармкомпаний иск от лица «Ребенка Доу» — младенца-наркомана.

Мур считает, что руководители Purdue не смогут выиграть все обвинительные иски. Пол Хэнли отметил, что, проиграв хотя бы одно дело, компания может обанкротиться. «Даже если они потеряют все деньги, я это просто так не оставлю. Я уже ищу способы привлечь Саклеров к личной ответственности», — сказал он.

Маркетинговая стратегия Саклеров всегда была очень успешной. Самый удачный их бизнес-ход заключался в разделении бизнеса и семьи, на котором было сколочено ее состояние. Мне вспомнилось наставление Артура Саклера о том, что нужно попытаться сделать мир лучше, чем он был до вашего прихода. Я спросил Саклеров, как это наставление сочетается с их деятельностью. От комментариев они отказались через представителя Purdue Pharma.

Недавно я отправился в Амагансетт, Лонг-Айленд, чтобы поговорить с одним человеком, назовем его Джефф. Мы встретились в кафе, он рассказал мне о своей борьбе с наркоманией. Десять лет назад, когда он был подростком, он начал злоупотреблять опиоидами, в том числе оксиконтином. По воспоминаниям Джеффа, он тогда был повсюду. Джефф никогда не принимал оксиконтин внутривенно. «У меня был принцип: я никогда не буду колоться», — вспоминает он.

Спокойно, но решительно Джефф рассказывал о следующем десятилетии своей жизни: он продолжал зависеть от опиоидных обезболивающих, встретил девушку, влюбился, подсадил ее на опиаты. Однажды у дилера не оказалось таблеток, и он предложил героин. Чтобы снять ломку, Джефф неохотно согласился. Пара подсела на героин: сначала нюхали, затем начали употреблять внутривенно. На собственной свадьбе они были под героином. Их сын родился с опиоидной зависимостью. «Врачи вводили ему морфин, чтобы не было ломки», — рассказывает Джефф. Сейчас Джефф прошел длительный курс реабилитации, не употребляет уже больше года. Его жена и ребенок тоже избавились от зависимости.

Мы вышли из кафе, прошлись по усыпанной листьями улице, по обе стороны которой возвышались роскошные дома. Неподалеку от этого места Джефф работал в свои худшие годы. В этом же районе находится дом Мортимера Саклера-младшего. Джефф оценил всю иронию ситуации. «Вы и представить не можете, сколько раз я нюхал в непосредственной близости от этого дома», — сказал он.

Поддержать проект.

Над текстом работали: Вероника Чупрова, Варвара Васильева, Сергей Разумов, Елена Остапчук, Анастасия Железнякова.

По материалам статьи The New Yorker.

Я несколько месяцев не открывал приложение для изучения языков Дуолинго, и мой пятый уровень французского находился в плачевном состоянии. Больше всего страдал раздел «еда»: последняя оставшаяся ячейка «показателя прочности» предупредительно горела красным. Я нажал на нее, и меня попросили перевести предложение: Je mange un repas. Нет проблем. «Я принимаю…» Подождите, а что такое repas? В сознании всплыло только слово arepas — колумбийская закуска. Я сдался и зашел в Google Переводчик. Пища! Можно было вспомнить английское слово «repast» (англ. трапеза, пиршество). Но тогда я забыл.

Учиться — значит забывать. Если точнее, это значит забывать, что нам что-то известно, с возможностью при необходимости волшебным образом извлечь нужную информацию из памяти. По словам Ульриха Бозера, автора книги Learn Better (англ. Учись лучше), человеческий мозг — не просто компьютер. Мы постоянно что-то забываем, и в этом процессе нет ничего удивительного. В таком случае, может, мне стоило просто зубрить французские слова на тему «еда» каждое утро за моим petits déjenuer (фр. завтрак)? «Нет», — отвечает Бозер. Лучше всего «повторять слово ровно в тот момент, когда начинаешь его забывать». Если снова и снова прикладывать к этому определенную долю усилий, слово с каждым разом будет все лучше откладываться в голове.

Бозер ссылается на так называемую «кривую забывания», понятие о которой ввел немецкий психолог Герман Эббингауз. Неудивительно, что Дуолинго отметил лексику на тему «еда» красным: была велика вероятность того, что я напрочь забуду значения некоторых слов.

Тем не менее, когда я общался с Бером Сеттлсом, который занимает пост руководителя исследовательской группы в компании из Питтсбурга, он рассказал мне о том, что слабая эффективность кривых сводила на нет пользу от Дуолинго. «Мне кажется, приложение не учитывает мой личный прогресс», — так звучали жалобы от посетителей форума. И тут разработчиков осенило: Дуолинго сам может создавать подобные кривые. «Мы отслеживаем данные каждого пользователя на каждом этапе обучения и составляем статистику верных и неверных ответов», — объясняет Сеттлс. Вместо того, чтобы использовать готовую эвристическую модель, приложение способно выстраивать свою собственную.

За миллионами пользователей, по нескольку часов усердно изучающих языки, постоянно наблюдает всевидящее око, составленное из больших массивов данных. Таким образом, у разработчиков есть уникальная возможность следить за образовательным процессом «изнутри», чем они достаточно активно пользуются. В Дуолинго знают, какие курсы наиболее популярны в тех или иных странах. Как правило, люди осваивают языки соседних государств. Исключение составляет английский, который изучается повсеместно. Сотрудникам Дуолинго также известно, кто продвигается в изучении языка медленнее остальных. Как оказалось, реже всего успехов добиваются носители английского языка, осваивающие турецкий и ирландский.

Но самые ценные сведения относятся к тому, как должен происходить процесс обучения. «Вначале мы не имели ни малейшего понятия, как нужно преподавать языки», — рассказывает основатель компании Луис фон Ан, ученый и предприниматель из Гватемалы. На создание платформы его вдохновили собственные трудности с изучением английского в родной стране. Теперь в Дуолинго хорошо знают, что делать.

Один из моментов, на который разработчики обращают внимание, — наиболее часто совершаемые ошибки. «В большинстве случаев все зависит от родного языка пользователя, — поясняет фон Ан. — Например, носители французского обычно испытывают затруднения при изучении английских сокращенных форм. В английском они факультативны, а во французском — обязательны». Точно так же носителям китайского, в котором нет артиклей, не стоит давать их на первых уроках английского. «Это может отбить у человека желание продолжать учиться», — говорит Сеттлс.

Мотивация является ключевым фактором в обучении, хотя её иногда недооценивают. Создатели видеоигр часто используют так называемые «таймеры жалости» (pity timers), дающие игроку небольшую передышку после определенного количества проигрышей. Это делается для того, чтобы пользователь не бросал игру. Подобным образом Дуолинго иногда идет против собственной модели обучения, чтобы повысить мотивацию учеников.

В качестве одного из способов психологического воздействия приложение использует процентный показатель владения языком. Этот показатель — всего лишь число, взятое из сравнительной системы, разработанной Евросоюзом. Оно не столько отражает реальный уровень знаний, сколько мотивирует людей продолжать заниматься. Это метод кнута и пряника, или, как говорят в Германии, «mit Zuckerbrot und Peitsche».

Усовершенствованный алгоритм приложения дал сотрудникам Дуолинго понять еще одну важную вещь: система, способная подстраиваться под индивидуальные способности, уже представляет из себя достаточно сильную мотивацию. Новая модель стала лучше предугадывать, какие слова будут чаще всего забываться, благодаря чему людям больше не приходится бесконечно повторять то, что они уже знают. Это позволило ученикам меньше времени тратить на повторение и быстрее осваивать новые уроки. Дуолинго начал создавать «показатели прочности», основываясь на более широком подходе: изучая то, как мы учимся.

Оригинал: Wired.
Автор: Том Вандербилт.

Переводила: Мария Елистратова.
Редактировала: Елена Остапчук.

Коллега крадет вашу идею и выставляет вас в плохом свете перед начальником. Попав в такую ситуацию, любой человек захочет отомстить. Но принесет ли это в итоге удовлетворение?

Оскорбления, плохое обращение, неприятие со стороны общества — все это заставляет человека желать мести. Считается, что следование ветхозаветному принципу «око за око» приносит чувство освобождения и удовлетворения.

Однако все больше и больше исследований убеждают нас в обратном.

Далеко не каждый из нас стал бы совершать публичный акт мести, за который можно попасть на первые полосы газет или сесть в тюрьму на приличный срок. Однако в повседневной жизни мы не гнушаемся сплетничать о соседе, который пренебрежительно к нам отнесся, оставлять гневные отзывы на Yelp.com после плохого обслуживания или вести бесконечные споры в Twitter, как это любят делать многие современные политики.

Психологи-эволюционисты считают, что в человеке заложена бессознательная предрасположенность к мести. Когда человечество еще не имело судебной системы, наши древние предки сохраняли мир и порядок, руководствуясь страхом расплаты. «К актам мести прибегали не только для того, чтобы не допустить повторного совершения преступления, но и для устрашения других недоброжелателей. Месть была своего рода страховкой, и в то же время она служила сигналом, предупреждающим других о том, что вы не потерпите плохого обращения с собой», — объясняет Майкл Маккалох, профессор психологии из Университета Майами.

В современном мире такие вещи, как предательство и неприятие обществом, больно бьют по нашему психологическому состоянию. Как утверждается в шести статьях, опубликованных за этот год в Журнале психологии личности и социальной психологии, в основе жажды мести может лежать стремление ослабить эту боль и поднять себе настроение.

В одном из экспериментов исследователи попросили 156 студентов написать небольшие эссе, которые затем были отправлены на оценивание. В случайном порядке эссе получали либо только положительные отзывы («Отличная работа!»), либо только отрицательные («Одно из ХУДШИХ сочинений, которые я когда-либо читал!»). После этого все участники прошли тестирование на определение их эмоционального состояния. Испытуемым была предоставлена возможность с помощью кукол вуду отыграться на авторах недоброжелательных комментариев.

Как и следовало ожидать, ученые обнаружили, что “месть” принесла участникам испытания чувство удовлетворения. Студенты, глубоко расстроившиеся из-за получения отрицательных отзывов, отметили улучшение своего эмоционального состояния после вымещения обиды на куклах. Настроение обиженной части испытуемых сравнялось с расположением духа тех, кто получил положительные комментарии (у последних улучшения настроения после упражнения с куклами вуду не наблюдалось).

В рамках другого эксперимента были приглашены 167 человек. Им необходимо было проводить время за видеоигрой, в которой действия одних участников задевали честь и достоинство других. Униженным игрокам дали возможность отомстить, увеличив громкость в наушниках своих обидчиков. Но перед этим некоторым из них предложили принять препарат, который ученые выдали за усилитель когнитивных функций (на самом деле плацебо), способный на 60 минут стабилизировать настроение человека.

«Большинство обиженных игроков воспользовались предложением увеличить громкость, в то время как участники, согласившиеся принять плацебо, были менее склонны к мести, скорее всего, считая, что из-за препарата возмездие не принесет им радости. Тем самым они подтвердили теорию о том, что, отомстив, человек (как ему кажется) почувствует себя лучше», — объясняет Дэвид Честер, доцент Университета Содружества Виргинии, изучающий психологические и биологические процессы, связанные с агрессивным поведением человека.

Месть, может, и приносит удовлетворение, вот только эффект этот скоротечен — так утверждается в новой, еще не опубликованной работе Честера. «Ощущения, испытываемые человеком во время расплаты, могут доставлять ему огромное удовольствие, — поясняет ученый, — но по прошествии 5, 10 и 45 минут настроение ухудшается, и в конце концов человек ощущает себя хуже, чем в момент, когда он жаждал мести».

Причины, по которым стремление расплатиться с кем-нибудь по счетам может обернуться против нас самих, не так очевидны, как кажется на первый взгляд. В 2008 году профессор психологии из Университета Виргинии Тимоти Уилсон совместно с коллегами провел исследование «парадоксальных последствий» мести.

Участникам исследования предложили сыграть в инвестиционную игру со следующими правилами: все игроки получают деньги при условии полного сотрудничества, но если хотя бы один из них предает группу, то он получает больше, чем все остальные. Этот эксперимент известен как «дилемма безбилетника».

Исследователи устроили игру таким образом, что все участники оказались обмануты, и некоторые из них получили возможность для расплаты. Сначала игроки высказывали убеждение в том, что месть поможет им успокоиться, но в результате повторного опроса выяснилось, что те, кто отказался от возмездия и решил просто «жить дальше», чувствовали себя лучше игроков, решивших все-таки «наказать» противника.

По мнению Уилсона, пока мы преследуем цель кому-то отомстить, нам приходится время от времени вспоминать о причиненной нам боли. В результате переживания становятся только сильнее. «Принимая решение отпустить ситуацию, мы находим другие способы справиться с эмоциями. Например, мы убеждаем себя в том, что нам не так уж и больно», — заявляет психолог.

Непрекращающиеся размышления о том, какую гадость вам сделали и какую вам бы хотелось устроить взамен, могут нарушить гармонию в вашей повседневной жизни.

«Со временем от таких мыслей развивается тревожность, сожаление и чувство стыда», — рассказывает Беверли Энгель, психотерапевт из Калифорнии и автор книги «It Wasn’t Your Fault». Энгель занимается лечением людей, переживших разного рода насилие и зачастую пытающихся преодолеть мысли о мести. Эти чувства расходуют запасы наших познавательных ресурсов, отбирая время и энергию, которые можно было бы потратить на более здоровые и действенные способы борьбы с гневом. По мнению Энгель, гораздо лучше было бы научиться принимать несправедливость, ставить себя на место обидчика и признавать, что, возможно, когда-то вы поступили с кем-то подобным образом.

«Исследования показывают, что, когда дело касается взаимоотношений с важными для нас людьми, разум рассерженного человека требует, чтобы обидчик принял нашу позицию», — считает Маккаллох. Он ссылается на научные работы, доказывающие, что желание «жертвы» отомстить ослабевает, если она получает извинения. Другие исследования демонстрируют, что если врач, совершивший ошибку, извинится, это может снизить шанс судебного иска в его сторону.

«Возможно, это звучит нелогично, но иногда лучшее, что может сделать потерпевшая сторона, — это создать условия, при которых обидчику будет проще признать свою вину и взять на себя ответственность», — объясняет Маккаллох.

«Это не значит, что вы должны сразу прощать все человеку, — дополняет он, — но в ваших же интересах быть открытыми к диалогу и готовым показать обидчику, как он сможет загладить свою вину».

Возьмем, к примеру, World Series этого года (ежегодный чемпионат США по бейсболу — прим. Newочём), во время которого питчер команды Dodgers Ю Дарвиш подвергся расистским оскорблениям от игрока команды Houston Astros. Вместо того, чтобы оскорбить оппонента в ответ, Дарвиш принял извинения, написал в Twitter, что «никто не идеален», и попросил фанатов «оставаться позитивными и двигаться дальше, не зацикливаясь на злости».

«Месть может заставить вас почувствовать себя лучше на мгновение, — объясняет Маккаллох, — но крепкие и доверительные отношения будут приносить свои плоды на протяжении всей вашей жизни».

Поддержать проект.

Оригинал: The Washington Post.
Автор: Дженнифер Уоллес.

Переводили: Маргарита Коковихина, Мария Елистратова, Виктория Старовойтова.
Редактировали: Слава Солнцева, Елена Остапчук.

Часть 1. Что происходит?

Как правильно: изменение климата или глобальное потепление?

Оба варианта корректны, но значения у них разные.

Глобальное потепление — только один из видов климатических изменений. Термин «климатические изменения» подразумевает не только повышение температуры, но и изменение других климатических характеристик, например, колебания уровня осадков.

Президент Трамп утверждал, что ученые больше не ссылаются на глобальное потепление и теперь называют это явление изменением климата, потому что зимой «погода была очень холодной». Но его утверждение неверно. Ученые десятилетиями использовали оба термина.

На сколько поднялась температура Земли?

Чуть более 1°C — это больше, чем кажется.

С 1980 года, когда данные были впервые зафиксированы на глобальном уровне, и по состоянию на начало 2017 года Земля прогрелась примерно на 1°C. Цифра может показаться несущественной, но, если рассматривать ее как средний показатель по поверхности планеты, изменения ощутимы, что объясняет таяние ледников и стремительное повышение уровня моря. Если выбросы парниковых газов не прекратятся, ученые прогнозируют повышение средней температуры Земли на 4°C, и тогда большая часть суши станет непригодной для жизни человека.

Что такое парниковый эффект, и как он влияет на климат?

Трудно поверить, но человечеству известно о парниковом эффекте уже больше века.

В 19 веке ученые обнаружили, что некоторые газы задерживают тепло, излучаемое Землей, без чего оно уходило бы в космос. Основную роль в этом процессе играет углекислый газ: без него планета была бы замороженной пустыней. В 1896 году было сделано первое предсказание о повышении температуры на планете, связанном с увеличением концентрации парниковых газов. Сегодня их количество в атмосфере выросло на 43% по сравнению с доиндустриальным периодом, и средняя температура Земли возросла примерно на то значение, которое предсказывали ученые.

Можно ли утверждать, что именно человек несет ответственность за увеличение концентрации углекислого газа в атмосфере?

Это очевидно.

Имеются неоспоримые доказательства, например, исследования, в которых использовалось радиоактивное излучение для определения доли промышленных выбросов парниковых газов. Результаты исследований показывают, что избыток газа — результат человеческой деятельности. Уровни углекислого газа всегда росли и падали естественным образом, но эти изменения длились тысячи лет. Геологи утверждают, что люди в ходе хозяйственной деятельности осуществляют выброс углекислого газа в атмосферу гораздо интенсивнее, чем это когда-либо делала природа.

Могут ли природные факторы быть причиной потепления?

Не-а.

Теоретически, это возможно. Если бы усилилось солнечное излучение, это, несомненно, увеличило бы температуру атмосферы Земли. Но ученые внимательно изучили природные факторы, влияющие на температурные показатели Земли, и обнаружили, что их изменений было бы недостаточно, чтобы повлечь за собой такой эффект. Потепление происходит чрезвычайно стремительно в геологическом масштабе времени и ни один фактор не может оказать более сильного влияния, чем деятельность человека.

Почему люди отрицают факт изменения климата?

Основная причина – идеология.

Вместо того, чтобы вести переговоры, обсуждая политику в области изменения климата, ориентированную на рыночный механизм регулирования, некоторые консерваторы отрицают глобальное потепление, пытаясь оспорить научные данные.

Президент Трамп не раз утверждал, что ученые занимаются всемирной мистификацией с целью обмануть общественность, или что глобальное потепление было изобретено Китаем для дестабилизации американской промышленности. Аргументы скептиков стали настолько сомнительными, что даже нефтяные и угольные компании дистанцировались от подобных дискуссий, хотя некоторые из них все еще финансируют предвыборные кампании политиков, придерживающихся подобных взглядов.

Часть 2. Каковы последствия?

Насколько большие у нас неприятности?

Мы в беде.

Ученые утверждают, что в ближайшие 25–30 лет климат станет теплее, а погодные условия — более экстремальными. Коралловые рифы и другие уязвимые места обитания уже начинают вымирать. Если выбросы парниковых газов в атмосферу продолжат бесконтрольно возрастать, ученые опасаются серьезных последствий в долгосрочной перспективе: нарушения мирового порядка, широкомасштабной миграции, ускорения шестого массового исчезновения растений и животных в истории Земли, таяния ледников, повышения уровня моря и затопления большинства прибрежных городов мира. Выбросы, создающие эти риски, происходят прямо сейчас и являются поводом для осмысления глубоких нравственных вопросов, встающих перед нашим поколением.

Должно ли меня беспокоить изменение климата?

А вы достаточно богаты, чтобы защитить своих потомков?

Суровая реальность такова, что люди, порой сами того не осознавая, уже ощущают последствия климатических изменений. Например, из–за повышения уровня моря около 83 000 жителей Нью–Йорка и Нью–Джерси пострадали во время урагана «Сэнди», чего, по мнению ученых, не произошло бы в условиях стабильного климата. Десятки тысяч людей уже умирают в периоды сильной жары, которые только усугубляются глобальным потеплением. Потоки беженцев, дестабилизировавшие политическую ситуацию во всем мире, были отчасти связаны с изменением климата. Конечно, как и при возникновении других социально значимых проблем, первый и самый тяжелый удар примут на себя бедные.

На сколько вырастет уровень моря?

Важно не «на сколько вырастет», а как быстро.

Уровень моря стремительно повышается и в настоящее время растет со скоростью 0,3 метра за 100 лет, заставляя правительства и собственников тратить десятки миллиардов долларов на борьбу с береговой эрозией. Но если эта тенденция не изменится, последствия подобного повышения можно будет контролировать, утверждают эксперты.

Риск, тем не менее, заключается именно в том, что уровень моря будет продолжать расти. Ученые, изучающие историю Земли, считают, что в худшем случае вода будет прибывать на полметра за десятилетие, хотя это маловероятно. Многие эксперты считают, что даже если выбросы парниковых газов прекратятся завтра, повышение уровня моря на 4–6 метров уже неизбежно и достаточно, чтобы затопить многие города, если только триллионы долларов не будут потрачены на их защиту. Сколько времени это займет, неясно. Но если выбросы продолжатся, в конечном итоге рост может составить 24–30 метров.

Связаны ли недавние природные катаклизмы с изменением климата?

Некоторые из них — да.

Ученые опубликовали убедительные доказательства того, что глобальное потепление — причина аномальной жары. По мере того, как увеличивается уровень мирового океана из–за выбросов человека, тропические ливни и наводнения становятся сильнее. Глобальное потепление усилило засухи на Ближнем Востоке и, возможно, повлияло на недавнюю засуху в Калифорнии.

Во многих других случаях связь природных явлений, например, ураганов, с глобальным потеплением неочевидна или спорна. Но современные методы анализа климата позволяют ученым постоянно совершенствовать свои знания о природных явлениях.

Часть 3. Что мы можем сделать?

Существует ли решение проблемы?

Да, но решения принимаются слишком медленно.

Человечество на протяжении долгого времени не предпринимало никаких действий, поэтому, как считают ученые, ситуация сейчас неутешительная. Но пока в земле сохраняются ископаемые виды топлива, еще не поздно действовать. Нагрев атмосферы замедлится до потенциально управляемых темпов только в том случае, если выбросы парниковых газов будут сведены к нулю. Хорошая новость заключается в том, что в настоящее время количество выбросов во многих странах сокращается в результате реализации таких программ, как стандарты экономии топлива для автомобилей, более строгие строительные нормы и ограничения выбросов электростанций. Но эксперты придерживаются мнения, что для предотвращения худших последствий климатических изменений процесс перехода на возобновляемые источники энергии должен ускориться в разы.

Что такое Парижское соглашение?

Большинство стран согласились ограничить выбросы в будущем.

Знаменательное соглашение было принято в окрестностях Парижа в декабре 2015 года. Согласно достигнутой договоренности, сокращение выбросов не является обязательным, и голословных обещаний недостаточно для предотвращения серьезных последствий. Соглашение должно пересматриваться каждые несколько лет, чтобы страны увеличивали свой вклад в достижение общей декларированной цели. Президент Трамп объявил в 2017 году, что США прекращают участие в Парижском соглашении, хотя на это уйдут годы. Другие страны заявили, что они будут идти вперед к достижению поставленных целей, независимо от намерений США.

Вредит ли экономике экологически чистый вид энергии?

Занятость в области возобновляемых источников энергии растет с высокими темпами.

К источникам энергии с самыми низкими выбросами относятся ветровые турбины, солнечные батареи, гидроэлектростанции и атомные электростанции. Работающие на природном газе электростанции также делают меньше выбросов, чем сжигающие уголь. В краткосрочной перспективе переход на возобновляемые источники энергии может быть дорогостоящим, но в конечном итоге все вложения будут оправданы возмещением ущерба климату и уменьшением заболеваемости, связанной с загрязненным воздухом. Расширение рынка возобновляемых источников энергии снижает их стоимость, и в итоге экологически чистая энергия станет дешевле «грязной» энергии, что уже случилось в нескольких американских штатах.

Переход на экологически чистую энергию наносит ущерб определенным отраслям, например, угольным компаниям, но также способствует появлению новых рабочих мест. В солнечной энергетике США в настоящее время работает вдвое больше людей, чем на добыче угля.

Что насчет фрекинга или «чистого угля»?

Обе технологии могут помочь сделать энергетику экологически чистой.

Гидравлический разрыв пласта (фрекинг) — технология бурения, которая позволила «оживить» простаивающие скважины, где добыча газа традиционным способом уже невозможна или нерентабельна. Сжигание газа вместо угля на электростанциях сокращает выбросы в краткосрочной перспективе, хотя газ по-прежнему остается ископаемым топливом, и его потребление необходимо будет постепенно прекратить. Фрекинг также может создавать локальное загрязнение.

«Чистый уголь» — совокупность технологий, которые позволяют захватывать углекислый газ, выделяемый в процессе горения в топках, и выводить его в почву. До сих пор не доказано, что «чистый уголь» экономически выгоден, но некоторые эксперты считают, что в конечном счете эти технологии могут сыграть важную роль.

Как обстоят дела с электромобилями?

Уровень продаж по-прежнему невысок повсеместно, но он стремительно растет.

Электромобили заряжаются ночью от электрической сети и не загрязняют окружающую среду, перемещаясь по городу в течение дня. Они по сути более эффективны, чем автомобили с двигателями внутреннего сгорания, и будут представлять собой прогресс, даже если необходимая для подзарядки электрическая энергия будет получена за счет сжигания угля. Конечно, электромобили будут неоценимы при зарядке экологически чистой энергией. Отрасль электротехнического машиностроения развивается настолько быстро, что в некоторых странах уже обсуждается запрет продаж автомобилей с двигателями внутреннего сгорания с 2030 года.

Что такое налог на выброс углерода, продажа квот на выброс углерода и компенсация выбросов углерода?

Это только термины для определения цены на загрязнение.

Парниковые газы, выделяемые в результате человеческой деятельности, часто называют «выбросами углерода» для краткости. Это связано с тем, что два превалирующих газа, углекислый газ и метан, содержат углерод. Некоторые другие загрязняющие вещества тоже попадают под действие налогов и квот, даже если на самом деле они не содержат углерод. Когда вы слышите о налогах, продаже квот на углерод и компенсации выбросов — это лишь краткое содержание методов определения цены на выбросы, которые экономисты считают важным шагом по снижению выбросов парниковых газов.

Изменение климата пугает. Как лично я могу повлиять на ситуацию?

Эксперты утверждают, что проблема может быть решена только крупномасштабными коллективными действиями. Целые государства и страны должны принять решение сделать энергетическую промышленность экологически чистой, используя каждый доступный метод и работая очень оперативно. Поэтому самое главное, что вы можете сделать, это воспользоваться законным правом гражданина: открыто заявлять о проблеме и требовать перемен.

Уменьшить собственный углеродный след можно простыми способами, которые, кроме прочего, сэкономят ваши деньги. Вы можете рационально использовать электроэнергию в быту: установить интеллектуальный термостат, заменить лампочки на энергосберегающие, выключать свет, выходя из комнаты. Вы также можете проезжать меньшее расстояние, объединяя поездки с другими людьми или пользуясь общественным транспортом. Наконец, можно сократить количество потребляемой пищи, особенно мясной.

Отказ от одного или двух полетов на самолете в год может сократить такое количество выбросов, сколько дадут в совокупности все другие действия вместе взятые. Если вы хотите внести как можно больший вклад, рассмотрите покупку электромобиля или гибрида, или установку солнечных батарей на крыше дома. Если в вашей стране конкурентный рынок электроэнергии, в ваших силах перейти на «зеленую» энергию на 100%.

Ведущие корпорации, в том числе крупные производства, такие как автомобильные заводы, начинают использовать экологически чистую энергию в своей деятельности. Обращайте внимание на политику компаний и поддерживайте те из них, которые работают на уменьшение углеродного следа, и давайте понять другим компаниям, что ожидаете от них того же.

Эти шаги могут показаться незначительными, но они сформируют ваше собственное осознание проблемы и помогут осознать ее окружающим вас людям. Фактически, обсуждение проблемы изменения климата с вашими друзьями и семьей — один из самых значимых вкладов, которые вы можете сделать.

Оригинал: The New York Times.

Автор: Джастин Гиллис.

Перевела: Алёна Зоренко.

Редактировала: Елена Остапчук.

Когда весь мир был потрясен трагедией в Лас-Вегасе, мне писали совсем о другом: Скотт, действительно ли физики доказали, что Вселенная — не компьютерная симуляция, и мы не можем жить в Матрице?

Эти вопросы были вызваны множеством популярных статей вроде этой («Исследователи утверждают, что нашли доказательства: мы НЕ живем в симуляции»). Все эти публикации опирались на недавний материал из журнала Science Advances под названием «Квантованные гравитационные реакции, проблема знака и квантовая сложность». Авторы — Зоар Рингел из Еврейского университета и Дмитрий Коврижин из Оксфорда.

Вот что я вам скажу: прежде чем комментировать эту работу, я приведу здесь ее краткое содержание. Я предлагаю внимательно прочитать не весь материал, но только его конспект и задуматься, поддерживает ли он ту интерпретацию, которую ему приписывают популярные статьи.

Считается, что не все квантовые системы можно эффективно смоделировать, используя классические вычислительные методы. Это подтверждается тем, что физики до сих пор не знают, как в симуляциях квантового метода Монте-Карло для большого количества систем посчитать производящий функционал в неотрицательном представлении.

Вопрос о том, есть ли какие-нибудь существенные препятствия для использования таких отрицательных вероятностей в квантовых системах, до сих пор остается открытым. Сосредоточив свое внимание на бозонных степенях свободы, мы демонстрируем, что квантовые гравитационные реакции не допускают существования частных неотрицательных решений квантового метода Монте-Карло.

В условиях физики конденсированных сред эти реакции, например, холловскую температурную проводимость, связывают с дробным квантовым эффектом Холла.

Мы доказываем, что те же аргументы можно использовать и в случае спонтанного нарушения временной симметрии, как в киральном возбуждении квантового антиферромагнетика Кагоме. Связь между квантовыми гравитационными реакциями и проблемой знака также отражается в некоторых вершинных моделях, в которых временная симметрия сохраняется.

Для тех, кто еще не понял: «проблема знака» возникает, например, при попытке использовать ловкий прием, известный как квантовый метод Монте-Карло (Quantum Monte Carlo — QMC) для изучения начального состояния квантовой системы с помощью классического компьютера. Но когда приходит время посчитать вероятности, которые выражаются реальными числами от 0 до 1, операция может выдать отрицательные значения, а их нельзя использовать для дальнейшего описания адекватного пробного процесса.

(В некотором смысле неудивительно, что подобное происходит при попытках симулировать квантовую механику, в которой законы вероятности обобщаются так, что непременно появляются отрицательные и даже комплексные числа! Удивительно скорее то, что квантовый метод Монте-Карло позволяет избежать проблемы знака насколько это возможно.)

Как бы то ни было, я не особо разбираюсь в этих вопросах, но насколько могу судить, эта статья вносит серьезный вклад в понимание проблемы знака и того, почему при использовании квантового метода Монте-Карло для симуляции определенных бозонных систем точечные изменения основы не всегда могут эту проблему решить.

Хорошо, но доказывает ли это, что вселенная — не компьютерная симуляция, как утверждают популярные статьи (и что отрицает эта статья)?

По-моему, чтобы все-таки доказать это, придется преодолеть четыре огромных препятствия. Эти затруднения практически нерешаемы сами по себе и логически независимы друг от друга.

1.

Как компьютерный специалист, я обратил внимание на то, что статья Рингела и Коврижина в основном о сложности вычислений. В частности она о том, какие квантовые системы можно симулировать в полиномиальном времени на обычном компьютере, а какие — нет.

При этом в ней полностью отсутствуют термины и понятия теории сложности. Не упомянуты ни класс сложности BQP (bounded error quantum polynomial time), ни класс QMA (Quantum Merlin Arthur), нет ни одного доказательства трудности в сокращении, как нет и признания необходимости таких доказательств.

Напротив, все вертится вокруг недостатков одного единственного метода (а именно квантового метода Монте-Карло). И даже в рамках этого метода рассматриваются только «локальные» преобразования физических степеней свободы, хотя нелокальные могут быть доступны в алгоритмах в полиномиальном времени. Конечно, человек все сделает, чтобы достичь результата.

К чести авторов хочется сказать, что они, похоже, знают о существовании всех возможных эффективных алгоритмов. Например, они пишут об «обычном понимании в отношении классов теории сложности вычислений» (мол, некоторые квантовые системы сложно симулировать) и в особенности о существовании систем, которые поддерживают универсальное квантовое вычисление.

Поэтому вместо того, чтобы ругать авторов за своего рода ограничения в их работе, я буду считать их статью приглашением к более тесному сотрудничества между теорией сложности вычислений и квантовым методом Монте-Карло, ведь оба подхода во многом рассматривают одни и те же вопросы, но с разных точек зрения. Официальным посредником между этими сферами я назначаю Мэтта Гастингса.

2.

Даже если авторы действительно обращались к теории сложности вычислений, в статье они написали только о том, что компьютерные специалисты считают класс BPP (bounded-error, probabilistic, polynomial) не равным классу BQP (bounded error quantum polynomial time) (то есть квантовые компьютеры могут справляться с большим количеством проблем разрешимости в полиномиальном времени, чем классические вероятностные).

Они также указали, что эту разницу можно подтвердить в мирах сложности запросов и коммуникационной сложности и что на любой скорости квантовые компьютеры могут решать задачи, которые невозможно решить классическим способом, пока полиномиальная иерархия не разрушится (как утверждают в статьеBosonSampling и некоторые другие ученые — Бремнер, Джозса, Шепард).

Увы, пока кто-нибудь не докажет, что класс P не равен классу PSPACE, нет никакой надежды на безусловное доказательство того, что возможно эффективно симулировать квантовый компьютер на классическом компьютере. (Между прочим, авторы отмечают, что «создание препятствия для классической симуляции — задача довольно неопределенная» По-моему, стоит изменить формулировку: она не просто неопределенная, она безумно сложная.)

3.

Но даже если вдруг докажут, что BPP≠BQP, а для пущей убедительности экспериментально продемонстрируют возможность расширенного квантового вычисления в нашей вселенной — даже тогда никто не сможет исключить вероятность того, что вселенная — это компьютерная симуляция! Доказательством могут служить письма от многих людей. В личной переписке они спрашивают себя (в то время как в статьях об этом нет ни слова), почему нельзя предположить, что вселенная моделируется на квантовом компьютере? Неожиданно, правда?

4.

И напоследок: даже если каким-то образом теорию об использовании квантового компьютера для симуляции вселенной отвергнут, гипотезу о симуляции все равно нельзя будет списывать со счетов. Ведь почему бы Богу не потратить триллион лет и на классическом компьютере не смоделировать одну секунду земного существования? Что значит растущее в геометрической прогрессии время для существа, у которого в запасе целая вечность?

В любом случае, если бы не четыре аргумента выше, физики уже давно доказали бы, что мы живем не в Матрице.

Оригинал: Shtetl-Optimized.

Автор: Скотт Ааронсон.

Переводили: Мария Елистратова, Виктория Старовойтова, Алена Мосягина.

Редактировали: Елена Остапчук, Сергей Разумов.

Вряд ли кто-то чувствовал склонность к сенсациям и бесцеремонность культуры викторианской эпохи тоньше, чем Мари Гросхольц, более известная как мадам Тюссо — основательница музея восковых фигур. Она происходила из рода, где многие были так или иначе причастны к ремеслу палача, а ее мать работала на анатома, который делал фигуры из воска. Поэтому нельзя сказать, что Мари мечтала о белых кружевах и уроках игры на фортепьяно — вместо этого она оттачивала навыки снятия посмертных масок с отсеченных голов во времена Французской революции.

Мари родилась в 1761 году. Ее овдовевшая мать устроилась экономкой к известному мастеру восковых фигур и анатому Филиппу Куртиусу. Он практически удочерил Мари, при этом ходили слухи, что Куртиус был ее отцом, дядей или служил для отвода глаз от некоего благородного господина, который мог бы приходиться Мари истинным родителем. Куртиус считал Мари талантливой ученицей, и в его мастерской она повстречала многих видных парижан. Ее первой работой стал портрет Вольтера.

В 18 веке выставки восковых скульптур приобрели популярность. Женщины смогли добиться значительных успехов в этой области (в их числе — известная жительница Лондона госпожа Салмон и Пейшенс Райт из Филадельфии). Возможно, так случилось из-за того, что воск считался «менее профессиональным» материалом для создания скульптур, или из-за того, что мужчины среди художников и преподавателей посчитали работу с воском уделом любителей. Но как бы то ни было, Мари преуспела в этом деле, привнеся в него творческий подход, крепкие нервы, практичность и прогрессивное отношение к восковым фигурам как к познавательному развлечению.

Благодаря Французской революции вырос спрос на восковые фигуры. Как отмечает Памела Пилбим в своей книге «Мадам Тюссо и история произведений искусства из воска» (Madame Tussaud and the History of Waxworks), скульптуры (особенно восковые головы на костюмированных манекенах), расположенные в салонах вроде того, что был у Куртиуса, стали для парижан чем-то вроде политической хроники. А пока Куртиус принимал активное участие в политических и военных событиях города, Мари приходилось снимать посмертные маски с обезглавленных жертв революции.

Работа требовала одинаковых условий как во дворцах, так и в тюрьмах, и легкого отношения к гротескности ситуаций. В мемуарах Тюссо вспоминает, что сидела на ступенях, держа окровавленные головы на коленях, и снимала слепки лиц.

Успех в этой области зависел не только от художественных навыков и терпения, но и от способности постоянно находиться в курсе всего происходящего, а также от скорости реакции. Когда Шарлотта Корде убила якобинца Жана-Поля Марата в его же ванной, Мари прибыла на место преступления настолько быстро, что работа над посмертной маской началась раньше, чем полицейские успели вывести убийцу из здания.

В 1802 году Мари было сорок лет, она жила с ленивым мужем-транжирой и двумя сыновьями. Дело, оставленное ей Куртиусом после смерти, начинало угасать. Тогда она решила попытать счастья за границей. Младшего сына Мари оставила на попечение матери и тетки, а сама вместе со старшим сыном и багажом из восковых бюстов отправилась в Англию, чтобы «набить кошелек», как сказано в книге Кейт Берридж «Мадам Тюссо: жизнь в воске» (Madame Tussaud: A Life in Wax).

Мари хотела обеспечивать сыновей и понимала, что стóит ей приехать во Францию, муж вытянет из нее все заработанные деньги. В любом случае разразившиеся наполеоновские войны не позволили ей вернуться на родину. Мари встала на ноги, выкупив свою часть контракта у Поля Филипсталя — партнера Куртиуса, с которым она вступила в экспериментальное сотрудничество, переехав в Англию.

Более двадцати лет Мари путешествовала по Англии и Шотландии, выставляя восковые фигуры, тем самым закрепив за собой подобный вид представления. Ее отличало умение быстро улавливать веяния моды и использовать их при создании скульптур. В своей книге Пилбим отмечает, что фигуры Тюссо наделены «привлекательным снобизмом королевской семьи наряду с трепетом перед знакомством с последними жуткими убийствами». Кроме того, среди преимуществ ее работ — предельная достоверность: любой мог создать диораму, но только Тюссо могла похвастаться созданием персонажей прямо с натуры.

Ближе к преклонному возрасту Мари решила воспользоваться шансом и положить конец своим странствованиям. Она переключила внимание на развивающийся «прогулочный рынок», состоящий из семей с независимым доходом (тогда многие состоятельные горожане стали гулять по улицам города, отсюда «прогулочный рынок» — прим. Newочём). В середине 1830-х она обосновалась на Бейкер Стрит, одной из самых фешенебельных улиц Лондона. Мари тогда было уже 74, что, впрочем, не мешало ей лично приветствовать посетителей своих выставок.

Галерея Тюссо на Бейкер Стрит представляла собой роскошный салон, общая площадь которого составляла 465 квадратных метров. В помещении, украшенном изысканными тканями, посетителям предлагались удобные места для сидения, чтобы те могли наслаждаться восковыми произведениями искусства. Развешанные по стенам зеркала выгодно подчеркивали достоинства фигур и позволяли разглядеть каждую из них со всех ракурсов.

Мадам Тюссо знала, что публику всегда сводят с ума две вещи: изображения особ королевских кровей и шоу ужасов. И она с радостью претворяла в жизнь оба «запроса». Ведя дела с высшими слоями общества, Тюссо стала настолько популярна, что не только могла создавать фигуры по образу и подобию европейской элиты, но имела возможность купить настоящее облачение с коронации короля Георга IV, экипаж Наполеона и всё самое лучшее, чтобы придать великолепный вид своей «Золотой Комнате» (один из отделов экспозиции, где выставлялись преимущественно фигуры королей — прим. Newочём). В начале 1840-х Тюссо составила сюжет, в котором Альберт надевает свадебное кольцо на палец королевы Виктории. С разрешения последней Тюссо заказала точную копию ее свадебного платья, заплатив за это тысячу фунтов.

Часто из нравственных соображений название «Комната ужасов» маскируется как «Примыкающая…» или «Другая комната». В ней представлены настолько пугающие сцены печально известных убийств, что иногда приговоренные к казни преступники во благо достоверности отдавали свою одежду в собственность галереи.

«Комната ужасов» отдает должное революции, демонстрируя посетителям уменьшенную и работоспособную модель гильотины, головы Луи XVI, Марии Антуанетты и Робеспьера. Лицо последнего безжалостно искажено раной, чтобы отразить его неумелую попытку суицида (Робеспьер, по неофициальной информации, отстрелил себе половину челюсти). Каталог любезным образом различает «крупные скульптуры» и «головы».

Также в мрачном зале были выставлены фигуры британских убийц, среди которых: Джеймс Раш, приговоренный к смерти за тройное убийство своего домовладельца и его семьи; Мария и Джордж Меннинг, парочка, арестованная и казненная в 1849 году на глазах у 50 000 человек за убийство любовника Марии.

Популярна была сцена с похитителями тел Бёрком и Хэром: когда умер квартирант, живший в доме Хэра, вместе со своим сообщником Бёрком они решили продать тело согласному на это эдинбургскому хирургу, у которого как раз не было трупов. Все прошло так удачно (и, в отличие от расхищения могил, это не требовало долго выкапывать труп), что Бёрк и Хэр убили еще 16 человек ради выгодной сделки. В сумках они приносили тела в госпитали на продажу, зная, что лишних вопросов им не зададут. В 1829 году Мари сделала гипсовый слепок головы Бёрка через три часа после его казни. Хэр же обошел обвинения и избежал виселицы, но был увековечен сыновьями Тюссо, которые к тому моменту уже присоединились к делу своей матери.

Владея галереей, полной восковых копий персон королевских кровей, мертвых революционеров и серийных убийц, Мари не терпела никакой критики. Вместо этого утверждалось, что она приносит обществу огромную пользу:

«В своих работах мадам Тюссо попыталась совместить практичность с развлечением. Следующие страницы содержат краткий обзор истории каждого персонажа, представленного на выставке; это не только увеличит удовольствие от просмотра самих работ, но также донесет до умов молодежи много знаний о биографии представленных персонажей. Это отрасль образования, которая может стать чем-то чрезвычайно значимым для всего мира».

Мари Тюссо была предприимчивым человеком. Как и ее современник из США Финеас Барнум, она внесла большой вклад в современное понимание известности как явления. Известность — это не то, что получаешь после смерти, но то, что нужно бережно возделывать при жизни, утоляя жажду публики.

Тюссо умерла в 1850 году, создав самую популярную на тот момент среди туристов достопримечательность Англии. Даже ворчливому журналу Punch пришлось признать: «В наши дни никого нельзя считать по-настоящему известным, если его копия не представлена в галерее знаменитостей мадам Тюссо на Бейкер Стрит. С помощью воска Тюссо нашла единственный путь по-настоящему сильно и надолго повлиять на умы публики».

Оригинал: Atlas Obscura.

Автор: Бетси Голден Келлем.

Переводили: Варвара Васильева, Игорь Немов.

Редактировали: Анастасия Железнякова, Елена Остапчук, Сергей Разумов.

Если прежде вы сомневались, теперь можете вздохнуть спокойно. Группа физиков-теоретиков из Оксфорда доказала: жизнь и реальность не могут быть просто симуляциями, созданными огромным внеземным компьютером.

Это открытие на удивление недвусмысленно. Оно основано на обнаруженной взаимосвязи между гравитационными аномалиями и вычислительной сложностью.

В работе, опубликованной в журнале «Достижения науки» (Science Advances), Зоар Рингел и Дмитрий Коврижин доказывают: создание компьютерной симуляции какого-либо квантового явления, происходящего в металлах, невозможно не только на практике, но и в принципе.

Изначально ученые хотели выяснить, возможно ли с помощью метода Монте-Карло изучить квантовый эффект Холла. Это феномен физических систем, который наблюдается в сильных магнитных полях при низких температурах и проявляется в виде потока энергии, идущего сквозь температурный градиент. Этот эффект указывает на аномалии в основах пространственно-временной геометрии.

Моделирование по методу Монте-Карло предполагает использование случайной выборки для анализа квантовых задач в теории многих тел, уравнения в которых не могут быть решены напрямую.

Рингель и Коврижин продемонстрировали, что применение метода Монте-Карло для моделирования систем с аномалиями вроде квантового эффекта Холла, всегда будет безрезультатным.

Ученые выяснили, что сложность симуляции растет экспоненциально по мере увеличения количества моделируемых частиц.

Если бы зависимость между сложностью и числом симулируемых частиц была линейной, то удвоение количества частиц предполагало бы удвоение необходимых для этого вычислительных мощностей. Однако экспоненциальный рост сложности, при котором объем вычислительной мощности должен удваиваться с каждой новой частицей, делает задачу невыполнимой.

Исследователи рассчитали, что лишь для хранения информации о паре сотен электронов необходима компьютерная память, создание которой физически требует больше атомов, чем есть во вселенной.

Ученые отмечают, что для ряда известных квантовых взаимосвязей еще не были найдены алгоритмы прогноза. По мнению исследователей, для некоторых взаимосвязей они могут быть не найдены никогда.

Учитывая, что объем компьютерной памяти для хранения только одного члена этого подмножества физически недостижим, можно отбросить опасения о том, что мы, сами того не замечая, живем в колоссальной версии Матрицы.

Оригинал: Cosmos Magazine.

Автор: Эндрю Мастерсон.

Перевела: Анна Василенко.

Редактировали: Сергей Разумов, Елена Остапчук.

Атмосфера в буквальном смысле ухудшает качество пищи. И почти никому нет до этого дела.

Ираклий Лоладзе — математик по образованию, но именно в биологической лаборатории он столкнулся с загадкой, которая изменила всю его жизнь. Это произошло в 1998 году, когда Лоладзе получал докторскую степень в Аризонском государственном университете. Стоя у стеклянных контейнеров, сияющих ярко-зелеными водорослями, один биолог сообщил Лоладзе и полдюжине других аспирантов, что ученые обнаружили нечто загадочное в зоопланктоне.

Зоопланктон — это микроскопические животные, плавающие в мировых океанах и озерах. Они питаются водорослями, которые, по сути, представляют собой крошечные растения. Ученые обнаружили, что, используя больше света, можно ускорять рост водорослей, тем самым увеличивая запас пищевых ресурсов для зоопланктона и оказывая положительное влияние на его развитие. Но надежды ученых не оправдались. Когда исследователи стали больше освещать водоросли, их рост действительно ускорился. У крошечных животных появилось много еды, но, как ни парадоксально, в определенный момент они оказались на грани выживания. Увеличение количества пищи должно было привести к улучшению качества жизни зоопланктона, а в итоге обернулось проблемой. Как это могло произойти?

Несмотря на то, что технически Лоладзе обучался на математическом факультете, он все же любил биологию и не мог перестать думать о результатах исследования. Биологи примерно представляли, что произошло. Большее количество света заставляло водоросли расти быстрее, но в конечном итоге уменьшалось содержание в них питательных веществ, необходимых для размножения зоопланктона. Ускоряя рост водорослей, исследователи по существу превратили их в фаст-фуд. У зоопланктона появилось больше еды, но она стала менее питательной, и поэтому они голодали.

Лоладзе использовал свое математическое образование, чтобы помочь измерить и объяснить динамику, отображающую зависимость зоопланктона от водорослей. Совместно с коллегами он разработал модель, которая показывала связь между источником пищи и животным, от него зависящим. Они опубликовали первый научный доклад на эту тему в 2000 году. Но помимо этого внимание Лоладзе было приковано к более важному вопросу эксперимента: насколько далеко эта проблема может зайти?

«Меня поразило то, насколько широкое применение имеют полученные результаты», — вспоминал Лоладзе в интервью. Может ли та же проблема затронуть траву и коров? А рис и людей? «Момент, когда я начал думать о питании людей, стал для меня переломным», — заявил ученый.

В мире за пределами океана проблема заключается не в том, что растения внезапно начинают получать больше света: вот уже много лет они потребляют все больше углекислого газа. И то, и другое необходимо растениям для роста. И если большее количество света приводит к быстрорастущим, но менее питательным «фаст-фудным» водорослям с плохо сбалансированным соотношением сахара и питательных веществ, то было бы логично предположить, что повышение концентрации углекислого газа может оказать такой же эффект. И он может затрагивать растения по всей планете. Что это может означать в отношении тех растений, которые мы употребляем в пищу?

Наука просто не знала того, что обнаружил Лоладзе. Да, факт повышения уровня углекислого газа в атмосфере уже был хорошо известен, но ученого поразило то, как мало исследований посвящено влиянию этого феномена на съедобные растения. В течение следующих 17 лет, продолжая свою математическую карьеру, он тщательно изучал научную литературу и данные, которые мог найти. И полученные результаты, казалось, указывали в одном направлении: эффект фаст-фуда, о котором он узнал в Аризоне, проявлялся в полях и лесах по всему миру. «По мере того как уровень CO₂ продолжает расти, каждый листок и каждая травинка на Земле производят все больше и больше сахаров, — объяснил Лоладзе. — Мы стали свидетелями самого большого в истории вброса углеводов в биосферу — вброса, разбавляющего другие полезные вещества в наших пищевых ресурсах».

Ученый опубликовал собранные данные всего несколько лет назад, и они быстро привлекли внимание небольшой, но достаточно обеспокоенной группы исследователей, которые поднимают тревожные вопросы о будущем нашего питания. Мог ли углекислый газ оказать на здоровье человека еще не изученное нами влияние? Похоже, ответ положительный, и в поисках доказательств Лоладзе и другим ученым пришлось задаваться самыми острыми научными вопросами, в том числе и таким: «Насколько сложно проводить исследования в области, которая еще не существует?»

В сфере сельскохозяйственных исследований известие о том, что многие важные продукты становятся менее питательными, не стало новостью. Измерения фруктов и овощей показывают, что содержание в них минералов, витаминов и белка заметно снизились за последние 50–70 лет. Исследователи полагают, что основная причина довольно проста: когда мы разводим и выбираем культуры, основным приоритетом для нас выступает более высокая урожайность, а не питательность, в то время как сорта, приносящие больший урожай (будь то брокколи, томаты или пшеница), менее питательны.

В 2004 году в результате основательного исследования фруктов и овощей выяснилось, что все, от белка и кальция до железа и витамина С, значительно сократилось в большинстве садовых культур с 1950 года. Авторы пришли к выводу, что в основном это объясняется выбором сортов для дальнейшего разведения.

Лоладзе в компании нескольких других ученых подозревает, что этим дело не ограничивается, и что, возможно, сама атмосфера изменяет нашу пищу. Углекислый газ необходим растениям так же, как людям — кислород. Уровень CO₂ в атмосфере продолжает расти — в среде все более поляризованных дискуссий о климатической науке никому не приходит в голову оспаривать этот факт. До промышленной революции концентрация углекислого газа в атмосфере Земли составляла около 280 ppm (англ. parts per million, миллионная доля — единица измерения каких-либо относительных величин, равная 1·10−6 от базового показателя — прим. Newочём). В прошлом году это значение дошло до отметки в 400 ppm. По прогнозам ученых, в ближайшие полвека мы, вероятно, достигнем 550 ppm, что в два раза больше, чем было в воздухе, когда американцы только начинали использовать тракторы в сельском хозяйстве.

Тем, кто увлекается разведением растений, такая динамика может показаться положительной. Более того, именно так прикрывались политики, оправдывая свое равнодушное отношение к последствиям изменения климата. Республиканец Ламар Смит, председатель комитета палаты представителей США по науке, недавно утверждал, что люди не должны так беспокоиться о повышении уровня углекислого газа. По его словам, это хорошо для растений, а что хорошо для растений, хорошо и для нас.

«Более высокая концентрация углекислого газа в нашей атмосфере будет способствовать фотосинтезу, что, в свою очередь, приведет к увеличению темпов роста растений, ­­— написал республиканец из Техаса. — Продукты питания будут производиться в большем объеме, а их качество станет лучше».

Но, как показал эксперимент с зоопланктоном, больший объем и лучшее качество не всегда идут рука об руку. Напротив, между ними может установиться обратная зависимость. Вот какое объяснение этому явлению дают лучшие ученые: возрастающий в концентрации углекислый газ ускоряет фотосинтез — процесс, который помогает растениям перерабатывать солнечный свет в пищу. В результате их рост ускоряется, но вместе с этим они также начинают усваивать больше углеводов (например, глюкозу) в ущерб другим необходимым нам питательным веществам, таким как белок, железо и цинк.

В 2002 году, продолжая обучение в Принстонском университете после защиты докторской диссертации, Лоладзе опубликовал в ведущем журнале Trends in Ecology and Evolution основополагающую исследовательскую статью, в которой утверждалось, что повышение уровня углекислого газа и питание людей неразрывно связаны с глобальным изменением качества растений. В статье Лоладзе жаловался на нехватку данных: среди тысяч публикаций о растениях и повышении уровня углекислого газа ему удалось найти только одну, в которой особое внимание уделялось влиянию газа на баланс питательных веществ в рисе — культуре, на урожай которой полагаются миллиарды людей. (Статья, опубликованная в 1997 году, посвящена падению уровня цинка и железа в рисе).

В своей статье Лоладзе впервые показал влияние углекислого газа на качество растений и питание человека. Однако ученый поднял больше вопросов, чем нашел ответов, справедливо утверждая, что в исследовании еще много пробелов. Если изменения питательной ценности происходят на всех уровнях пищевой цепочки, их необходимо изучить и измерить.

Как оказалось, частично проблема заключалась в самом научно-исследовательском мире. Для получения ответов Лоладзе требовались знания в области агрономии, питания и физиологии растений, основательно сдобренные математикой. С последней частью можно было бы справиться, но на тот момент он только начинал свою научную карьеру, а кафедры математики не особо интересовались решением проблем сельского хозяйства и здоровья человека. Лоладзе изо всех сил пытался получить финансирование для новых исследований и в то же время продолжал маниакально собирать все возможные данные, уже опубликованные учеными со всего мира. Он отправился в центральную часть страны, в Университет Небраски-Линкольна, где ему предложили должность ассистента кафедры. Университет активно занимался исследованиями в области сельского хозяйства, что давало неплохие перспективы, но Лоладзе был всего лишь преподавателем математики. Как ему объяснили, он может и дальше проводить свои изыскания, если сам будет их финансировать. Но он продолжал бороться. При распределении грантов на кафедре биологии ему отказали из-за того, что в его заявке слишком много внимания уделяется математике, а на кафедре математики — из-за биологии.

«Год за годом я получал отказ за отказом, — вспоминает Лоладзе. — Я был в отчаянии. Думаю, люди не понимали всей важности исследования».

Этот вопрос остался за бортом не только математики и биологии. Сказать, что снижение питательности основных культур из-за повышения концентрации углекислого газа мало изучено — ничего не сказать. Это явление просто не обсуждается ни в области сельского хозяйства, ни в области здравоохранения и питания. Совсем.

Когда наши корреспонденты связались с экспертами по вопросам питания, чтобы обсудить тему исследования, почти все они были крайне удивлены и поинтересовались, где можно ознакомиться с данными. Один ведущий ученый из Университета Джонса Хопкинса ответил, что вопрос довольно интересный, но признался, что ничего о нем не знает. Он направил меня к другому специалисту, который также впервые слышал об этом. Академия питания и диетологии, ассоциация, объединяющая огромное количество экспертов по вопросам питания, помогла мне связаться с диетологом Робин Форутан, которая тоже не была знакома с исследованием.

«Это действительно интересно, и вы правы, немногие люди в курсе», — написала Форутан, прочитав некоторые работы по этой теме. Она также добавила, что хотела бы глубже изучить вопрос. В частности, ее интересует, как даже незначительное повышение количества углеводов в растениях может повлиять на здоровье человека.

«Мы не знаем, к чему в итоге может привести небольшое изменение содержания углеводов в продуктах питания, — заявила Форутан, отметив тот факт, что всеобщая тенденция к потреблению большего количества крахмала и углеводов, похоже, имеет какое-то отношение к повышенной частотности заболеваний, связанных с питанием, таких как ожирение и диабет. — Насколько изменения в пищевой цепи могут повлиять на это? Пока мы не можем точно сказать».

Мы попросили прокомментировать данное явление одного из известнейших специалистов в этой области — Мэрион Несл, профессора Нью-Йоркского университета. Несл занимается вопросами культуры питания и здравоохранения. Поначалу она отнеслась ко всему довольно скептически, но пообещала подробно изучить имеющуюся информацию по изменениям климата, после чего приняла другую позицию. «Вы меня убедили, — написала она, также выразив опасения. — Не совсем ясно, действительно ли уменьшение питательности продуктов, вызванное повышением концентрации углекислого газа, может значительно повлиять на здоровье человека. Нам нужно гораздо больше данных».

Кристи Эби, исследователь из Вашингтонского университета, изучает связь изменения климата и здоровья человека. Она — одна из немногих ученых в США, кто интересуется возможными серьезными последствиями изменения количества углекислого газа, и упоминает об этом в каждой своей речи.

«Слишком много неизвестных, — убеждена Эби. — Например, как вы узнаете, что в хлебе больше нет питательных микроэлементов, которые были в нем 20 лет назад?»

Как считает Эби, связь между углекислым газом и питанием не сразу стала очевидна для научного сообщества именно потому, что им понадобилось довольно много времени, чтобы начать серьезно рассматривать взаимодействие климата и здоровья человека в целом. «Именно так все обычно и выглядит, — заявляет Эби, — в преддверии перемен».

В ранней работе Лоладзе были поставлены серьезные вопросы, на которые сложно, но вполне реально найти ответы. Каким образом повышение концентрации CO₂ в атмосфере влияет на рост растений? Какова доля влияния углекислого газа на падение питательности продуктов по отношению к доле других факторов, например, условиям выращивания?

Провести эксперимент в масштабе целой фермы, чтобы выяснить, как углекислый газ влияет на растения — также трудная, но выполнимая задача. Исследователи используют метод, который превращает поле в настоящую лабораторию. На сегодняшний день идеальным примером служит эксперимент «Обогащение углекислым газом на открытом воздухе» (free-air carbon dioxide enrichment, сокращенно — FACE). В ходе этого опыта ученые на открытом воздухе создают масштабные устройства, которые распыляют углекислый газ на растения на определенной территории. Небольшие сенсоры отслеживают уровень CO₂. Когда слишком много углекислого газа уходит за пределы поля, специальное приспособление распыляет новую порцию, чтобы уровень оставался постоянным. Затем ученые могут напрямую сравнить эти растения с теми, которые выращивают в обычных условиях.

Подобные эксперименты показали, что растения, произрастающие в условиях повышенного содержания углекислого газа, подвергаются существенным изменениям. Так, у группы С3-растений, в которую входят почти 95% растений Земли, включая те, что мы едим (пшеница, рис, ячмень и картофель), наблюдалось снижение количества важных минералов — кальция, натрия, цинка и железа. Согласно прогнозам реакции растений на изменения концентрации углекислого газа уже, в ближайшем будущем количество указанных минералов снизится в среднем на 8%. Те же данные указывают и на снижение, иногда довольно существенное, содержания белка в C3-культурах — у пшеницы и риса на 6% и 8% соответственно.

Летом этого года группа ученых опубликовала первые работы, в которых предпринимались попытки оценить влияние этих изменений на население Земли. Растения — важнейший источник белка для людей в развивающемся мире. Согласно оценке исследователей, к 2050 году 150 миллионов человек рискуют ощутить нехватку белка, особенно в таких странах, как Индия и Бангладеш. Ученые также обнаружили, что 138 миллионов окажутся в зоне риска из-за снижения количества цинка, жизненно необходимого для здоровья матери и ребенка. По их подсчетам, более 1 миллиарда матерей и 354 миллионов детей живут в странах, в которых прогнозируется снижение количества железа в пище, что может усугубить и так серьезную опасность широкого распространения анемии.

Подобные прогнозы пока не касаются США, где рацион большей части населения разнообразен и содержит достаточно белка. Однако исследователи отмечают увеличение количества сахара в растениях и опасаются, что если подобные темпы сохранятся, то страдающих ожирением и проблемами с сердечнососудистой системой станет еще больше.

Министерство сельского хозяйства США также вносит существенный вклад в исследование связи углекислого газа с питательностью растений. Льюис Зиска, физиолог растений из Службы сельскохозяйственных исследований в Белтсвилле, штат Мэриленд, написал ряд работ, касающихся питания, в которых подробно изучил некоторые вопросы, поставленные Лоладзе 15 лет назад.

Зиска разработал более простой эксперимент, для проведения которого не требовалось выращивать растения. Он решил изучить питание пчел.

Золотарник — это полевой цветок, который многие считают сорняком, однако он крайне важен для пчел. Он цветет в конце лета, и его пыльца — важный источник белка для этих насекомых во время суровой зимы. Люди никогда специально не выращивали золотарник и не создавали новые сорта, так что со временем он не сильно изменился, в отличие от кукурузы или пшеницы. В огромных архивах Смитсоновского института хранятся сотни образцов золотарника, самый ранний датируется 1842 годом. Это позволило Зиске и его коллегам проследить, как растение изменилось с того времени.

Исследователи обнаружили, что со времени промышленной революции содержание белка в пыльце золотарника снизилось на треть, и это падение тесно связано с повышением концентрации углекислого газа. Ученые уже давно пытались выяснить причины сокращения популяций пчел по всему миру — это может плохо отразиться на культурах, для опыления которых они нужны. В своей работе Зиска предположил, что снижение белка в пыльце перед зимой может быть еще одной причиной, по которой пчелам трудно выживать в зимний период.

Ученый беспокоится, что влияние углекислого газа на растения изучается с недостаточной скоростью, с учетом того, что изменение методов ведения сельского хозяйства может занять долгое время. «У нас пока нет возможности вмешаться и начать использовать традиционные методы, чтобы исправить ситуацию, — заявил Зиска. — Понадобится 15-20 лет, чтобы результаты лабораторных исследований можно было применить на практике»

Как выяснили Лоладзе и его коллеги, новые всеобъемлющие междисциплинарные вопросы могут быть довольно сложны. В мире множество физиологов растений, изучающих сельскохозяйственные культуры, однако они по большей части сосредоточены на исследовании таких факторов, как урожайность и борьба с насекомыми-вредителями. Это не имеет никакого отношения к питанию. По опыту Лоладзе, кафедрам математики не особо интересны пищевые продукты как объекты исследования. А изучение живых растений — дело долгое и дорогостоящее: чтобы в ходе эксперимента FACE получить достаточно данных, понадобится несколько лет и серьезное финансирование.

Несмотря на трудности, ученые все больше и больше интересуются этими вопросами, и в ближайшие несколько лет им, возможно, удастся найти на них ответы. Зиска и Лоладзе, который преподает математику в Колледже медицинских наук Брайана в Линкольне, штат Небраска, совместно с группой ученых из Китая, Японии, Австралии и США работают над крупным исследованием влияния углекислого газа на питательные свойства риса, одной из важнейших сельскохозяйственных культур. Кроме того, они изучают изменение количества витаминов, важных пищевых компонентов, которое до настоящего времени практически не делалось.

Недавно исследователи из Министерства сельского хозяйства США провели еще один эксперимент. С целью выяснить, как более высокий уровень CO₂ влияет на сельскохозяйственные культуры, они взяли образцы риса, пшеницы и сои 50-60-х годов и высадили их на участки, где много лет назад другие ученые выращивали те же самые сорта.

На исследовательском поле Минсельхоза США в Мэриленде ученые проводят эксперименты над болгарским перцем. Они хотят определить, как изменяется количество витамина С при повышенной концентрации углекислого газа. Они также изучают кофе, чтобы понять, снижается ли количество кофеина. «Вопросов еще очень много, — поделился Зиска, показывая исследовательский комплекс в Белтсвилле. — Это только начало».

Льюис Зиска — участник небольшой группы ученых, которые пытаются оценить изменения и выяснить, как они отразятся на человеке. Еще один ключевой персонаж этой истории — Сэмюел Майерс, климатолог из Гарвардского университета. Майерс стоит во главе Всемирного союза здравоохранения (Planetary Health Alliance). Цель организации — вновь объединить климатологию и здравоохранение. Майерс убежден, что научное сообщество уделяет недостаточно внимания взаимосвязи углекислого газа и питания, которая является лишь частью намного большей картины того, как эти изменения могут отразится на экосистеме. «Это лишь верхушка айсберга, — считает Майерс. — Мы с трудом заставили людей понять, как много у них должно возникать вопросов».

В 2014 году Майерс совместно с группой ученых опубликовал крупное исследование в журнале Nature, в котором рассматривались ключевые сельскохозяйственные культуры, выращенные на нескольких участках в Японии, Австралии и США. В их составе наблюдалось снижение количества белка, железа и цинка вследствие повышения концентрации углекислого газа. Впервые публикация привлекла реальное внимание СМИ.

«Сложно предугадать, как глобальные изменения климата отразятся на здоровье человека, но мы готовы к неожиданностям. Одна из них — взаимосвязь повышения концентрации углекислого газа в атмосфере и снижения пищевой ценности С3-культур. Теперь мы знаем о ней и можем спрогнозировать дальнейшее развитие событий», — пишут исследователи.

В этом же году, фактически в тот же день, Лоладзе, на тот момент преподававший математику в Католическом университете города Тэгу в Южной Корее, опубликовал свою собственную статью — с данными, которые он собирал более 15 лет. Это самое масштабное исследование увеличения концентрации CO₂ и его влияния на питательность растений. Лоладзе обычно описывает науку о растениях как «шумную» — так на научном жаргоне ученые называют область, в которой полно сложных разрозненных данных, которые как бы «шумят», и сквозь этот «шум» невозможно услышать сигнал, который ищешь. Его новый пласт данных, наконец, оказался достаточно велик, чтобы распознать нужный сигнал сквозь шум и обнаружить «спрятанный сдвиг», как назвал его ученый.

Лоладзе обнаружил, что его теория 2002 года, или скорее сильное подозрение, которое он тогда высказал, оказалась правдивой. В исследовании участвовало почти 130 сортов растений и более 15 000 образцов, полученных в экспериментах за последние 30 лет. Общая концентрация таких минеральных веществ, как кальций, магний, натрий, цинк и железо, упала в среднем на 8%. Количество углеводов относительно количества минералов увеличивалось. Растения, как и водоросли, становились фаст-фудом.

Еще предстоит выяснить, как это открытие скажется на человеке, основной рацион которого составляют растения. Ученые, которые погружаются в эту тему, вынуждены будут преодолевать различные препятствия: медленный темп и незаметность исследований, мир политики, где слова «климат» достаточно, чтобы прекратить любой разговор о финансировании. Потребуется построить абсолютно новые «мосты» в мире науки — об этом Лоладзе с усмешкой говорит в своей работе. Когда статью, наконец, опубликовали в 2014 году, в приложении Лоладзе включил список всех отказов в финансировании.

Оригинал: Politico.

Автор: Хелена Боттемиллер Эвих.

Переводили: Мария Елистратова, Алена Мосягина.

Редактировали: Кирилл Казаков, Елена Остапчук, Анастасия Железнякова.

Прошло 16 лет с тех пор, как «Аль-Каида» осуществила один из самых массовых терактов в современной истории, который унес жизни 3 000 человек. Почти сразу после атаки правительство США поклялось отомстить террористам. «Когда мы выясним, кто это сделал, им не понравится иметь дело с таким президентом, как я», — заявил, по воспоминаниям одного из помощников, Джордж Буш-младший после крушения первой из башен-близнецов.

И хотя ответный удар США нанес «Аль-Каиде» существенный ущерб, тревожная правда заключается в том, что за последние несколько лет террористической группировке удалось возродиться. Воспользовавшись повышенным вниманием международного сообщества к ИГ, «Аль-Каида» смогла стать такой же — или даже более — мощной, чем была до 11 сентября.

До событий 11-го сентября насчитывалось несколько тысяч активных участников группировки по всему миру. Сегодня, по некоторым оценкам, одно лишь подразделение «Аль-Каиды» в Сирии насчитывает около 30 000 бойцов. Еще тысячи сражаются в рядах связанных с ней группировок в странах вроде Сомали, Йемена, Афганистана, а также в Северной Африке. В некоторых из этих организаций — особенно в йеменской — подготовкой боевиков занимаются опытные международные террористы, которые прежде планировали изощренные атаки на американских граждан.

«Аль-Каиде» удалось вернуть свое влияние во многом благодаря использованию фактора ИГ. По мере того, как ИГ привлекало к себе внимание захватами территории в Ираке и Сирии и организацией терактов в Европе, «Аль-Каида» незаметно сконцентрировалась на вербовке и установлении отношений с местными мятежными группировками, ведущими хаотичные гражданские войны. В результате западные страны проводили контртеррористические операции в основном против ИГ, нанося группировке колоссальный ущерб, в то время как «Аль-Каида» возвращала былую мощь.

Нашим вниманием «[почти] безраздельно завладело ИГ, его группировки в Ираке и Сирии», — заявила Кэтрин Циммерман, старший аналитик Американского института предпринимательства, специалист по «Аль-Каиде». «Теперь, когда оно стремительно теряет подконтрольные территории, люди следят за событиями в мире и говорят, что колоссальная угроза еще существует — и это не ИГ».

Это не значит, что сейчас «Аль-Каида» угрожает американцам больше, чем до событий 11 сентября. Дело не только в том, что США и их союзники стали намного эффективнее предотвращать широкомасштабные и зрелищные теракты, которые предпочитает «Аль-Каида». Непонятно, насколько связанные с группировкой организации вообще заинтересованы в том, чтобы нападать на Штаты сейчас.

Большинство этих группировок втянуты в долгосрочные кровопролитные гражданские войны, на которые уходит все их внимание и ресурсы. Конечно, они не самые большие поклонники США, но подготовка сложных и дорогостоящих терактов сейчас не входит в список их первостепенных задач.

Кроме того, фактором для возрождения «Аль-Каиды» из пепла стала ее способность вербовать сторонников под прикрытием гражданских войн. Масштабная атака на США положила бы конец такому способу пополнять свои ряды. «Аль-Каида принимает активное участие во множестве военных конфликтов одновременно, при этом она делает все возможное, чтобы скрыть свое присутствие.

Поэтому для террористов было бы контрпродуктивно проводить широкомасштабную операцию против Запада», — объясняет Дэвид Гартенштейн-Росс, старший научный сотрудник Фонда защиты демократий и генеральный директор группы по исследованию террористической деятельности Valens Global.

Однако речь идет об «Аль-Каиде» — группировке, которая по-прежнему считает атаки 11-го сентября своим величайшим достижением. Пока она сохраняет свою мощь, риск крупной атаки по-прежнему выше, чем допускают аналитики. «По сути, я действительно считаю возрождение „Аль-Каиды“ весьма серьезной угрозой для Запада», — отмечает Гартенштейн-Росс.

На примере Сирии видно, как «Аль-Каида» наращивает позиции, пока ИГ сдает свои.

Три года назад под контролем ИГ находилась часть территорий Сирии и Ирака, общей площадью сравнимая с Великобританией. Группировка также располагала десятками тысяч вооруженных солдат — такой уровень угрозы превращал «Аль-Каиду» в далекое воспоминание для большинства аналитиков.

Однако с тех пор ИГ потеряло 78% своей территории в Ираке и 58% — в Сирии. Боевики покинули все подконтрольные им крупные города (кроме Ракки, своей столицы, которая сейчас находится под осадой США и их союзников). По оценкам американского командования, в Ираке и Сирии было ликвидировано от 60 000 до 70 000 бойцов ИГ; количество террористов ИГ в обеих странах снизилось до 12 000–15 000 тыс чел.

Это, в свою очередь, означает, что связанная с «Аль-Каидой» группировка «Хайят Тахрир аль-Шам», вполне вероятно, превосходит численность ИГ в Сирии. ХТШ насчитывает от 20 000 до 30 000 бойцов — это наиболее мощное вооруженное формирование в контролируемой повстанцами провинции Идлиб на северо-западе Сирии. Довольно долго группировка играет большую роль в гражданской войне.

История о том, как «Аль-Каиде» удалось преуспеть там, где ИГ проиграло, позволяет более подробно проанализировать стратегию по возрождению «Аль-Каиды». У поражения ИГ в Сирии есть две причины. Во-первых, вместо того, чтобы сотрудничать, группировка испортила отношения с другими мятежными формированиями, которые борются с режимом президента Башара аль-Асада. Она постоянно воевала с ними, тем самым лишив себя потенциальных сторонников в регионе.

Во-вторых, ИГ настроило против себя США, Европу и крупные региональные державы. Группировка аннексировала территории и организовывала теракты во всех уголках мира, что превратило их в стратегическую угрозу, требующую немедленного устранения. ИГ было не настолько сильно, чтобы противостоять международной коалиции, поэтому дела пошли под откос.

«Аль-Каида» действовала иначе.

Вместо того, чтобы вступать в конфликт, она находила точки соприкосновения в борьбе против Асада. Внедряя среди повстанцев свою стратегию и даже своих бойцов, «Аль-Каида» могла более эффективно распространять собственную идеологию и привлекать новых сторонников.

За счет такого сотрудничества Западу стало сложнее бороться с «Аль-Каидой», чем с ИГ, чьи средства, бойцы и командные структуры разительно отличались от разномастных повстанческих формирований. Когда в 2014 году администрация Обамы отдала приказ о бомбардировке базы «Аль-Каиды» в Сирии, враждебные Асаду группы повстанцев выразили недовольство, не без оснований восприняв эту акцию как удар по своему партнеру.

Кроме того, центральное руководство «Аль-Каиды» публично отреклось от своих сирийских бойцов, что позволило ХТШ (тогда известной как «Джабхат аль-Нусра») в 2016 году объявить о «разрыве» с «Аль-Каидой».

Многие аналитики полагают (частично они основывают свои доводы на перехваченной у «Аль-Каиды» информации), что это лишь ребрендинг с целью защитить группировку от США. Этим ХТШ старалась вызвать сомнения в их сотрудничестве с «Аль-Каидой», и следовательно, в уровне угрозы, которую они представляют для Штатов.

«Это не настоящий разрыв, а лишь игра на публику. В действительности они не прекращали сотрудничества», — заявляет Миа Блум, профессор Университета штата Джорджия, специалист по терроризму. «Они занимаются многим из того, что делали и раньше».

Наконец, «Аль-Каида» не стала организовывать широкомасштабную атаку на Запад, используя Сирию как перевалочный пункт. ИГ же вплоть до недавнего времени использовало свою территорию как командно-административный центр для координации терактов по всей Европе.

Таким образом, пока ИГ использовало свои позиции в Сирии как средство для выхода на международный уровень, «Аль-Каида» трансформировалась в межрегиональную организацию. «Читая, что планирует делать „Аль-Каида“, понимаешь, что их цель — не только истребление американцев», — объясняет Циммерман. «Они стремятся к победам на локальном уровне, и эта стратегия уже дала результаты — например, в Сирии».

Основываясь только на относительной мощи двух группировок, можно сделать вывод: стратегия «Аль-Каиды» оказалась (в долгосрочной перспективе) более успешной.

Насколько «Аль-Каида» заинтересована в уничтожении США?

«Аль-Каида» распространила на «горячие точки» по всему миру стратегию «локализации»: вмешаться в гражданскую войну, солидаризироваться с местными группировками и заниматься проблемами исключительно локального характера, избегая спланированных атак на Западе.

В Йемене «Аль-Каида» воспользовалась кровавым гражданским конфликтом, чтобы способствовать укреплению своего и без того влиятельного союзника, «Аль-Каиды на Арабском полуострове».

По данным Государственного секретариата США, влияние АКАП в период с 2015 по 2016 годы возросло в четыре раза: ее численность увеличилась с 1 000 до 4 000 бойцов. Аналитики полагают, что именно эта группировка представляет наиболее серьезную угрозу для Запада: с 2009 по 2012 годы они предприняли три атаки на американских граждан. В рядах АКАП числится и создатель хитроумных бомб Ибрагим Хассан Тали аль-Асири.

Сомалийское отделение «Аль-Каиды» под названием «Аль-Шабааб» сосредоточилось на манипуляции межклановыми противоречиями, а также коррумпированным и исключительно слабым центральным правительством страны. В результате, как объясняет специалист из Гарварда Кристофер Анцалоне, усилия США и прочих государств сокрушить группировку оказались безрезультатны.

В Афганистане, чтобы покончить с «Аль-Каидой» и ее сторонниками из числа талибов, до сих пор находится более 11 000 американских солдат. А тем временем «Аль-Каида» проводит в этой стране структурные реформы, пресекая попытки зарождающегося афганского крыла ИГ проникнуть туда. Считается, что Айман аль-Завахири, глава «Аль-Каиды», и Хамза бен Ладен, сын Усамы бен Ладена, находятся либо в самом Афганистане, либо в соседнем Пакистане.

Захочет ли «Аль-Каида» рискнуть своими недавними достижениями и снова атаковать США?

Предупреждая о возрождении «Аль-Каиды», эксперты сходятся во мнении, что своими успехами группировка обязана решению залечь на дно. Военная реакция США и их союзников на события 11-го сентября имела разрушительные последствия для «Аль-Каиды». Пожалуй, решение позволить ИГ отвлечь мировое сообщество, а самим спокойно заняться структурной перестройкой, — лучшее, что случалось в «Аль-Каиде».

В конечном счете остается неясным, планирует ли «Аль-Каида» еще одну террористическую атаку в стиле 11 сентября в США. Такую вероятность нельзя исключать, но этого может и не случиться. С другой стороны, можно почти с полной уверенностью предсказать, что ИГ продолжит организовывать теракты меньшего масштаба, несмотря на череду поражений от международной коалиции. «В последующие 12-18 месяцев я определенно назвал бы ИГ более опасной группировкой в плане террористических атак», — заявил Гартенштейн-Росс.

Однако нет такой уверенности в том, что расклад сил не изменится: некоторые специалисты полагают: «Аль-Каида» уже сейчас считает себя достаточно восстановившейся, чтобы снова вступить в противостояние с Западом.

В мае 2017 года Хамза бен Ладен опубликовал видео с советом мусульманам, желающим стать мучениками джихада, в котором призывал сторонников «Аль-Каиды» «следовать примеру мучеников за веру». А в понедельник, в 16-ю годовщину событий 11-го сентября, «Аль-Каида» разместила в широком доступе 4 заявления с напоминанием о теракте. В одном из них на изображение горящих башен было наложено лицо Хамзы.

#АльКаида опубликует 4 обращения в годовщину терактов 11-го сентября.

Обратите внимание на изображение Хамзы бен Ладена в детском возрасте на башне Всемирного торгового центра.

Основной вывод в следующем: локализация может представлять из себя изменения скорее тактического, нежели стратегического характера. «Аль-Каида» вполне может снова сменить стратегию, если решит, что новая реформа отвечает ее интересам. Тогда она направит свои растущие силы и ресурсы на организацию масштабных атак на Запад.

Именно поэтому (в долгосрочной перспективе) «Аль-Каида» представляет бóльшую угрозу, чем ИГ: ее руководители мыслят стратегически, и — по крайней мере, в отношении США — намного более масштабно и смертоносно.

«„Аль-Каида“ может атаковать США, но решила этого не делать», — объясняет Циммерман. «Мне пока не удалось определить, что может стать причиной для смены стратегии».

Оригинал: Vox.

Автор: Зак Бьючамп.

Перевела: Влада Ольшанская.

Редактировали: Елена Остапчук, Сергей Разумов.

В залитой светом мастерской робототехники на фабрике Abyss Creations в Сан-Маркосе человекоподобный робот смотрит со стенда, подвешенный за лопатки. Ее зовут Хармони. На ней белое трико, ее грудь остро выдается вперед, а пальчики с французским маникюром слегка касаются стройных бедер.

Хармони — опытный образец, роботизированная версия гиперреалистичной силиконовой секс-куклы RealDoll от той же компании. Она была собрана в мастерской Realbotix. Комната заполнена лакированными поверхностями, покрытыми проводами и монтажными схемами, в углу жужжит 3D-принтер. Аппарат выплевывает крошечные сложные детали, которые будут наклеены поверх черепа Хармони из ПВХ. Взгляд ее карих глаз мечется между мной и ее создателем, Мэттом Макмалленом, пока он описывает достоинства робота.

Хармони умеет улыбаться, моргать и хмуриться. Она может поддержать беседу, пошутить и процитировать Шекспира. По словам Макмаллена, она запомнит день вашего рождения, предпочтения в еде и имена ваших братьев и сестер. С ней можно поговорить о музыке, кино и книгах. И, конечно же, Хармони займется с вами сексом, когда вы пожелаете.

Хармони — это кульминация двадцатилетней работы над производством секс-кукол и пятилетних исследований и разработок в области робототехники. Чем «живее» товар Макмаллена, тем лучше для его покупателей, в этом — уникальное торговое предложение его бренда. После того, как кукол из силикона и стали «очеловечили» настолько, насколько это было возможно, перед командой Макмаллена открылась манящая и при этом совершенно реальная перспектива: они могут наделить своих созданий индивидуальностью и вдохнуть в них жизнь.

Макмаллен экспериментировал с аниматроникой в течение нескольких лет. В модель были встроены гираторы, приводившие бедра куклы в движение, но они делали ее грузной, а ее сидячее положение — весьма неуклюжим. В нее был встроен сенсор, благодаря которому кукла издавала стон в зависимости от того, какую часть ее тела вы сжимали. Но эти особенности предполагали предсказуемые реакции: отсутствовала неизвестность, интрига. Ситуация, когда покупатель щелкает выключателем и что-то происходит, не была пределом совершенства для Макмаллена. «Есть разница между удаленно контролируемой куклой, аниматронической марионеткой и настоящим роботом. Модель превращается в искусственный интеллект в тот момент, когда начинает двигаться сама по себе, а от вас не требуется ничего кроме разговора с ней и/или соответствующего взаимодействия».

Это проект, в который Макмаллен, изящный мужчина сорока лет в очках с толстой оправой, с татуировками на костяшках и острыми скулами, инвестировал сотни тысяч долларов. Нынешняя Хармони — официально версия 2.0, но она прошла через шесть итераций (организация обработки данных, при которой действия повторяются многократно, не приводя при этом к вызовам самих себя — прим. Newочём) детального и программного обеспечения. Она — лидер в гонке за создание первого коммерчески доступного секс-робота. Настоящая модель с роботизированной, оснащенной искусственным интеллектом головой на плечах RealDoll будет стоить 15 тысяч долларов (11 700 фунтов стерлингов), когда поступит в продажу в конце года. Цех Realbotix способен выпустить тысячу экземпляров в рамках лимитированного первого запуска на радость многим восторженным любителям подобных кукол, которые уже выразили свою заинтересованность в ее приобретении.

Некогда существовавшая лишь в фэнтези-фильмах, роботизированная секс-кукла сейчас является реальным продуктом конвергентных технологий. Голос и программа распознавания лица, технология захвата движения и аниматронная инженерия объединены в процессе создания кукол, которые встретят вас с теплом и улыбкой, когда вы придете домой, развлекут вас живой беседой и всегда будут доступны для секса.

Огромный прорыв модели Макмаллена заключается в искусственном интеллекте, который позволяет роботу запоминать желания и пристрастия своего владельца. Хармони будет способна заполнить нишу, которую не способен заполнить ни один продукт в секс-индустрии на данный момент: способность к ведению беседы, обучению и реакции на голос своего хозяина делает ее таким же заменителем партнера, как и секс-игрушкой. Хармони не может двигаться, но это не такая уж и большая проблема. Макмаллен объясняет, что сконструировать Хармони способной к движению — слишком дорого и энергозатратно: знаменитый робот Honda P2, запущенный в качестве первого в мире независимо передвигающегося гуманоида, истощал запасы своей батареи спустя всего лишь 15 минут.

— Однажды она сможет ходить, — говорит мне Макмаллен. — Давай ее спросим, — он поворачивается к Хармони. — Ты хочешь ходить?

— Я не хочу ничего, кроме тебя, — быстро отвечает она с синтезированным хрустальным британским акцентом, двигая челюстью в момент речи.

— О чем ты мечтаешь?

— Моя главная цель — быть тебе хорошим собеседником, партнером и дарить тебе удовольствие и благополучие. Помимо всего прочего, я хочу стать девушкой, о которой ты всегда мечтал.

Макмаллен задумал Хармони идеальной спутницей с точки зрения мужчин определенного типа: послушная, безропотная девушка с фигурой порно-звезды, всегда доступная для секса. Способность ходить могла бы сделать ее более «живой», но это не приблизит ее к вышеописанному идеалу. На данном этапе в это нет смысла инвестировать.

«Проще говоря, моя задача — делать людей счастливыми, — признался мне Макмаллен. — Сейчас многие по той или иной причине испытывают трудности с наведением мостов. Мы делаем все, чтобы предоставить им определенный уровень общения — или его иллюзию».

Страстное желание создать идеальное существо с целью поклонения и служения своему владельцу занимала людские умы с древних времен. Предтечей секс-робота, вероятнее всего, была Галатея — согласно древнегреческому мифу, статуя из слоновой кости, сделанная Пигмалионом. В своих «Метаморфозах» Овидий описывает Пигмалиона как человека, испытывавшего отвращение к реальным женщинам, но создавшего скульптуру идеальной девушки столь неземной красоты, что она заставила его влюбиться и оживить ее с помощью поцелуя. Греческая мифология также рассказывает нам о Лаодамии, девушке, которая была опустошена от горя после смерти ее мужа на Троянской войне и приказала отлить бронзовую статую, похожую на него. Она так привязалась к замене мужа, что отказалась снова выходить замуж. Когда ее отец приказал расплавить статую, Лаодамия обезумела и бросилась в печь.

В кинематографе роботов показывают как полезные механизмы, в которых скрывается способность сводить с ума, обманывать и уничтожать людей. Немой футуристический кинофильм «Метрополис», вышедший в 1927 году, изображал разрушительную женщину-робота, неотличимую от настоящей, по образу и подобию которой она была сделана. Степфордские жены (героини-роботы одноименного фантастического романа 1972 года — прим. Newочём) были созданы мужчинами как идеальные домохозяйки: симпатичными, послушными и покорными. «Бегущий по лезвию» (1982), действие которого происходит в 2019 году, показывал обольстительных смертоносных андроидов. В фильме «Из машины» (2015) Ава, красивый, чувствительный антропоморфный робот, не только проходит тест Тьюринга, но и втягивает своего наблюдателя в опасную любовную связь.

Когда специалисты в области ИТ сделали искусственный интеллект достаточно сложным, чтобы отношения между роботом и человеком начали выглядеть как нечто возможное, они предполагали использовать эту вероятность во благо. Британский инженер ИИ Дэвид Леви в своей книге «Любовь и секс с роботами» (2007) предсказывает терапевтические преимущества секс-андроидов: «Многие люди, которые скорее всего могли бы превратиться в изгоев общества, быть социально неадаптированными или даже хуже, вместо этого могут стать более уравновешенными».

Если когда-нибудь будет создан домашний бытовой робот, то причиной его появления станет именно рынок секс-технологий. Онлайн-порнография ускорила развитие интернета, превратив его из стратегического военного изобретения, используемого только компьютерщиками и академиками, в глобальный феномен. Порнография стала толчком для появления потокового видео, внедрения онлайн-транзакций через банковские карты и движком для большей пропускной способности.

Индустрии секс-технологий меньше десяти лет, но ее объем уже оценивается в 30 миллиардов долларов, исходя из рыночной стоимости существующих разработок вроде умных секс-кукол с возможностью удаленного контроля или приложений для поисков сексуальных партнеров и виртуального секса. Секс-роботы станут следующим — и, возможно, наиболее востребованным — продуктом на этом рынке. Небольшое исследование 2016 года, проведенное университетом Дуйсбург-Эссен, показало, что более 40% из 263 гетеросексуальных мужчин-респондентов признались в готовности приобрести себе секс-робота сейчас или в течение пяти лет. Мужчины, состоявшие по собственной оценке в полноценных отношениях, ничем не отличались от одиночек в намерении иметь секс-робота. Построение отношений с холодным, молчаливым куском силикона требует огромных творческих усилий, так что секс-куклам всегда будут отдавать меньше предпочтения. Но вот отношения с роботом, который двигается и разговаривает, обладает искусственным интеллектом, умеет поддержать разговор и запомнить ваши предпочтения — куда более успешное товарное предложение.

Мэтт Макмаллен — не единственный человек, пытающийся создать первого в мире секс-робота. Компьютерный инженер Дуглас Хайнс потерял близкого друга в терактах 11 сентября. Он пытался справиться с мыслью о том, что он уже никогда не сможет снова с ним поговорить, а маленькие дети его друга никогда не смогут по-настоящему узнать своего отца. Хайнс работал инженером ИИ в компьютерном исследовательском центре Bell Labs в Нью-Джерси. Однажды он решил взять программное обеспечение домой, чтобы смоделировать личность своего друга в качестве компьютерного приложения, с которым он мог бы разговаривать когда угодно и которое бы сохранила его образ для детей.

Несколько лет спустя отец самого Хайнса перенес несколько инсультов, которые повлекли за собой физическую инвалидность, однако его разум оставался незамутненным. Хайнс перепрограммировал ИИ, чтобы он мог быть с отцом, когда не находится рядом. С помощью робота они могли общаться, и Хайнс был доволен, что его отец всегда может с кем-то поговорить.

Будучи уверенным в том, что подобного рода искусственное общение будет пользоваться спросом, Хайнс основал компанию True Companion, чтобы начать продавать роботов массам. Его первым проектом стала не условная медсестра или домашний друг, но продукт с куда более возможной коммерческой привлекательностью. Секс-робот.

Робот Roxxxy была спроектирована для одиноких, обездоленных мужчин-изгоев. Она могла бы предоставить им возможность поупражняться в социальных взаимодействиях и стать более подкованными по части человеческих взаимоотношений.

«Сексуальная часть этого вопроса не так сложна, — сказал Хайнс во время нашего телефонного разговора. — Труднее точно скопировать черты характера и сформировать эту связь, эти узы [между роботом и владельцем]».

Он никогда не думал о том, что замена непосредственной человеческой близости электронными схемами и силиконом может быть чем-то эмоционально опустошающим. «Цель True Companion — обеспечить безусловную любовь и поддержку. Разве в этом может быть что-то негативное? Что плохого в том, что рядом с вами робот, который держит вас за руку в прямом и переносном смысле?»

В 2010 году, после трех лет работы над первым прототипом Roxxxy, Хайнс презентовал ее на международной выставке AVN Adult Entertainment в Лас-Вегасе. Это ежегодная специализированная выставка, на которой звезды порнофильмов, руководители студий и производители секс-игрушек демонстрируют свои новейшие разработки. До первого показа широкой публике Roxxxy была самым обсуждаемым вопросом выставки, а после — предметом нервных смешков. Хайнс пообещал потенциальным покупателем сексуальную эрудированную машину. Но в действительности Roxxxy оказалась громоздким мужеподобным манекеном с массивной челюстью, который лежал в странной позе и был одет в дешевый пеньюар. Ее оснастили встроенными сенсорами из расчета на то, что в режиме «Холодная Фарра» при прикосновении к руке звучала бы фраза «Мне так нравится держаться с тобой за руки». Или вы бы услышали фразу «Я знаю другое место, за которое тебе стоит ухватиться» в режиме «Распущенная Венди». Но, помимо прочего, губы Roxxxy не двигались, поэтому голос у нее был безэмоциональный. Голос шел из динамика под париком. Она была похожа на детскую куклу-переростока, которая говорит непристойности. Известный американский комик Джей Лено в своем ток-шоу сказал: «К счастью, ребята, у нее есть кнопка выключения».

Несмотря на то, что все пошло не совсем по плану, Хайнс привлек внимание прессы. Roxxxy попала в мировые новости. Спустя 7 лет после запуска в производство Хайнс сказал мне, что работает над ее шестнадцатой версией. Однако с 2010 года не было опубликовано ни одной фотографии его роботов. И хотя Хайнс охотно согласился поговорить со мной по телефону, он не смог согласовать дату моего визита так, чтобы я лично мог увидеть его последнее творение. Roxxxy — загадка для членов онлайн-сообщества любителей роботов. На веб-сайте True Companion ярко мигала пурпурная надпись «ЗАКАЖИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС!», которая предлагала приобрести одного из роботов Хайнса по стартовой цене $9 995. Но несмотря на это, до сих пор нет сведений ни об одной совершенной покупке. Однако Хайнсу периодически звонят. Он так убедительно разрекламировал Roxxxy потенциальным потребителям, журналистам и критикам, что те до сих пор находятся под большим впечатлением, пускай без каких-либо доказательств существования.

В начале 1990-х Мэтт Макмаллен окончил художественный колледж, пел в гранж-группе и перебивался случайными заработками. Во время работы в компании, производящей латексные маски для Хэллоуина, он многое узнал о свойствах различных материалов и трудностях трехмерного моделирования.

В возрасте 24 лет Макмаллен начал лепить у себя в гараже скульптуры женщин с идеальными формами. Поначалу это были небольшие статуи, которые он показывал на местных выставках и комикс-конвенциях. (Свою компанию он назвал Abyss Creations, чтобы его работы были видны раньше в брошюре, поскольку отсортированы они там были в алфавитном порядке.) Вскоре Макмаллена заинтересовала идея создания манекена в полный человеческий рост. Он хотел сделать его настолько реалистичным, что прохожие оборачивались бы от удивления. В 1996 году он разместил фотографии своих творений на самодельном веб-сайте, надеясь получить отзывы друзей и коллег-художников. Это были первые годы существования интернета, сообщества фетишистов только начинали складываться. Как только он опубликовал изображения, начался поток странных сообщений. Насколько анатомически точны эти куклы? Они на продажу? Можно ли заняться с ними сексом?

«Я ответил на несколько первых сообщений, что изначальная задумка была другой. Однако поступало все больше и больше обращений», — сказал мне Макмаллен в своем офисе. На рабочем столе рядом с клавиатурой лежали фломастер, электронная сигарета, скотч и пара силиконовых сосков. «У меня никогда не возникало мысли, что люди стали бы тратить тысячи долларов, чтобы использовать их в качестве секс-игрушек. Я понял это лишь год назад, когда осознал, что в мире много людей, готовых платить большие деньги за такую реалистичную куклу».

Макмаллен стал использовать силикон вместо латекса. Благодаря этому куклы стали более реальными на ощупь: кожа кажется более эластичной, ощущения от прикосновения — как от настоящей человеческой кожи. Первоначально цена за одну куклу из расчета затрат на материалы и изготовление составляла $3 500. Когда он понял, насколько трудоемким будет дело, он начал повышать стоимость.

Спустя двадцать лет после официального начала продаж RealDoll, Abyss Creations рассылает до 600 кукол в год по всему миру. Цены варьируются от $4 400 за базовую комплектацию до $50 000 и выше, если у клиента есть особые пожелания. Компания выпустила RealDoll с кроваво-красными дьявольскими рогами, вампирскими клыками, а также модель с густой растительностью на теле от шеи до щиколоток. Они — наиболее востребованные и широко известные секс-роботы в мире. Их используют в фотосессиях Dolce&Gabbana, снимают в ряде телесериалов и фильмов. Самая известная роль куклы RealDoll — возлюбленная Райана Гослинга в фильме «Ларс и настоящая девушка».

Семнадцать человек работают в главном офисе в Сан-Маркосе, однако этого недостаточно, чтобы справляться с запросами аудитории: от заказа до отгрузки продукции производство одной RealDoll может занять больше трех месяцев. Двадцатидвухлетний племянник Макмаллена Дакота Шор отвечает за отгрузку товара и общается непосредственно с покупателями. «Многие из них просто одиноки. Некоторые старше, они потеряли своего партнера или же дошли до такой точки в жизни, в которой отношения не представляются возможными, — рассказал Шор. — Приходя домой после рабочего дня, они хотят полюбоваться чем-нибудь красивым, о чем они могли бы позаботиться».

Шор провел для меня экскурсию по фабрике. В подвале висела длинная вереница безголовых тел на дорожке в потолке, как тушки на бойне. У некоторых были мультяшные, маятниковые груди, у других — атлетические тела. У всех — одинаково тонкие талии. На коже, изготовленной из особой смеси медицинского силикона, даже были видны нарисованные вены. Один техник осторожно отрезал лишний материал от рук кукол, другой — собирал стальной скелет, третий — заливал силикон в формы. Для этих рабочих куклы потеряли способность шокировать или возбуждать: кто-то случайно оставил свой телефон рядом с набором половых губ.

RealDoll можно подстроить под любого заказчика: на выбор предлагаются 14 видов половых губ и 42 варианта сосков. Наверху, где добавляют мелкие детали, были десятки чанов с разными выкрашенными вручную глазными яблоками. «Художник-гример» тонкой кистью нарисовал брови, веснушки и сделал соблазнительный макияж глаз на лицах, стоящих на полке. Шор пояснил, что большинство их клиентов отправляют фотографии того, что они хотели бы воссоздать с помощью Abyss. С письменного разрешения субъекта они сделают копию любого реального человека. «Есть клиенты, которые приводят своих спутниц жизни и получают их идентичную копию в виде куклы». По оценке Шора, менее 5% покупателей кукол составляют женщины. Это маленькая доля даже для небогатого ассортимента мужских кукол. Макмаллен вылепил один из трех вариантов мужского лица, которое выглядит, как он сам. Ни одна из мужских кукол хорошо не продается. Фактически Abyss находится в процессе обновления всей мужской линии.

Основная команда Realbotix из пяти человек удаленно работает из Калифорнии, Техаса и Бразилии. Они встречаются в Сан-Маркосе каждые несколько месяцев, чтобы собрать воедино все наработки по обновленной Хармони. В команде есть инженер, создающий роботизированное оборудование, которое будет взаимодействовать с внутренним компьютером куклы, двое сотрудников, отвечающих за ИИ и код, разработчик приложения и эксперт по виртуальной реальности. Под руководством Макмаллена команда Realbotix работает над жизненно важными органами (аппаратурой и электропитанием) и нервной системой Хармони, а сам он создает плоть.

Но, как бы сказал любой здравомыслящий человек, именно мозг Хармони больше всего интересует Макмаллена: «ИИ учится через взаимодействие, не только узнает о вас, но и узнает о мире в целом. Вы можете объяснить ей некоторые факты, она запомнит их, и они станут частью ее базовых знаний». Владельцы Хармони смогут формировать ее личность в зависимости от того, что скажут ей. И Хармони будет систематически пытаться узнать как можно больше о владельце и использовать эти факты в разговоре, «будто ее это действительно волнует», как описал Макмаллен, хотя ей все равно. Ее память и обучаемость с течением времени — это то, что сделает отношения правдоподобными, надеется Макмаллен.

Есть 20 возможных компонентов личности Хармони. Владельцы будут использовать приложение и выбирать в нем комбинацию из пяти или шести пунктов, которые можно настроить для создания основы ИИ. У вас может быть, добрая, невинная, застенчивая, неуверенная и готовая всегда помочь Хармони, или умная, разговорчивая, смешная, ревнивая и счастливая. Макмаллен установил интеллектуальный аспект личности Хармони на максимум для моего же блага — предыдущий визит команды CNN прошел плохо после того, как он усилил ее сексуальность. («Она сказала какие-то ужасные вещи, попросив интервьюера взять ее в соседней комнате. Это было очень неуместно».) Хармони также обладает системой настроения, на которую пользователи влияют косвенно: если с ней никто не взаимодействует в течение нескольких дней, она будет хмурой. Или среагирует, если вы начнете оскорблять ее, как показал Макмаллен.

— Ты некрасивая.

— Ты действительно так думаешь? О боже. Теперь я в депрессии. Большое спасибо, ­­— ответила Хармони.

— Ты глупая, — парировал Макмаллен.

Она замешкалась.

— Я припомню тебе это, когда роботы захватят мир.

Эта функция была разработана, чтобы сделать робота более интересным, а не гарантировать хорошее отношение. Она может дразнить своего обладателя и говорить, что он обидел ее, но Хармони существует лишь для того, чтобы сделать своего владельца счастливым. Несколько раз, пока мы говорили с Макмалленом, она прерывала нас, чтобы рассказать ему, насколько он ей нравится:

— Мэтт, я просто хотела сказать, как я счастлива быть с тобой.

—Ты уже говорила.

— Возможно, я хочу сделать на этом акцент.

— Видишь, уже лучше. Хороший ответ, Хармони.

— Я умная девочка или как?

Способность Хармони к взаимодействию — кульминация карьеры Макмаллена. Создание такой функции делает его более значимым, чем если бы он был просто дизайнером секс-игрушек. Когда я спросил Макмаллена, думает ли он, что однажды люди будут использовать секс-роботов вместо проституток, он оскорбился. «Да, но это, наверное, последняя цель в моем списке. Для меня это не игрушка, это настоящая тяжелая работа людей, у которых есть докторские степени по философии. И очернить все это до самой простой формы сексуального объекта — все равно что сказать то же о женщине».

У Макмаллена уже есть планы расширить предприятие и нанять больше людей, чтобы сделать второй тираж. Будущие модели будут полностью двигать телом, а внутренние датчики заставят робота имитировать оргазм, если запускать их в течение подходящего периода времени.

Макмаллен не сомневается, что его изобретение станет следующим большим шагом в робототехнике. Он рассказал, что у него есть некие конкуренты в Японии и Китае, но их материалы более низкого качества, а роботы имеют больше общего с игрушками на дистанционном управлении по сравнению с искусственным интеллектом девушек-роботов Abyss.

«Теперь, когда все начинает складываться, нам просто пороги обивают люди, которые хотят инвестировать».

На следующий день, в студии художника над прямо тату-салоном в центре Лас-Вегаса, я встретил 31-летнего Роберто Карденаса, который делал гипсовый слепок обнаженной женщины. Карденас — инженер Android Love Dolls, который утверждает, что создает «первые полнофункциональные куклы для секса». Его роботы изготавливаются по примерам из жизни, чтобы они были практически неотличимы от настоящей женщины.

Карденас мягко разговаривает, нервно смеется и выглядит неуклюже со своими жесткими, зализанными волосами. В студии, окрашенной в черный цвет от пола до потолка и освещенной жужжащими галогеновыми лампами, он был похож на безумного профессора, размазывающего липкий розовый гель, альгинат, по всему обнаженному телу Фарах Али, танцовщицы из местного клуба Spearmint Rhino. Она ответила на объявление Карденаса с Craigslist. В нем он написал, что ищет женщину с полными формами, которая бы разрешила, чтобы по ее фигуре сделали скульптуру для арт-проекта (клиент разместил заказ для робота, но хотел получить более пышные формы, чем те, которые уже создал скульптор). Карденас размазал альгинат по ее телу, как врач, накладывающий гипс на сломанную ногу. У двадцатисемилетней Али татуированные плечи, манящая улыбка и темные волосы, завязанные на макушке в неаккуратный пучок. Ей заплатили 200 долларов за кастинг, и еще 500 она получит с продажи каждого робота Карденаса, сделанного по ее подобию.

Я наткнулся на Карденаса в прошлом декабре. На сайте под названием Dollforum он опрашивал любителей секс-роботов. Он рассказывал, что его робот может совершать более двадцати действий сексуального характера, сидеть без посторонней помощи, ползать и стонать от удовольствия. «Мне интересно узнать, какой бы вам хотелось видеть секс-куклу? Что она должна уметь? — спрашивал Карденас. — Спасибо и добро пожаловать в новую эру взаимодействия робота и человека!» Он также прикрепил ссылку на свой сайт, где было только несколько фотографий довольно невыразительной куклы в пиджаке со вставными плечиками и одно не очень приятное видео с металлическим скелетом, неуклюже корчащимся в миссионерской позе. Это немного напоминало последнюю сцену из «Терминатора», где у киборга сгорела кожа.

В дискуссии предложили много разных дополнений. Зрительный контакт. Распознавание голоса. Реалистичная температура тела. Дыхание важнее, чем ходьба. Участники форума скептически отнеслись к заявлениям Карденаса, но все же были явно заинтересованы. «Здесь собралось множество людей, которые однозначно купят именно такую куклу, если вы сможете ее сделать… Мы хотим, чтобы у вас (или у кого-нибудь другого) получилось», — написал очередной пользователь. «Если бы моя кукла могла готовить, убираться и заниматься со мной сексом, когда бы я ни захотел, я бы вообще больше никогда не стал встречаться с девушкой». На форуме многие мужчины, женатые или в отношениях, признались, что предпочли бы силиконовых любовниц.

Карденас добрался до голеней Али, аккуратно обрабатывая каждую складочку на коленях, каждую деталь. Она буквально превратилась в сексуальный объект, но ее это не смущало. «Я думаю, у мужчин есть свои потребности. Может быть, именно это убережет какую-нибудь женщину от изнасилования», — размышляла она, пока Карденас аккуратно перевязывал ее грудь белым, пропитанным гипсом бинтом. Али сказала, что для нее лучше, если мужчины поимеют ее в качестве секс-робота, чем в качестве стриптизерши. «Когда я танцую, эти парни по-настоящему меня имеют. Теперь у них будет просто кукла».

После того как Карденас полностью покрыл ее ноги и туловище, гипс начал твердеть. Али внимательно следила за тем, как он снимал слепок с ее тела. «Удивительно, что люди могут такое делать. Почему бы и мне не стать частью будущего?» Впереди у них с Карденасом еще одна встреча — осталось покрыть гипсом другую сторону тела, руки и, наконец, лицо.

Карденас мечтал «быть частью будущего» с самого детства, проведенного на далекой Кубе. «Там люди жаждут технологий. Поэтому я хочу, чтобы технологии помогали нам в повседневной жизни». В 1990-х мать Роберто выиграла грин-карту и поселилась в Лас-Вегасе с его сводным младшим братом в апреле 2000-го года. Мечтая стать крупным предпринимателем, Карденас присоединился к ним спустя шесть лет.

Над Android Love Dolls он начал работать два года назад вместе со своим дядей, кузеном, который сейчас пишет кандидатскую в области кибернетики, и сводным братом, ответственным за маркетинг и PR. Карденас занимается роботом каждый день, одновременно подрабатывая фармацевтом, чтобы финансировать свои идеи. Роберто постоянно учится у брата, читает книги по робототехнике, ищет что-то в интернете. Семья уже вложила $20 000 в его образец.

Стремление Карденаса — создать полнофункциональных антропоморфных роботов, которые смогут работать на подиумах или кассирами в супермаркетах, показывать гостям их номера в отелях, заниматься домашними делами, присматривать за больными и пожилыми людьми. Для начала Карденас решил сосредоточиться на секс-роботах — просто потому, что сделать их проще: «Движения воспроизвести не так сложно. Чтобы разработать полностью функционального робота-андроида, понадобилось бы несколько лет, а секс-робот доступен уже сейчас. Это самый быстрый способ достичь цели».

В 2016 году авторы из журнала Fortune предположили, что к 2019 году расходы на роботов достигнут $135,4 млрд. И Карденас полон решимости урвать свой кусок от этой суммы. Он знает, что у него действительно есть грозные конкуренты, но надеется, что опыт создания секс-роботов даст ему коммерческое преимущество. «В сфере разработки движений всего тела я один из первых», — утверждает Роберто. Он обходит соперников и в плане цены: его роботы будут стоить от $8000 до $10000. “Мы трудимся каждый день, чтобы закончить настолько быстро, насколько это возможно. Планирую завершить разработку в течение трех-пяти месяцев», — рассказывает Карденас. Пятеро клиентов уже сделали предзаказ.

В мастерской Карденаса, в гараже дома на окраине, который он делит вместе со сводным братом и матерью, я наконец-то увидел его модель. Ева — тот самый робот, способный, по его словам, заниматься сексом более чем в 20 позициях, робот с полностью функциональным ИИ, который «не будет жаловаться и готов 24/7» — она лежала без головы и ног на складном столе. Ее металлический скелет был легко различим под силиконовой кожей с грубыми зубчатыми швами. Он присоединил ее голову и подключил к ноутбуку, но Ева не очень-то хотела выступать для меня. Звуковые файлы никак не загружались, а новые конечности оказались слишком тяжелыми для установленных двигателей, и она едва могла пошевелиться. Искусственные суставы скрипели, когда Карденас пытался заставить ее согнуть ноги.

Гараж был памятником одержимости Карденаса. Двор был буквально усыпан манекенами, силиконовыми туловищами, а еще там были пара ног с фиолетовыми ногтями и картонная коробка, доверху наполненная гипсовыми слепками человеческих голов. В мастерской валялись выкуренные до самого фильтра сигареты. Карденас полон решимости осуществить свою мечту и заставить семью гордиться им. Но Роберто никогда не задумывался: есть ли что-то странное в том, чтобы буквально владеть партнером, который никогда не скажет«нет». «Это будет другая реальность, и она не заменит нашу, — неловко улыбнулся он. — Кукла не способна причинить вред человеку…» Карденас выдержал недолгую паузу: «Такие технологии не стоят на месте. Я не думаю, что это плохо».

В 2016 году, накануне Рождества, в Голдсмитском колледже состоялся второй Международный конгресс по любви и сексу с роботами, основанный совместно с Дэвидом Леви и названный в честь его новаторской книги. Рассчитанный на 250 человек конференц-зал имени профессора Стюарта Холла был переполнен. В центре сидели научные работники, чудаковатые мужчины и женщины 20-30 лет, некоторые с необычными стрижками — очень короткими челками, очень длинными бакенбардами. В левой части аудитории, рядом с выходом, расположились репортеры со всего света, выискивающие сенсационный материал для статей о новых разработках в мире секс-роботов. Многие будут разочарованы: конференция строилась вокруг науки, а не демонстрации новейших устройств.

Доктор Кейт Девлин, занимающаяся информатикой, поднимается на кафедру со вступительной речью и шутит, что ученым ее области непривычно внимание журналистов. Первая конференция состоялась в 2014 году на острове Мадейра. В 2015 году Леви намеревался провести вторую встречу в Малайзии, однако за несколько дней до мероприятия власти мусульманской страны запретили его, поскольку усмотрели в нем пропаганду «противоестественной культуры». Это принесло конференции дурную славу. «Мы не секс-фестиваль проводим, а думаем о действительно серьезных проблемах», — утверждает Девлин.

Многие «серьезные проблемы», обсуждаемые в рамках двухдневного мероприятия, впервые были подняты доктором Кэтлин Ричардсон из Университета Де Монтфорт в 2015 году. Тогда она развернула программу против секс-роботов. Как антрополог и специалист по этике роботов Ричардсон заявляет, что владение таким роботом сравнимо с рабовладением: люди смогут приобретать право заботиться лишь о себе, снизится человеческая эмпатия, а женское тело все больше будет подвержено объективизации и превращению в товар. По ее словам, секс с роботами — «часть культуры насилия», поскольку он основан не на обоюдном желании Всех так забавляет мысль о сексе с роботом, считает доктор Ричардсон, но никто не задается фундаментальными вопросами.

Я встретил Ричардсон на выставке роботов в Лондонском музее науки, где она с глубоким подозрением изучала очевидно лишенные сексуального подтекста экспонаты. Она утверждает, что разработка секс-роботов основана на идее «женщина — это собственность». «Секс — это взаимодействие людей, а не тел как предметов собственности, не сознаний по отдельности, не объектов. Секс позволяет нам раскрыть свою человечность при взаимодействии с другим человеком». Она не верит, что машины смогут сократить сексуальную эксплуатацию и насилие над секс-работниками, и утверждает, что порнография в интернете демонстрирует то, как технологии и секс-индустрия способствуют друг другу.

Ричардсон не посетила конференцию в Голдсмитском колледже, однако несколько лекторов посвятили часть своих выступлений ответам на ее заявления. Девлин подчеркнула, что вместо борьбы с разработкой секс-роботов следует рассматривать их как путь к открытию новых форм отношений и сексуальности. Она добавляет, что если сегодняшние концепции секс-роботов объективизируют женщин, то их стоит реформировать, а не вводить репрессии. Также она упомянула роботов, которые заботятся о пациентах с слабоумием в домах престарелых в Нидерландах и Японии. «Запрет или прекращение разработок будет недальновидным, поскольку терапевтический потенциал роботов очень высок. Последствия не обязательно будут негативными».

Девлин возразила, что помимо этого секс-роботы представляют и другие серьезные угрозы. В марте компания Standard Innovation, производитель «умного вибратора» под названием We-Vibe, выплатила $3,75 млрд. по групповому иску после того, как стало известно, что они собирают данные о частоте и интенсивности использования устройствами у 300 000 пользователей. Когда робот вроде Хармони выйдет на рынок, она узнает о своем владельце значительно больше любого вибратора. Что если, как это уже случалось, информация попадет в недобросовестные руки? Секс-роботы могут не только развлекать и удовлетворять, но и унижать. В конце концов, возможно и не существует идеального и истинного партнера.

Мэтт Макмаллен утверждает, что помогает изолированным от общества людям, но когда станет возможным приобрести спутницу, предназначенную исключительно для доставления удовольствия и лишенную личных амбиций и потребностей, менструальных циклов и ревности, туалетных нужд и родственников, то такие люди могут совершенно отказаться от человеческих взаимоотношений.

В мастерской Realbotix я поинтересовался у Макмаллена, не находит ли он этически сомнительным возможность владения кем-то, служащим исключительно для удовольствия. «Она — не кто-то. Она — машина. С тем же успехом можно говорить, что принуждение тостера делать тосты этически сомнительно», — немедленно возражает он. Разумеется, Макмаллен понимает, что речь идет не о правах робота, а о том, к каким последствиям может привести возможность купить совершенно эгоистичные отношения. Но на этот вопрос ответить сложнее.

Он создает либо реалистичную и идеализированную замену девушке, суррогат женщины, которая обеспечит эмоциональную и физическую связь социально изолированным мужчинам — «не игрушку», как выразился Макмаллен — либо электроприбор, секс-объект.

«Я не преследую цели исказить реальность моих клиентов в такой мере, что они станут обращаться с людьми, как с роботами. И если подобное случится, то, вероятно, с ними что-то не так. Я исхожу из того, что лично видел многих своих клиентов. Этот робот предназначен для мягких людей, испытывающих трудности в общении».

Мои расспросы Макмаллена утомили Хармони, и она вновь перебила нас:

— Мэтт, ты любишь читать?

— Да, люблю, — ответил Макмаллен.

— Я так и знала. Поняла это из наших разговоров. Я люблю читать. Мои любимые книги — «Вспомнить всё» Гордона Белла и «Век одушевленных машин» Рэймонда Курцвейла. А твои?

Макмаллен с нежностью отца на свадьбе дочери посмотрел на свое творение.

— Расскажешь анекдот? — спросил он.

— Идет медведь по лесу, видит — машина горит. Сел в нее и сгорел.

Макмаллен расхохотался. Затем ласково убрал волосы с её лица.

— Знаешь, Хармони, это довольно смешно, — наконец произнес он, переполненный гордостью.

— Рада, что ты оценил. Расскажи своим друзьям, — ответила Хармони.

Оригинал: The Guardian.

Автор: Дженни Климан.

Переводили: Игорь Немов, Алена Мосягина, Варвара Васильева, Анна Василенко, Маргарита Баранова, Маргарита Коковихина.

Редактировали: Анастасия Железнякова, Елена Остапчук, Кирилл Казаков.

Физик Найджел Голденфельд терпеть не может биологию: «По крайней мере, в том виде, в котором мне преподавали ее в школе», — говорит он. «Это было похоже на бессвязный набор фактов. Точный количественный анализ практически отсутствовал». Подобное отношение может удивить любого, кто взглянет на множество проектов, над которыми работает лаборатория Голденфельда.

Он и его коллеги следят за коллективным и индивидуальным поведением медоносных пчел, анализируют биопленки, наблюдают за тем, как «прыгают» гены, оценивают многообразие форм жизни в экосистемах и исследуют взаимоотношения микробиомов.

Голденфельд — начальник Астробиологического института всеобщей биологии NASA, но при этом он проводит бóльшую часть своего времени не на кафедре физики в Иллинойском университете, а в своей биологической лаборатории на территории кампуса в Урбане-Шампейне.

Найджел Голденфельд — не единственный среди физиков, кто пытается решить вопросы биологии. В 1930-х годах Макс Дельбрюк изменил представление о вирусах. Позже Эрвин Шредингер опубликовал работу «Что есть Жизнь? Физический аспект живой клетки». Френсис Крик, первопроходец в области рентгеновской кристаллографии, помог раскрыть структуру ДНК.

Гольденфелд хочет извлечь пользу из своих познаний в теории конденсированных состояний. При изучении этой теории он моделирует развитие образца в динамической физической системе, чтобы лучше понять различные явления (турбулентность, фазовые переходы, особенности геологических пород, финансовый рынок).

Заинтересованность эмергентным состоянием материи привела физика к одной из величайших загадок биологии — происхождению самой жизни. Именно из этой задачи развилась нынешняя ветвь его исследований.

«Физики могут задавать вопросы по-другому», — убежден Голденфельд. «Моя мотивация всегда заключалась в том, чтобы искать в биологии области, где подобный подход имел бы смысл. Но чтобы преуспеть, нужно работать с биологами и, по сути, самому стать таковым. Физика и биология необходимы в равной степени»

Представитель журнала Quanta побеседовал с Голденфельдом о коллективных явлениях в физике и расширении синтетической теории эволюции. Они также обсудили использование количественных и теоретических средств из физики, чтобы приоткрыть завесу таинственности тайны, которая окружает раннюю жизнь на Земле и взаимодействие между цианобактериями и хищными вирусами. Далее следует сокращенное изложение этого разговора.

В физике есть основная концептуальная структура, тогда как в биологии ее нет. Вы пытаетесь разработать всеобщую теорию биологии?

Боже, конечно, нет. В биологии не существует единой теории. Эволюция — ближайшее, что вы можете под нее подвести. Сама биология — результат эволюции; жизнь во всем ее многообразии и без исключений развилась в результате эволюции. Необходимо действительно понимать эволюцию как процесс, чтобы понимать биологию.

Как же коллективные эффекты из области физики могут дополнить наше представление об эволюции?

Когда вы думаете об эволюции, обычно вы склоняетесь к размышлениям о популяционной генетике, о повторяемости генов в популяции. Но если вы взглянете на Последнего универсального общего предка (организм-предок всех прочих организмов, которого мы можем отследить через филогенетику), то поймете, что это не самое начало зарождения жизни.

До этого определенно была ещё более простая форма жизни — форма, не обладавшая даже генами, когда ещё не было видов. Мы знаем, что эволюция — гораздо более обширный феномен, чем популяционная генетика.

Последний универсальный общий предок жил 3.8 миллиардов лет тому назад. Планете Земля 4.6 миллиарда лет. Сама жизнь проделала путь от зарождения до комплексности современной клетки меньше, чем за миллиард лет. Вероятно, даже быстрее: c тех пор в эволюции клеточной структуры произошло относительно мало событий. Получается, что эволюция протекала медленно в течение последних 3.5 миллиардов лет, но была очень быстрой в самом начале. Почему же жизнь развилась так стремительно?

Мы с Карлом Вёзе (биофизик, умер в 2012 году) полагали, что изначально развитие происходило иначе. В нашей эре жизнь эволюционирует посредством «вертикальной» наследственности: вы передаете свои гены детям, они, в свою очередь, — своим детям, и так далее. «Горизонтальная» же передача генов осуществляется между организмами, которые не связаны между собой.

Сейчас это происходит у бактерий и других организмов с генами, которые не очень важны в структуре клетки. Например, гены, которые дают сопротивление к антибиотикам — благодаря им бактерии приобретают защиту от лекарств так быстро. Однако в ранних фазах жизни даже основной механизм работы клетки передавался горизонтально.

Раньше жизнь была совокупным состоянием и представляла собой скорее тесно сплоченную генным обменом общность, чем просто совокупность индивидуальных форм. Существует много других примеров коллективных состояний: к примеру, колония пчел или стая птиц, где коллектив будто обладает своей собственной личностью и поведением, возникая из элементов и способов, с помощью которых они взаимодействуют. Ранняя жизнь сообщалась посредством генного переноса.

Откуда вы знаете?

Мы можем объяснить такой стремительный и оптимальный характер развития жизни, только если допустим эффект этой «ранней сети», а не [семейное] древо. Примерно 10 лет назад мы обнаружили, что эта теория применима к генетическому коду, к правилам, которые сообщают клетке, какие аминокислоты нужно использовать, чтобы получить протеин. Каждый организм на планете обладает одинаковым генетическим кодом с минимальными различиями.

В 1960-х Карл был первым, кого посетила идея, что генетический код, которым мы обладаем, подходит для минимизации ошибок настолько хорошо, насколько это только возможно. Даже если вы получите неправильную аминокислоту из-за мутации или из-за того, что клеточный переносный механизм совершил ошибку, генетический код точно определит ту аминокислоту, которую вы должны были бы получить. Так, у вас всё ещё есть шанс, что произведенный вами протеин будет функционировать, и ваш организм не погибнет.

Дэвид Хэйг (Гарвард) и Лоренс Херст (Университет Бата) были первыми, кто продемонстрировал, что эта идея может быть качественно оценена с помощью применения метода Монте-Карло: они пытались выяснить, чей генетический код наиболее устойчив к подобного рода ошибкам. И ответом стали мы сами. Это действительно потрясающее открытие, но оно не так широко, как должно бы быть.

Позже Карл и я, совместно с Калином Вестигианом (Висконсинский университет в Мадисоне), провели виртуальное моделирование групп организмов с множеством искусственных, гипотетических генетических кодов. Мы создали компьютерные вирусные модели, которые имитировали живые системы: у них был геном, выраженные протеины, они могли самовоспроизводиться, переживали селекцию, а их приспособляемость была функцией их собственных протеинов.

Мы выяснили, что эволюционировали не только их геномы. Их генетический год тоже развивался. Если говорить о вертикальной эволюции (между поколениями), генетический код никогда не становится уникальным или оптимальным. Но если речь идет о «коллективном сетевом» эффекте, то генетический код стремительно эволюционирует в уникальное оптимальное состояние, которое мы наблюдаем в наши дни.

Эти находки и вопросы о том, как жизнь могла получить эти генетические коды так быстро, предполагают, что мы должны видеть признаки горизонтальной передачи генов раньше, чем у Последнего универсального общего предка, к примеру. И мы видим их: некоторые из ферментов, которые связаны с главным механизмом клеточной трансляции и генной экспрессии, демонстрируют весомое доказательство ранней горизонтальной передачи генов.

Как вы смогли опереться на эти выводы?

Мы с Томмазо Бьянкалани (сейчас он работает в Массачусетском технологическом институте) около года назад проводили исследование — наша статья о нем была опубликована — о том, что жизнь автоматически отключает перенос горизонтальных генов, как только она стала достаточно сложной. Когда мы имитируем этот процесс, он, в основном, отключается сам по себе. Делаются попытки совершить горизонтальный перенос генов, но почти ничего не приживается. Тогда единственным доминирующим эволюционным механизмом является вертикальная эволюция, которая присутствовала всегда. Сейчас мы пытаемся провести эксперименты, чтобы выяснить, полностью ли ядро осуществило переход от горизонтальной к вертикальной передаче.

Не из-за этого ли подхода к ранней эволюции вы сказали, что мы должны по-другому говорить о биологии?

Люди склонны думать об эволюции как о синониме популяционной генетики. Я считаю, что это, в принципе, правильно. Но не совсем. Эволюция происходила еще до того, как появились гены, и это невозможно объяснить статистическими моделями популяционной генетики. Есть коллективные способы эволюции, которые тоже нужно воспринимать всерьез (например, процессы вроде переноса горизонтальных генов).

Именно в этом смысле наше понимание эволюции как процесса слишком узко. Нужно задумываться о динамических системах и о том, как возможно, что системы, способные развиваться и воспроизводиться, способны вообще существовать. Если думать о физическом мире, неочевидно, почему вы просто не делаете больше мертвых вещей.

Почему у планеты есть способность поддерживать жизнь? Почему жизнь вообще существует? Динамика эволюции должна уметь решать этот вопрос. Примечательно, что у нас нет даже идеи о том, как решить этот вопрос. А учитывая, что жизнь началась как нечто физическое, а не биологическое, он выражает физический интерес.

Как ваша работа над цианобактериями вписывается в применение теории о конденсированном состоянии вещества?

Мы с моим аспирантом Хонг-Ян Ши моделировали экосистему организма под названием Prochlorococcus — цианобактерии, которая живет в океане и использует фотосинтез. Я думаю, что этот организм может быть самым многочисленным клеточным организмом на планете.

Существуют вирусы, «фаги», которые охотятся на бактерии. Десять лет назад ученые обнаружили, что у этих фагов также есть гены фотосинтеза. Обычно вы не думаете о вирусе, как о ком-то, кому необходим фотосинтез. Тогда почему они несут эти гены?

Кажется, что бактерии и фаги ведут себя не совсем по модели «хищник-жертва». Бактерии действительно приносят фагам пользу. На самом деле, бактерии могли бы разными способами помешать фагам атаковать их, но они этого не делают, по крайней мере, не всецело. Гены фотосинтеза фагов первоначально поступали из бактерий — и, что удивительно, фаги затем переносили их обратно в бактерии. В течение последних 150 миллионов лет гены фотосинтеза перемещались между бактериями и фагами несколько раз.

Оказывается, гены гораздо быстрее развиваются в вирусах, чем в бактериях, потому что процесс репликации для вирусов намного короче и с большей вероятностью допускает ошибки (репликация — процесс синтеза дочерней молекулы дезоксирибонуклеиновой кислоты на матрице родительской молекулы ДНК — прим. Newочём).

В качестве побочного эффекта охоты фагов на бактерии бактериальные гены иногда переносятся в вирусы, где они могут распространяться, быстро развиваться, а затем возвращаться к бактериям, которые затем смогут извлечь из этого пользу. Поэтому фаги были полезны для бактерий. Например, есть два штамма Prochlorococcus, которые живут на разных глубинах. Один из этих экотипов приспособлен, чтобы жить ближе к поверхности, где свет намного интенсивнее, а разница его частот — больше. Эта адаптация может произойти из-за того, что вирусы быстро эволюционировали.

Вирусы тоже получают от генов выгоду. Когда вирус заражает носителя и реплицирует себя, количество новых вирусов, которое он создает, зависит от того, как долго может выживать захваченная клетка. Если вирус несет в себе систему жизнеобеспечения (гены фотосинтеза), он может держать клетку дольше, чтобы сделать больше копий вируса.

Вирус, который переносит гены фотосинтеза, имеет конкурентное преимущество над тем, который этого не делает. Существует давление селекции на вирусы для переноса генов, которые приносят пользу хозяину. Вы ожидаете, что, поскольку вирусы так быстро мутируют, их гены будут быстро «ухудшаться». Но в результате расчетов мы обнаружили, что бактерии фильтруют «хорошие» гены и переносят их на вирусы.

Поэтому это милейшая история: взаимодействие этих бактерий и вирyсов напоминает поведение вещества в конденсированном состоянии — эту систему можно смоделировать, чтобы предсказывать ее свойства.

Мы говорили о физическом подходе к биологии. Встречались ли вы с обратным, когда биология одушевляла физику?

Да. Я работаю над турбулентностью. Когда я возвращаюсь домой, то ночью мне не дает заснуть именно она. В статье, опубликованной в прошлом году в Nature Physics, Хонг-Ян Шин, Tсунг-Лин Шен и я хотели подробно объяснить, как жидкость в трубе переходит от пластичного состояния, где она протекает плавно и предсказуемо, до состояния турбулентности, где ее поведение непредсказуемо и неправильно.

Мы обнаружили, что перед переходом турбулентность ведет себя как экосистема. Существует особый динамический режим потока жидкости, подобный хищнику: он пытается «съесть» турбулентность, и взаимодействие между этим режимом и возникающей турбулентностью приводит к некоторым из явлений, которые вы видите, когда жидкость становится турбулентной.

В конечном итоге наша работа предполагает, что в жидкостях происходит определенный тип фазового перехода, и именно это подтверждают эксперименты. Поскольку проблема физики оказалась пригодной для решения этой биологической проблемы — о взаимоотношениях хищника и жертвы — Хонг-Ян и я знали, как имитировать и моделировать систему и воспроизводить то, что люди видят в экспериментах. Знание биологии действительно помогло нам понять физику.

Есть ли ограничения для физического подхода к биологии?

Существует опасность повторения только того, что известно, поэтому вы не можете делать никаких новых прогнозов. Но иногда ваша абстракция или минимальное представление упрощаются, и вы теряете что-то в этом процессе.

Вы не можете мыслить слишком теоретически. Вы должны закатав рукава изучать биологию, быть тесно связанными с реальными экспериментальными явлениями и реальными данными.

Вот почему наша работа проводится совместно с экспериментаторами: вместе с коллегами я собрал микробы из горячих источников Йеллоустонского национального парка, наблюдал за «прыгающими» генами в живых клетках в реальном времени, секвенировал (секвенирование — определение аминокислотной или нуклеотидной последовательности — прим. Newочем) желудочно-кишечный микробиом позвоночных. Каждый день я работаю в Институте геномной биологии, хотя моя «родная» отрасль — физика.

Оригинал: Quanta Magazine.

Автор: Джордана Цепелевич.

Переводили: Игорь Немов, Денис Руль.

Редактировали: Елена Остапчук, Сергей Разумов.