Дело было на шотландском острове Тири. Возвращаясь домой, мужчина наткнулся неподалеку от холма Кенавара на огромную собаку. Ее лапы были размером с раскрытую ладонь. Черный пес растянулся на пляже, густая шерсть намокла от морской воды. Мужчина замешкался, напуганный видом животного, и решил пойти другим путем. На следующий день он отправился той же дорогой в надежде найти его снова. Но, добравшись до места недавней встречи, обнаружил только отпечатки лап.

Мужчина вышел по следу на истерзанный ветром выгон, где отпечатки пропадали. Несмотря на легкую досаду, он обрадовался, что собака не заметила его днем ранее, ведь в том псе явно было что-то зловещее.

Этот страшный рассказ взят из сборника шотландских сказок 19 века, составленного Джоном Грегорсоном Кэмпбеллом. В нем описывается одна из множества историй, в которых смерть появляется в облике собаки. Ученые считают, что псы как предзнаменования смерти или приспешники дьявола появились в фольклоре, когда христианство только пришло на острова. Однако первые упоминания о них гораздо старше. Легенды связывают огромных собак с фэйри и прочими мифическими созданиями, которые встречаются в древних языческих преданиях по всей Европе, но в особенности в Шотландии и Ирландии.

В своей книге Кэмпбелл называет пса около Кенавары шотландским Ку Ши, местной разновидностью зловещей черной собаки. В Ирландии это существо зовут Ку Сид, по Уэльсу бродят Кун Аннун, а на севере Англии можно найти Габриэлей Рэтчетсов, которых порой называют Гэббль Рэтчетс (рэтчетсы — гончие псы). Гэльское название собаки напрямую отсылает к фэйри. «Ку» означает гончая, а «Ши» или «Сид» — слово, обозначающее как самих фэйри, так и холмы, в которых они жили.

Хотя Ку Ши часто представали черными, они также являлись в зеленом обличье. Зеленый цвет «обычно связывают с несчастьем, именно он чаще всего ассоциируется с фэйри, магией и сверхъестественным», — рассказывает Марк Норман, автор книги «Черные псы в фольклоре». От истории к истории, собаки выступают как питомцы волшебного народа или же находятся у того на службе и похищают людей в качестве слуг для фэйри, добавляет Норман. В некоторых сказаниях Ку Ши проводят много времени в холмах и горах, а также круглых фортах — порой их называют форты фэйри, — которые разбросаны по всей Шотландии и Ирландии. Множество преданий сообщает о призрачных черных псах, блуждающих по склонам шотландской горы Шихоллион, или Ши Шихоллион — Холма фэйри.

С шестого века на Британских островах стало распространяться христианство, и фэйри с их собаками не вписывались в строгие рамки добра и зла. Под влиянием церкви Ку Ши превратились в один из многих видов существ, которые либо исполняют волю дьявола, либо скрывают под своей личиной Сатану.

Схожим образом курганы и круглые форты, где они часто встречались, стали связываться с вратами в подземный ад христиан, говорит Дженни Батлер, которая читает лекции по народным религиозным традициям в Университетском колледже Корка.

По мере того как христианская система верований смешивалась с более древними традициями Британских островов, некоторые из региональных разновидностей черных собак, включая Ку Ши, стали ассоциироваться непосредственно с Дикой Охотой, крайне древним мифом. Его версии бытуют по всей Центральной и Северной Европе, но традиционно он повествует об охотниках из иного мира, которые мчатся по грозовому небу, нередко преследуя души людей. В некоторых преданиях этих охотников сопровождают Ку Ши и другие черные собаки. Со временем, рассказывает Норман, псов начали считать «проводниками душ усопших в загробный мир». Вскоре их стали замечать на кладбищах, а также в ведьминых кругах.

«В некоторых историях черные собаки вылезают из могилы, выпрыгивают из гроба или следуют за людьми с кладбища», — делится Батлер. В конечном итоге черный пес стал олицетворять если не саму смерть, то ее зловещее предзнаменование.

Неудивительно, что сказки остерегают: если услышал первый вой Ку Ши — беги домой. На третий вой или лай человек мог умереть от испуга.

Так что сегодня вечером, особенно если надвигается гроза, прислушайтесь к собачьему вою, раздающемуся в холодной ночи. Неважно, верите ли вы, что это сама смерть, древняя тварь или просто зверь, возвещающий о себе миру, — знайте, что вы слышите тот же звук, который наводил страх на ваших предков. И лучше не выходите из дома до рассвета.

По материалам Atlas Obscura
Автор: Эмма Цеслик
Переводила: Елизавета Яковлева
Редактировала: Валерия Зитева

Пушистые хвосты, большие глаза, длинные узнаваемые уши и вечно подергивающийся нос — на первый взгляд, в кролике нет ничего примечательного. Однако в древних поверьях эти представители семейства зайцевых описываются как хитрые, таинственные и несколько жутковатые существа. 

Оказывается, кролики пробуждают в людях древний страх, расходящийся рябью в цивилизациях по всему миру, начиная от древних египтян и заканчивая кельтами. Многие народы верят, что бояться кроликов не только нормально, но и, быть может, мудро.

У ирландцев кролики, к примеру, считаются дьявольскими существами. Хотя кролики и зайцы принадлежат одному семейству, между ними есть существенное отличие. Вот как его формулирует Келли Фицджеральд, глава кафедры ирландского фольклора и этнологии в Университетском колледже Дублина:

«Зайцы больше по размеру. Они рождаются уже покрытыми мехом и с открытыми глазами. Едва появившись на свет, они сразу готовы сражаться», — поясняет исследовательница. Кролики же «более мягкие, милые и уязвимые», чем зайцы. Последние всегда обитали в Ирландии, в то время как кроликов завезли в двенадцатом веке. 

«Зайцев так и не одомашнили, однако человек от них зависит, — отмечает Фицджеральд. — Они входят в мир человека, но лишь частично».

Хладнокровие зайца, согласно поверьям ирландцев, наделяет его таинственностью, объясняет Фицджеральд, а также «сверхъестественными чертами и связью с потусторонним миром». 

В известной ирландской легенде под названием «Кража молока» описывается крестьянин, который замечает, как заяц сосет у коров молоко. Крестьянин стреляет зайцу в лапу и преследует хромающее животное до норы.

Под землей крестьянин встречает раненую женщину, у которой кровоточит нога. На этом история заканчивается, оставляя слушателя с жутким осознанием того, что заяц на самом деле был колдуньей. Это одна из версий легенды о ведьме и зайце, распространенной в северной Европе. 

«В ирландской фольклорной традиции люди обладают способностью превращаться в животных вроде зайца», — объясняет Фицджеральд.

Время действия в рассказе о женщине, обернувшейся зайцем, приходится, согласно Фицджеральд, на «самый волшебный день в году» — первое мая, Бельтайн. Этот важный для кельтского календаря праздник знаменует начало сезона урожая – но в этот день мир также открыт для потусторонних созданий.

«Бельтайн отделяет от Хэллоуина, конца сезона урожая, ровно полгода. В эти два дня грань между мирами наиболее тонка», — рассказывает Фицджеральд, объясняя, что первого мая и 31 октября границы между реальным и сверхъестественным размываются.

Древнеирландские крестьяне не очень сильно боялись зайца, однако уважали его, считая умным и загадочным животным, на которое нельзя охотиться и чье мясо нельзя употреблять в пищу. Фицджеральд добавляет, что таинственный заяц из легенды призван дать слушателю понять, что «вокруг полно людей с дурными намерениями, готовых применить против вас черную магию». 

Кроме того, ритуальные захоронения зайцев находили в ирландских гробницах неолитического периода. Пушистые зверьки, связанные с плодородием и обновлением, играли некую роль в древних похоронных ритуалах. 

Сотни видов семейства зайцевых обитают по всему земному шару за исключением Антарктиды и Океании. Упоминаются они и в сказаниях древних египтян, где эти животные еще теснее связаны с потусторонним миром.

Жители древнего Египта уделяли особое внимание жизни после смерти, веря в важность ритуалов вроде бальзамирования тела покойного и принесения подношений, призванных обеспечить жизнь после смерти. Об этом свидетельствуют сложные надгробные памятники и детали обустройства священных мест захоронений. После смерти человек должным был предстать на суде перед Осирисом, правителем царства мертвых. Владыка потустороннего мира либо благословлял человека и разрешал ему перейти в обитель мертвых, либо приговаривал к ужасной казни через пожирание.

«Время от времени на изображениях того периода среди богов, присутствующих на суде мертвых, можно увидеть божество с головой зайца», — рассказывает Ники Нильсен, египтолог из Манчестерского университета.

Кроме того, в некоторых текстах Осирис описывается с головой зайца.

«Согласно Плутарху, египтяне почитали зайца за его быстроту и чуткость, но облик животного принимали и божества подземного мира», — пишет Ричард Уилкинсон в «Полной истории богов и богинь Древнего Египта». 

Уилкинсон отмечает, что в виде зайца предстает богиня Венет и ее мужская ипостась Венену, причем последний «порой упоминается в качестве формы Осириса». Пушистый зверек и смерть, похоже, идут рука об руку. 

Языческие народы, греки и древние римляне считали зайцев символом плодородия, даже ассоциировали их с Афродитой — отсюда и наш современный пасхальный кролик. Связь зайца с рождением естественным образом скрепляет его и со смертью. Постепенно он стал символизировать воскрешение, чем можно объяснить связь зайца с Осирисом, победившим смерть.

Однако лепорифобию, похоже, можно встретить не только в прошлом. Страшные кролики и зайцы продолжают оставаться неотъемлемой частью современных историй. В кэрроловской «Алисе в стране чудес» тот самый сумасшедший мартовский заяц иллюстрирует собой буйное, возбужденное поведение зайца в приходящийся на весну период размножения. В культовом фильме ужасов «Ночь кролика» 1972 года жители поселка пытаются уничтожить растущую популяцию диких кроликов с помощью гормональной сыворотки. В результате эксперимента животные превращаются из надоедливых, энергично плодящихся зверьков в огромных плотоядных монстров. Затем обезумевшие кролики принимаются пожирать людей.

А в ставшем уже классическим фильме об аутсайдере «Донни Дарко» появляется жуткий персонаж по имени Фрэнк, который метафорически представлен одновременно как человек и кролик. «Ты зачем напялил костюм кролика?» — спрашивает его Донни. «Ты зачем напялил костюм человека?» — вторит ему Фрэнк. В фильме Фрэнк облачается в костюм кролика и погибает на Хэллоуин. Однако образ кролика обретает сверхъестественное воплощение, потому что Фрэнк в своем животном костюме появляется вновь — на этот раз в виде нежити, которую может видеть только Донни, — и указывает ему путь в загробный мир.

Семейство зайцевых обладает качествами, которые продолжают озадачивать и очаровывать людей. Будь то быстрота, плодовитость и подземные жилища, есть в кроликах и зайцах нечто совершенно чуждое человеку, из-за чего они воспринимаются как совершенно непостижимые существа. 

Фицджеральд считает, что изучение животных по их потусторонним качествам — как это было принято у древних ирландцев — вполне объяснимо.

«Западное общество сегодня так далеко от мира природы. Чудесно оглядываться на традиции прошлого, — говорит она. — Детские книги позволяют увидеть, как мир осознается через истории животных, — добавляет исследовательница. — Но потом нужно вырваться из легенд и посмотреть на них со стороны».

По материалам Atlas Obscura
Автор: Чарис Макгован
Заглавное фото: Энн и Стив Тун /ALAMY

Переводила: Елизавета Яковлева
Редактировала: Влада Ольшанская 

Неудивительно, что страна, известная как «кладбище империй», имеет на своем счету немало страшных историй о призраках. Только за последние пару столетий бессчетное количество местных повстанцев и гражданских — равно как и солдат Британской империи, СССР, возглавляемых США и НАТО коалиций — пали на поле боя в Афганистане. В одном передовом наблюдательном пункте далеко на юге страны и местные, и иностранные военные сообщали о странных видениях, рассказывали о происходивших там необъяснимых событиях и мистических проклятиях — и всё это на многолетнем психологическом фоне непрекращающегося конфликта и вызванных им смертей.

Как-то один морской пехотинец из США написал в треде на Reddit, что пережитое в этом затерянном месте глубоко его потрясло. «Девиз моего подразделения был: „Не для себя, а для страны”… Если бы я знал заранее, чему стану свидетелем, точно бы не пошел на это ни ради себя, ни ради страны». Далее он описывает свое пребывание в пункте наблюдения как «один из немногих до абсурдного негативных моментов моей службы в морской пехоте».

У провинции Гильменд дурная репутация по двум причинам. Во-первых, она известна как центр афганской опиумной агрокультуры и, по данным BBC, поставляла не менее 39% мирового оборота героина (как минимум до состоявшегося в 2021 году возврата талибов к власти). Во-вторых, именно здесь, в глубоком тылу «Талибана», погибло больше британских и американских солдат, нежели в любой другой части страны за весь период иностранной оккупации. Сейчас войска выведены, талибы снова пришли к власти, а в регионе больше нет конфликта. Как следствие — на поверхность начинает всплывать всё больше связанных с ним тайн. 

Расположенный в Гильменде наблюдательный пункт — или, как его называли расквартированные там солдаты, НП «Скала» — на первый взгляд неотличим от бесчисленных заброшенных НАТО или Национальной армией Афганистана баз и укрепленных пунктов. Колючая проволока, упаковки из-под пайков, спальные мешки — вот и все немногочисленные следы человеческого присутствия. Скала, которой пункт обязан своим названием, представляет собой ничем не примечательную 30-метровую насыпь с обвалившимся маленьким туннелем, судя по всему, прорытым талибами в качестве оборонительного рубежа. Когда американские морпехи и британские солдаты оккупировали этот район и начали рыть укрепления, они невольно совершили пугающее открытие. 

«По мере того, как мы копали, мы начали находить кости. Не одну, не две — залежи костей, неисчислимое количество, — писал пехотинец, выложивший данную историю на форуме. — Мы могли бы построить весь пункт из этих костей». Местные говорили, что в том районе столетиями располагалось кладбище, а в 1980-е, период афгано-советской войны, здесь неоднократно совершались зверские массовые убийства. 

Впоследствии о странных видениях сообщали и расквартированные в этом пункте британские и американские солдаты — о некоторых из таких историй писали в газете The New York Times. 

«Клянусь, я видел вспышки выстрелов. Отблески сигнальных ракет… Казалось, вся позиция ярко освещена, — писал побывавший там морпех. — Сначала я инстинктивно пригнулся, но не последовало ни звуков, ни чего-либо еще, только вспышки света. И вдруг всё прекратилось — так же внезапно, как началось, — и я снова смотрел на местность сквозь мутную зеленую линзу. И тут — шепот на ухо, как я потом понял, на русском: „Бросай оружие”». 

Другие клялись, что видели и слышали неясные фигуры вдалеке, которые являлись только им, ощущали загадочные радиопомехи или резкие перепады температуры. Они также рассказывали о связанных со стрессом симптомах — что неудивительно в зоне боевых действий. Например, о постоянных кошмарах, случаях сонного паралича, непрерывном ощущении, что за ними кто-то наблюдает. Военные завели собаку по кличке Уродина Бетти, она постоянно заливалась громким лаем, глядя куда-то в пустоту. 

Когда группа морпехов передавала контроль над НП «Скала» британским военным, они предупредили, что, по их мнению, это место населено призраками. Как рассказывал один из пехотинцев журналисту The New York Times, он верил, что наблюдательный пост — это своего рода канал выхода на поверхность паранормальной активности. 

Однако сверхъестественные явления происходили не только с иностранцами. Местные считали весь район одновременно священной и проклятой землей из-за святилища в близлежащей деревне Эмир Ага. Когда американцы встали там на постой, они заметили, что торговые ряды в центре поселения давно заброшены и разрушены. Теперь — как и много где по всей стране — торговля начинала медленно возвращаться в прежнее русло. В паре сколоченных из дерева неряшливых лавчонок продавали предметы домашнего обихода, на улице неподалеку было припарковано несколько мотоциклов. Над многими хижинами развевался белый флаг с арабской вязью — символ Исламского Эмирата Афганистан, как теперь называется подконтрольная талибам страна. 

Крошечное святилище по-прежнему там, хоть и, очевидно, давно пришло в упадок. Многие стены разрисованы граффити на пушту, наиболее распространенном в этой части страны языке, а с потолка обвалились крупные куски краски. В центре помещения — большая мраморная доска со стихами из Корана. Это святилище Хамзы ибн Абд аль-Мутталиба — согласно легендам, дяди и одного из ближайших сподвижников пророка Мухаммеда. Местные почитают его и одного из его потомков, эмира Агу, как своих покровителей. Предполагается, что его гробница располагается непосредственно под святилищем, а деревенька была названа в его честь. 

Джума Гулл, 35-летний житель района Гармсир, знает много историй, рассказанных его отцом, местным муллой, о силах, связанных с этой провинцией. «Мы слышали множество рассказов об американских и британских пехотинцах, которые были в ужасе от того, что им чудились всякие голоса и шумы или казалось, что рядом кто-то был. Но всё это происходит не впервые, — сообщил он с помощью переводчика. — Когда на деревню напали русские, мы помним, что танки, направлявшиеся в сторону святилища, завязли в грязи», где с ними смогли быстро справиться муджахеды. «Они так и остались там, никто не смог вытащить их. Всё это произошло из-за силы эмира Хамзы и святой земли Эмир Ага». 

Останки этих «танков» — которые на деле оказались бронетранспортерами — всё еще можно найти в окрестностях, где они, как и мусор с заброшенного наблюдательного пункта, кажутся древним памятником провалившимся попыткам иностранцев вторгнуться в эту страну. 

Отец Гуллы также рассказывал ему, что в 1982 году «русские выпустили в святилище две ракеты, но говорили, что, хотя они влетели в него, проделав брешь в крыше, ракеты исчезли, так и не приземлившись — и благодаря мистической силе Эмир Аги вылетели обратно через окно». 

У Лалы Яна, 60-летнего смотрителя святилища, есть свое объяснение этих странных происшествий. По его словам, морпехи неоднократно приходили к святилищу в ночное время. Это пугало местных, которые попытались не дать военным зайти внутрь. Однако солдаты приказали им оставаться внутри своих домов, после чего разграбили священное место, забрав белые мраморные плиты с аятами из Корана, которые, по словам местных, находились там столетиями. 

Ян верит, что этот акт вандализма запустил проклятие, наказывающее иностранцев за святотатство. «Иностранцы разграбили святилище, забрали всё ценное, — поясняет он. — Мы были бессильны. Они приказали нам сидеть по домам и унесли наши мраморные плиты. Это земля шахидов, людей, которые умирают, исповедуя исламский путь. Мы лишились наших древних скрижалей, на протяжении веков предоставлявших нам защиту и покровительство». 

Духовные и религиозные традиции Афганистана наделяют ислам локальной мифологией, вплетают в него элементы буддизма и зороастризма — однако «чистые» исламские мифы о джиннах также отлично вписываются в истории о призраках и необъяснимых происшествиях. Джинны — это невидимые духи, населяющие незримый исламский мир, аль-Гаиб, и периодически вмешивающиеся в жизнь людей — будь то во благо или во вред.

Вне зависимости от религиозной системы координат мало кого удивит, что такое место, столь густо пропитанные конфликтом и страданиями, может вызывать подобные чувства дискомфорта и ужаса. Во многом это происходит за счет банальной психологии. 

«Потусторонние голоса или галлюцинации сами по себе не являются симптомами посттравматического стрессового расстройства. Но у психологически травмированных людей могут наблюдаться нарушения связности процессов мышления, что приводит к переживаниям, напоминающим паранормальные», — объясняет психиатр Энтони Фейнштейн из Университета Торонто, занимающийся изучением влияния пережитого конфликта на человеческую психику. 

«В кросс-культурной психологии есть похожие примеры. Классический образец — история камбоджийских беженцев, спасавшихся от Вьетнамской войны. Этот опыт нанес им такую травму, что они верили, будто их преследуют духи. Они слышали голоса и думали, что вступают в контакт с потусторонними силами — это было следствием очевидной травмы». 

«Я не могу поставить диагноз, потому что не общался с пациентом; диагностика без предварительного личного контакта — очень опасная для психиатрии практика», — предупреждает он.

Хотя подобное переплетение фольклора и психологической травмы и могло бы объяснить некоторые моменты, за групповым феноменом приписывания сверхъестественных сил этой местности могут стоять и другие психологические факторы. 

«Возможно, несколько солдат на базе в какой-то момент утратили связность мышления и поделились своими ощущениями с остальными. Таким образом поверье укоренилось, перешло к сменившим их обитателям пункта, кто уже перед отправкой туда знал: „Мы едем в место, где творится всякая чертовщина”. И тогда они заранее приобретают своего рода сверхчувствительность ко всем проявлениям потустороннего», — поясняет Фейнштейн, добавляя, что в психологии это явление известно как прайминг, или «фиксированная установка» (механизм имплицитной памяти, обеспечивающий неосознаваемое и непроизвольное влияние некоторого стимула на обработку последующих стимулов — прим. Newочём). «Они заранее настроены на то, что в месте прибытия будут случаться определенные события, и, когда они прибывают в пункт назначения, так всё и происходит, потому что они уже психологически подготовлены к такому сценарию и ждут его. Пережитый ими опыт как бы закрепляет впечатления их предшественников. Впоследствии он передается группе, которая приходит им на смену, и со временем вы получаете новый компонент в системе верований, который превращается в „Господи, нас отправляют на базу с привидениями!”

Фейнштейн утверждает, что прайминг часто встречается в ряде религиозных учений и верований — не обязательно в привязке к призракам. «Когда католики, отправляющиеся в паломничество в Лурд (французский город, паломнический центр Европы, известный происходящими там «чудесными исцелениями» — прим. Newочём), хотят узреть чудо, они направляются к месту, где, как они верят, их смогут исцелить от терзающих их заболеваний. Они направляются в паломничество с твердым убеждением, что их цель — место, где происходят чудеса, и верят, что смогут исцелиться от своих недугов. За счет этой веры часто могут происходить исключительные случаи, противоречащие всем законам медицины. А место, где произошло «чудо», приобретает определенную репутацию. 

В случае с военным наблюдательным пунктом, по его словам, «ситуация осложняется тем, что в силу обстоятельств вы искусственно оторваны от внешнего мира, а ваша единственная компания — это небольшая группка мужчин. Вы можете полностью потерять связь с реальностью, потому что взаимодействуете исключительно внутри своей маленькой группы. Из-за отсутствия контактов с людьми вне вашего круга вы варитесь в своей системе верований. Именно таким образом я попытался бы концептуализировать этот феномен». 

Война — по крайней мере, пока — прекратилась, и на большей части этой земли установился выстраданный мир со своими ограничениями и продиктованными талибами религиозными правилами. Американские и британские солдаты покинули территорию Афганистана — не только НП «Скала». Как и со многим в серии непонятных войн, ситуация может выглядеть очень по-разному в зависимости от того, с чьей перспективы ее рассматривать. В этом случае мстительный дух одной культуры по совместительству выступает как ангел-хранитель другой. И где бы ни находились те, кто пережил эти явления, — в Эмир Аге или на американском Среднем Западе, — их призраки остались с ними.

По материалам Atlas Obscura
Автор: Том Мач

Переводила: Софья Фальковская 
Редактировали: Юлия Мухтасимова, Елизавета Яковлева

У нас на Патреоне и Бусти еженедельно выходят эксклюзивные выпуски подкасты на основе коротких статей. Сегодня делимся с вами одним из них.

Каждый вечер перед сном Ваян Гама совершает простой ритуал, чтобы защитить родных от ночных гостей из иного мира. Завершив обход ухоженной территории вокруг дома, он запирает металлические ворота — единственный вход за каменные стены своего владения. Гама живет в Келики — затерянной в джунглях деревне на индонезийском острове Бали, — и боится не преступников. Он стремится отвадить нечто менее осязаемое, но столь же вредоносное.

Островок индуизма в самой густонаселенной из мусульманских стран, Бали, согласно поверьям, кишит духами, которые пробираются в жилища и навлекают беду на их обитателей. Единственный способ защититься — построить дом по заветам предков.

Самый знаменитый злой дух Бали — Рангда, королева ведьм. Она ведет вечную битву с Баронгом, добрым духом, которому посвящен знаменитый «танец Баронга» (красочный танец с элементами театрального представления, в нем используется кукла в виде льва; лев — одно из воплощений Баронга, которого балийцы называют также Защитником деревень — прим. Newочём). Некоторые жители Бали боятся самих персонажей местного фольклора, однако Гаму больше тревожит их невидимое опасное воздействие. Чтобы защититься от негативной энергии, в ход идет всё: размер, расположение, планировка и ориентация зданий, святилища, подношения и изображения, а также особые стены и ворота, которые их окружают.

Дом Гамы построен согласно принципам балийской архитектуры, один из которых называется «аста косала косали». Он связан с фэн-шуем — китайской системой организации внутреннего и внешнего пространства для создания гармонии между человеком и его окружением. По словам Гамы, все дома в Келики построены по системе «аста косала косали», которая уделяет большое внимание разделению пространства и диктует, как следует использовать каждое строение в комплексе.

Многие балийцы верят, что люди и окружающее их пространство — это часть вселенского разума, поэтому баланс в архитектуре поддерживает общий баланс добрых и злых сил. «Не тревожь других, — говорит Гама, — и они не потревожат тебя».

Кадек Мерта Виджая, читающий лекции на архитектурном факультете Университета Вармадева в Индонезии, рассказывает, что многочисленные барьеры вокруг домов также призваны оградить обитателей от негативной энергии и являются одной из отличительных черт балийской архитектуры. Они должны преградить путь духам, которые по местным поверьям населяют джунгли, реки, кладбища и перекрестки острова. Общее название для таких барьеров — «пелингги пенангган корал». «Хотя это и древняя традиция, она остается популярной на Бали по сей день», — говорит Виджая.

Цель первого защитного барьера — запутать духов, второго — умиротворить, а третьего — преградить им путь. Подходя в балийскому дому, демон упрется в каменные или кирпичные стены по всему периметру территории. Они примерно два метра в высоту и называются «тембок пеньенгкер». Глядя на них, дух подумает, что перед ним крепость, и сдастся. А если особо въедливый демон и найдет единственный узкий проход внутрь, именуемый «ангкал-ангкал», то там его будет ждать подношение.

Миски под названием «кананг сари» делают из кокосовых листьев. В них кладут свежие лепестки цветов и оставляют рядом с индуистским святилищем. Если такой дар демона не удовлетворит, и он решит прорываться к жилищу, то для этого ему придется взобраться по лесенке и пройти через «ангкал-ангкал». Затем, рассказывает Виджая, он наткнется на последнее препятствие — «алинг-алинг». Это отдельно стоящий фрагмент стены, расположенный в паре метров от второго барьера.

Балийские духи обычно передвигаются по прямым траекториям, так что «алинг-алинг» им не по зубам. Эти барьеры с резьбой на индуистские мотивы часто можно увидеть в балийских отелях, ресторанах и храмах. Почти все, кто бывал на Бали, проходили мимо них в тот или иной момент, даже не осознавая, насколько «алинг-алинг» важны. 

Большинство также не увидит связи между духами и ориентацией прибрежных зданий на Бали. Остров окольцован гостиничными комплексами, отелями и виллами, расположенными так, чтобы отовсюду открывался вид на океан. Однако наблюдательные путешественники заметят, что большинство домов местных жителей не выходят окнами на эти живописные пейзажи.

В балийском фольклоре демоны населяют подземный мир или «келод», который находится в направлении моря. Поэтому жители острова строят свои дома лицом к «кайя» — вулканам острова, которые населяют их предки. Духов умиротворяют по-разному: ритуальными подношениями или костюмированными танцами — например, танцем Баронга или Калонаранг.

Баланс между добрыми и злыми духами на Бали — это нечто большее, чем просто дихотомия добра и зла, как отмечает Кайя Макгоуэн, преподающая историю искусства в Корнуэлльском университете. «В центре лежит философская концепция, согласно которой вселенная и всё, что в ней находится, образовано из одной силы, — рассказывает Макгоуэн, много лет изучающая балийскую историю и культуру. — Жизненная сила, «шакти», принимает множество форм: от людей до вулканов и невидимых духов. Поскольку все существа, по сути, созданы из одной и той же субстанции, ни одно из них не может быть однозначно хорошим или плохим, и моральные суждения относятся к обстоятельствам поступков».

Поэтому те, кого считают демонами, не обязательно отличаются злобным нравом, а боги порой вовсе не благожелательны. По словам Макгоуэн, балийцы не столько боятся демонов, сколько уважают угрозу, которую они представляют. В особенности местные опасаются выходить из дома ночью или приближаться, допустим, к перекресткам и кладбищам. «Эти места называются «тенгет», они наделены особой силой, — продолжает Макгоуэн. — Там в небольших святилищах часто можно увидеть подношения».

Если тень, затаившаяся в таком месте, последует за балийцем домой, то барьеры вокруг жилища преградят ей путь, но не как стены, а будут, скорее, сродни лабиринту, который уведет духа от человека. За пределами храма нет более надежного места, чем традиционный балийский дом.

По материалам Atlas Obscura
Автор: Ронан О’Коннелл

Переводила: Елизавета Яковлева
Редактировал: Сергей Разумов

Одним жарким августовским утром 2018 года рабочие, ремонтировавшие водосточную систему, проводили раскопки на площади Сан-Марко в Венеции и неожиданно наткнулись на необычно твердый участок грунта. Они продолжили копать и обнаружили сначала череп, а затем еще несколько костей. Работы были приостановлены: на поверхности показались два отчетливо различимых скелета, разделенные лишь несколькими сантиметрами земли. 

Ремонтные работы в итоге возобновились, но скелетов на главной площади оказалось еще больше. В ноябре 2021 года в ее северо-западной части небольшие экскаваторы работали над установкой стеклянного барьера от сильных приливов. В результате было обнаружено около 20 древних черепов и множество других костей. Там же в июле 2022 года нашли 15 скелетов, среди которых был один с необычайно хорошо сохранившимися белыми зубами. В итоге установка защитной стеклянной конструкции была отложена, чтобы позволить государственным археологам во главе с Сарой Бини изучить находки, которые на текущий момент датируются 14–15 веками. 

Для Венеции это обычное дело. На протяжении столетий Венецианская республика, Серениссима, боролась за места для своих мертвецов (La Serenissima — итал. «светлейшая»; светлейшими, но по-гречески — galenotatos, называли византийских императоров, а венецианские дожи и магистраты переняли этот титул — прим. Newочём).

Луиджи Фоццати, 20 лет проработавший ведущим подводным археологом в местном отделе итальянского Министерства культуры, так комментирует ситуацию: «Будучи городом на воде, Венеция сталкивается с серьезными земельными проблемами, когда дело касается захоронений». До 1804 года, когда Венеция была под властью Наполеона Бонапарта, и захоронения в черте города оказались запрещены, венецианцы использовали для этого всё свободное пространство, какое только могли найти на 117 островах. Археолог объясняет, что «людей хоронили внутри и снаружи церквей, а иногда и в других частях города». На протяжении веков архитекторы были вынуждены возводить церкви, площади и дворцы поверх существовавших захоронений. «Каждый раз, когда правительство проводит ремонтные работы рядом с какой-нибудь церковью, скелеты неизбежно появляются на поверхности», — говорит Фоццати. Скорее всего, так произошло и с Сан-Марко: архитекторы спроектировали знаменитую площадь прямо поверх средневекового кладбища. 

На протяжении веков на город неоднократно обрушивались эпидемии. В результате мертвецов стало больше, чем могло поместиться на кладбищах. В 1348 году Черная Смерть унесла более 50 миллионов жизней по всей Европе. В то время в Венеции, городе с населением около ста тысяч человек, умерло, по приблизительным подсчетам, от 40 до 70 тысяч жителей. 

Рассказывает Фабио Зампьери, историк медицины из Падуанского университета: «Тогда не только запретили собрания в церквях и трактирах, но и издали особые постановления о погребениях. Чтобы предотвратить распространение заражения, людей, умерших от чумы, приходилось хоронить на необитаемых островах вдалеке от центра города». Это объясняется тем, что в 14 веке врачи считали, что заражение может передаваться с помощью так называемых испарений, исходящих от трупов. Во время девятимесячной пандемии власти ежедневно отправляли на отдаленные острова около 40 тел. Исключения делались лишь для представителей знатных родов. Хоть и глубоко под землей, их продолжали хоронить в Венеции.

Во вторую волну эпидемии 1423 года венецианский Сенат сделал еще один шаг на пути создания чумных островов. Впервые для размещения больных чумой правительство выделило целый остров Святой Марии Назаретской. Уже в 1424 году больных доставляли в лечебницу на 200 коек, расположенную на двух с половиной гектарах острова, отныне называвшегося Лазаретто. Там зараженным помогали монахи церкви Эремитани, так называемой церкви Отшельников. Однако, как считает Зампьери, людей почти не лечили, поэтому можно считать, что их просто увозили умирать подальше от центра города. Уровень смертности от бубонной чумы не бывал ниже 30, а иногда доходил и до 70 процентов. На острове Лазаретто ученые недавно обнаружили 1,5 тысячи скелетов и предполагают, что еще тысячи тел скрыты под зелеными лугами. 

В 1468 году на острове Лазаретто-Нуово (по-итальянски «Новый Лазаретто» — первый остров к тому времени стали называть «Старым Лазаретто») было организовано пространство для выздоравливающих пациентов и для тех, кто прибывал в Венецию по морю. И те и другие содержались на острове на протяжении 40 дней. В течение этого времени их проверяли на наличие признаков чумы. По словам Зампьери, как только у кого-нибудь проявлялись симптомы, их сразу же отправляли к заболевшим, на первый Лазаретто. Так что именно медицине 15 века мы обязаны существующими по сей день карантинными мерами.

Третья эпидемия чумы бушевала в Венеции с 1575 по 1577 год. Среди ее жертв были такие известные венецианцы, как Тициан и его сын Орацио Вечеллио. Уровень смертности был тогда не ниже, чем во время первой эпидемии Черной Смерти, — умерло около трети горожан. Только в этот раз население города было почти в два раза больше, чем в 1348 году. Зампьери говорит, что «за эти два года в городе умерло около 50 тысяч жителей при общем населении 180 тысяч человек. Это была одна из самых страшных эпидемий, что когда-либо обрушивались на Венецию».

Если прежде найти место для захоронения было трудно, то теперь это стало невозможно.

Тела, захороненные на острове Лазаретто до начала 15 века, были обернуты в полотнища и сложены в прямоугольных траншеях в несколько рядов. Могилы же более позднего периода представляют собой большие ямы, в которые трупы наспех сбросили друг на друга. В интервью National Geographic Винченцо Гоббо, археолог из Университета Ка’Фоскари, заметил, что времени на то, чтобы похоронить людей по всем правилам, тогда не было, ведь на крошечном острове ежедневно умирало по 500 человек.

Уровень смертности в Венеции порой был так высок, что власти не успевали вывозить останки из города и были вынуждены хоронить их под мостовой в общественных местах. «Если присмотреться, то заметно, что в центре некоторых площадей Венеции тротуар приподнят где-то на 17 сантиметров», — говорит археолог Фоццати. Именно там, как он утверждает, и лежат жертвы чумы 16 века.

И действительно, рельеф тротуара в Венеции часто зависит от чумных могил под ним. Художник-переплетчик и уроженец Венеции Паоло Олби утверждает, что венецианцы знают об этом с самого детства. «Все в курсе, что в местах вроде площади Сан-Анджело или Сан-Стефано полно костей, — говорит он. — В центральной их части вы, по сути, ходите по скелетам».

«В Венеции действовал закон, согласно которому умерших от чумы нужно было хоронить на глубине как минимум полтора метра», — рассказывает Луиджи Фоццати. Если власти обнаруживали, что кого-то положили в неглубокую могилу, то требовалось перезахоронение. Во время четвертой эпидемии чумы в 1630 году настоятелю храма Сан-Симеоне-Гранде ради соблюдения закона пришлось поднять на полтора метра уровень церковного пола, когда выяснилось, что похороненный там ранее священник умер от чумы.

По словам археолога, следы эпидемий прошлого часто находят при проведении плановых ремонтных работ: например, во время монтажа электропроводки или прокладки водопровода. За 20 лет работы археолог получил немало звонков от инженеров и сантехников, наткнувшихся на черепа или бедренные кости.

По итальянским законам о сохранении культурного наследия рабочие, нашедшие археологические объекты, обязаны уведомить об этом сотрудников государственных археологических служб. Кости, обнаруженные за эти четыре года у собора Сан-Марко, были отправлены на химический анализ. Его провела группа экспертов под руководством археолога Сары Бини. «Вероятно, останки принадлежали людям из высшего сословия, раз они были захоронены так близко к базилике, — говорит она. — Мы сейчас изучаем скелеты, чтобы выяснить пол, возраст и заболевания, которыми покойные могли страдать на момент смерти». В сентябре прошлого года Бини и ее команда представили останки публике, чтобы познакомить местных жителей с археологическим наследием Венеции.

Вмешательство специалистов необходимо, даже если оно замедляет ход инфраструктурных работ. «Лет двадцать назад я прочитал новость о двух скелетах, плавающих в лагуне, — вспоминает Луиджи Фоццати. — Полиция решила, что они принадлежали пропавшим ранее в том году девочкам, и забрала останки в участок». Археолог немедленно позвонил полицейским: «Я попросил их быть поосторожнее с костями, потому что чумная палочка может сохранять жизнеспособность в течение столетий, если скелет находился во влажной земле». Позднее экспертиза подтвердила, что останки действительно принадлежали людям, умершим много веков назад — вероятно, во время вспышки чумы.

Увидеть в мутных водах венецианской лагуны скелеты и кости — отнюдь не редкость. «Волны от моторных лодок приводят к эрозии почвы, и могилы, расположенные вблизи каналов, размывает, — особенно это заметно, по словам подводного археолога, на севере лагуны, где лодок больше. — Порой скелеты выплывают из своих могил, а потом на них натыкаются местные рыбаки».

Со временем из-за повышения уровня Мирового океана и активного туристического  потока ситуация может ухудшиться. «Слишком много моторных лодок — значит слишком много волн, — подытоживает Фоццати. — В опасности оказывается фундамент зданий, включая захоронения». Похоже, что от туризма в Венеции теперь страдают не только живые, но и мертвые.

По материалам Atlas Obscura
Автор: Виттория Траверсо
Заглавное фото:  NASA/TIM KOPRA, PUBLIC DOMAIN, VIA WIKIMEDIA COMMONS

Переводили: Анастасия Боброва, Елизавета Яковлева
Редактировал: Сергей Разумов

С подкожным клещом не бывает социальной дистанции.

С тех пор, как в Нью-Йорке ввели режим социального дистанцирования, я почти не выходила на улицу. Мне пришлось рассмотреть каждую стену своей квартиры и изучить тот отрезок тротуара, который виден из моего окна. Теперь мне хорошо знакомы завывания труб холодными ночами, чириканье, которое доносится через оконную сетку, и привычки местных собак, ежедневно метящих территорию снаружи. После пяти недель безрезультатных исследований я была твердо уверена, что зафиксировала почти каждый сантиметр этого пространства. Но оказалось, что я многое упустила: изучила местность, но не познакомилась с соседями. И, хотя я — единственный человек в этом помещении, оказалось, что у меня есть компания — целая куча членистоногих и других крошечных существ, которые делят со мной мою квартиру. О том, как узнать их получше, я спросила энтомологов.

Независимо от вашего места жительства, скорее всего, оно кишит крылатой или многоногой живностью. В 2012 году Роб Данн, эколог из университета Северной Каролины, совместно с Музеем естественных наук штата провел перепись членистоногих в 50 домах города Роли. Они насчитали более 10 тысяч существ, относящихся к сотням разных видов. Несколько лет спустя Данн и его коллеги организовали похожий проект на платформе iNaturalist (сайт и приложение для ученых-любителей) и предложили пользователям сообщать о любых насекомых, замеченных в их домах. Проект под названием «Не одни дома: дикая природа в вашей квартире» (Never Home Alone: the Wild Life of Homes) в настоящее время достиг глобальных масштабов, к апрелю 2020 года собрав свыше 10 500 наблюдений более чем о 2100 видах насекомых.

Экологи не всегда проявляли интерес к человеческому жилью. На протяжении веков они признавали лишь первозданные ландшафты, такие как Галапагосские острова. По словам Данна, суть этого принципа заключалась в том, что «если изучать природу, то только там, где ее законы нетронуты и не нарушены». Когда Данн заканчивал университет, более 15 лет назад, он отправился в дождевые леса Амазонии, чтобы изучить, как насекомые влияют на состояние леса и его естественное возобновление. Он говорит, что тогда многие ученые в этой сфере считали города лишь «более грязной версией мира», а жилье и вовсе почти не считали достойным исследования.

Но за последние 20 лет, по словам Данна, ученые отвлеклись от того, чем животные заняты в наше отсутствие, и сосредоточились на их взаимодействии с людьми. В прошедшем десятилетии он отметил развитие тенденции изучать жилище как экосистему, а также рост количества энтомологических исследований, выходящих за рамки желания расправиться с вредителями в доме. Тем не менее, жизнь комнатных насекомых остается загадкой для человека. «Книжные вши есть почти в каждом жилище, и мы не знаем, чем они там занимаются, — говорит Данн, — но они просто потрясающие!» То же самое относится и ко всем известным видам пауков. «Дома и квартиры людей просто кишат пауками, и никто их не изучает», — добавляет он.

Чтобы найти своих сожителей, нужно не так уж много — разве что бумага и ручка, если вы хотите зарисовать то, что найдете, или сделать об этом какие-то заметки. По словам Данна, хорошо, если под рукой есть макрообъектив к фотокамере.

Когда Данн хочет познакомиться с местной фауной, он часто начинает с того, что выкручивает из светильника лампочку и вытряхивает содержимое плафона на противень, покрытый белым листом бумаги (многие насекомые стремятся к свету и из-за этого же погибают). Данн использует небольшую кисть, чтобы просеять содержимое, и обычно находит от 10 до 25 особей. Кроме ламп, поищите там, куда вы редко заглядываете: в подвалах, на чердаках, на подоконниках, за шкафами и в углах. «Вы удивитесь, когда узнаете, сколько всего интересного поджидает вас по углам», — говорит ученый. Если у вас есть комнатные растения, то многое скрыто в их почве и на листьях. А если вы хотите пополнить свой зверинец плесневым грибком, обратите внимание на хлеб.

Многие существа, которых вы обнаружите, например, в светильниках, будут мертвы. Чтобы увеличить свои шансы на встречу с живыми, попробуйте выключить освещение  везде , а затем включить одну лампу — все насекомые, привлеченные светом, слетятся на него. Некоторые из них ведут ночную жизнь, поэтому обязательно проверяйте в разное время суток. Если вы надеетесь сфотографировать живое существо, чтобы, скажем, попросить у кого-то помощи с распознаванием вида, Данн рекомендует двигаться медленно. «Представьте, что вы выслеживаете оленя, — советует он, — только у себя в ванной комнате».

«Вы удивитесь, сколько всего интересного поджидает вас по углам»

Наши ползучие соседи мигрируют, но не так быстро, как вы могли бы подумать. Тогда как в домах жителей Новой Зеландии обитают несколько видов насекомых, не обнаруженных больше нигде на Земле, некоторые виды, найденные в Древнем Египте, с течением времени путешествовали по всему миру и сейчас обосновались уже в таких местах, как город Роли. Согласно проекту iNaturalist, чаще всего упоминаются такие соседи человека, как фаланговидный фолькус (Pholcus phalangioides, паук с длинными тонкими ногами), коричневый мраморный щитник (Halyomorpha halys, клоп с щитовидным телом и едким запахом) и обыкновенная мухоловка (Scutigera coleoptrata, многоножка [длиной от 30 до 60 мм]). Лаборатория Данна составила руководство по распознаванию некоторых из наиболее распространенных насекомых. iNaturalist — также полезный ресурс для этих целей.

Пока вы заперты дома, можно даже собственное тело рассматривать как пространство для исследований. В коже каждого человека полно клещей, которые обычно скапливаются на лице или других маслянистых поверхностях, таких как соски, потому что самые жирные места нашего тела наиболее благоприятны для их паразитирования. (Два вида кожных клещей, которые обитают вокруг жирных волосяных фолликулов на щеках и на лбу принадлежат к роду железниц ([его латинское наименование] Demodex происходит от греческого «сальный сверлящий червь»). Не переживайте: клещи есть у всех, и они, вероятнее всего, передаются людям еще в младенчестве. Эти паразиты живут всего несколько недель, но их самки воспроизводят потомство как половым, так и бесполым путем, поэтому размножение не прекращается, и потому от них трудно избавиться.

Согласно отчету за 2016 год, подготовленному тремя исследователями из Института дерматологии им. Чарльза в Университетском колледже Дублина, в большинстве случаев клещи являются вполне безвредными соседями и не доставляют особых хлопот. Тем не менее, иногда они могут вызывать дерматологические проблемы, если их популяция резко возрастает. «Я знаю людей, у которых хорошая кожа, но огромное количество подкожных клещей», — говорит Мишель Тротвейн, энтомолог из Калифорнийской академии наук, которая помимо прочего изучает, как при помощи клещей можно отследить эволюцию, происхождение и миграции человека.

По словам Тротвейн, чтобы узнать паразитов поближе, достаточно осторожно вытащить или соскрести их с кожи. Поскольку длина одной особи не превышает ширины человеческого волоса, они слишком малы для невооруженного глаза. Чтобы разглядеть подкожных клещей, Тротвейн помещает их под микроскоп со 100-кратным увеличением. «400-кратный микроскоп покажет нам этих великолепных существ крупным планом» — говорит она. Если хотите увидеть их, главное — собрать побольше.

Один из способов сделать это — приложить кусочек клейкой ленты к лицу на ночь, а затем снять его утром (судя по всему, эти существа бодрствуют, пока мы спим). Также можно выдернуть ресницу или волосок из брови и поискать клещей у корня. Тротвейн также добилась неплохого результата при помощи заколки для волос: она соскребла немного серы из ушного канала и намазала ее на предметное стекло. «В этой чудесной массе янтарного цвета клещи застревают, и это выглядит очень красиво», — говорит она (но не пытайтесь повторить это дома). Наиболее эффективный способ найти клещей заключается в том, чтобы положить на предметное стекло микроскопа каплю суперклея размером с горошину, приложить его к щеке или лбу и подержать от 30 до 60 секунд, а затем медленно снять с кожи. «Это не так жутко, как кажется», — говорит Тротвейн. И это того стоит: таким методом можно собрать около 150 особей. Пока вы двигаете предметное стекло под микроскопом, Тротвейн добавляет: «Попробуйте рассмотреть, как они машут своими крошечными лапками в лесу из волосков».

Еще один метод поиска клещей — погрузить ватный шарик в глицерин, нанести его на лицо, а затем с помощью плоской ложечки для мороженого соскоблить и нанести на предметное стекло. По словам Тротвейн, это не так надежно, как способ с суперклеем, но таким образом можно застать клеща «распростертым во всей красе». Живые и вытянутые во всю длину, они выглядят такими древними, словно тонкие, полупрозрачные версии бронированного хвоста анкилозавра.

Для тех из нас, кто застрял дома, дикой природой становятся кухня, ванная и подоконники, и там тоже можно найти поразительную, необыкновенную красоту.

То, что ваше тело является приютом для целого зверинца с разными тварями, может не укладываться в голове. «Они не перестают удивлять даже меня — человека, который и так постоянно о них думает», — говорит Мишель Тротвейн. Но она говорит это в хорошем смысле слова. Размышления о том, что по вам ползают тысячи существ, могут вызвать легкий зуд — и это тоже удивительно. Ученым предстоит еще многое узнать о том, чем занимаются клещи и как они взаимодействуют друг с другом, с нашей кожей и с нашим микробиомом. Тротвейн говорит, что их мир существует в тандеме с тем, который виден нам. «Это похоже на волшебство».

Знакомство с насекомыми, которые живут по соседству — это напоминание о том, как разнообразен мир, куда бы вы ни посмотрели: стоит лишь приглядеться. Даже Данн был удивлен, узнав, что у него дома обосновались по меньшей мере 12 пауков. «Если бы вы спросили меня до начала проекта, я бы сказал, что их двое, — говорит он, — маленький, по имени Санчо Панса, и побольше, Дон Кихот». Они могут научить нас чуткости, как добавляет Данн: «Можно все так же ненавидеть комара, но находить удивительными части его тела».

Еще один урок, который мы можем усвоить, — об умении восхищаться. Данн говорит, что, когда древние философы рассуждали о великом, они превозносили величественные пейзажи: крутые отвесные скалы или пышные луга, раскинувшиеся под широким небом. Для тех из нас, кто застрял дома, дикой природой становятся кухня, ванная и подоконники, и там тоже можно найти поразительную, необыкновенную красоту. «В этих маленьких созданиях есть что-то возвышенное, — говорит ученый. — То, что и они живут своей удивительной жизнью, способно натолкнуть нас на размышления».

По материалам Atlas Obscura
Автор: Джессика Ли Хестер
Иллюстрации: Кристен Бойдстан

Переводила: Елена Константинова
Редактировал: Сергей Разумов

Шпионаж и прихоти монарха свели два сорта американской земляники — так появилась ягода, которую мы все любим.

В 1711 году шла война за испанское наследство, и удача была не на стороне французов. В то время страной правил Людовик XIV — монарх, обожавший землянику. Казалось бы, что общего у войны, которую ведет король, и его любимыми ягодами? Но земляника и шпионаж вот-вот окажутся связаны самым неожиданным образом.

Внук Людовика недавно взошел на испанский престол, в результате чего баланс сил в Европе был нарушен и разразился конфликт. Опасаясь, что в случае подписания мирного договора Франция может лишиться тихоокеанской части Южной Америки, король направил военного инженера Амаде-Франсуа Фрезье в кишащие пиратами воды Атлантики для исследования местности вокруг мыса Горн. Фрезье должен был составить карту региона и собрать разведданные, выдавая себя за торговца, чтобы «было проще втереться в доверие к испанским губернаторам и иметь все возможности узнать об их сильных сторонах и обо всем, что было бы угодно Его Величеству» (цитата из английского перевода книги Фрезье «Плавание к Тихому океану и вдоль побережий Чили и Перу в 1712, 1713 и 1714 годах»).

Фрезье был ярким представителем эпохи Возрождения, настоящим эрудитом. Поговаривали, что он читал по шесть часов в день и писал книги на любую тему: от пиротехники до архитектуры. По «Плаванию к Тихому океану» о нем можно судить как о человеке, которого одинаково интересовали как биологические, так и точные науки. Но несмотря на характер своей профессиональной деятельности, самый большой вклад Фрезье по чистой случайности внес в развитие садоводства.

К тому времени садовую землянику выращивали уже 400 лет, а она все оставалась крохотной. Но на другом краю света, на узкой полоске земли между Андами и Тихим океаном, местные жители выращивали землянику гораздо дольше, — может, даже тысячу лет.

Два главных американских сорта земляники уникальны тем, что у них по восемь наборов хромосом (они октоплоиды). Земляника виргинская (Fragaria virginiana) распространена в Северной Америке на территории от горных вершин на берегу Тихого океана до атлантического побережья. Ее ближайший родственник, земляника чилийская (Fragaria chiloensis), родом с северо-западного тихоокеанского побережья. Они легко скрещиваются друг с другом, и, вероятно, происходят от одного и того же азиатского растения.

Как и почти вся дикая земляника, оба сорта имеют маленькие ягоды размером с чернику.

Но около 100 000 лет назад Fragaria chiloensis переместилась далеко на юг и на запад. Предполагают, что ягодами питались мигрирующие птицы и распространяли семена по всему берегу, занесли в Чили и на Гавайи. Оказавшись в условиях, близких к привычным на северо-западе, семена дали начало новым популяциям. Через пару десятков тысяч лет этот вид начали разводить люди, заселившие устье реки Био-Био на территории Чили, где он и получил наибольшее распространение. Поэтому растение часто называют земляникой чилийской. В садах индейцев пикунче и мапуче крохотная ягодка с северо-западного побережья так вымахала, что не могла оставить равнодушным ни одного иноземца.

А земляника виргинская, чья история нам неизвестна, добралась из Северной Америки в Европу где-то в начале 17 века. Она славилась своим насыщенным цветом (ее даже называли «алой земляникой») и ярко выраженным ароматом, но была очень маленькой — эдакая садовая диковинка.

В 1712 году Фрезье прибыл в Консепсьон, испанский город в устье реки Био-Био. Днем осматривал крепости и наносил визиты чиновникам. По ночам рисовал карты и записывал важную информацию. И хотя работал он на союзников, путешествовать по провинциям без официального разрешения было нельзя: по его словам, его бы «выслали обратно с кандалами на ногах». Если бы испанцы узнали, что он наведывается на защитные сооружения под ложным предлогом, могли бы и казнить.

Фрезье писал, что кроме местной земляники, крупной и практически полностью белой, на рынках Консепсьона почти ничего не продавалось (хотя среди коренного населения продукты обращались свободно). Вырастала она «размером с каштан, а то и с куриное яйцо». Может, он знал о любви Людовика к землянике. Может, умел распознать хорошую вещь с первого взгляда. Как бы там ни было, в 1714 году он вернулся из Чили и привез с собой пять живых кустиков земляники.

Два куста Фрезье пообещал человеку, следившему за грузовым отделом корабля, — тот поливал растения. Другими тремя распорядился так: один отдал своему покровителю из французского Бреста, второй — Антуану де Жюссьё, главе Королевских садов в Париже, а последний оставил себе. Поскольку для многих видов земляники (в том числе для чилийской) характерно бесполое размножение, из одного куста можно получить целую грядку генетически идентичных растений. Следуя научному духу своего времени, Жюссьё начал рассылать ростки своего нового растения коллегам-ботаникам в разные концы света. Вот только была одна проблема: они не плодоносили.

В то время еще никто не знал, что многие виды земляники относятся к двудомным растениям. То есть для того, чтобы земляника начала приносить плоды, нужны цветки разного пола. Судя по всему, Фрезье, желая забрать только самые плодоносящие кусты, привез только женские цветки. Поэтому его чилийская земляника много лет лишь изредка давала маленькие ягодки странной формы. Как и генетически близкая земляника виргинская, известность за пределами научного сообщества ей не светила, поскольку из-за октоплоидного набора хромосом ее невозможно было скрестить с большинством других видов.

В 1764 году семнадцатилетний юноша Антуан-Николя Дюшен сделал себе имя, подарив Людовику XV горшок с земляникой чилийской. У нее были такие большие и красивые ягоды, что король приказал художникам украсить ее изображением королевскую библиотеку. Затем начал активно финансировать Дюшена, чтобы тот ездил по Европе и собирал все известные виды земляники для Королевского сада в Версале. Несмотря на всю красоту привезенных цветков, ягод растения не приносили. Он скрещивал чилийскую землянику с европейской мускусной (Fragaria moschata). Эти два вида были достаточно близки, чтобы приносить плоды, но не чтобы давать жизнеспособные семена. 

На этом Дюшен не остановился. Он сделал множество важных ботанических наблюдений и написал, возможно, первый ботанический текст, посвященный одному растению — землянике. Он даже интуитивно дошел до некоторых фундаментальных принципов эволюции, — например, до способности видов к изменчивости. Это за сто лет до публикации «Происхождения видов» Дарвина. Но не смотря на все свои таланты, он не стал тем, кто первым разрешил проблему чилийской земляники. 

Вскоре Дюшену помогли фермеры из Бреста. Они заметили, как похожи чилийская, виргинская и мускусная земляники, и решили посадить их рядом. Они вырастили такой шикарный урожай, что впечатлили самого Фрезье. «В этом городе и его окрестностях так много земляники, что ее можно купить на рынке», — писал он Дюшену в 1765 году.

На самом деле, по всей Европе встречались садовники и фермеры, которые, хоть и не всегда умышленно, сажали виргинскую землянику рядом с чилийской, что помогало растениям плодоносить. Получившиеся плоды несли семена гибридных растений, образцы которых вскоре оказались и у Дюшена. Новые растения не только были гораздо более стойкими и крепкими, но и давали крупные и вкусные ягоды. Впоследствии именно этот вид станет привычной нам садовой земляникой.  

В 1766 году Дюшен наконец понял, что предками этих гибридных цветков были два американских вида. Позже станет известно, что они оба происходят от общего предка, произраставшего еще в доисторические времена. От него образовались два отдельных вида, которые широко распространились по Северной и Южной Америке и в конце концов воссоединились во Франции. Новый вид Дюшен назвал Fragaria ananassa, или земляника ананасная, потому что ее запах, по мнению Дюшена, напоминал запах ананаса. Как и у чилийского предка, плоды ананасной земляники были крупными, обладали насыщенным цветом и ярким ароматом. Но самое главное — новое растение было однодомным, теперь каждый цветок мог плодоносить самостоятельно. 

Прежде, чем Fragaria ananassa распространилась по всему миру, потребовалось еще немало времени, к тому же садоводы продолжали работать над выведением все более совершенных цветков. В конце концов земляника ананасная стала главным видом земляники, и сегодня ее можно встретить по всему миру. Вся магазинная и вся дачная земляника произошла от двух уже знакомых вам американских видов. Лишь иногда дикие сорта виргинской или более древней чилийской земляники используются для придания привычным ягодам новых свойств (так появился белый сорт «пайнберри»).

Калифорнийские сорта Fragaria ananassa вытеснили традиционные чилийские, перуанские и эквадорские. Однако чилийскую все еще можно встретить, и те немногие растения, что до сих пор выращиваются, предоставляют современным селекционерам ценный генетический материал. Так же ценен этот цветок был и 300 лет назад, когда самой важной информацией, которую французскому шпиону удалось привезти из Чили, оказался генетический код более совершенной земляники. 

По материалам: Atlas Obscura
Автор: Майк Аллен 

Переводили: Мария Киселёва, Андрей Зубов
Редактировал: Александр Иванков

И это вам не игрушки.

Игры — дело серьезное, и было таковым еще тысячи лет назад. Веселье никто не отменял, но играм нужны правила. До возникновения запатентованных игр к большинству настолок не было инструкций. Правила передавались устно, и поэтому античные игры, в которые до сих пор играют люди (например, нарды), имеют такие туманные истоки. Теперь междисциплинарная команда, состоящая из программистов, историков игр и археологов, пытается по кусочкам выявить происхождение и правила античных настольных игр с помощью современных технологий.

Настольные игры — одна из самых древних задокументированных форм проведения досуга. Трудно определить, когда именно появились прятки или догонялки, ведь они не оставили после себя никаких материальных следов, зато настольные игры до сих пор обеспечивают археологов работой. Их чертили на земле, оставляли или теряли в местах проживания и даже хоронили с мертвыми (чтобы они не скучали в загробной жизни). Они встречаются по всему свету, от хнефатафла в скандинавских странах до лиубо в Китае и вариации манкалы на Борнео. У них самые разные доски, кости и фигуры. Игры охватывали все социальные слои. Народ играл на досках, вырезанных на поверхностях храмов, а античная знать пользовалась роскошными игровыми атрибутами.

«В могиле Тутанхамона лежало четыре набора для игры в сенет (древнеегипетская настольная игра с передвижением фишек на доске — прим. Newочём)», — упоминает Кэмерон Браун, ученый в области компьютерных наук из Маастрихтского университета, рассказывая, как египетские игры уходят в загробную жизнь. Браун — глава Digital Ludeme Project (lude с латинского переводится как «играть»). Цель проекта — с помощью археологических доказательств и современных игровых правил выяснить, как играли в древние настолки и как они менялись с течением времени или попадая в новые места.

Насколько известно археологам, первой настольной игрой был сенет. Он появился за 1800 лет до рождения Тутанхамона. Спустя 700 лет в античном Шумере Царская игра Ура стала настолько важной, что ее правила даже записали на клинописной табличке (правила практически никогда не вырезали на камне). Названия античных игр затерялись в истории, поэтому исследователи идентифицируют их по останкам. Есть «33 круга» из Египта, «10 колец» с Крита времен бронзового века и «Псы и шакалы» из Средней Азии. Правила с течением времени были утрачены, сейчас можно только предположить, как в них играли. Работа Брауна над столькими играми и их вариациями — это не просто археологически-игрологический проект. Он отчасти и генеалогический. 

«Мы имеем дело с целыми семьями игр, — говорит Браун. — Игры вроде манкалы, шахматоподобные игры, игры по типу тавлей, карточные игры. У каждой из них есть своя группа».

Игры, как и изобретатели, эволюционировали с течением времени. Менялись размеры игровых полей, формы фигурок, а правила мутировали соответственно тому, как далеко по миру добирались игры.

«Великий шелковый путь — отличный пример того, как они распространяются, — поясняет Браун. — Большинство игр зародилось на Плодородном полумесяце (территория древних Месопотамии и Леванта — прим. Newочём) и развивалось по мере продвижения по Европе и Азии».

По мере распространения игры менялись, вбирая в себя местный колорит и порождая собственные вариации. Согласно Ульриху Шедлеру, игровому историку в Швейцарском музее игр и редактору журнала «Board Game Studies», аристократы в Версале 17 века играли в неспешную версию триктрака — вариацию нард. Когда игра через пролив добралась до банкиров в Британии, которые любили экономить время, правила изменили, и партии стали длиться не более 15 минут.

Все это и создает комплексное, плохо задокументированное и огромное древо настольных игр, и поиск любых затерянных сводов правил становится настоящим вызовом. Игры столетиями передавались практически устно между целыми культурами. Многие из них выходили из моды, исчезали или эволюционировали во что-то совершенно другое. Археологические находки в лучшем случае фрагментарны, а толковых сборников игр, вроде трактата Libro de los Juegos (1284) Альфонса Мудрого, мало, и они находятся в разных временных эпохах. От самих игр в некоторых случаях остались доски и фигуры, на основе которых сейчас строят гипотезы любители, энтузиасты и другие заинтересованные лица. Открывшие гробницу Тутанхамона Говард Картер и лорд Джордж Карнарвон предположили, как наши предки играли в «Псов и шакалов», и сегодня их правила используются чаще всего. Современные игровые эксперты могут только собирать все по кусочкам.

«Потерянные правила были очень небрежно воссозданы людьми, которые в играх и не разбираются. Археологами, филологами — примеров много, — говорит Шедлер. — Людьми, которые ни разу и партии не сыграли или не знают механизмы игры». Чтобы навести в этой запутанной истории порядок, потребуется нечто большее, чем просто размышления.

На Четвертом ежегодном симпозиуме настольных игр в сентябре 2019 года в Нью-Йорке Уолтер Крист, антрополог Digital Ludeme Project, кратко объяснил, как их команда справляется с этими трудностями. Все начинается с «мы не можем знать, как в эту игру играть» и заканчивается попытками разобраться с помощью ИИ, какими могли бы быть правила.

Для этого исследователи моделируют каждую настолку, используя «людемы» («игровые мемы») для цифровой реконструкции на основе фундаментальной информации о ее концепции. Людемы буквально расщепляют игру на физические компоненты и любые подобия правил, тем самым отделяя их от функций, которые они должны выполнять. Людемы — это гены игры. Как только генетическая информация внесена, Digital Ludeme Project может измерить «людемную дистанцию» между разными играми, то есть подсчитать количество шагов, которое необходимо, чтобы одна игра эволюционировала в другую. Концепция людемов превращает всю игровую информацию в управляемые кусочки огромного пазла. Взаимодействуя с компонентами, исследователи выясняют, насколько схожи между собой разные игры, и могут определить, какая игра стала разновидностью другой. Затем наступает ключевой момент: исследователи загружают все людемы в одну систему — программу LUDII, — и компьютеры начинают играть в каждую настолку тысячи и тысячи раз.

В настольной игре боггл, придуманной в 1972 году, игроки трясут закрытую коробку с 16 кубиками, на каждом написано по букве на всех гранях. Как только кубики брошены, игроки должны придумать как можно больше слов, комбинируя выпавшие буквы. Так работает и LUDII: где вместо букв — игровые симуляции, а вместо слов — игры.

Шедлер долго работал над реконструкцией античных игр без помощи искусственного интеллекта. Ему приходилось днями напролет играть партию за партией, чтобы обнаружить нестыковки в правилах, из-за которых было невозможно завершить игру или даже играть в принципе. Ветеран множества подобных прохождений, Шедлер восторженно отзывается о Digital Ludeme Project.

«Чем больше у нас людемов из наборов правил, тем больше шансов, что определенные людемы подойдут друг другу, — заявляет он. — Просто дайте компьютеру сыграть 10 000 партий, и он ответит на вопрос, работают ли эти правила в данной комбинации».

«С таким количеством людемов можно за час провести столько плей-тестов, сколько человек не сделает за всю свою жизнь, — говорит Эдди Дагган, историк игр из Суффолкского университета. — Как только игру запрограммируют в LUDII, станет возможным определить ее „интересность“ и качество». Чем больше тестов проходит игра в системе, тем больше команда Digital Ludeme Project имеет представлений о том, как в нее нужно играть.

«Новые реконструкции придают больше уверенности старым, — говорит антрополог проекта Крист. — Чем больше информации мы собираем, тем вернее наши выводы о том, как эти своды правил работали в древности».

Игровое древо работает как эволюционное и может отслеживаться при помощи вычислительного филогенетического метода. При тестировании каждая игра примеряет на себя тысячи наборов правил, а Digital Ludeme Project определяет, что больше всего ей подошло. Между пунктом А и пунктом Б, как заметил Дагган, находится много маленьких шагов, так что проект предполагает как улучшение новых игр, так и оптимизацию уже существующих.

«Помимо новых знаний о древних играх, — говорит он, — есть также вероятность, что будут открыты новые игры, о которых не знали даже древние люди».

Главная цель Digital Ludeme Project — реконструировать и оптимизировать сотни античных игр, чтобы любой желающий в интернете мог сыграть в них и получить от этого удовольствие.

«В игры без правил играют все животные, — рассуждает Дагган. — Но однажды кто-то палкой прочертил линию на земле, разложил вдоль нее камешки, придумал правила и изобрел игру. В этот момент мы превратились в людей».

Пока проект продолжается, Браун заявляет, что его участники будут уделять особое внимание качеству и исторической точности. Сборник развлечений должен быть официально опубликован в январе 2020 года, хотя в некоторые игры можно сыграть прямо сейчас. 

«Будь мы современными игроками в настольные игры, викингами, античными римлянами, древними египтянами или вавилонянами, — размышляет Дагган, — мы все относимся к Homo ludens — человеку играющему».

По материалам Atlas Obscura
Автор: Айзек Шультц

Переводил: Паша Саидов
Редактировала:Анастасия Железнякова

Шансов наткнуться на обломки китайской космической станции у вас практически нет, но если уж так получилось — лучше к ним не подходить.

В июле 1979 года 17-летний Стэн Торнтон отправился в Америку за своей наградой. На то, чтобы добраться до Сан‑Франциско из австралийского городка Эсперанс у него было только три дня. Однако ему помогли: перелет оплатила радиостанция в городе Перт, а консульство США в срочном порядке оформило визу. С собой он взял запасную одежду, зубную щетку и несколько обгорелых обломков космического аппарата.

За пару дней до этого в атмосферу вернулась отработавшая свое орбитальная станция Skylab, принадлежавшая НАСА. Американское космическое агентство планировало затопить стотонный аппарат в Индийском океане, но совершило ошибку в расчетах. При спусках аппаратов допускается некоторая погрешность в измерениях, поскольку на процесс влияет множество факторов: от аэродинамического сопротивления до вспышек на Солнце. Так Skylabи оказалась на юго-западе Австралии.

По рассказам очевидцев, небо тогда окрасилось в оранжевый и голубой цвета,а затем послышался рокот, как будто от винтов вертолета. Градом обрушились обломки. Торнтону засыпало весь двор и крышу.

Переждав металлические осадки, люди начали выходить на улицу и смотреть, не уцелело ли в обломках что-нибудь интересное. В одном городке даже пришлось снять входные двери со здания администрации, чтобы протащить внутрь кусок космической станции. Мэр тогда заявил, что туризм теперь пойдет в гору.

Свою находку Торнтон повезв Калифорнию. Газета San Francisco Examiner объявила о награде в $10 000 тому, кто первым принесет обломки аппарата в офис издания. На всё про всё дали 72 часа. Торнтону без труда удалось это сделать на 14 часов 38 минут раньше срока.

После крушения администрация НАСА заверила агентство Associated Press, что собирать обломки Skylab безопасно: они не радиоактивны и к моменту приземления уже успели остыть. Но в связи с тем, что китайская станция «Тяньгун-1» сходит с орбиты и в эти выходные войдет в атмосферу, самое время напомнить, что, каким бы заманчивым занятием это не казалось, поиск сокровищ из космоса — плохая идея.

Здесь нужно пояснить: маловероятно, что «Тяньгун-1» приземлится на сушу, и еще менее вероятно, что это произойдет в населенной местности. Да, спуск неконтролируемый, и крайне затруднительно установить точное время и место вхождения аппарата в атмосферу. Однако как напоминает исследовательница космического мусора из Висконсинского университета в Мэдисоне Лиза Рут Рэнд, сложных вычислений и не требуется. Три четверти планеты покрыты водой, а значит, у станции больше шансов упасть в океан, чем кому-нибудь во двор.

(Прогноз Рэнд оправдался. К моменту публикации перевода «Тяньгун-1» уже упала в Тихий океан, войдя в атмосферу неподалеку от Гавайских островов. Но будет и на вашей улице праздник — прим. Newочём)

Если случится невозможное, и вы все-таки увидите, как падает станция, любуйтесь издалека. Рэнд предупреждает: «Обнаружите деталь аппарата — ни в коем случае не подходите! Ничего хорошего из этого не выйдет».

Астроном-любитель Марко Лангбрук тщательно отслеживал координаты китайской орбитальной станции. Он считает, что опасность может таить любой дымящийся на земле объект, а станция «Тяньгун‑1» и подавно, поскольку на ее борту, вероятно, было гидразиновое горючее.

По словам сотрудника отдела НАСА по связям с общественностью Дж. Д. Харрингтона, Китайское национальное космическое управление «не разглашает информацию о материалах, из которых сделана станция», поэтому нельзя с точностью сказать, были ли на станции другие опасные соединения.

В 2016 году ступень российской ракеты, для запуска которойиспользовался гидразин, была затопленав море Баффина. За несколько дней до этого эксперт по Арктике из Университета Британской Колумбии Майкл Байерс объяснил журналу The Star, что в воде это вещество не менее опасно, хотя данных о его реактивности не так много. Гидразин токсичен и коррозионно-активен.

По словам Лангбрука, при близком контакте с остатками топлива можно заработать воспаление кожи, а при попадании его паров в дыхательные пути возможен летальный исход. Обнаружив обломки космического аппарата, лучше позвонить в соответствующие службы.

Сбор обломков космических станций может обернуться и проблемами с законом. На своей шкуре это проверили охотники за космическими сувенирами, присвоившие фрагменты шаттла «Колумбия». В 2003 году во время спуска на Землю шаттл развалился на части в плотных слоях атмосферы. Обломки растянулись по штату Техас на сотни квадратных километров. Несколько местных жителей добрались до них раньше властей и разместили объявления о продаже фрагментов станции на eBay.

Пресс-секретарь НАСА Брюс Бекингем предостерегал людей от сбора обломков в своем сообщении Associated Press.Эти события осуждались и с этической точки зрения: как-никак в катастрофе погибли все семеро членов экипажа. В законе четко прописано: космические аппараты находятся в собственности государства или компаний, которые производили их запуск, и это право сохраняется при возвращении аппаратов на Землю.

За присвоение обломков «Колумбии» осудили как минимум двух человек. Их приговорили к тюремному заключению и штрафу в $250 000. За Skylab никого наказывать не стали, поскольку в НАСА не были заинтересованы в сборе обломков. Людям разрешили оставить находки себе, если им не требуется страховая компенсация за ущерб здоровью или имуществу, выплата которой — обязанность США. Ни одного обращения так и не поступило.

За спуском «Тяньгун-1» (как и любого другого космического аппарата — прим. Newочём) лучше следить у экрана компьютера (или глядя на небо, если вам очень повезет) и не подходить к обломкам, если станция упадет в вашем регионе. Если уж очень не терпится поглядеть на космический мусор, всегда можно приехать в музей города Эсперанс. Он находитсянедалеко от того места, где Торнтон и другие горожане нашли обломки станции.

«Мы очень гордимся тем, что у нас есть такие экспонаты, — рассказывает главаграфства Эсперанс по вопросам культуры Линда Хорн. — Обычно посетители просто заходят узнать, что тут у нас. А теперь люди специально приезжают посмотреть на Skylab. Станция «Тяньгун-1» вряд ли появится в стенах какого-нибудь музея. Поэтому единственный шанс увидеть ее — не пропустить тот момент, когда она пролетит у вас над головой. А это маловероятно.

(Если 2 апреля вы были на Гавайях и не видели в четырех тысячах километров к югу свечения в небе и всплеска воды — поздравляем, вы упустили и этот шанс. Зато могли спокойно плавать в океане с гидразином — прим. Newочём)

Оригинал: Atlas Obscura.
Автор: Джессика Хестер.

Переводил: Александр Иванков.
Редактировали: Слава Солнцева и Сергей Разумов.

«Поза опершись на правую щеку — вы слишком желанны».

Все началось с конверта. Двадцать лет назад Шерил Джагер, владелица букинистического магазина Eclectibles в Толенде, штат Коннектикут, приобрела на аукционе кипу «семейных бумаг». Среди них оказался конверт, внутри которого находились две бумажных открытки размером с визитную карточку, датируемые концом 19 века. «Открытки показались мне милыми, и я отложила их в сторонку. У меня и в мыслях не было их продавать, ведь они мне понравились», — рассказывает женщина.

Открытки оказались карточками для флирта: зашифрованными инструкциями о том, как флиртовать с противоположным полом, используя какой-либо предмет. В данном случае это была книга. Книга касается левой щеки? Осторожно, за нами наблюдают. Книга на колене? Давайте поговорим. Книга между зубами? Все кончено.

Текст с изображения выше:

Держать книгу вверх ногами — «Вы меня любите?».
Поместить на правое плечо — «Да».
Поместить на левое плечо — «Нет».
Будто бы пересчитывать страницы — «Вы собираетесь в церковь сегодня вечером?».
Прижать книгу к правой щеке — «Вы слишком желанны».
К левой — «За нами наблюдают».
Бросить книгу — «Хочу поговорить с вами».
Положить ее на колено — «Можете поговорить со мной».
Держать между зубами — «Я вас ненавижу».
Провести книгой по лбу — «Я люблю вас».
Держать ее обеими руками — «Можно проводить вас домой?».

Это пробудило интерес Шерил, которая с тех пор начала искать карточки для флирта на распродажах недвижимости, аукционах и в других местах, где продают безделушки. Почти всегда они выглядели как печатные или написанные от руки открытки, по размеру немногим больше спичечного коробка. «Стоит вам найти одну открытку, как вы тут же начинаете поиски следующих, — рассказывает Джагер. — Сейчас у меня есть пособия по флирту карандашами, глазами, шляпами, носовыми платками…» Но в чем был смысл этих шифров? Действительно ли каждый привлекательный незнакомец с перевернутой книгой в руках спрашивал: «Вы меня любите?»

Визитные карточки — документально подтвержденное явление в Англии викторианской эпохи и в США конца 19 века. С помощью профессиональной печатной техники на них размещали имя, а иногда и фотографию владельца. Карточки играли сразу несколько ролей в социальном взаимодействии и использовались, чтобы предупредить о ближайшем визите, пригласить к себе домой или сообщить хозяину дома о том, что вы приходили, но не застали его.

Карточки для флирта, похоже, не несли никакой практической ценности. По мнению коллекционера вещиц викторианской эпохи Алана Мэйса, «закодированные жесты действительно выглядят чересчур сложными для непринужденного общения». Джагер считает так же. Возможно, аналог такого общения — пресловутый язык цветов. По расхожему мнению, викторианцы были большими знатоками этого неуловимого различия между желтой и белой розами.

В своей книге «Язык цветов: история» Беверли Ситон опровергает это убеждение. «Для современных энтузиастов ни одна особенность викторианской культуры не кажется более привлекательной, милой и исконно викторианской, чем язык цветов. Но в действительности это большое заблуждение».

Скорее всего, карточки выполняли ту же функцию, что и словари значений цветов. По мнению Ситон, подаренная книга прежде всего служила «увеселению светской читательницы в течение пары серых дней», а вовсе не была зашифрованным на языке цветов сообщением для подавленной возлюбленной. По ее словам, «почти нет доказательств того, что люди действительно использовали перечень символов для общения, пусть даже стороны заранее договаривались о значении каждой конкретной книги». В то же время подобные открытки могли быть просто причудливыми подарками друг другу.

Были и карточки для общения с друзьями. Получив такую от друга, ее помещали в памятный альбом для большей сохранности. Смысл текста на некоторых из них непонятен большинству современных читателей. Например, надпись на одной такой карточке гласит: «Требуется сотрудник в „Общество людей, которые не суют нос в чужие дела”. Зарплата составляет $500 в год с последующим постепенным увеличением до $1000 в год. В обязанности входит: не лезть в чужие дела и оставить окружающих в покое». Более того, часто встречалась еще более странная карточка: «Так когда ты собираешься заплатить той пожилой леди за стирку на прошлой неделе?».

Также были распространены «кокетливые» карточки, которыми обменивались представители противоположных полов. В США они назывались «карточками для знакомства»: на них была написана фраза, приглашающая потенциальную даму сердца или кавалера к более близкому знакомству. «Я страстно желаю завести с вами знакомство», написано на одной из них. Автор другой карточки решил не тратить попусту ни слова, ни время: «Можно пр-ть в-с домой?»

Эти печатные любовные записки приносили очевидную пользу. «На протяжении 19 века, — пишет канадская коллекционерка Барбара Рауш, — правила поведения в обществе становились все строже. Карточки помогали выразить свои чувства и разобраться в новых, более запутанных социальных нормах». Карточки для знакомств были удобны в использовании и демонстрировали, что их обладатель может потратить часть своего дохода на подобные вольности. Часто они были забавными — на одной, например, изображены мушкет и сторожевая собака с подписью: «Я рискну всем, что здесь нарисовано, если Вы позволите мне проводить Вас домой». Молодежь хотела флиртовать друг с другом, и карточки были лишь небольшой частью того, что газета Morning Oregonian в 1871 году по-ханжески назвала «на первый взгляд, невинным баловством», которое ведет «к нравственному упадку».

Стандартная «охота на кавалера» включает в себя заигрывания с помощью взгляда, веера, перчаток, зонтика, сигары, ножа и вилки, платочка, корреспонденции, а также языка цветов.

Послания с помощью сигары:

Откусывает кончик сигары — «Хочу познакомиться», нюхает ее — «Подожди меня». 
Курит медленно — «Иди за мной», курит быстро — «Ты слишком спешишь».
Выдыхает дым влево — «Хочу быть с тобой», вправо — «Сегодня вечером», вверх — «Извини», вниз — «Я люблю тебя», прямо перед собой — «Как насчет сегодняшнего вечера?»
Крутит сигару между указательным и большим пальцем — «Да», крутит двумя руками — «Нет».
Сбрасывает пепел — «Я не понимаю».
Тушит сигару — «Хочу с тобой поговорить», выбрасывает ее — «На нас смотрят», зажигает новую — «Пойдем».

Послания с помощью перчаток:

Кусает кончики пальцев —«Хочу избавиться от тебя».
Держит перчатки свернутыми в правой руке — «Нет», надевает их на левую руку — «Мне все равно».
Бросает обе перчатки — «Я люблю тебя», одну — «Да». Аккуратно складывает — «Хочу видеть только тебя, без твоей компании».
Держит перчатки в руке, кончиками пальцев вниз — «Хочу познакомиться». Расслабленно держит их в правой руке — «У тебя есть соперники», в левой — «Мне нравится».
Достает из перчатки большой палец на левой руке — «Ты меня любишь?», на правой — «Поцелуй меня».
Перчатки около плеча — «Иди за мной», около подбородка — «Я люблю другого/другую».
Выворачивает перчатки — «Я тебя ненавижу», обмахивается ими — «Представь меня своей компании», поглаживает их — «Хочу быть с тобой».
Перчатки вокруг пальцев — «На нас смотрят».

В отличие от карточек для флирта, обмен такими сообщениями с помощью предметов был не очень эффективен. Трудно представить, что, увидев брошенную на пол книгу, кто-то сразу же подумает, что его зовут на важный разговор. Поздневикторианские «борцы за нравственность», запутавшись в тайных посланиях и карточках, всерьез осуждали такой флирт. Алан Мэйс приводит в пример политика Энтони Комстока, чьи «страшные предзнаменования» он считает «слегка преувеличенными».

В 1883 году в своей книге «Ловушки для юных» Комсток пишет:

«Я считаю, что все эти платочки и перчатки для флирта учат школьниц отвечать на сигналы от жиголо. Да, некоторые тайные послания безвредны, но другие позволяют передать непристойное предложение, просто повертев в руке носовой платок или перчатку. Таким образом, негодяй может втянуть в свои сети невинных девушек».

Скорее всего, большинство не использовало такие тайные знаки. Зато их пристально изучали те, кому они точно не предназначались.

Оригинал: Atlas Obscura.
Автор: Наташа Фрост.

Переводили: Светлана Писковатскова и Вероника Чупрова.
Редактировали: Слава Солнцева и Сергей Разумов.

Вряд ли кто-то чувствовал склонность к сенсациям и бесцеремонность культуры викторианской эпохи тоньше, чем Мари Гросхольц, более известная как мадам Тюссо — основательница музея восковых фигур. Она происходила из рода, где многие были так или иначе причастны к ремеслу палача, а ее мать работала на анатома, который делал фигуры из воска. Поэтому нельзя сказать, что Мари мечтала о белых кружевах и уроках игры на фортепьяно — вместо этого она оттачивала навыки снятия посмертных масок с отсеченных голов во времена Французской революции.

Мари родилась в 1761 году. Ее овдовевшая мать устроилась экономкой к известному мастеру восковых фигур и анатому Филиппу Куртиусу. Он практически удочерил Мари, при этом ходили слухи, что Куртиус был ее отцом, дядей или служил для отвода глаз от некоего благородного господина, который мог бы приходиться Мари истинным родителем. Куртиус считал Мари талантливой ученицей, и в его мастерской она повстречала многих видных парижан. Ее первой работой стал портрет Вольтера.

В 18 веке выставки восковых скульптур приобрели популярность. Женщины смогли добиться значительных успехов в этой области (в их числе — известная жительница Лондона госпожа Салмон и Пейшенс Райт из Филадельфии). Возможно, так случилось из-за того, что воск считался «менее профессиональным» материалом для создания скульптур, или из-за того, что мужчины среди художников и преподавателей посчитали работу с воском уделом любителей. Но как бы то ни было, Мари преуспела в этом деле, привнеся в него творческий подход, крепкие нервы, практичность и прогрессивное отношение к восковым фигурам как к познавательному развлечению.

Благодаря Французской революции вырос спрос на восковые фигуры. Как отмечает Памела Пилбим в своей книге «Мадам Тюссо и история произведений искусства из воска» (Madame Tussaud and the History of Waxworks), скульптуры (особенно восковые головы на костюмированных манекенах), расположенные в салонах вроде того, что был у Куртиуса, стали для парижан чем-то вроде политической хроники. А пока Куртиус принимал активное участие в политических и военных событиях города, Мари приходилось снимать посмертные маски с обезглавленных жертв революции.

Работа требовала одинаковых условий как во дворцах, так и в тюрьмах, и легкого отношения к гротескности ситуаций. В мемуарах Тюссо вспоминает, что сидела на ступенях, держа окровавленные головы на коленях, и снимала слепки лиц.

Успех в этой области зависел не только от художественных навыков и терпения, но и от способности постоянно находиться в курсе всего происходящего, а также от скорости реакции. Когда Шарлотта Корде убила якобинца Жана-Поля Марата в его же ванной, Мари прибыла на место преступления настолько быстро, что работа над посмертной маской началась раньше, чем полицейские успели вывести убийцу из здания.

В 1802 году Мари было сорок лет, она жила с ленивым мужем-транжирой и двумя сыновьями. Дело, оставленное ей Куртиусом после смерти, начинало угасать. Тогда она решила попытать счастья за границей. Младшего сына Мари оставила на попечение матери и тетки, а сама вместе со старшим сыном и багажом из восковых бюстов отправилась в Англию, чтобы «набить кошелек», как сказано в книге Кейт Берридж «Мадам Тюссо: жизнь в воске» (Madame Tussaud: A Life in Wax).

Мари хотела обеспечивать сыновей и понимала, что стóит ей приехать во Францию, муж вытянет из нее все заработанные деньги. В любом случае разразившиеся наполеоновские войны не позволили ей вернуться на родину. Мари встала на ноги, выкупив свою часть контракта у Поля Филипсталя — партнера Куртиуса, с которым она вступила в экспериментальное сотрудничество, переехав в Англию.

Более двадцати лет Мари путешествовала по Англии и Шотландии, выставляя восковые фигуры, тем самым закрепив за собой подобный вид представления. Ее отличало умение быстро улавливать веяния моды и использовать их при создании скульптур. В своей книге Пилбим отмечает, что фигуры Тюссо наделены «привлекательным снобизмом королевской семьи наряду с трепетом перед знакомством с последними жуткими убийствами». Кроме того, среди преимуществ ее работ — предельная достоверность: любой мог создать диораму, но только Тюссо могла похвастаться созданием персонажей прямо с натуры.

Ближе к преклонному возрасту Мари решила воспользоваться шансом и положить конец своим странствованиям. Она переключила внимание на развивающийся «прогулочный рынок», состоящий из семей с независимым доходом (тогда многие состоятельные горожане стали гулять по улицам города, отсюда «прогулочный рынок» — прим. Newочём). В середине 1830-х она обосновалась на Бейкер Стрит, одной из самых фешенебельных улиц Лондона. Мари тогда было уже 74, что, впрочем, не мешало ей лично приветствовать посетителей своих выставок.

Галерея Тюссо на Бейкер Стрит представляла собой роскошный салон, общая площадь которого составляла 465 квадратных метров. В помещении, украшенном изысканными тканями, посетителям предлагались удобные места для сидения, чтобы те могли наслаждаться восковыми произведениями искусства. Развешанные по стенам зеркала выгодно подчеркивали достоинства фигур и позволяли разглядеть каждую из них со всех ракурсов.

Мадам Тюссо знала, что публику всегда сводят с ума две вещи: изображения особ королевских кровей и шоу ужасов. И она с радостью претворяла в жизнь оба «запроса». Ведя дела с высшими слоями общества, Тюссо стала настолько популярна, что не только могла создавать фигуры по образу и подобию европейской элиты, но имела возможность купить настоящее облачение с коронации короля Георга IV, экипаж Наполеона и всё самое лучшее, чтобы придать великолепный вид своей «Золотой Комнате» (один из отделов экспозиции, где выставлялись преимущественно фигуры королей — прим. Newочём). В начале 1840-х Тюссо составила сюжет, в котором Альберт надевает свадебное кольцо на палец королевы Виктории. С разрешения последней Тюссо заказала точную копию ее свадебного платья, заплатив за это тысячу фунтов.

Часто из нравственных соображений название «Комната ужасов» маскируется как «Примыкающая…» или «Другая комната». В ней представлены настолько пугающие сцены печально известных убийств, что иногда приговоренные к казни преступники во благо достоверности отдавали свою одежду в собственность галереи.

«Комната ужасов» отдает должное революции, демонстрируя посетителям уменьшенную и работоспособную модель гильотины, головы Луи XVI, Марии Антуанетты и Робеспьера. Лицо последнего безжалостно искажено раной, чтобы отразить его неумелую попытку суицида (Робеспьер, по неофициальной информации, отстрелил себе половину челюсти). Каталог любезным образом различает «крупные скульптуры» и «головы».

Также в мрачном зале были выставлены фигуры британских убийц, среди которых: Джеймс Раш, приговоренный к смерти за тройное убийство своего домовладельца и его семьи; Мария и Джордж Меннинг, парочка, арестованная и казненная в 1849 году на глазах у 50 000 человек за убийство любовника Марии.

Популярна была сцена с похитителями тел Бёрком и Хэром: когда умер квартирант, живший в доме Хэра, вместе со своим сообщником Бёрком они решили продать тело согласному на это эдинбургскому хирургу, у которого как раз не было трупов. Все прошло так удачно (и, в отличие от расхищения могил, это не требовало долго выкапывать труп), что Бёрк и Хэр убили еще 16 человек ради выгодной сделки. В сумках они приносили тела в госпитали на продажу, зная, что лишних вопросов им не зададут. В 1829 году Мари сделала гипсовый слепок головы Бёрка через три часа после его казни. Хэр же обошел обвинения и избежал виселицы, но был увековечен сыновьями Тюссо, которые к тому моменту уже присоединились к делу своей матери.

Владея галереей, полной восковых копий персон королевских кровей, мертвых революционеров и серийных убийц, Мари не терпела никакой критики. Вместо этого утверждалось, что она приносит обществу огромную пользу:

«В своих работах мадам Тюссо попыталась совместить практичность с развлечением. Следующие страницы содержат краткий обзор истории каждого персонажа, представленного на выставке; это не только увеличит удовольствие от просмотра самих работ, но также донесет до умов молодежи много знаний о биографии представленных персонажей. Это отрасль образования, которая может стать чем-то чрезвычайно значимым для всего мира».

Мари Тюссо была предприимчивым человеком. Как и ее современник из США Финеас Барнум, она внесла большой вклад в современное понимание известности как явления. Известность — это не то, что получаешь после смерти, но то, что нужно бережно возделывать при жизни, утоляя жажду публики.

Тюссо умерла в 1850 году, создав самую популярную на тот момент среди туристов достопримечательность Англии. Даже ворчливому журналу Punch пришлось признать: «В наши дни никого нельзя считать по-настоящему известным, если его копия не представлена в галерее знаменитостей мадам Тюссо на Бейкер Стрит. С помощью воска Тюссо нашла единственный путь по-настоящему сильно и надолго повлиять на умы публики».

Оригинал: Atlas Obscura.

Автор: Бетси Голден Келлем.

Переводили: Варвара Васильева, Игорь Немов.

Редактировали: Анастасия Железнякова, Елена Остапчук, Сергей Разумов.