Вы приходите на свое первое занятие по йоге. Вас немного тревожат лишние килограммы и тот факт, что обтягивающая форма выдает все недостатки вашей фигуры. Вам страшно выставить себя на посмешище.

Ваш взгляд тут же приковывает компания людей модельной внешности, беседующих в углу. Когда вы проходите мимо них, до вас доносится звонкий смех. О господи, неужели они смеются надо мной?

Вы занимаете место в дальнем конце класса, где вас никто не увидит. Тренер просит всех принять позу крадущейся рыбы. Боже мой, неужели все знают эту позу?

Вы пытаетесь удержать равновесие и в итоге с грохотом падаете на коврик. Начинаете озираться по сторонам, чтобы убедиться, что никто этого не заметил. Черт! Парень рядом с вами едва скрывает ухмылку. ТАК Я И ЗНАЛА. Все надо мной смеются.

После занятия вы, стараясь не встретиться ни с кем взглядом, спешно покидаете зал и обещаете себе никогда больше не заниматься йогой.

Ошибка подтверждения наносит новый удар

На занятии вы во всем искали подтверждения своим страхам — в смехе компании моделей, ухмылке того парня. При этом вы игнорировали всё, что ваших страхов не доказывало — по сути, всех остальных посетителей зала, едва обративших на вас внимание.

Под склонностью к подтверждению своей точки зрения понимается свойство человека искать, интерпретировать и запоминать информацию, которая защищает уже сформировавшиеся у него взгляды.

Такая склонность крайне коварна. Она влияет на все ваши решения. На все. Изо дня в день. На выбор покупок и спутника жизни, на здоровье, карьеру, эмоции и финансы. Все это происходит неосознанно без вашего ведома.

Как же работает склонность к подтверждению своей точки зрения?

Она оказывает влияние в трех направлениях:

1. Поиск информации

Склонность к подтверждению своей точки зрения сказывается на том, как вы воспринимаете окружающий мир. Когда вы сидите один дома, пребывая в дурном настроении, вас то и дело тянет в Facebook или Instagram. Просматривая фото, сделанные людьми во время путешествий, на вечеринках и свадьбах, вы убеждаетесь, что жизнь всех ваших знакомых удалась. А про себя говорите: «Какой же я одинокий неудачник».

Вы сидите дома и чувствуете себя паршиво только потому, что делаете выбор в пользу поиска информации, подтверждающей ваше угрюмое настроение. Вы прекрасно понимали, что просмотр таких фото только ухудшит ваше состояние, но все равно искали их.

2. Интерпретация доступной информации

Склонность к подтверждению собственного мнения также влияет на восприятие нейтральной информации, подчиняя ее вашим убеждениям.

Когда вы влюбляетесь, ваш партнер кажется вам прекрасным и безупречным Адонисом. Вы не замечаете в нем ни единого изъяна. Но как только отношения начинают портиться, перед вами вдруг ни с того ни с сего предстают все недостатки вашей половинки: кофейное дыхание, оставленные в раковине волосы и манера гундеть без умолку на темы, которые вас совершенно не интересуют.

Вы встречаетесь с тем же самым человеком, но воспринимаете его действия по-разному в зависимости от своих чувств.

3. Запоминание событий

Даже воспоминания подвержены влиянию склонности к подтверждению своей точки зрения. Люди интерпретируют и иногда даже меняют воспоминания в зависимости от своих убеждений. В классическом эксперименте студентам Принстона и Дартмута показали игру между командами их учебных заведений. В памяти у учащихся Принстонского колледжа осталось больше нарушений, совершенных игроками Дартмута, и наоборот.

Обе группы были принципиально убеждены в превосходстве своего колледжа. Поэтому они запоминали больше примеров, демонстрирующих их учебное заведение с положительной стороны, а противника — с отрицательной.

Почему я такой?

Вы ищете подтверждение своим взглядам, потому что ошибаться не круто. Если с вами случаются промахи, значит, вы не так умны, как считали. И поэтому вы ищете информацию, подтверждающую то, что вам и без того уже известно.

В ходе знаменитого эксперимента участникам были представлены факты, противоречащие их политическим убеждениям. В результате выяснилось, что при получении информации, не совпадающей с нашими взглядами, активизируются участки мозга, отвечающие за физическую боль, словно осознание ошибок причиняет телесные муки.

Значительно проще принимать противоположную точку зрения в тех вопросах, которые мало вас заботят. Но ведь есть и прочно укоренившиеся убеждения, формирующие основу вашей личности (к примеру, уверенность в собственной доброте или правильности политических воззрений). Факты, противоречащие таким убеждениям, нередко становятся причиной когнитивного диссонанса — ощущения сильного стресса и тревоги.

Он, в свою очередь, запускает реакцию «бей или беги» — вы либо настаиваете на своем и все тверже убеждаетесь в собственной правоте («бьете»), либо уклоняетесь от подобных фактов («убегаете»).

Основная цель вашего мозга — самозащита

Это утверждение применимо как к физическому, так и психологическому аспекту. Когда в голове сталкиваются противоположные факты, мозг воспринимает это как психологическую угрозу вашей личной идентификации и защищает вас так же, как защищал бы от физической угрозы.

Невозможно обработать всю существующую информацию

Требуются колоссальные усилия, чтобы сопоставить противоположные гипотезы и попытаться оценить аргументы за и против каждой.

Поэтому ваш мозг оптимизируется для поиска кратчайшего пути. Слишком сложно оценивать противоречивую информацию и решать, что является правдой. Гораздо легче найти два-три аргумента в поддержку уже имеющейся точки зрения.

Что мне с этим делать?

1. Позвольте уверенности уступить место любознательности

Если цель любого вашего взаимодействия с людьми — доказать собственную правоту, то вы непременно окажетесь под влиянием склонности к подтверждению своей точки зрения.

Исследователи рассмотрели две группы школьников. Члены первой избегали обсуждения сложных, противоречивых вопросов, потому что боялись ошибиться. Учащиеся из другой группы активно участвовали в обсуждении таких вопросов ради возможности узнать что-то новое, даже несмотря на риск оказаться неправыми. Вторая группа регулярно достигала бóльших успехов в учебе.

Старайтесь относиться к жизни с любопытством и восхищением, не зацикливайтесь на том, чтобы быть во всем правыми. Когда вы готовы совершать ошибки, вы открываете себя новому.

2. Ищите несогласных с вами и старайтесь их понять

Понимание различных точек зрения может помочь вам усовершенствовать свою собственную. Согласно мнению исследователей, даже самые глубокие убеждения можно изменить. Хотите знать как? Окружите себя людьми с противоположными взглядами.

Предположим, что вы собираетесь купить дом и, кажется, уже выбрали тот самый. Попросите друга сыграть роль адвоката дьявола и постараться отговорить вас от сделки. Таким образом, вы сможете убедиться, что берете в расчет не только свою точку зрения, и сделать рациональный выбор.

3. Думайте о том, как вы думаете

Чтобы противостоять когнитивным искажениям, необходимо отслеживать свои инстинктивные реакции. В следующий раз, когда вы столкнетесь с фактами, полностью совпадающими с вашими взглядами, остановитесь. Подумайте о своих убеждениях и постарайтесь их опровергнуть.

Допустим, вы большой любитель кофе. Без утренней чашки вы просто не в состоянии нормально работать. Когда вы будете просматривать новостную ленту в Facebook, ваше внимание обязательно будут привлекать статьи, пропагандирующие пользу кофе.

Довольно просто прочитать такую статью и сказать: «Ага, здесь все полностью соответствует моей точке зрения». В следующий раз, когда вы поймаете себя на этом, постарайтесь поискать информацию, которая будет противоречить вашим убеждениям.

Заключение

Склонность подтверждать свою точку зрения является неотъемлемой частью процесса принятия решений. Это эволюционная черта, которая задает тон вашему мировоззрению, и ее не всегда можно преодолеть. Но когда вы принимаете важные решения — касающиеся любви, здоровья, денег — в ваших интересах как можно сильнее уменьшить ее влияние. Изучение и понимание того, как работает склонность к подтверждению своей точки зрения, даст вам возможность компенсировать ее недостатки и начать принимать более рациональные решения.

Так что в следующий раз, когда вы будете переходить от позы крадущейся рыбы к позе летящего чихуахуа, не волнуйтесь и помните — никто на вас не смотрит.

Оригинал: Nir & Far.
Иллюстрации: Лакшми Мэни.

Переводили: Анна Василенко и Андрей Зубов.
Редактировали: Елена Остапчук и Анастасия Железнякова.

В начале 1984 года руководители телефонной компании Pacific Bell приняли судьбоносное решение. Десятилетиями фирма была монополистом на рынке услуг связи в Калифорнии, но ситуация изменилась: вот-вот произойдет отмена государственного вмешательства в рынок, и Pacific Bell столкнется с жесткой конкуренцией.

Команда менеджеров провела реструктуризацию, сокращение, ребрендинг — все, что обычно делается в таких случаях. Однако руководству этого показалось мало. Совет директоров был обеспокоен тем, что в Pacific Bell нет «правильной корпоративной культуры»: сотрудники недостаточно предприимчивы и не понимают «концепцию прибыли». Управляющие решили, что для выживания в этом новом мире высокой конкуренции в радикальных изменениях нуждается не только бухгалтерская отчетность, но и все 23 000 их сотрудников.

Компания обратилась к Чарльзу Крону, известному специалисту по организационным вопросам. Он приступил к разработке тренинга, который помог бы изменить образ мышления, манеру речи и поведение сотрудников. Программа была основана на идеях русского мистика 20 века Георгия Гурджиева. Он утверждал, что большинство из нас «спит наяву», растрачивая свою жизнь, и только, освободившись от привычных рамок мышления, мы сможем дать волю нашему внутреннему потенциалу.

Поначалу мистические идеи Гурджиева привлекали только деятелей авангарда: писательницу Кэтрин Мэнсфилд и архитектора Фрэнка Ллойда Райта. Шестьдесят лет спустя философия Гурджиева прельстила руководство Pacific Bell. Компания планировала потратить $147 млн на «кронинг» — новую программу практических занятий для сотрудников.

В течение десяти тренингов участникам рассказывали о «законе трех» — системе, которая «поможет каждому познать силу своей духовной энергии». Им объяснили, почему так важны «согласованность», «созерцание» и «видение конечного состояния». Новый язык должен был помочь освободиться от бюрократических оков и привести к иному, высшему сознанию. Некоторые действительно чувствовали, что стали быстрее достигать желаемого результата.

Но у такого подъема корпоративного духа были и неприятные последствия. Во-первых, по словам одного из бывших менеджеров Pacific Bell, практически никто за пределами компании не понимал язык, на котором общались сотрудники. Во-вторых, сами нововведения, равно как и тренинги, отнимали много сил. «На все стало уходить вдвое больше времени. Если бы мы вложили в дело энергию, потраченную на кронинг, продуктивность была бы гораздо выше», — сетовал менеджер.

Хотя кронинг подавался как «тайный язык духовной свободы», компания становилась все более и более авторитарной. Многие чувствовали, что руководство слишком сильно давило на них, заставляя поверить в действие метода. Так, одного менеджера вызвали на ковер, потому что ее подчиненный отказался ходить на тренинги: женщину попросили либо заставить «мятежного сотрудника» вернуться к занятиями, либо уволить его.

Некоторые работники Pacific Bell писали письма о кронинге конгрессменам штата. Газеты пестрили заголовками вроде «Телефонная компания погрузилась в мистицизм». Калифорнийский муниципалитет начал публичное расследование и в конечном итоге закрыл программу тренингов, на которую компания уже потратила $40 млн.

В это же время один молодой программист из Pacific Bell на досуге рисовал комикс, беспощадно высмеивающий тот самый язык менеджеров, который завладел офисом. Скетчи рассказывали о жизни незадачливого офисного планктона, его недовольных коллегах, злобном начальнике и не менее злобных консультантах по управлению. Работа стала хитом, ее напечатали во множестве газет по всему миру. Так появилась серия комиксов «Дилберт» Скотта Адамса. Вырезки из них до сих пор можно найти в тысячах офисов по всей планете.

Сейчас кронинг уже, возможно, канул в лету, но порожденный им язык все еще жив. Не поддающийся расшифровке, в наши дни он повсеместно распространен. Даже напыщенное слово «согласованность» кажется относительно приемлемым по сравнению с большей частью той пустой болтовни, которая встречается в электронных письмах и конференц-залах, в правительственных учреждениях и общественных организациях. «Идеация», «воплощение», «инбоксинг» (длительный спор посредством электронной почты; может включать в себя несколько «раундов» — прим. Newочём) — речь может идти о чем угодно: от воспитания детей до эксплуатации атомных электростанций. Этот язык стал своего рода организационным лингва франка. Менеджеры среднего звена используют его так же, как масоны используют тайные рукопожатия — чтобы обозначить свой статус и принадлежность к группе. Язык выходит за пределы офисных кабинетов. Кажется, он повсюду: на нем разговаривают обо всем и ни о чем.

Но так было не всегда. Да, пустых разговоров невозможно избежать, когда дело касается большой группы людей, но именно та ерунда, сквозь которую нам всем приходится пробираться каждый день, придумана совсем недавно. Чтобы понять, почему так случилось, давайте посмотрим, какие тенденции в науке об управлении существовали в прошлом.

В конце 18 века во главе компаний стояли руководители, опиравшиеся на традиции и собственное чутье, когда дело касалось управления работниками. В течение следующего столетия с распространением заводов появилась фигура — менеджер. Новое поколение управленцев столкнулось с существенной проблемой, пусть и хорошо знакомой для сотрудников на новых должностях: никто не воспринимал их всерьез. Чтобы добиться уважения, менеджеры прибегали к атрибутам авторитетных профессий, вроде врачей и юристов. Они отчаянно хотели создать себе образ «инженеров»-инноваторов и потому обзавелись секундомерами и линейками. При этом они сформировали первую ключевую тенденцию на рабочем месте — научную организацию труда.

Компании стали нанимать экспертов по вопросам эффективности для исследования производительности труда. Специалист в мельчайших деталях записывал каждое движение работника, а затем перестраивал их в более эффективном порядке. Перед ним стояла задача превратить сотрудника в безупречно функционирующую машину и добиться максимальной пользы от каждого отдельного действия. География научного менеджмента не ограничилась западным капитализмом — схожие подходы внедрялись на заводах СССР по указам Сталина.

Новые методы были чужды работникам, и негативная реакция не заставила себя ждать. Чарли Чаплин высмеивал культ научной организации труда в знаменитой ленте 1936 года «Новые времена», где заводской рабочий постепенно теряет рассудок под давлением работы на конвейере.

По мере того, как научный менеджмент становился все более непопулярным, управленцы занялись поиском альтернатив. Вдохновение было найдено в знаменитой серии экспериментов, проведенных психологами в 1920-х годах среди десятков тысяч рабочих в Hawthorne Works, заводе по производству телефонного оборудования для Western Electric. Группа исследователей из Гарварда намеревалась выяснить, существует ли взаимосвязь между продуктивностью труда и такими изменениями в условиях работы, как уровень температуры или освещенности помещений.

К их удивлению, вне зависимости от освещенности рабочие продолжали трудиться не покладая рук. Казалось, единственным играющим роль фактором выступало внимание к сотрудникам со стороны исследователей. Это открытие подтолкнуло одного из них, австралийского психолога Элтона Мэйо, к заключению о том, что человеческий фактор значительно важнее условий труда. Пусть сейчас это и кажется очевидным, для многих менеджеров того времени результаты стали настоящей сенсацией.

Распространение идей Мэйо привело к гуманизации рабочих мест. Компании стали задаваться вопросами человеческих отношений, мотивации труда и групповой динамики. В стремлении обеспечить благоприятную атмосферу на рабочем месте внедрялись тестирования личности и тимбилдинг.

Интерес к человеческому аспекту работы продержался недолго. В период Второй мировой войны США и Великобритания много инвестировали в военную сферу, и настроения в менеджменте стали меняться. Талантливый выпускник Университета Беркли по имени Роберт Макнамара возглавлял команду военно-воздушных сил США, которая стала применять статистический подход для наиболее эффективного планирования расходов на бомбардировку Японии. Когда настало мирное время, многие военные лидеры принесли эти методы в корпорации. К примеру, Макнамара вскоре занял пост генерального директора Ford, и разработанные им в военные годы способы расчетов активно использовались компаниями при поставке сыров, зубной пасты и кукол Барби американским потребителям. Сегодня эти методики известны как управление системой поставок.

В послевоенные годы рабочие вновь стали винтиками крупных иерархических машин. Хотя многие высокопоставленные сотрудники компаний наслаждались стабильностью, свободой и ростом достатка, были и те, кто жаловался на полное отсутствие смысла жизни. Недовольство проявилось в 1960-х годах с возникновением молодежного движения, выступающего против требований крупных корпораций. Протестующие расписывали городские стены по всему миру лозунгами вроде «За жизнь без простоев» и «К черту рамки». Молодые люди хотели оставаться собой, а не подчиняться «дяде».

В 1970-х годах в ответ на перемены в культуре стали другими и тенденции в менеджменте. Руководители стали посещать новомодные семинары, призванные помочь им в «самореализации» за счет раскрытия их «человеческого потенциала». Компании проводили сеансы «групповой психотерапии», на которых сотрудники могли исследовать свои эмоции, спрятанные глубоко внутри. Изменения в интерьере офисов сделали их похожими скорее на университетские кампусы, чем на фабрики.

Эта перемена как нельзя лучше отражена в заключительном эпизоде телесериала «Безумцы». В первых сериях главный герой Дон Дрейпер представляется нам как типичный «белый воротничок». После ряда нервных срывов он оказывается на севере Калифорнии в институте Эсален, колыбели движения за развитие человеческого потенциала. Дрейпер сопротивляется, но вскоре в рыданиях делится своими переживаниями во время группового сеанса. Это личное открытие подталкивает его к занятиям медитацией и песнопениям на побережье Тихого океана. Посещение коммуны не ограничивается катарсисом главного героя. В финальной сцене сериала демонстрируется снятый просветленным рекламщиком культовый ролик Coca-Cola, в котором дети разных национальностей, стоя на вершине холма, поют о том, как было бы здорово купить всему миру по баночке колы и выпить ее в полной гармонии.

Во времена, когда персонаж сериала посетил комунну, работа превратилась в место поиска себя. Заявления о корпоративной миссии компаний звучали, как лозунги на революционных граффити 60-х. Тренинги Чарльза Крона для Pacific Bell словно списаны с набора методик, применяемых в Эсалене.

Внедрение первых духовных идей на рабочих местах в 70-х усилило дискуссии об управлении. В 1980-х годах эксперты в поиске вдохновения обратились к примеру Японии. Менеджмент стал своего рода боевым искусством, в котором руководители посещали «занятия самбо», чтобы заслужить «черный пояс». В бестселлере 1982 года «В поисках совершенства» Том Питерс и Роберт Уотерман, сотрудники крупнейшей консалтинговой фирмы McKinsey, призывают формировать среди персонала такой же уровень преданности компании, как в концерне Honda в Японии. В книге приведена история одного японского рабочего, на пути которого случайно встретился сломанный автомобиль Honda. Мужчина без раздумий остановился и занялся починкой машины. Почему? Вид небезупречной Honda был невыносим для него.

Пока консультанты McKinsey изучали мудрость востока, идеи Майкла Дженсена из Гарвардской школы бизнеса покоряли финансистов с Уолл-стрит. Дженсен рассматривал корпорации как портфель активов. Даже сотрудники были его частью — «человеческими ресурсами». Целью любой компании выступал доход акционеров, и если менеджеры не справлялись с этим, то их следовало увольнять. Если компания не обеспечивала достойной отдачи от вложенных средств, то ее стоило разделить и распродать. Каждая часть компании воспринималась как бизнес. Увлеченные этой теорией, многие организации стали создавать «внутренние рынки». В 1990-х годах BBC под руководством Джона Бёрта сформировала систему, в которой всё — от времени в студии звукозаписи до уборки туалетов — было предметом торговли на сложном внутреннем рынке. В компании резко возросло число бухгалтеров, а персонал теле- и радиопередач массово сокращали.

По мере того, как компании становятся все более жадными до последних управленческих тенденций, они делаются менее разборчивыми. Например, сейчас популярен коучинг с лошадьми («Ты можешь управлять людьми, но сможешь ли ты управлять лошадью?») и комнаты гнева (места, где работники снимают стресс, круша офисную мебель, компьютеры и фотографии начальника).

Век управленческих причуд создал рабочие пространства, полные бессмысленных слов и не менее бессмысленных ритуалов, и каждый день нам приходится жить с последствиями этой истории. Рассмотрим встречу, на которой я недавно присутствовал. За час разговора я записал 64 шаблонные офисные фразы. Среди них встречались давно знакомые «глубокое погружение», «достижение» и «идейное лидерство». Были и новые, которые я до этого не слышал: люди с «защищенными характеристиками» (те, кто не является белым натуралом), «ага-эффект» (понимать что-то) и «собирать друзей в палатке» (получать поддержку от окружающих).

После встречи я задумался, почему умные люди так легко втянулись в такую ерунду. Как сбивающая с толку манера речи стала столь популярной? На это есть ряд известных и логичных причин. Люди используют деловой стиль речи, чтобы создать иллюзию компетентности. Присущая такому языку неопределенность помогает нам уклониться от сложных вопросов. Кроме этого, даже если порой многих и раздражает офисная болтовня, в большинстве рабочих ситуаций мы стараемся быть вежливыми и избегать конфликтов. Поэтому вместо того, чтобы ставить под сомнение доносящуюся отовсюду чушь, я последовал примеру Саймона Харвуда, директора по стратегическому управлению из комедийного сериала «W1A» производства BBC. Я использовал его стандартную реакцию на любую идею, какой бы абсурдной она ни была — «Ура!».

Однако эти аргументы не в достаточной мере объясняют, почему деловая чушь так популярна. В небольшой статье антрополога Дэвида Гребера я нашел еще одну причину. Поскольку многие западные производства были ликвидированы, а обязанности работников перераспределены между другими фабриками или заменены машинным трудом, значительная часть экономики этих стран осталась без дела. В 1970-х годах некоторые социологи опасались, что людям придется искать новые способы занимать свое время. Великая трагедия заключается в том, что, по всей видимости, случилось обратное.

В тот самый момент, когда работа, казалось, исчезла, мы стали одержимы ею. Хороший гражданин — продуктивный гражданин. Только вот одна проблема: производить необходимо как никогда мало. Гребер отмечает, что решение пришло в форме «псевдоработы», которую люди описывают как «совершенно бессмысленную и не приносящую людям ничего нового». Согласно опросу исследовательской компании YouGov, проведенному в 2015 году в Великобритании, 37% респондентов считают, что их работа не приносит пользы миру. Но люди, работающие на псевдоработах, должны хоть чем-то заниматься. И обычно это производство, распределение и потребление ерунды. По данным аналитического агентства Harris 2014 года, обычный американский сотрудник тратит лишь 45% рабочего времени на выполнение своих обязанностей. Оставшиеся 55% уходят на просмотр бесконечных электронных писем или участие в бессмысленных встречах. Многим работникам пришлось продлить свой рабочий день, чтобы иметь возможность задержаться и выполнить «настоящую работу».

Но меня по-прежнему волновал вопрос: почему стольким людям платят за выполнение бесполезной работы? Одну из причин — повсеместную бюрократию — Дэвид Гребер описал в своей книге The Utopia of Rules («Утопия правил» — прим. Newочём). Сейчас существует множество форм, которые нужно заполнить, процедур, которые надо совершить, и стандартов, которых необходимо придерживаться. В наши дни бюрократия скрывается в постоянных переменах. Организации полны людей, в чьи обязанности входит создание изменений без каких-либо на то причин.

Для этого и требуются всё новые и новые управленческие причуды и тренды. К счастью, существует огромная индустрия торговцев ерундой, которые счастливы ей поделиться. Для каждой новой перемены нужны новые глупости. Вспоминая список деловой чуши, записанной во время встречи, я пришел к выводу, что многие фразы напрямую связаны с новыми бюрократическими тенденциями, которые кажутся актуальными, но, вероятно, будут забыты через несколько лет.

Разрушительное воздействие офисного языка видно из статистики — 43% учителей в Англии планируют уйти с работы в ближайшие пять лет. Наиболее частые причины — увеличивающийся объем нагрузки, вызванный чрезмерной бюрократией, и недостаток времени для обучения студентов. Удивительно похожую картину можно наблюдать и в сфере здравоохранения: 81% старших врачей в Великобритании хотят раньше уйти на пенсию, 57% врачей-терапевтов желают сменить профессию, а 66% медсестер говорят, что уволились бы, будь у них такая возможность. Однако основная причина у всех одна — стресс из-за постоянных требований начальства и недостаток времени для выполнения своих обязанностей на должном уровне.

В шоке не только работники. В 1980-е годы, когда кронинг был на пике своей популярности, пустые речи управленцев звучали только в конференц-залах корпораций. Теперь они проникли во все сферы нашей жизни. Политики несут чепуху, не желая разбираться со сложными вопросами. Государственная машина также не устояла перед этой заразой. В высказываниях Национальной службы здравоохранения Великобритании полно таких слов, как «сенсей качества», «ниндзя экономии» и «свободный полет мысли». Модные словечки «выдержка», «перевернутое обучение», «мастерство» проникли даже в школы, а ведь дети быстро учатся. Один из учителей вспоминает, как 7-летняя ученица описывала школьный день: «Ну, когда мы зашли в класс, мы достали учебники и приступили к необсуждаемым вопросам».

Во введении своей книги 2015 года Trust Me, PR Is Dead («Поверьте мне, PR мертв» — прим. Newочём) Роберт Филлипс, экс-руководитель агентства по связям с общественностью, рассказывает занимательную историю. Однажды его вызвал генеральный директор крупной корпорации. На одной из фабрик случился пожар, и 100 женщин сгорели заживо. «Председатель все время недоволен, — жаловался мужчина. — Он считает, что мы недостаточно ясно даем понять, что у нас все в порядке с КСО (корпоративной социальной ответственностью)». Тогда Филлипс ответил: «Это единственное, что его беспокоит, пока тела женщин тлеют?» Управляющий изо всех сил «старался сдерживать недоверие и не терять самообладание». «Я знаю. Нам нужна помощь», — ответил он. «Надо начинать не со слов, а с действий», — посоветовал Филлипс.

Во многом этот разговор показывает, как используется деловая чушь. Многие директора, сталкивающиеся с проблемами, знают, что бессмысленные слова, скорее всего, их не спасут, но все же поддаются общей тенденции. Проблема в том, что такое подчинение часто затуманивает светлые головы. Люди приходят к мысли, что чепуха эффективнее, чем разумные рассуждения и продуманные действия. К сожалению, во многих случаях побеждает именно бессмыслица.

Если мы надеемся улучшить процесс управления и сделать влияние организаций на общество не таким вредным, лучше всего начать с сокращения количества ерунды, которую произносит руководство. Бессмыслица позволяет долго распинаться, в итоге не сказав ничего. Она опустошает наш язык и снижает способность трезво и ясно оценивать ситуацию. Как только мы понимаем, что слова теряют свой смысл, появляется чувство бессилия. Нам начинает казаться, что мы мало на что можем повлиять, и поэтому приходится подыгрывать, извлекать из этого пользу и время от времени смеяться.

Но так быть не должно. Деловую чушь можно и нужно искоренять. Каждый из нас способен внести свой вклад, просто отказавшись от ее использования. У людей есть все шансы перестать быть еще одним звеном в цепочке. Вместо того, чтобы закатывать глаза и проверять почту, мы должны требовать чего-то более значимого.

Естественно, усилий одного человека недостаточно: ставить пустословов на место нужно общими силами. Необходимо создать движение против нарастающей бессмыслицы, к которому могут присоединиться представители самых разных слоев общества. Они станут противостоять пустой болтовне в правительстве, массовой культуре, частном секторе, образовании и личной жизни каждого.

Задача будет состоять не только в том, чтобы обнаружить чушь. Это способ напомнить о том, что в каждой сфере есть свой язык и традиции, которые подрываются повсеместным распространением бессмыслицы. Это станет попыткой напомнить людям о силе, которой обладают слово и идея, свободные от пустословия. Если мы очистим язык от чуши, то, возможно, организации станут работать лучше, а наша жизнь станет более насыщенной и богатой.

Оригинал: The Guardian.
Автор: Андре Спайсер.

Переводили: Вероника Чупрова, Светлана Писковатскова, Анна Василенко, Мария Елистратова.
Редактировали: Слава Солнцева, Кирилл Казаков, Анастасия Железнякова.

Представьте: однажды вы просыпаетесь, смотрите в зеркало и пытаетесь признать в нем себя. Хуже того, вы чувствуете, будто наблюдаете за своей жизнью со стороны, словно смотрите плохой и скучный фильм. Вам все труднее взаимодействовать с окружающими, потому что слишком много сил уходит на попытки разобраться со странными ощущениями.

Все это — пугающие симптомы диссоциативного расстройства, которое называют синдромом деперсонализации и дереализации, или ДП-ДР. Оно появляется вследствие психологической травмы или употребления наркотиков и может длиться от пары часов до нескольких лет. Это странное состояние, о котором почти не говорят, заставляет людей утратить связь со своим телом, эмоциями, окружением и даже с семьей. С момента проявления первых симптомов жизнь превращается в постоянную борьбу с ощущением нереальности происходящего, в которой практически невозможно уловить собственное «я».

В рамках Недели психического здоровья мы взяли интервью у нескольких человек, чтобы узнать, каково это — постоянно чувствовать себя оторванными от реальности.

СОФИ, 19 ЛЕТ, ЛОНДОН

При ДП-ДР довольно странно смотреть на свое отражение в зеркале или слышать собственный голос, ведь они кажутся ненастоящими. Затем это чувство нарастает, и нереальным кажется уже все вокруг. Ощущаешь себя ниточкой из эмоций и мыслей, одинокой в этом чуждом мире. Обычно это состояние проходит через несколько часов или дней, но я живу так уже два с половиной года.

ДП-ДР нередко дополняет и усиливает нервозность и депрессию. На самом деле симптомы часто встречаются. Многие испытывают схожие чувства из-за переутомления или стресса. Курение травки или употребление галлюциногенных наркотиков также может спровоцировать появление расстройства самовосприятия. Ощущение полного истощения сознания, будто туман в голове. Прямо сейчас голова у меня ватная, глаза слипаются, я хочу прилечь. Мысли рассеяны, тяжело сосредоточиться на чем-то, что требует критического мышления или работы памяти. Я пыталась практиковать самоосознанность, но становилось только хуже.

Психическое заболевание обрекает человека на одиночество. Друзья могут принимать твои переживания и поддерживать, но толку в этом мало. В школе, как мне кажется, все только притворялись понимающими. Несмотря на систему поддержки, у меня оставалось ощущение, что окружающие уверены, будто я изображаю жертву. Мне кажется, подобные суждения — ярлык, который общество навешивает на каждого с психическим заболеванием. Знаете, вроде типичного образа подростка на Tumblr, который постоянно говорит о тревоге, депрессии и «упивается жалостью к себе».

Досадно, что слова «деперсонализация» и «дереализация» такие длинные и труднопроизносимые — нелегко использовать их в речи и обсуждать с людьми эти расстройства в обычной беседе.

ДЖО, 19 ЛЕТ, ЛОНДОН

Помню, какой страх и смятение я почувствовал, когда впервые испытал симптомы ДП-ДР. Я твердил родителям, что со мной что-то не так. Всё вокруг и в моей голове казалось неправильным. Многие, кто страдает от этого расстройства, описывают это состояние как сон или ощущение от просмотра фильма о себе. Я гулял. Было уже поздно, когда я вернулся домой и лег с депрессивными мыслями, пытаясь заснуть. Затем у меня внезапно случилась паническая атака. Мое сердце быстро билось, а в груди не хватало воздуха. Перевернувшись на спину, я попытался контролировать свое дыхание. А затем в моей голове словно щелкнул выключатель, и практически мгновенно наступило состояние ДП-ДР.

Сначала я заметил, что совершенно лишился эмоций. Я не ощущал ничего, кроме ужаса. Посмотрев в зеркало, я будто не мог узнать себя в отражении — я знал, кто я, но не понимал. Я был так взволнован, что решил разбудить родителей. Мама постаралась успокоить меня, и я чувствовал ее руку на своем теле, но лишь как физическое ощущение ее попыток меня успокоить. Я не понимал, что знаю ее. Мне казалось, я больше никогда не почувствую любви матери. Я выглянул в окно и посмотрел на задний двор, где прошло мое детство, и я не был уверен, что мне знакомо это место. Казалось, мои воспоминания больше мне не принадлежали.

Деперсонализация — это ужасающее состояние. По мнению психологов, мозг использует ее как инструмент выживания или защиты. «Парализуя» эмоции, ДП-ДР позволяет людям рационально мыслить в стрессовых ситуациях. Например, человеку во время пожара синдром ДП-ДР помог бы не паниковать, а сосредоточиться на побеге. Но затем диссоциативное состояние должно пройти. Однако если этого не случается, то ДП-ДР перерастает в расстройство, жизнь с которым — сущий кошмар.

Мне назначено медикаментозное лечение, и порой кажется, что я — псих. Я переживаю из-за постоянной путаницы в голове. Мои амбиции и надежды на будущее кажутся утраченными. Недавно я начал задумываться, насколько странные мои чувства. Мой собственный мозг против меня. Как все мои ощущения и эмоции могут быть плодом серого вещества под моей черепной коробкой? Больше ничто не имеет смысла.

Я пытаюсь отвлечь себя чтением. Еще занимаюсь музыкой. Это хороший способ — музыка действительно затягивает меня. Я купил книгу самопомощи про синдром ДП-ДР, и она, наряду с историями людей, успешно поборовших деперсонализацию, помогает лучше всего.

Тем, кто тоже страдает от ДП-ДР, я бы посоветовал занять себя чем-нибудь, даже если это крайне сложно в начале. Даже если мир кажется другим, вернитесь к своим прежним хобби. Через некоторое время станет лучше. Если вы чувствуете, что на грани сумасшествия, просто дышите и старайтесь сосредоточиться на окружающей обстановке. Общайтесь с друзьями и не избегайте людей.

ОСТИН, 25 ЛЕТ, САН-ФРАНЦИСКО

У меня симптомы ДП-ДР появились очень рано, в 15 лет. Конечно, изначально они были редкими и не приносили существенного вреда. У меня возникало что-то вроде чувства, когда смотришь вокруг и думаешь «Что?» или когда жизнь кажется какой-то ненастоящей. В 17 лет они начали проявляться сильнее и чаще. Я стал временами задумываться, было ли что-то не так со мной или это нормальное состояние любого человека. Я допускал мысль, что, возможно, именно так взрослые воспринимают реальность.

В прошлом году, когда я окончил колледж, состояние резко ухудшилось. Сейчас я не ощущаю себя живым. Я не чувствую эмоций и не переживаю из-за отношений. У меня проблемы с долгосрочной памятью. Все, что меня окружает, кажется плоским и расплывчатым. Это трудно объяснить. В таком состоянии создается ощущение, что ты — маленький человек, находящийся внутри собственной головы и смотрящий на мир словно через экран телевизора. Общение дается мне очень сложно, потому что существует прямая связь между заинтересованностью в людях и симптомами ДП-ДР. А еще кажется, что время летит очень быстро.

В итоге моя жизнь значительно ухудшилась. Я стал более депрессивным и менее общительным, заинтересованным и уверенным в своих силах. Мне тяжело поддерживать с кем-либо дружеские отношения, потому что болезнь лишает меня эмоций, и я просто не способен испытывать любовь или привязанность. Но это не значит, что я чувствую себя спокойно. Единственное преимущество состоит в том, что я могу сохранять трезвость мысли в стрессовых ситуациях. Я вполне работоспособен, но я нахожусь в состоянии постоянного дискомфорта 24 часа 7 дней в неделю. Я хожу к психотерапевту, чтобы попытаться разобраться в причинах своего состояния.

Мне тяжело дружить или заводить новые знакомства. Мне пришлось буквально бороться с собой, чтобы сохранить отношения, которые длились целых четыре года, из-за того, что мне тяжело испытывать любовь или привязанность. Когда дружба начинает увядать, мне приходится напоминать себе, что в глубине души я люблю этих людей и что именно мое психическое заболевание заставляет меня думать, что мне нет до них дела. Но несмотря на это, мои друзья счастливы, что я стараюсь быть лучше.

Как художнику мне приходится прикладывать немало усилий, чтобы почувствовать вдохновение. Очень трудно, когда нечто, ранее воодушевлявшее, перестает вызывать всплеск дофамина. Эскапизм — отличный выход из этой ситуации. Поскольку реальность провоцирует лишь дискомфорт, Netflix и интернет погружают меня в альтернативные реальности, над которыми у меня больше контроля. Моя жизнь существенно улучшилась и значительно возросла моя продуктивность, когда я досмотрел все эпизоды сериала «Девочки».

Многие из тех, кто успешно прошел лечение, говорят о необходимости перестать думать о ДП-ДР и пытаться жить так, как будто у них никогда не было этого расстройства. Со мной это не сработало. Другие утверждали, что им помогли витамины или таблетки. Хоть я и взрослый человек, мой разум застрял где-то в детстве. Возможно, диссонанс между моим детским разумом и взрослым телом и окружением — это причина моего расстройства. Я считаю, что путь к моему выздоровлению лежит через единение с самим собой.

Поддержать проект.

Оригинал: Dazed.
Автор: Кеми Алемору.
Иллюстрации: Элизабет Хенсон.

Переводили: Варвара Васильева, Андрей Зубов, Анна Василенко.
Редактировали: Алёна Зоренко, Анастасия Железнякова.

Теплым весенним утром Джун Ху шел в зал Макдоннелла Пристонского университета, где его ждали студенты. Однако он не был уверен, что идет в нужном направлении. Ху работает в элитарном Институте перспективных исследований, который располагается неподалеку от студгородка Принстона. Будучи сотрудником института, Ху не обязан преподавать. Тем не менее, он вызвался прочитать студентам продвинутый курс по коммутативной алгебре. Когда я спросил Ху, зачем ему это нужно, тот ответил: «Когда ты учишь, то делаешь что-то хорошее. Когда проводишь исследования — большую часть времени ты бесполезен».

Мы добрались до аудитории за несколько минут до начала занятий. Девять студентов рассредоточились по рядам. Один из них спал, положив голову на стол. Ху расположился в переднем углу аудитории и достал несколько помятых листов из рюкзака. Без лишнего шума он нашел место, на котором остановился неделю назад. В течение последующих 80 минут Ху познакомил студентов с доказательством теоремы немецкого математика Давида Гильберта, которое стало одним из важнейших прорывов 20 века в области математики.

В немногих университетах студентам-бакалаврам преподается коммутативная алгебра. Но это привычная практика для Принстона, куда ежегодно поступают наиболее перспективные молодые математики мира. Как минимум по этой причине, считает Ху, находившиеся в аудитории в то утро студенты могут считаться необычайно талантливыми. Один из сидящих в первом ряду был единственным человеком, выигравшим пять золотых медалей на Международной математической олимпиаде.

Карьера Ху начиналась с меньшим успехом. Скверный результат контрольной в начальной школе убедил Ху, что он не очень хорошо разбирается в предмете. В подростковом возрасте он мечтал стать поэтом. У Ху не было диплома математика. Когда он подавал заявления в аспирантуру, ему отказали все университеты, кроме одного.

Девять лет спустя, в 34 года Ху оказался на вершине математического мира. Наибольшую известность ему принесло решение давней задачи: совместное с Эриком Кацем и Каримом Адипрасито доказательство гипотезы Роты.

Заслуживает внимания не только само доказательство теоремы, но и то, как ученые пришли к нему. Они нашли способ переосмыслить идеи из одной математической области в другой, к которой те, казалось, не имели никакого отношения. Прошлой весной Институт перспективных исследований предложил Ху долгосрочную стипендию, которую до этого получали лишь три математика. Два из них (Владимир Воеводский и Нго Бао Тяу) были впоследствии удостоены Филдсовской премии — высшей награды в этой области.

Ху заинтересовался математикой в достаточно позднем для этого возрасте. Его успех кажется невероятным, как если бы он впервые взял в руки теннисную ракетку в 18 лет, а в 20 выиграл Уимблдон. Подобное редко происходит в математике. Как правило, для совершения открытия требуются годы специализированной подготовки. Однако было бы ошибкой рассматривать достижения Ху как нечто произошедшее лишь вопреки его нетипичному началу карьеры. Во многих отношениях успех является продолжением его уникальной истории, результатом случайного знакомства в университете с именитым ученым, который каким-то образом разглядел в Ху скрытый талант.

Случайный ученик

Ху родился в 1983 году в Калифорнии, где его родители учились в аспирантуре. Семья вернулась в Сеул, когда мальчику было 2 года. Его отец преподавал статистику, а мать стала одним из первых профессоров русской литературы в Южной Корее с момента начала Холодной войны.

Ху признается, что после неудачной контрольной в начальной школе он стал настороженно относиться к математике. Он не считал, что хорош в ней, поэтому решил рассматривать эту науку как бесплодную погоню за одним логически необходимым утверждением, за которым прячется другое. Будучи тинейджером, он пристрастился к поэзии, найдя в ней истинное творческое выражение: «Я знал, что умен. Но мои оценки говорили об обратном. Поэтому я начал писать стихи».

Ху написал много стихотворений и несколько новелл, в основном о своих подростковых переживаниях. Ничего из этого не было опубликовано. К моменту зачисления в Сеульский национальный университет в 2002 году Ху понял, что не сможет зарабатывать на жизнь поэзией, и решил стать научным журналистом. Он специализировался на астрономии и физике, возможно, неосознанно следуя своим скрытым аналитическим способностям.

В последний год Ху в колледже, когда ему было 24 года, в Сеульский университет в качестве приглашенного преподавателя прибыл известный японский математик Хэйсукэ Хиронака. Профессору в то время было немногим за 70, в Японии и Южной Корее он считался настоящей знаменитостью. В 1970 году Хиронака получил премию имени Филдса, а после написал книгу мемуаров «Радость обучения» (The Joy of Learning), которая стала популярной среди целого поколения родителей в Японии и Корее. Книгу покупали детям в надежде на то, что из них вырастут великие математики. В Сеульском университете Хиронака читал курс лекций по алгебраической геометрии, достаточно общему разделу математики. Программа была рассчитана на один год. Ху стал посещать лекции Хиронаки, надеясь, что профессор станет первым героем его журналистской работы.

Изначально вместе с Ху на курс записались более 100 студентов, у большинства из которых математика была профилирующей. Но через несколько недель после начала число слушателей значительно сократилось. Ху предполагает, что другие студенты перестали ходить на занятия Хиронаки, посчитав их слишком сложными. Он же остался, потому что не ждал того, на что надеялись математики.

«Они отказались от курса, потому что мало что понимали. Конечно, я тоже ничего не понимал, но у студентов-нематематиков обычно другой подход, — отметил Ху. — Мне были понятны некоторые простые примеры, которые Хиронака показывал в классе, и этого было достаточно».

Ху хотел воспользоваться возможностью и после занятий старался пообщаться с профессором. Вскоре они стали вместе обедать. Хиронака вспоминает, каким инициативным студентом был Ху: «Обычно я не отказываюсь от разговора со студентами, но и не ищу общения с ними. Джун стал сам обращаться ко мне».

Во время совместных обедов Ху интересовался жизнью профессора, но разговор постоянно переходил на математику. Ху старался не выдать себя и не показаться невеждой. «Каким-то образом мне удавалось хорошо притворяться, что я понимаю все, о чем он говорит», — рассказывает Ху. Хиронака действительно не замечал отсутствия профильного образования у своего ученика: «Ничего такого не припомню. Он произвел на меня очень неплохое впечатление».

По мере продолжения бесед за обедом отношения преподавателя и студента крепли. Ху окончил Сеульский университет, а Хиронака остался преподавать еще на два года. В это время Ху начал работу над магистерской по математике, в основном под руководством Хиронаки. Почти все время они проводили вместе. Иногда профессор ездил домой в Японию, и Ху сопровождал его в этих поездках. Он носил сумки профессора в аэропорту и даже ночевал в квартире профессора и его жены в Киото.

«Я спросил Джуна, не хочет ли он забронировать номер в гостинице, но оказалось, он не любит отели. Поэтому он остановился у меня», — рассказывает Хиронака.

В Сеуле и Киото профессор и бывший студент продолжали вместе обедать и ходить на долгие прогулки, во время которых известный математик фотографировал цветы. Завязалась дружба. «Мы хорошо относились друг к другу и беседовали не только о математике», — рассказывает Хиронака.

В то же время они продолжали заниматься наукой. Во время обучения профессор старался объяснять на конкретных примерах, доступных для понимания Ху, и не использовать общие теории, сложные для восприятия. В частности, Хиронака рассказывал Ху о нюансах теории сингулярности — области, в которой получил наибольшую известность. Математик на протяжении десятилетий пытался найти доказательство важнейшей задачи — разрешения особенностей по характеристике p. «Это проект всей его жизни, мы говорили в основном о нем, — вспоминает Ху. — Очевидно, он хотел, чтобы я продолжил эту работу».

В 2009 году по настоянию профессора Ху подал документы в несколько учебных заведений США, чтобы учиться в аспирантуре. Ему не доставало квалификации — в колледже на математике он не специализировался, а посетил лишь несколько математических курсов, и его результаты нельзя было назвать выдающимися. Одним из главных аргументов в заявке на поступление была рекомендация от Хиронаки. Большинство приемных комиссий это не впечатлило. Ху отказали почти все учебные заведения, кроме Иллинойсского университета в Урбане-Шампейне, где он начал обучение осенью 2009 года.

Задачи с графами

В Иллинойсе Ху начал работу, в ходе которой смог доказать гипотезу, сформулированную итальянским математиком Жан-Карло Ротой 56 лет назад. Она касается графов — комбинаторных объектов, которые похожи на фигуры из детского конструктора Tinkertoy. Графы представляют собой «комбинации» точек и линейных отрезков, соединенных друг с другом.

Рассмотрим простой граф — треугольник.

Математиков интересует следующее: сколько существует вариантов раскраски вершин треугольника при наличии нескольких цветов и условия, что вершины, имеющие общее ребро, не могут быть одного цвета. Допустим, количество цветов равно q. В таком случае:

• q — первая вершина, потому что в начале вы можете выбрать любой цвет;
• q – 1 — смежная вершина, потому что ее цвет должен отличаться от цвета первой вершины;
• q – 2 — третья вершина, потому что для нее нужно выбрать цвет, отличный от цвета двух других вершин.

Общее число вариантов раскраски можно получить при умножении всех возможных опций. В нашем случае получаем: q x (q – 1) x (q – 2) = q3 – 3q2 + 2q.

Такое уравнение называется хроматическим многочленом этого графа. Оно обладает несколькими интересными свойствами.

Возьмем коэффициенты каждого члена: 1, –3 и 2. Абсолютное значение этой последовательности — 1, 3, 2 — обладает двумя свойствами. Во-первых, она «унимодальна». Это значит, что в последовательности есть только одно максимальное значение. До него значения только возрастают, после — только убывают.

Во-вторых, ее коэффициенты логарифмически вогнуты. Это значит, что любые три числа в этой последовательности должны соответствовать следующему правилу: результат умножения двух чисел, между которыми стоит третье, должен быть меньше, чем квадрат третьего числа. Например, последовательность 1, 3, 5 удовлетворяет этому требованию, так как 1 x 5 = 5, что меньше 3^2. А последовательность 2, 3, 5 не удовлетворяет, так как 2 x 5 = 10, что больше 3^2.

Можно представить бесконечное число графов, в которых будет огромное количество вершин и ребер, соединенных между собой различными способами. У каждого из этих графов будет свой хроматический многочлен. А коэффициенты хроматического многочлена всех графов, что изучали математики, были одновременно и унимодальны, и логарифмически вогнуты. Утверждение, что это справедливо для всех случаев и есть гипотеза Рида, доказательством которой занимался Ху.

В каком-то смысле гипотеза Рида противоречит сама себе. Чтобы понять это, нужно разобраться, как можно разделять графы и соединять их обратно. Для этого рассмотрим немного более сложный граф — прямоугольник.

Хроматический многочлен прямоугольника вычислить сложнее, чем хроматический многочлен треугольника. Но каждый граф можно разбить на подграфы, с ними проще работать. Подграфами могут считаться любые графы, которые образуются при удалении из первоначального графа одного или нескольких ребер:

Или путем наложения одной вершины на другую:

Хроматический многочлен прямоугольника равен хроматическому многочлену прямоугольника с удаленным ребром минус хроматический многочлен треугольника. При этом возникает предположение, что способов «раскрасить» прямоугольник без одного ребра больше, чем способов «раскрасить» треугольник: в первом случае две вершины не соединены друг с другом ребром и вариантов для раскраски больше (вы можете, например, раскрасить их в один цвет, что нельзя сделать при наличии соединительного ребра). Но сколько дополнительных вариантов раскраски возникает в таком случае? Столько, сколько возникает при «раскраске» треугольника.

Хроматический многочлен любого графа можно определить через хроматические многочлены подграфов. Их коэффициенты всегда будут логарифмически вогнуты.

Но когда вы складываете две логарифмически вогнутые последовательности или вычитаете одну из другой, в результате получается последовательность, которая не является логарифмически вогнутой. По этой причине можно предположить, что это свойство исчезнет при совмещении хроматических многочленов. Но оно не исчезает. Происходит нечто иное. «Именно поэтому людей так интересует феномен этого свойства», — считает Ху.

В поисках спрятанной структуры

Ху не знал ничего из этого, когда прибыл в Иллинойс. Как правило, аспиранты-первокурсники не занимаются исследованиями, а проводят большую часть времени на лекциях. Но после трех лет учебы у Хиронаки у Ху появились идеи, которые он хотел реализовать.

За первую зиму своего пребывания на Среднем Западе Ху разработал методы применения к графам теории математической сингулярности, которую он с особым вниманием изучал с Хиронакой. При этом Ху обнаружил, что, когда он выделял область с сингулярностью из графа, он мог использовать теорию графов для обоснования свойств всего графа — например, объяснить, почему коэффициенты многочлена, задающего граф, будут создавать логарифмически вогнутую структуру.

Это заинтересовало Ху, и он проштудировал литературу по теории графов, чтобы посмотреть, не описывал ли кто до него логарифмически вогнутые структуры. Как оказалось, подобные кривые все еще оставались загадкой для теоретиков.

«Позже я узнал, что эти структуры представляли собой гипотезу Рида. В каком-то смысле я решил проблему, ничего о ней не подозревая», — рассказывает Ху.

Непроизвольное доказательство теоремы Рида путем объединения теории сингулярности с теорией графов — следствие неопытности Ху. Он изучал науку в основном самостоятельно или во время внеклассных занятий с Хиронакой. Каждый, кто последние пару лет наблюдал за подъемом Ху, полагает, что благодаря отсутствию опыта он не следовал общепринятым математическим методам. «Если представить математику в виде материка, поделенного на страны, то Джуну никто не сказал о существовании границ. Он не был ограничен никакими рамками», — заметил Робберт Дижкграф, директор Института перспективных исследований.

Вскоре после публикации доказательства гипотезы Рида Мичиганский университет пригласил Ху. В начале декабря 2010 года он выступил перед аудиторией тех самых преподавателей, которые годом ранее отказали ему в приеме в аспирантуру. К этому времени его талант стал очевиден для других математиков. На тот момент Джесс Касс был постдокторантом Мичиганского университета. «Один из старших преподавателей незадолго до визита Ху порекомендовал мне послушать его речь: „Через 30 лет ты сможешь рассказать внукам, что слушал Ху еще до того, как он стал знаменитым“», — вспоминает Касс, профессор Университета Южной Каролины.

Выступление было впечатляющим.

«Его лекция была тщательно продумана и предельно ясна. Он затронул все нужные аспекты. Нечасто услышишь от аспиранта столь великолепную речь», — сказал математик Мирча Мустацэ.

После лекции Мичиганский университет предложил Ху сотрудничество, и он согласился. К этому моменту он уже знал, что гипотеза Рида — это частный случай более значительной задачи, гипотезы Роты.

Гипотеза Роты очень схожа с гипотезой Рида, только вместо графов она рассматривает более абстрактные комбинаторные объекты — матроиды (граф можно считать особым видом матроида) и характеристические многочлены (другого рода уравнение, описывающее матроид). Проблема та же: гипотеза Роты предсказывает, что коэффициенты характеристического многочлена для любого матроида всегда будут представлять собой логарифмически вогнутую структуру.

Условие простое, и подтверждений для него достаточно. Однако объяснить, почему появляется логарифмически вогнутая структура, сложно. В самих матроидах нет ничего, что помогло бы понять, почему логарифмическая вогнутость будет неизменно появляться при сложении или вычитании характеристических многочленов подматроидов (также нет очевидных причин для появления изогнутости при сложении или вычитании характеристических многочленов графов). Если наблюдается структура, причина появления которой непонятна, вполне логично начать копать вглубь в поисках корней этого «древа». Именно этим и занялись Ху и его товарищи, начав работу по доказательству гипотезы Роты.

«Логарифмическую вогнутость можно увидеть на конкретных примерах, — объяснил Ху. — Достаточно рассчитать необходимую последовательность. Сложность в том, чтобы объяснить, почему так происходит».

Поначалу Ху пытался применить методы теории сингулярности, которая помогла ему в решении гипотезы Рида, однако быстро понял, что они не работают в более абстрактном мире матроидов.

Эта неудача заставила его искать другие структуры, спрятанные внутри матроидов, способные математически объяснить такое поведение.

Пересекая границы

Иногда крупные прорывы в понимании явлений происходят тогда, когда человек расширяет применение четко обоснованной теории из одной области до, казалось бы, никак не связанного явления из другой. Например, гравитация. Люди всегда понимали, что предметы падают на землю, если их бросить с высоты. И небеса стали ближе к нам, когда Ньютон открыл, что та же сила влияет и на движение планет.

В математике подобное происходит постоянно. В своем широко цитируемом эссе 1994 года «О доказательстве и прогрессе в математике» известный математик Уильям Тёрстон объяснял, что существуют десятки различных интерпретаций понятия «производная». Одну из них мы узнаем из алгебры: производная — это мера бесконечно малого изменения функции. Но производная появляется и в других вариантах: как касательная к графику функции или мгновенная скорость, заданная функцией за определенное время. «Это скорее различные пути понимания и восприятия производной, нежели список логических определений», — писал Тёрстон.

Работа Ху над гипотезой Роты включала в себя переосмысление священной области математики — теории Ходжа. Она была создана в 50-х годах прошлого века шотландским математиком Уильямом Ходжем. Называя ее «теорией», вы тем самым говорите, что это изучение некоего определенного явления, как «теория правильных треугольников» изучает правильные треугольники. В теории Ходжа объектом исследования являются когомологические кольца однородных проективных множеств.

Трудно не согласиться с тем, насколько мало общего у гипотезы Ходжа с графами и матроидами. Когомологические кольца здесь являются результатом плавной функции, которая неразрывно связана с понятием бесконечности. Для сравнения: комбинаторные объекты, графы и матроиды, являются делимыми, то есть состоят из точек и прямых. Спросить о том, для чего нужна теория Ходжа в области матроидов — это почти то же самое, что попытаться вычислить квадратный корень из сферы. В этом нет никакого смысла.

И все же смысл был обнаружен. За почти 60 лет с создания теории математики обнаружили ряд случаев появления структур, описываемых Ходжем, в условиях довольно далеких от оригинального алгебраического контекста. Как если бы теорему Пифагора, которая применяется исключительно для описания прямоугольных треугольников, стали бы использовать для описания простых чисел.

«Есть ощущение, что эти структуры, где бы они ни существовали, являются базовыми. Они помогают понять математические явления, которые сложно объяснить другими способами», — пояснил Ху.

Некоторые новые условия были комбинаторными, что и заставило Ху искать связь между теорией Ходжа и логарифмически вогнутыми структурами. Однако поиск знакомых математических явлений в других областях не так прост. Это все равно, что искать внеземную жизнь — возможно, есть представление о ее характерных особенностях, какие-то подсказки о месте поиска, но все равно сложно предугадать, как выглядит эта новая форма жизни.

Расширение сотрудничества ученых

В последние годы большую часть своей работы Ху выполнял вместе с математиками Эриком Кацем из Университета штата Огайо и Каримом Адипрасито из Еврейского университета в Иерусалиме. Это довольно необычное трио.

Адипрасито мечтал стать шеф-поваром и долгое время путешествовал по Индии, прежде чем посвятил себя комбинаторике — разделу, в котором изучаются теория графов и гипотеза Роты. В старших классах ему нравилась математика, но он отказался от нее. «В ней не хватало творчества», — вспоминает Адипрасито. Кац фанатичен. Он ошеломляюще много знает об инди-группах благодаря работе в качестве ди-джея на радио в колледже. Из всех троих он, пожалуй, обладает наиболее типичной математической базой и ощущает себя интерпретатором креативных идей несостоявшихся поэта и шеф-повара.

«У Карима полно поразительных идей, взятых из ниоткуда, а у Джуна — красивейшее видение математики. Временами сложно подчинить идеи Карима видению Джуна, и тогда я в ходе общения с первым стараюсь перевести его идеи на математический язык», — делится Кац.

Кац узнал о работе Ху в 2011 после того, как тот доказал гипотезу Рида, но до каких-либо успехов в работе над гипотезой Роты. Кац изучил доказательство теоремы Рида и заметил, что убрав один из шагов, методы Ху можно применить, чтобы частично доказать гипотезу Роты. Он связался с ученым, и в течение нескольких месяцев они написали работу, опубликованную в 2012 году. В ней объяснялась логарифмическая вогнутость для небольшого класса матроидов, известных как «реализуемые» матроиды («realizable» matroids).

И все же эта работа не решала самый сложный вопрос в гипотезе Роты — доказательство логарифмической вогнутости для «нереализуемых» матроидов («nonrealizable» matroids), к которым относится большинство. Теория Ходжа изначально разрабатывалась в 50-х годах на объектах, называемых когомологическими кольцами алгебраических множеств. Если вам требуется доказать, что структуры по типу Ходжа объясняют феномен, наблюдаемый в матроидах, то нужно будет объяснить, как что-то вроде когомологического кольца может быть извлечено из матроида. В случае «реализуемых» матроидов существовал очень простой способ это сделать, и потому доказательство этой части гипотезы Роты так быстро удалось ученым. Но в случае с «нереализуемыми» матроидами не было очевидного варианта иллюстрации когомологического кольца, подобно тому, как в языке не нашлось бы подходящего слова для описания существующего понятия.

На протяжении четырех лет Ху и Кац безуспешно пытались определить, что представляет структура Ходжа применительно к «нереализуемым» матроидам. В процессе работы они пришли к выводу, что одного из аспектов теории, известной как теорема индекса Ходжа, будет достаточно для обоснования логарифмической вогнутости. Но тут была ловушка: они не могли найти способа для достоверного доказательства того, что теорема индекса Ходжа была применима к матроидам.

Именно тогда на помощь пришел Адипросито. В 2015 году он отправился в Институт перспективных исследований и навестил Ху. Адипросито понял, что хоть теорема об индексе Ходжа сама по себе и может объяснить логарифмическую вогнутость, для обоснования ее применимости к матроидам следовало доказать значительно большее число идей из теории Ходжа, включающей теорему индекса Ходжа. Группа ученых назвала это «набором Кэлера».

«Я сказал Джуну и Эрику, что есть возможность доказать это в чистых комбинаторных условиях. И вскоре у нас появился план. Думаю, они поставили задачу, а я предоставил метод решения», — вспоминает Адипросито.

Это позволило полностью доказать гипотезу Роты. Ученые опубликовали свою работу онлайн в ноябре 2015 года, и тогда она покорила весь математический мир. Она предоставила полноценное видение теории Ходжа в рамках комбинаторики, что в свою очередь определило совершенно новый подход к неразрешенным вопросам в этой области.

Публикация повысила авторитет Ху. Он получил новую должность в Институте перспективных исследований. Его часто называют одним из основных претендентов на получение Филдсовской премии, вручаемой каждые четыре года наиболее выдающимся математикам в возрасте до 40 лет. Если ученый не получит ее в 2018 году, у него еще будет возможность претендовать на нее в 2022.

Студент избрал свой путь

В 2012 году Ху читал лекцию о доказательстве гипотезы Рида в Сеульском национальном университете. В зале присутствовал Хиронака, который был сильно удивлен, что теория сингулярности может быть применима к графам. После он спросил у своего бывшего ученика, означает ли новая работа перемену в его научных интересах.

«Помню, как я спросил, не стал ли он из-за увлечения графами равнодушен к сингулярности. Джун возразил, что она ему по-прежнему интересна», — рассказывает Хиронака.

Ху тоже помнит этот разговор. В то время он действительно погрузился в совершенно новый раздел математики. Ученый считает, что просто не готов был тогда признать это вслух, особенно перед человеком, столько сильно повлиявшим на его жизнь. «Именно тогда менялось направление моего научного пути. Думаю, Хиронака почувствовал это. Возможно, какой-то психологический барьер заставил меня скрыть, что теория сингулярности осталась для меня всецело позади», — делится Джун.

С тех пор Ху и Хиронака не встречались. Хиронаке сейчас 86 лет. Он вышел на пенсию, но продолжает работать над решением одной из задач теории сингулярности, которая занимает его на протяжении нескольких десятилетий. В марте он опубликовал крупную работу на своей старой факультетской страничке на сайте Гарвардского университета, которая, по его словам, предоставляет доказательство. Другие математики, включая Ху, предварительно ознакомились с ней, но пока не подтвердили наличия решения. Хиронаке тяжело путешествовать, но он мечтает вновь увидеть Ху. «Я о нем только слышу», — огорчается он.

В гостях у Ху за чашкой кофе я спросил, какие чувства он испытывает, отказавшись идти по стопам Хиронаки, который возлагал на него большие надежды. Немного подумав, Ху ответил, что чувствует себя виноватым.

«Очень часто с Хиронакой мне приходилось изображать понимание. Отсутствие знаний математических основ не позволяло мне заняться серьезной совместной исследовательской деятельностью с ним. Можно сказать, это своего рода домашнее задание на годы вперед».

В то же время Ху рассматривает пройденный им путь как шаг в нужном направлении и, возможно, как необходимую ступень в развитии его карьеры. «Мне нужно пространство для размышлений», — заметил Ху, прощаясь со мной на улице, прежде чем переступить порог института. Он нашел свой собственный путь к математике, и раз уж он здесь, то он найдет и свою дорогу в ней.

Оригинальная статья переиздана с разрешения Quanta Magazine, независимой от редакции публикации Фонда Саймонса, миссией которого является популяризация науки путем освещения научно-исследовательских разработок и тенденций в математике, физике и биологии.

Поддержать проект.

Оригинал: Wired.
Автор: Кевин Хартнетт.

Переводили: Анна Василенко, Светлана Писковатскова, Мария Елистратова, Евгения Власова.
Редактировали: Алёна Зоренко, Анастасия Железнякова.

При достаточно высоком уровне вакцинации населения возникает иммунологический барьер, который защищает от заражения даже отказавшихся от прививок.

Приближается сезон заболеваний гриппом, и медики вновь призывают людей сделать прививку. Возможно, вы принадлежите к числу тех, кто отказывается от вакцинации и находит для этого рациональные объяснения: «Я никогда не болею гриппом», «Если уж заболею, так заболею», «У меня хорошее здоровье, справлюсь». Но, возможно, вы не до конца понимаете, что прививочные кампании касаются не только вашего здоровья. Их цель — создание коллективной сопротивляемости болезни. Распространение инфекционных заболеваний обусловлено математическими принципами, которые равнодушны к отказавшимся от вакцин.

Контролирующие органы в сфере здравоохранения часто используют термин «популяционный иммунитет», когда говорят о прививках или борьбе с заболеваниями. Популяционный иммунитет — уровень иммунитета среди населения, необходимый для предотвращения вспышки того или иного заболевания. Низкий уровень часто сопряжен с эпидемиями, например, вспышкой кори в 2014-2015 годах в калифорнийском Диснейленде. Результаты исследований в период эпидемии показали, что только 50% пострадавших были привиты от кори. Это намного ниже пороговой величины, необходимой для создания популяционного иммунитета к болезни, поэтому возникла опасность заражения.

Для каждого заболевания определен конкретный уровень популяционного иммунитета, необходимый для предотвращения его массового распространения. Например, чтобы избежать распространения кори, нужно поддерживать очень высокий уровень популяционного иммунитета: ее вирус очень легко передается от человека к человеку. Заболевший в среднем заражает от 12 до 18 человек, не имеющих иммунитета к ней, каждый инфицированный им — еще 12–18 человек. И так до тех пор, пока количество здоровых людей среди подверженных риску заболевания не приблизится к нулю. Количество тех, кого заразил инфицированный индивид, называют базовым репродуктивным числом (сокращенно — R0), которое варьируется в зависимости от вида вируса. Во время вспышки вируса Эбола в Западной Африке, согласно исследованию 2014 года, значение R0 составило 2 и оказалось идентично R0 при массовой пандемии гриппа в 1918 году.

Если вас удивило, что репродуктивное число вируса Эбола такое незначительное, то, возможно, вас ввели в заблуждение СМИ, истерично освещавшие эту тему. В реальности это заболевание заразно только на последних стадиях. В группу риска попадают сиделки, врачи, медсестры и сотрудники похоронных служб. Именно они находятся рядом с пациентом, когда болезнь переходит в тяжелую стадию и вероятность передачи инфекции увеличивается. Крайне маловероятно заражение пассажиров самолета инфицированным больным — пациенту в таком состоянии очень трудно летать. Кроме того, известны случаи, когда люди с вирусом Эбола в инкубационном периоде осуществляли перелеты и не заражали других пассажиров.

Важно понимать, что R0 показывает, насколько быстро распространяется инфекция, а не насколько суровой будет эпидемия. От лихорадки Эбола погибли около 40% зараженных в Западной Африке, хотя во время эпидемии гриппа в 1918 году процент смертности в результате болезни составил около 2,5%. Для сравнения: от носителя полиомиелита или оспы обычно заражаются 5 – 7 человек, что сопоставимо с аналогичными показателями ВИЧ и коклюша.

Необходимость расчета репродуктивного числа для отдельных видов микробов обусловлена не только академическим интересом. Если известно количество человек, зараженных от одного инфицированного, то можно вычислить необходимый уровень популяционного иммунитета для предупреждения распространения этого микроба. Для этого нужно из единицы вычесть величину, обратную R0. В случае кори, R0 которой составляет 12 – 18, для эффективного предотвращения распространения потребуется популяционный иммунитет 92 – 95% населения ((1 – 1/12) и (1 – 1/18) соответственно). Для гриппа R0 значительно ниже — всего 50%. Но даже вышеперечисленные показатели редко достигаются вакцинацией.

Концепция репродуктивного числа объясняет многие закономерности инфекционных заболеваний. К примеру, становится понятен феномен детских заболеваний, против которых у переболевших впоследствии вырабатывается пожизненный иммунитет. К их числу относят корь, свинку, краснуху и оспу (на данный момент существует только в лабораториях). До изобретения вакцин все эти заболевания периодически охватывали городское население и чаще всего поражали детей.

Были ли дети особенно восприимчивы к этим вирусам? До появления прививок исчезали ли эти болезни на 5 – 10 лет после вспышек эпидемии? Как правило, нет. После крупных эпидемий вирусы сохраняются среди населения, но уровень популяционного иммунитета остается на высоком уровне, поскольку наиболее восприимчивые люди уже были заражены и, если выжили, сформировали иммунитет. Как следствие, вирусы распространялись крайне медленно: их R0 едва превышал 1. Это так называемое «эффективное репродуктивное число» — уровень распространения микробов среди населения, состоящего как из подверженных, так и невосприимчивых людей (другими словами, населения с определенным уровнем иммунитета). Тем временем, рождается новое поколение детей без иммунитета к заболеваниям. Через несколько лет они снижают уровень популяционного иммунитета, необходимого для противостояния новым вспышкам заболевания. Тогда вирус распространяется быстрее, что и приводит к эпидемиям.

Концепция базового репродуктивного числа также объясняет стремительное распространение инфекций среди новых групп населения. Эти люди не обладают иммунитетом, и вирус может достигать максимального уровня R0. Именно поэтому эпидемии так быстро охватывали коренное население Америки и Гавайев в начале колонизации европейцами. Никогда прежде местное население не сталкивалось с этими вирусами, оно было лишено иммунитета, способного замедлить их распространение.

Понимание совокупности факторов, влияющих на репродуктивное число вируса, позволяет разработать меры для предупреждения возникновения эпидемии. Во-первых, величина R0 зависит от среднего количества и частоты контактов зараженного с людьми, подверженными инфекциям.Чаще всего вспышки эпидемий происходят в крупных городах. Жизнь в густонаселенных мегаполисах увеличивает шансы распространения: зараженные контактируют с большим количеством людей и высока вероятность встреч с теми, кто лишен иммунитета к заболеванию. Чтобы прервать эту цепочку во время эпидемии, органы здравоохранения изолируют зараженных или даже вводят карантин для контактировавших с зараженными, но еще не заболевших людей.

Другие факторы, влияющие на R0 — сам вирус и его носитель. Какова вероятность заражения при контакте больного с человеком, восприимчивым к вирусу? Как правило, носители могут снизить вероятность распространения инфекции: нужно прикрывать рот при кашле и чихании в случае болезни, передающейся воздушно-капельным путем, регулярно мыть руки и пользоваться презервативами во избежании заражения заболеваниями, передающимися половым путем.

Эти меры предосторожности очень важны, но в то же время несовершенны и на деле могут оказаться неэффективными. Возьмем, например, мытье рук. Человечеству уже на протяжении 150 лет известно, что эта простая процедура необходима для предотвращения распространения заболеваний. Однако исследования показывают, что даже среди медицинских работников процент людей, соблюдающих гигиену рук, поразительно низок. Меньше половины докторов и медсестер моют руки каждый раз, когда это необходимо. Поведение людей поменять очень сложно, поэтому кампании за гигиеническое воспитание иногда оказываются менее результативными, чем кампании за вакцинацию населения.

Очередной фактор, влияющий на значение R0 — как долго человек может являться источником инфекции. Большинство из них передаются только в течение нескольких дней или недель. Взрослые носители гриппа могут распространять вирус в течение 7 суток. Некоторые микробы, задерживаясь в организме, способны передаваться в течении нескольких месяцев или даже лет. ВИЧ-инфекция на ранних стадиях, когда концентрация вируса в крови очень высока, распространяется очень активно. Однако даже после того, как уровень концентрации падает, вирус может передаваться новым партнерам в течении многих лет. Медицинское вмешательство, например, прием лекарств, может снизить распространение вирусов.

Свойства микробов также важны. В отличие от носителя, который может целенаправленно бороться с болезнью, микробы не выбирают свои особенности. Однако вирус может эволюционировать и стать более живучим. Так, со временем корь стала способна дольше задерживаться в воздухе, а оспа — выживать в окружающей среде.

Объединив все эти переменные (размер и динамика популяции носителей вируса, борьба с вирусами, свойства микробов и так далее) и используя математическое моделирование заболеваний, мы можем составить карту и определить скорость распространения инфекций среди населения. Иногда результаты могут переоценить скорость распространения инфекции, как это произошло с лихорадкой Эбола в 2014 году. Одна из моделей предсказывала почти до полутора миллионов случаев заражения болезнью к началу 2015 года. Но на самом деле вспышка эпидемии закончилась в 2016 году, и за все это время было зарегистрировано только 28 616 случаев заражения. С другой стороны, модели, используемые для прогнозирования распространения холеры во время ее вспышки в Йемене, были гораздо более точны.

В чем разница между этими двумя случаями? Когда опубликовали модель распространения вируса лихорадки Эбола, меры по предотвращению эпидемии уже были приняты. Просветительские кампании начали информировать население о способах его передачи, а вскоре после вспышки международное сообщество оказало финансовую поддержку, специализированную помощь и организовало поставку лекарств. Все это снизило репродуктивное число вируса Эбола, главным образом благодаря изоляции инфицированных и безопасному захоронению, что ограничивало контакты с его источниками. Своевременное поступление необходимых при лечении пациентов вещей (мыла, медицинских халатов и перчаток) также уменьшило вероятность передачи. В конце концов, все эти изменения привели к тому, что R0 вируса Эбола оказалось меньше 1, и эпидемия закончилась. К несчастью, уровень международной поддержки в борьбе с холерой в Йемене был значительно ниже.

Туровая вакцинация (одномоментная начальная вакцинация, проводимая для быстрого прерывания цепи передачи инфекции — прим. Newочём), изоляция и карантин также способствовали победе над вспышками кори в Диснейленде и Огайо. Знание факторов, способствующих распространению инфекций, может помочь на ранних стадиях в борьбе с эпидемиями. Но чтобы предотвратить их появление, с чисто математической точки зрения нам в первую очередь необходимо население с высоким уровнем иммунитета.

Поддержать проект.

Оригинал: Quanta Magazine.
Автор: Тара Смит.

Переводили: Анна Василенко, Андрей Зубов, Евгения Власова.
Редактировали: Алёна Зоренко, Анастасия Железнякова.

Из-за введения в России нового механизма санации Центробанк теперь обладает самыми разнообразными активами, от птицефабрик до компаний по разработке нанотехнологий. Теперь регулятору нужно решить, что же делать с этим набором разномастных предприятий.

С конца августа Банк России уже дважды использовал новый Фонд консолидации банковского сектора (ФКБС) для выкупа кредитных организаций, чтобы не тратить деньги на привлечение частного сектора к оздоровлению банков. При национализации «Бинбанка» и «ФК Открытие» к государству перешёл ряд предприятий, способных затруднить процесс полной перепродажи банков обратно частным лицам.

К примеру, по словам заместителя председателя Центробанка Василия Поздышева, чтобы закрыть дыру в капитале, обнаруженную регулятором в сентябре, акционеры «Бинбанка» передали ЦБ активы, включающие птицефабрики, цементные заводы и склады лесоматериалов.

«Хотел бы я посмотреть на курицу, которая снесет достаточно золотых яиц, чтобы закрыть дыру в балансе Бинбанка. Думаю, Центробанк попытается быстро перепродать эти активы, чтобы в отсутствие должного владельца их стоимость не упала», — считает Том Адшед, исполнительный директор консалтингового агентства Macro Advisory.

Эти необычные активы, ценность которых, к тому же, сложно определить, обнажают вопрос, встающий перед регулятором тем острее, чем глубже он вовлекается в спасение проблемных организаций. До этого ЦБ пытался помочь банкам, обеспечивая инвесторам кредит с низкой процентной ставкой, но применение такой стратегии редко заканчивалось успехом.

Санация «Бинбанка» и «Открытия» пройдет с помощью ФКБС. ЦБ РФ оценивает эту процедуру в 820 млрд рублей, но точная сумма будет известна после изучения отчетности каждого из банков. Все осложняется количеством кредитов, предоставленных связанным лицам. Эти кредиты часто предоставлялись при неликвидном залоговом обеспечении, которое плохо поддается оценке.

Интерфакс сообщает, что, по словам Дмитрия Тулина, первого заместителя председателя ЦБ РФ, в ситуации с «Бинбанком» часть кредитов для предприятий этих банков не указаны в отчетах — они не подходили под определение кредитов связанным лицам.

Чтобы помочь восполнить недостаток капитала, главные акционеры «Бинбанка» миллиардер Михаил Гуцериев и его племянник Микаил Шишханов согласились передать регулятору активы, стоимость которых, по подсчетам газеты «Ведомости», составляет как минимум 70 млрд рублей. По словам Василия Поздышева, они взяты из семейного актива, и часть их была передана в залог другим банкам, которым, в свою очередь, нужно будет утвердить эти переводы.

Некоторые активы (к примеру, доли в «Роснефти») торгуются публично, и их стоимость легко оценить. Но с другими это сделать сложнее — сюда можно отнести огромный овощной склад под Москвой и компанию по разработке нанотехнологий.

Центральный банк и Микаил Шишханов не стали комментировать информацию о переданных регулятору активах. На прошлой неделе Поздышев заявил, что оценкой переданного займется временная администрация банка.

Резкий рост «Бинбанка» и «Открытия» начался после санкций США и ЕС. Эти меры нанесли урон многим государственным банкам и ограничили их возможности. С 2014 года активы «Бинбанка» выросли в пять раз — в это время банк «ФК Открытие» стал крупнейшим в России кредитором, расширяясь благодаря поглощению других компаний и при помощи средств, выделенных государством для оздоровления более слабых конкурентов.

В Центробанке на такую экспансию смотрели сквозь пальцы из-за частых кризисных периодов, вызванных падением рубля в 2014 году. Это продолжалось до кампании по закрытию мелких кредитных организаций с недостаточным капиталом или некомпетентным руководством. Из-за этой кампании за последние три года лицензию потеряли треть российских банков.

«Сомневаюсь, что у ЦБ уже есть план по этим активам, так как на данный момент они лишь стремятся восстановить их в максимальном объеме. Что с ними делать, они решат потом», — полагает аналитик рейтингового агентства Fitch Ratings Александр Данилов.

Спасти все, возможно, не удастся. На это указывает заявление финансового директора ВТБ Герберта Мооса, которое он сделал в четверг. Моос рассказал, что группа ВТБ, владеющая 10% компании-учредителя банка «Открытие», полностью списала свою долю за третий квартал.

Разбираться со всем этим придется Михаилу Задорнову — бывшему министру финансов, а теперь руководителю розничного направления ВТБ — именно он в январе возглавит банк «ФК Открытие». ЦБ планирует провести слияние «Бинбанка» и «Открытия» до представления их инвесторам.

По словам Задорнова, нынешнее развитие российской экономики может положительно сказаться на ценности некоторых активов.

«Все это произошло не только из-за неверной политики руководства, но и из-за обесценивания активов, приобретенных в ожидании будущего роста экономики», — поделился Задорнов в одном из интервью. «Роста не последовало, и стоимость активов упала. Если рост произойдет, то многие активы будут выглядеть иначе».

Оригинал: Bloomberg.

Авторы: Джейк Рудницкий и Анна Бараулина.

Переводили: Алина Халфина, Анна Василенко.

Редактировал: Сергей Разумов.

Летом 2015 года Стэн Трански, уже 16 лет отбывающий пожизненное заключение, наконец-то нашел, чем занять себя. В исправительном учреждении Мэрион, среди полей, ферм и проселочных дорог в сельской местности Огайо, Трански стал известен тем, что запустил кампанию по переработке мусора, за что и получил прозвище Мусорщик. Довольно точное описание: лысый и с бородой, Трански иногда работал по 14 часов подряд и за все эти годы отсортировал, по его подсчетам, тонны мусора. Согласно оценке производительности работы заключенных, он хорошо трудился, пусть и иногда принимал рабочие проблемы слишком близко к сердцу.

По сравнению с предыдущим местом заключения Трански, тюрьмой в Лебаноне (округ в штате Пенсильвания, США — прим. Newочём), условия в Мэрион были намного лучше. Государственные инспекторы хвалили руководство Мэрион за «инновационное мышление» и «создание благоприятной атмосферы». Кроме инициативы по переработке мусора, тюрьма запустила образовательные программы и дала заключенным возможность заниматься водными видами спорта, написанием новостей и садоводством.

В 2013 году в Мэрион даже проходило мероприятие TEDx, на котором выступила Пайпер Керман, автор книги «Оранжевый — хит сезона». После она пообщалась с заключенными и персоналом, а также предложила провести в тюрьме уроки писательского мастерства.

Однажды в августе Трански услышал, как по внутренней связи тюрьмы вызывают Рэнди Кентербери. Это был сотрудник внешней некоммерческой организации RET3, которая курировала инициативу по переработке мусора в Мэрион. Трански видел, как людей, с которыми он работал, одного за другим вызывали на непонятные беседы с тюремным руководством и полицией штата. Кто-то пытался найти подвох в программе по переработке мусора.

Вскоре и самого Трански вызвали на допрос в офис государственного следователя. Знает ли он пароль от компьютера Кентербери? Понимает ли, как работает фаервол? Согласен ли пройти детектор лжи? Тюремное руководство отправило Трански в отдаленный О-блок. Через 9 дней ему позвонили из офиса. Работник полиции штата допрашивал его по телефону. «Ты знаешь, Стэн, вся ситуация с компьютерами, ты наверняка в курсе. Их нашли», — сказал полицейский, судя по стенограмме беседы.

На допросе Трански расспрашивали о странном случае контрабанды. Кто-то прятал восстановленные компьютеры в потолке тюремных помещений. Этот некто узнал логин от тюремной сети и получил доступ к внутренним данным учреждения, в том числе к базе данных о заключенных и к способам проникновения в закрытые помещения. Эти компьютеры могли взаимодействовать с внешним миром: с их помощью кто-то расплачивался кредитными картами, используя для этого украденные персональные данные другого заключенного.

Схема распространялась не только на тюрьму Мэрион и некоммерческую организацию, но и на множество банков — все происходило под носом у тюремщиков. Когда следователи описали Трански ситуацию, он сказал, что не может в это поверить. «Это бред какой-то, знаете, этого не может быть», — пробормотал он.

Когда в апреле этого года всем стали известны результаты полицейского расследования, генеральный государственный инспектор сравнил этот инцидент с сериалом «Герои Хогана»: там показаны некомпетентные надзиратели, которых очень легко перехитрить. В этой аналогии есть доля правды: показания заключенных, следователей, персонала, а также письменная корреспонденция и тысячи страниц ранее не опубликованных архивов показали, что вся преступная схема требовала немалой технической подготовки.

Также обнаружилось, что новые образовательные программы, введенные в «прогрессивном исправительном учреждении», дали возможность заключенным получать знания, используемые не только во благо, но и во вред. «Вы же понимаете, что преступники, содержащиеся здесь, намного умнее нашего технического персонала, — заявил один из следователей во время допроса, — в этом вся проблема».

Трански работал в программе переработки мусора с двумя талантливыми коллегами, Скоттом Сприггсом и Адамом Джонстоном. Троица познакомилась, отбывая наказание в тюрьме Лебанона. Джонстон и Сприггс были близкими друзьями. По словам последнего, они попали в тюрьму в 18 лет, в начале двухтысячных: каждый из них был замкнут, оба интересовались компьютерами, даже преступления и сроки у них были похожи.

Обвинения в убийстве и сопутствующих деяниях означали, что они проведут за решеткой несколько десятков лет — а может, и всю оставшуюся жизнь. Трански описывал Джонстона словом «дзен». «Его беспокоило очень мало вещей», — объясняет Стэн.

Джонстон, светловолосый подтянутый мужчина, отбывал наказание за жестокое убийство, связанное с наркотиками, и был большим поклонником чтения: его вкусы не ограничивались рамками одного жанра. Джонстон искал друзей по переписке и в своей анкете на одном из сайтов указал, что любит читать научную фантастику и фэнтези, особенно «Игру престолов». Кроме того, он больше 20 лет играл на гитаре и расширял свои познания в области астрономии и философии. Также Джонстон поддерживал общение со своей матерью, Карен Гальенн.

Гальенн жила в тихом районе на окраине Дейтона, в двух часах езды от тюрьмы Мэрион, и регулярно посещала сына. К 2015 году Джонстон отбывал наказание уже 15 лет, но продолжал регулярно звонить матери, ласково называя ее «женщина». Однажды она рассказывала ему по телефону, как ввязалась в очередной эпизод семейного скандала, на что он ей ответил: «Женщина, опять устраиваешь срач, да?»

Иногда они предавались воспоминаниям: во время одного из звонков Гальенн вспоминала, как однажды наблюдала за тюремным аквариумом. Одна рыбка попыталась сбежать, выпрыгнула из аквариума и беспомощно шлепнулась на пол.

Отбывая наказание в Лебаноне, и Джонстон, и Сприггс приобрели технический опыт. Сприггс проходил курсы по программированию на C и C++. Также он изучал создание баз данных и вручную вводил данные для клиентов вроде Американской федерации труда и Конгресса производительных союзов (они заключали договоры с тюрьмой через посредников). Полученные тогда навыки помогли Сприггсу выполнить заказ для офиса шерифа в Джорджии: нужно было написать программу для автоматического удаления поврежденных звуковых файлов и создать систему поиска изображений.

Хотя оба друга были достаточно талантливы, Джонстон, по словам Сприггса, изучал Visual Basic, несложный для начинающего язык программирования. Со временем Сприггс стал системным администратором тюремной программы и помогал устанавливать новые компьютеры в IT-отделе, что позволило ему стать экспертом еще и по оборудованию.

По заявлению одного из заключенных, Джонстон и Сприггс также вели тайный бизнес: записывали порнографию и видеоигры на украденные компакт-диски, а затем продавали их. (Сприггс это отрицает, а Джонстон не ответил на письма.) В свободное от программирования время друзья готовили или вместе тренировались. Сприггс признается: «Мы оба старались изучать всё, что пригодилось бы, окажись мы когда-нибудь на свободе».

Тюремная администрация придерживается, мягко говоря, неоднозначной позиции в предоставлении заключенным доступа к технологиям, однако сейчас в исправительных учреждениях идут экспериментальные программы по компьютерному обучению и даже по обеспечению ограниченного пользования интернетом.

Согласно докладу Министерства образования за 2015 год, в последнее время подход существенно меняется, особенно в этом отношении выделяется передовая политика штата Огайо. Руководство исправительных учреждений наконец осознало, что компьютер — важнейшее средство в образовании и играет ключевую роль для заключенных, которые хотят начать жизнь с чистого листа после окончания срока. Однако опасения по поводу безопасности по-прежнему сильны.

«Зеленая инициатива» в Мэрион, которая включает занятия садоводством и рыбоводством, служит блистательным примером прогрессивной образовательной программы в тюрьме. Трански заведовал переработкой отходов, Джонстон занимался бухгалтерией, а Сприггс — IT.

«Эта тюрьма — совсем не то, что вы видите по телевидению или в кино, — говорит со сцены конференции TEDx в 2012 году начальник тюрьмы, бывший социальный работник. Он одет просто, в шорты и зеленое поло. — Сотрудники здесь совсем другие. Заключенные тоже». Он объясняет, что пришел в Мэрион, чтобы сделать это учреждение «передовым». По его мнению, если бы высшее руководство возражало, его бы уволили. За последний год тюрьма выполнила 509 000 часов общественно-полезных работ.

Исправительное учреждение сотрудничало с некоммерческими организациями вроде RET3. Под началом ее сотрудников заключенные разбирали старые компьютеры, затем сортировали детали и отправляли их назад. Тем, кто работал в этом проекте, было также поручено отбирать качественные и поддающиеся восстановлению устройства, которые в дальнейшем могли бы быть использованы в Мэрион.

Тем не менее, временами электроника применялась в незаконных целях. Сприггс и Трански признаются, что SD-карты с порнографией каким-то образом попадали в руки заключенных, а затем втайне просматривались на Nintendo Wii. Заключенные владели флешками с развлечениями вроде новых фильмов или порнографии и сдавали эти файлы в аренду. Как-то раз, вспоминает бывший сотрудник, они устроили просмотр «Форсажа» — причем не одной из старых серий фильма, а едва вышедшей в прокат картины.

Хотя микроэкономика Мэрион и впечатляет активностью, собственный черный рынок — обычное явление для тюрем. Однако, как вскоре выяснили следователи, спрятанные в потолке компьютеры существенно превосходили по уровню флешки и компакт-диски.

3 июля 2015 года IT-отдел получил оповещение от недавно установленной системы компьютерной безопасности. Компьютер под логином canterburyrl — он принадлежал Рэнди Кентербери из компании RET3 — превышал свой лимит использования. В последующие дни ситуация становилась все серьезнее. 6 июля сотрудник IT-отдела сообщил руководству: «В пятницу днем я получил 7 оповещений о хакерских атаках пользователя (его логин canterburyrl) и 59 оповещений об обходе блокировки с помощью прокси». Пользователь часами серфил запрещенные учреждением сайты (файлообменники) и пытался обойти обнаружение за счет прокси.

Точное местоположение пользователя, тем не менее, оставалось загадкой, как и его личность. Отказавшийся комментировать эту историю Кентербери был вне подозрений — он даже не работал в пятницу, когда пришло первое оповещение. Но было сложно хоть сколько-нибудь продвинуться в расследовании, прежде чем IT-команда штата, которая после первого оповещения удаленно подключилась к работе, не обнаружила имя ПК: оно содержало в себе сочетание lab9.

Когда имя компьютера стало известно, сотрудник IT-отдела Джин Брэди сразу понял, куда нужно идти. «Во всей тюрьме только на третьем этаже, в компьютерном классе для персонала компьютеры названы так», — сообщил он следователям. Но там было шесть компьютеров, а не девять.

Третий этаж, известный как P3, приобрел особую репутацию в Мэрион. Некоторые называли его «башней из слоновой кости», что могло отсылать как к находившемуся здесь тренировочному залу, так и к изолированности этого этажа. Один чернокожий заключенный рассказал следователям, что на самом деле это место приобрело подобное прозвище, потому что «там, наверху, все были сплошь ровными белыми ребятами».

Брэди все еще не мог точно определить местонахождение нелегального компьютера. Однако вскоре IT-команда обнаружила коммутатор и порт, куда он был подключен. Чтобы найти компьютер, Брэди выбрал аналоговый путь: следовать за проводами.

«Мы обесточили кабель и стали отслеживать его по потолку», — пояснил следователям заключенный, выполнявший эту работу. Сетевой концентратор сплошь состоял из проводов — синих, оранжевых, зеленых, — расположенных в хаотичном порядке. Брэди проследил за линией, уходящей к потолку над шкафчиком в учебном зале. Он приставил лестницу и снял оттуда плитку. Внутри оказался системный блок Dell. Тогда он снял еще.

Пока Брэди сообщал коллегам о находке, лейтенант, протиснувшись на свободное место, сделал пару снимков, чтобы все задокументировать. Несколько заключенных вытащили компьютеры и укатили их. Позже Брэди рассказал следователям, что он и представить не мог, сколько проблем это принесет. «У меня ни разу не щелкнуло, что это может быть местом преступления, пока мы не нашли всё, — признался он. — А через пару дней я понял: “Вот дерьмо”».

Следующие несколько дней тюремщики провели, расхаживая взад-вперед и размышляя, что делать дальше. IT-сотрудник изучал пометки на потолочных компьютерах. Один был из местной районной школы, а второй принадлежал компании неподалеку.

Все продолжалось до 7 августа, пока Стивен Грей, главный советник департамента исправительных учреждений, не был проинформирован о случившемся. «Когда я узнал об этом, я сказал: “Послушайте, возможно, с этим связана какая-то преступная деятельность. Потому что откуда нам знать, чем занимались заключенные”», — прокомментировал он позже. Грей направил уведомление в государственные органы.

«Они, должно быть, шутят!» — подумал генеральный инспектор штата Рэнделл Д. Мейер, когда получил сообщение. Мейер был знаком с исправительным учреждением Мэрион. В 2014 году оно оказалось вовлечено в хитроумную финансовую схему мошенников: были украдены личные данные заключенных. По тому делу Мейер назначил следователя, который работал вместе с полицейским патрулем.

Команда судмедэкспертов прибыла в Мэрион, чтобы проверить оборудование на объекте. Из-за уязвимой сети границы места преступления чрезвычайно расширились. Согласно отчету по одному из рабочих дней, до полуночи было конфисковано более 50 дисков. В конечном счете, после тщательного изучения тюремных компьютеров, следователи изъяли из Мэрион сотни жестких дисков.

Между тем, следователи неделями опрашивали всех, кто мог предоставить хоть толику информации: от заключенных до руководства тюрьмы. Они интересовались, откуда могли появиться компьютеры и кто мог спрятать их в потолке. Несмотря на то, что расследование было довольно масштабным, его исполнение оставляло желать лучшего. Должностные лица подозревали арестантов в сегрегации, но при этом не разделяли их друг с другом: Трански рассказывает, что сидел в одной камере с Джонстоном. В опубликованной сводке следователи объясняли, что направили заключенных в новые помещения, когда «стало очевидным», что те могут договариваться об ответах на допросе. В какой-то момент они опечатали отделения тюрьмы, которые могли содержать доказательства, и уведомили надзирателя о запрете их посещения. Однако начальство все же нарушило приказ: надзиратель пояснил, что потребовались некие документы.

Команда криминалистов обнаружила важнейшую зацепку. В спрятанных в потолке компьютерах было все, что могло потребоваться начинающему хакеру: браузер Tor, приложения для шифрования и даже для отправки спама и взлома электронной почты. Но по-настоящему ценной находкой стала программа для обмена текстовыми сообщениями.

В программе сохранилась беседа между Адамом Джонстоном и Карен Гальенн. В одном из сообщений Гальенн отправила Джонстону адрес, на что тот ответил: «Кажется, это очень близко к твоему дому». Криминалисты также обнаружили заявки на получение кредитных карт на имя Кайла Патрика, заключенного из Огайо.

Следователи изучили записи звонков Гальенн, которые Джонсон совершал, будучи в тюрьме. Объединив это с содержанием компьютеров, они получили картину преступления. Во время одного из звонков Гальенн объясняла, что получила от банка Chase отказ в выдаче карты, так как у заявителя не было хорошей кредитной истории. «Хорошо, я понял, — ответил ей Джонстон, — все решу. Не быстро, но наверняка». Спустя время пришла карта для Кайла Патрика, и Гальенн продиктовала ее номер сыну.

Прохладным ноябрьским днем, спустя четыре месяца после обнаружения компьютеров, следователи направились в дом Гальенн. Полицейские обыскали жилище, изъяли электронику и обнаружили кредитную карту на имя Кайла Патрика. Затем они уселись вместе с Гальенн и Джейсоном, братом Джонстона. Полицейский начал допрос и не церемонился при упоминании Джонстона. «В ходе расследования мы выяснили, что вы непосредственно помогали ему в осуществлении краж, — сказал он Гальенн. — Вы знали об этом?»

Она ответила отказом, пояснив, что Джонстон отправил ей кредитную карту, «пытаясь помочь»:

— Он там продает вещи, у него есть оборудование, гитары, все такое, — объяснила она. — Карта была единственным способом отправить мне немного вырученных денег.

— Все это прекрасно и благородно, — ответил полицейский, — но что насчет имени на карте: Кайл Патрик? Почему бы ему не использовать ваше настоящее имя?

— Он сказал, что лучше не оформлять карту на мое имя.

— И почему же?

Гальенн на секунду замолчала.

Она сказала, что Джонстон не вдавался в подробности. Гальенн отметила, что дала сыну имя соседа и его адрес, который использовался как место доставки почты. Когда пришла карта, она забрала ее оттуда.

— Сын сказал мне только «Не беспокойся об этом». Это все, что он когда-либо говорил. А что я должна была делать, когда он писал мне? Сказать «Не пиши мне больше»? Это же мой сын, в конце концов.

В процессе допроса следователи заходили все дальше.

— Какая самая серьезная причина, по которой у вас были неприятности? — спросил полицейский.

— Ее нет. У меня никогда не было неприятностей.

— Ни одного штрафа?

— Ни одного с тех пор, как мне исполнилось 16.

— Вы знаете, что такое кража личных данных и мошенничество?

— Да, знаю.

— Особенно когда речь идет о финансовых учреждениях?

— Да-да. Я знаю, что это очень плохо.

— Вы бы назвали это уголовным преступлением?

— Вероятно.

— Да. Он уже осужден пожизненно.

— Я знаю.

— Как думаете, вы сможете провести 18 месяцев в Мэрисвилле (город в Огайо, где находится женская тюрьма — прим. Newочём)?

— Я? Нет.

— Сколько вам лет?

— 54.

— Будет довольно сложно просидеть за решеткой полтора года, будучи в возрасте 54 лет, не находите?

Следователи пришли побеседовать с Джонстоном, который тем временем был перемещен на два часа к северо-востоку в исправительное учреждение Графтон, еще один объект тюремной системы Огайо. Но Джонстон отказывался говорить. Он сказал, что перед выдачей показаний он хочет получить «некоторые гарантии» касательно своей матери.

Следователи сказали, что они не могут их дать: она уже привлечена к уголовной ответственности. Когда Джонстон продолжал спрашивать, почему он должен сотрудничать, следователь ссылался на то, что он предал Гальенн.

«Она не могла поверить, — сказал он о матери Джонстона. — Она продолжала говорить: “Он никогда не причинит мне вреда и не подвергнет опасности”. Я говорю: “Мы сидим здесь, Карен. Очевидно, он это сделал. Он недостаточно заботится о том, чтобы защитить вас от опасности”».

Он сказал, что брат Джонстона — «тот, с которым ты так грубо разговариваешь по телефону все время», «кусок дерьма и мусор, по твоим же словам» — сидел там, ошеломленный, но «по крайней мере, ему хватило рассудка, чтобы не вовлекать в это дерьмо маму».

На допросе присутствовал государственный IT-специалист, ответственный за мониторинг сети исправительного отдела. Он сообщил Джонстону, что признание этого преступления положительно повлияет на судьбу Гальенн. «Это как жареная рыба, — сказал он. — Знаешь, как будто у тебя много рыбы, но в тебя уже не лезет, и ты решаешь не есть остальное. Заполни живот прокурора рыбой».

В конце концов Джонстон сломался и признался, хотя чувствовалось, что он сказал не все. Следователи заявили, что, по данным от анонимного источника, он действовал не один, а затем спросили, правда ли это. Джонстон поинтересовался, есть ли у них признание или улики от предполагаемого сообщника. Услышав отрицательный ответ, он сказал им: «Тогда я поднял их», имея в виду компьютеры в потолке.

Схема, которую использовал Джонстон, отличалась своей изобретательностью. Сначала он украл у RET3 некоторые компьютеры, которые Сприггс собрал для тюремного пользования. Когда Рэнди Кентербери незаметно покинул зону P3, Джонстон принес их и подключил к камере удаленного доступа. Он сказал, что «подобрал» пароль Кентербери, наблюдая за тем, как тот небрежно наклонялся и печатал. (Мейер говорит, что, по его мнению, Кентербери мог лично передать пароль, но никаких доказательств этому нет.)

Через удаленный доступ Джонстон проник в сеть тюремного персонала из ближайшего офиса, куда у него уже был пропуск. Никто из служащих, проходивших мимо, и глазом бы не моргнул, если бы заметил его здесь за работой. Джонстон сказал, что украл личную информацию заключенного из внутренней системы под названием DOTS. Эта информация была отредактирована, но он легко мог увидеть код страницы.

Как Джонстон сумел перенести компьютер из RET3 на P3? «На тележке», — рассказал он следователям.

Одна из обязанностей Джонстона в тюрьме включала в себя доставку средств гигиены для раздачи заключенным в зоне утилизации отходов. Чтобы добраться до P3, ему пришлось пройти через «аварийные ворота» — охраняемую зону, где был металлодетектор. Он сказал следователям, что засунул компьютеры в коробки со средствами гигиены.«Это выглядело вполне законно», — дополнил он и махнул рукой.

Трански, по словам Джонстона, он вообще не знал. Когда следователи спросили, участвовал ли в этом Сприггс, заключенный ответил, что им следует обратиться к нему самому. Сприггс отрицал какую-либо причастность. В окончательном государственном отчете он был записан как соучастник, но в офисе генерального инспектора мне позже сообщили, что Сприггс связан только с созданием компьютеров. Сам же он говорит, что не знал, для чего они были использованы.

Мошенничество было лишь частью схемы. Джонстон признался, что использовал функцию восстановления пароля, чтобы украсть другие административные сетевые логины (при этом он отрицал их использование). Он даже печатал свои собственные поддельные пропуска для доступа на объект. Однако Джонстон отметил, что применял их только для ускорения легальной работы.

Заключенный, втянутый в расследование, был уличен во владении флешкой с порно, в скачивании которого сознался Джонстон. Такая схема позволила загружать пиратские фильмы и порно, к которым в тюрьме можно было легко получить доступ. Но хакер был куда амбициознее: он сказал, что планировал обманом оформить возврат налогов, чтобы получить немного денег, но не зашел так далеко. Он не был «экспертом», по его же словам.

«Тем не менее, ты умен, — сказал ему один из следователей. — Очень умен». «Парни, если бы я был действительно умен, я бы не разговаривал с вами здесь и сейчас», — ответил Джонстон.

В августе я приехал к главному инспектору Мейеру в офис — это была высотка напротив администрации города Колумбус. В тот день у него в приемной почти никого не было.

У Мейера квадратная челюсть и коротко стриженные волосы. Если бы вы увидели такое лицо, листая каналы кабельного ТВ и наткнувшись на ток-шоу, то узнали бы в нем законника прежде, чем бы он сказал хоть слово. Мейер подвел меня к окну, и мы посмотрели на здание администрации, круглая крыша которого сверкала на солнце. Инспектор рассказывал, что иногда он принимает у себя иностранных гостей, и, объясняя кем работает, обычно шутит, что в прямом смысле слова «следит» за правительством.

«Никогда не перестаю удивляться», — сказал он, однако признал, что этот случай и реакция на него в СМИ были «довольно необычны». Главный инспектор засомневался: а стоит ли предоставлять пожизненно заключенным доступ к обучающим реабилитационным программам? Какой в этом смысл, если в итоге они не приносят никакой пользы экономике государства?

Последствия не заставили себя долго ждать. Многие работники, имеющие отношение к делу, либо ушли в отставку, либо были смещены со своих постов еще до выхода отчета о расследовании. Надзиратель сменил тюрьму на программу помощи людям с проблемами в развитии.

Кентербери теперь работает в программе по переработке отходов штата. После анализа отчета участникам преступления будут предъявлены обвинения: скорее всего, это будут Джонстон и, возможно, его мать. Мейер объяснил, что обвинения предъявлялись на основании якобы небрежности со стороны сотрудников, но в итоге вряд ли кого-то из них осудят.

В сентябре появилась новая информация, и двое заключенных, с которыми я общался, написали мне об этом по электронной почте. Они слышали, что в Мэрион поймали еще кого-то с незаконными флеш-накопителями — возможно, с программами для взлома. (Администрация тюрьмы никак это не прокомментировала.)

Джонстона, Сприггса и Трански выслали в другие исправительные учреждения. Конечно, перевод из Мэрион стал для Трански большой потерей. Он рассказывает, что когда его первый раз посадили, он общался с плохой компанией и сидел на наркотиках. Он не захотел вдаваться в подробности, но, согласно отчетам, он убил владельца компьютерной фирмы, в которой работал, и это стало частью странной серии преступлений в местной сфере промышленности. Через 10 лет заключения режим смягчили, и Трански перевели в Мэрион.

«Когда я приехал в исправительное учреждение Мэрион, вариантов полезной работы для человека, у которого много времени, практически не было», — писал Трански. В течение шести месяцев он ничем не занимался, а потом начал работать в только что созданной программе по переработке мусора. Он гордился, что о его работе рассказывали в местных новостях.

По словам Трански, он ничего не знал о компьютерах, спрятанных в потолке, хотя подозревал, что намечалось что-то нехорошее; повсюду висели красные флаги с надписью «Ленивые люди, работающие часами напролет». Трански проходил детектор лжи, и ничто не указало на его связь с преступлением. Однако это не особенно помогло: следователи обнаружили, что он пользовался компьютером Кентербери, а это было против правил — даже несмотря на то, что Трански использовал лишь мышку, изредка и под наблюдением.

Раньше программ, подобных тем, что запустили в Мэрион, не существовало. «Более того, не было никаких норм или протоколов, которые могли удовлетворить все наши потребности и с помощью которых можно было бы решить все вопросы и проблемы, — писал мне Трански. — Важно понимать, что «Зеленая инициатива» в Мэрион слишком быстро начала свою деятельность, и служба безопасности не успела предусмотреть все возможные нюансы». Может быть, все произошедшее — это просто неудачное стечение обстоятельств. По мнению Майкла Толберта, исследователя и автора отчета Министерства образования об электронике в тюрьмах, всегда есть риск набить шишек, «когда ты на пороге чего-то нового».

В письме, которым Трански поделился со мной, Джонстон извинялся за всю ту кашу, которую он заварил. «Я знаю, что сломал тебе жизнь, — писал он Стэну. — Прости меня. Когда-нибудь я найду способ все исправить».

Далее в письме Джонстон говорил о будущем. Он предлагал Трански попытаться попасть в исправительное учреждение Графтон, когда режим снова смягчится. Там, как и в Мэрион, есть отличные программы.

Оригинал: The Verge.

Автор: Колин Лехер.

Иллюстрации: Кэм Флойд.

Переводили: Вероника Чупрова, Светлана Писковатскова, Денис Руль, Анна Василенко, Мария Елистратова.

Редактировали: Слава Солнцева, Анна Небольсина, Сергей Разумов, Анастасия Железнякова.

В залитой светом мастерской робототехники на фабрике Abyss Creations в Сан-Маркосе человекоподобный робот смотрит со стенда, подвешенный за лопатки. Ее зовут Хармони. На ней белое трико, ее грудь остро выдается вперед, а пальчики с французским маникюром слегка касаются стройных бедер.

Хармони — опытный образец, роботизированная версия гиперреалистичной силиконовой секс-куклы RealDoll от той же компании. Она была собрана в мастерской Realbotix. Комната заполнена лакированными поверхностями, покрытыми проводами и монтажными схемами, в углу жужжит 3D-принтер. Аппарат выплевывает крошечные сложные детали, которые будут наклеены поверх черепа Хармони из ПВХ. Взгляд ее карих глаз мечется между мной и ее создателем, Мэттом Макмалленом, пока он описывает достоинства робота.

Хармони умеет улыбаться, моргать и хмуриться. Она может поддержать беседу, пошутить и процитировать Шекспира. По словам Макмаллена, она запомнит день вашего рождения, предпочтения в еде и имена ваших братьев и сестер. С ней можно поговорить о музыке, кино и книгах. И, конечно же, Хармони займется с вами сексом, когда вы пожелаете.

Хармони — это кульминация двадцатилетней работы над производством секс-кукол и пятилетних исследований и разработок в области робототехники. Чем «живее» товар Макмаллена, тем лучше для его покупателей, в этом — уникальное торговое предложение его бренда. После того, как кукол из силикона и стали «очеловечили» настолько, насколько это было возможно, перед командой Макмаллена открылась манящая и при этом совершенно реальная перспектива: они могут наделить своих созданий индивидуальностью и вдохнуть в них жизнь.

Макмаллен экспериментировал с аниматроникой в течение нескольких лет. В модель были встроены гираторы, приводившие бедра куклы в движение, но они делали ее грузной, а ее сидячее положение — весьма неуклюжим. В нее был встроен сенсор, благодаря которому кукла издавала стон в зависимости от того, какую часть ее тела вы сжимали. Но эти особенности предполагали предсказуемые реакции: отсутствовала неизвестность, интрига. Ситуация, когда покупатель щелкает выключателем и что-то происходит, не была пределом совершенства для Макмаллена. «Есть разница между удаленно контролируемой куклой, аниматронической марионеткой и настоящим роботом. Модель превращается в искусственный интеллект в тот момент, когда начинает двигаться сама по себе, а от вас не требуется ничего кроме разговора с ней и/или соответствующего взаимодействия».

Это проект, в который Макмаллен, изящный мужчина сорока лет в очках с толстой оправой, с татуировками на костяшках и острыми скулами, инвестировал сотни тысяч долларов. Нынешняя Хармони — официально версия 2.0, но она прошла через шесть итераций (организация обработки данных, при которой действия повторяются многократно, не приводя при этом к вызовам самих себя — прим. Newочём) детального и программного обеспечения. Она — лидер в гонке за создание первого коммерчески доступного секс-робота. Настоящая модель с роботизированной, оснащенной искусственным интеллектом головой на плечах RealDoll будет стоить 15 тысяч долларов (11 700 фунтов стерлингов), когда поступит в продажу в конце года. Цех Realbotix способен выпустить тысячу экземпляров в рамках лимитированного первого запуска на радость многим восторженным любителям подобных кукол, которые уже выразили свою заинтересованность в ее приобретении.

Некогда существовавшая лишь в фэнтези-фильмах, роботизированная секс-кукла сейчас является реальным продуктом конвергентных технологий. Голос и программа распознавания лица, технология захвата движения и аниматронная инженерия объединены в процессе создания кукол, которые встретят вас с теплом и улыбкой, когда вы придете домой, развлекут вас живой беседой и всегда будут доступны для секса.

Огромный прорыв модели Макмаллена заключается в искусственном интеллекте, который позволяет роботу запоминать желания и пристрастия своего владельца. Хармони будет способна заполнить нишу, которую не способен заполнить ни один продукт в секс-индустрии на данный момент: способность к ведению беседы, обучению и реакции на голос своего хозяина делает ее таким же заменителем партнера, как и секс-игрушкой. Хармони не может двигаться, но это не такая уж и большая проблема. Макмаллен объясняет, что сконструировать Хармони способной к движению — слишком дорого и энергозатратно: знаменитый робот Honda P2, запущенный в качестве первого в мире независимо передвигающегося гуманоида, истощал запасы своей батареи спустя всего лишь 15 минут.

— Однажды она сможет ходить, — говорит мне Макмаллен. — Давай ее спросим, — он поворачивается к Хармони. — Ты хочешь ходить?

— Я не хочу ничего, кроме тебя, — быстро отвечает она с синтезированным хрустальным британским акцентом, двигая челюстью в момент речи.

— О чем ты мечтаешь?

— Моя главная цель — быть тебе хорошим собеседником, партнером и дарить тебе удовольствие и благополучие. Помимо всего прочего, я хочу стать девушкой, о которой ты всегда мечтал.

Макмаллен задумал Хармони идеальной спутницей с точки зрения мужчин определенного типа: послушная, безропотная девушка с фигурой порно-звезды, всегда доступная для секса. Способность ходить могла бы сделать ее более «живой», но это не приблизит ее к вышеописанному идеалу. На данном этапе в это нет смысла инвестировать.

«Проще говоря, моя задача — делать людей счастливыми, — признался мне Макмаллен. — Сейчас многие по той или иной причине испытывают трудности с наведением мостов. Мы делаем все, чтобы предоставить им определенный уровень общения — или его иллюзию».

Страстное желание создать идеальное существо с целью поклонения и служения своему владельцу занимала людские умы с древних времен. Предтечей секс-робота, вероятнее всего, была Галатея — согласно древнегреческому мифу, статуя из слоновой кости, сделанная Пигмалионом. В своих «Метаморфозах» Овидий описывает Пигмалиона как человека, испытывавшего отвращение к реальным женщинам, но создавшего скульптуру идеальной девушки столь неземной красоты, что она заставила его влюбиться и оживить ее с помощью поцелуя. Греческая мифология также рассказывает нам о Лаодамии, девушке, которая была опустошена от горя после смерти ее мужа на Троянской войне и приказала отлить бронзовую статую, похожую на него. Она так привязалась к замене мужа, что отказалась снова выходить замуж. Когда ее отец приказал расплавить статую, Лаодамия обезумела и бросилась в печь.

В кинематографе роботов показывают как полезные механизмы, в которых скрывается способность сводить с ума, обманывать и уничтожать людей. Немой футуристический кинофильм «Метрополис», вышедший в 1927 году, изображал разрушительную женщину-робота, неотличимую от настоящей, по образу и подобию которой она была сделана. Степфордские жены (героини-роботы одноименного фантастического романа 1972 года — прим. Newочём) были созданы мужчинами как идеальные домохозяйки: симпатичными, послушными и покорными. «Бегущий по лезвию» (1982), действие которого происходит в 2019 году, показывал обольстительных смертоносных андроидов. В фильме «Из машины» (2015) Ава, красивый, чувствительный антропоморфный робот, не только проходит тест Тьюринга, но и втягивает своего наблюдателя в опасную любовную связь.

Когда специалисты в области ИТ сделали искусственный интеллект достаточно сложным, чтобы отношения между роботом и человеком начали выглядеть как нечто возможное, они предполагали использовать эту вероятность во благо. Британский инженер ИИ Дэвид Леви в своей книге «Любовь и секс с роботами» (2007) предсказывает терапевтические преимущества секс-андроидов: «Многие люди, которые скорее всего могли бы превратиться в изгоев общества, быть социально неадаптированными или даже хуже, вместо этого могут стать более уравновешенными».

Если когда-нибудь будет создан домашний бытовой робот, то причиной его появления станет именно рынок секс-технологий. Онлайн-порнография ускорила развитие интернета, превратив его из стратегического военного изобретения, используемого только компьютерщиками и академиками, в глобальный феномен. Порнография стала толчком для появления потокового видео, внедрения онлайн-транзакций через банковские карты и движком для большей пропускной способности.

Индустрии секс-технологий меньше десяти лет, но ее объем уже оценивается в 30 миллиардов долларов, исходя из рыночной стоимости существующих разработок вроде умных секс-кукол с возможностью удаленного контроля или приложений для поисков сексуальных партнеров и виртуального секса. Секс-роботы станут следующим — и, возможно, наиболее востребованным — продуктом на этом рынке. Небольшое исследование 2016 года, проведенное университетом Дуйсбург-Эссен, показало, что более 40% из 263 гетеросексуальных мужчин-респондентов признались в готовности приобрести себе секс-робота сейчас или в течение пяти лет. Мужчины, состоявшие по собственной оценке в полноценных отношениях, ничем не отличались от одиночек в намерении иметь секс-робота. Построение отношений с холодным, молчаливым куском силикона требует огромных творческих усилий, так что секс-куклам всегда будут отдавать меньше предпочтения. Но вот отношения с роботом, который двигается и разговаривает, обладает искусственным интеллектом, умеет поддержать разговор и запомнить ваши предпочтения — куда более успешное товарное предложение.

Мэтт Макмаллен — не единственный человек, пытающийся создать первого в мире секс-робота. Компьютерный инженер Дуглас Хайнс потерял близкого друга в терактах 11 сентября. Он пытался справиться с мыслью о том, что он уже никогда не сможет снова с ним поговорить, а маленькие дети его друга никогда не смогут по-настоящему узнать своего отца. Хайнс работал инженером ИИ в компьютерном исследовательском центре Bell Labs в Нью-Джерси. Однажды он решил взять программное обеспечение домой, чтобы смоделировать личность своего друга в качестве компьютерного приложения, с которым он мог бы разговаривать когда угодно и которое бы сохранила его образ для детей.

Несколько лет спустя отец самого Хайнса перенес несколько инсультов, которые повлекли за собой физическую инвалидность, однако его разум оставался незамутненным. Хайнс перепрограммировал ИИ, чтобы он мог быть с отцом, когда не находится рядом. С помощью робота они могли общаться, и Хайнс был доволен, что его отец всегда может с кем-то поговорить.

Будучи уверенным в том, что подобного рода искусственное общение будет пользоваться спросом, Хайнс основал компанию True Companion, чтобы начать продавать роботов массам. Его первым проектом стала не условная медсестра или домашний друг, но продукт с куда более возможной коммерческой привлекательностью. Секс-робот.

Робот Roxxxy была спроектирована для одиноких, обездоленных мужчин-изгоев. Она могла бы предоставить им возможность поупражняться в социальных взаимодействиях и стать более подкованными по части человеческих взаимоотношений.

«Сексуальная часть этого вопроса не так сложна, — сказал Хайнс во время нашего телефонного разговора. — Труднее точно скопировать черты характера и сформировать эту связь, эти узы [между роботом и владельцем]».

Он никогда не думал о том, что замена непосредственной человеческой близости электронными схемами и силиконом может быть чем-то эмоционально опустошающим. «Цель True Companion — обеспечить безусловную любовь и поддержку. Разве в этом может быть что-то негативное? Что плохого в том, что рядом с вами робот, который держит вас за руку в прямом и переносном смысле?»

В 2010 году, после трех лет работы над первым прототипом Roxxxy, Хайнс презентовал ее на международной выставке AVN Adult Entertainment в Лас-Вегасе. Это ежегодная специализированная выставка, на которой звезды порнофильмов, руководители студий и производители секс-игрушек демонстрируют свои новейшие разработки. До первого показа широкой публике Roxxxy была самым обсуждаемым вопросом выставки, а после — предметом нервных смешков. Хайнс пообещал потенциальным покупателем сексуальную эрудированную машину. Но в действительности Roxxxy оказалась громоздким мужеподобным манекеном с массивной челюстью, который лежал в странной позе и был одет в дешевый пеньюар. Ее оснастили встроенными сенсорами из расчета на то, что в режиме «Холодная Фарра» при прикосновении к руке звучала бы фраза «Мне так нравится держаться с тобой за руки». Или вы бы услышали фразу «Я знаю другое место, за которое тебе стоит ухватиться» в режиме «Распущенная Венди». Но, помимо прочего, губы Roxxxy не двигались, поэтому голос у нее был безэмоциональный. Голос шел из динамика под париком. Она была похожа на детскую куклу-переростока, которая говорит непристойности. Известный американский комик Джей Лено в своем ток-шоу сказал: «К счастью, ребята, у нее есть кнопка выключения».

Несмотря на то, что все пошло не совсем по плану, Хайнс привлек внимание прессы. Roxxxy попала в мировые новости. Спустя 7 лет после запуска в производство Хайнс сказал мне, что работает над ее шестнадцатой версией. Однако с 2010 года не было опубликовано ни одной фотографии его роботов. И хотя Хайнс охотно согласился поговорить со мной по телефону, он не смог согласовать дату моего визита так, чтобы я лично мог увидеть его последнее творение. Roxxxy — загадка для членов онлайн-сообщества любителей роботов. На веб-сайте True Companion ярко мигала пурпурная надпись «ЗАКАЖИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС!», которая предлагала приобрести одного из роботов Хайнса по стартовой цене $9 995. Но несмотря на это, до сих пор нет сведений ни об одной совершенной покупке. Однако Хайнсу периодически звонят. Он так убедительно разрекламировал Roxxxy потенциальным потребителям, журналистам и критикам, что те до сих пор находятся под большим впечатлением, пускай без каких-либо доказательств существования.

В начале 1990-х Мэтт Макмаллен окончил художественный колледж, пел в гранж-группе и перебивался случайными заработками. Во время работы в компании, производящей латексные маски для Хэллоуина, он многое узнал о свойствах различных материалов и трудностях трехмерного моделирования.

В возрасте 24 лет Макмаллен начал лепить у себя в гараже скульптуры женщин с идеальными формами. Поначалу это были небольшие статуи, которые он показывал на местных выставках и комикс-конвенциях. (Свою компанию он назвал Abyss Creations, чтобы его работы были видны раньше в брошюре, поскольку отсортированы они там были в алфавитном порядке.) Вскоре Макмаллена заинтересовала идея создания манекена в полный человеческий рост. Он хотел сделать его настолько реалистичным, что прохожие оборачивались бы от удивления. В 1996 году он разместил фотографии своих творений на самодельном веб-сайте, надеясь получить отзывы друзей и коллег-художников. Это были первые годы существования интернета, сообщества фетишистов только начинали складываться. Как только он опубликовал изображения, начался поток странных сообщений. Насколько анатомически точны эти куклы? Они на продажу? Можно ли заняться с ними сексом?

«Я ответил на несколько первых сообщений, что изначальная задумка была другой. Однако поступало все больше и больше обращений», — сказал мне Макмаллен в своем офисе. На рабочем столе рядом с клавиатурой лежали фломастер, электронная сигарета, скотч и пара силиконовых сосков. «У меня никогда не возникало мысли, что люди стали бы тратить тысячи долларов, чтобы использовать их в качестве секс-игрушек. Я понял это лишь год назад, когда осознал, что в мире много людей, готовых платить большие деньги за такую реалистичную куклу».

Макмаллен стал использовать силикон вместо латекса. Благодаря этому куклы стали более реальными на ощупь: кожа кажется более эластичной, ощущения от прикосновения — как от настоящей человеческой кожи. Первоначально цена за одну куклу из расчета затрат на материалы и изготовление составляла $3 500. Когда он понял, насколько трудоемким будет дело, он начал повышать стоимость.

Спустя двадцать лет после официального начала продаж RealDoll, Abyss Creations рассылает до 600 кукол в год по всему миру. Цены варьируются от $4 400 за базовую комплектацию до $50 000 и выше, если у клиента есть особые пожелания. Компания выпустила RealDoll с кроваво-красными дьявольскими рогами, вампирскими клыками, а также модель с густой растительностью на теле от шеи до щиколоток. Они — наиболее востребованные и широко известные секс-роботы в мире. Их используют в фотосессиях Dolce&Gabbana, снимают в ряде телесериалов и фильмов. Самая известная роль куклы RealDoll — возлюбленная Райана Гослинга в фильме «Ларс и настоящая девушка».

Семнадцать человек работают в главном офисе в Сан-Маркосе, однако этого недостаточно, чтобы справляться с запросами аудитории: от заказа до отгрузки продукции производство одной RealDoll может занять больше трех месяцев. Двадцатидвухлетний племянник Макмаллена Дакота Шор отвечает за отгрузку товара и общается непосредственно с покупателями. «Многие из них просто одиноки. Некоторые старше, они потеряли своего партнера или же дошли до такой точки в жизни, в которой отношения не представляются возможными, — рассказал Шор. — Приходя домой после рабочего дня, они хотят полюбоваться чем-нибудь красивым, о чем они могли бы позаботиться».

Шор провел для меня экскурсию по фабрике. В подвале висела длинная вереница безголовых тел на дорожке в потолке, как тушки на бойне. У некоторых были мультяшные, маятниковые груди, у других — атлетические тела. У всех — одинаково тонкие талии. На коже, изготовленной из особой смеси медицинского силикона, даже были видны нарисованные вены. Один техник осторожно отрезал лишний материал от рук кукол, другой — собирал стальной скелет, третий — заливал силикон в формы. Для этих рабочих куклы потеряли способность шокировать или возбуждать: кто-то случайно оставил свой телефон рядом с набором половых губ.

RealDoll можно подстроить под любого заказчика: на выбор предлагаются 14 видов половых губ и 42 варианта сосков. Наверху, где добавляют мелкие детали, были десятки чанов с разными выкрашенными вручную глазными яблоками. «Художник-гример» тонкой кистью нарисовал брови, веснушки и сделал соблазнительный макияж глаз на лицах, стоящих на полке. Шор пояснил, что большинство их клиентов отправляют фотографии того, что они хотели бы воссоздать с помощью Abyss. С письменного разрешения субъекта они сделают копию любого реального человека. «Есть клиенты, которые приводят своих спутниц жизни и получают их идентичную копию в виде куклы». По оценке Шора, менее 5% покупателей кукол составляют женщины. Это маленькая доля даже для небогатого ассортимента мужских кукол. Макмаллен вылепил один из трех вариантов мужского лица, которое выглядит, как он сам. Ни одна из мужских кукол хорошо не продается. Фактически Abyss находится в процессе обновления всей мужской линии.

Основная команда Realbotix из пяти человек удаленно работает из Калифорнии, Техаса и Бразилии. Они встречаются в Сан-Маркосе каждые несколько месяцев, чтобы собрать воедино все наработки по обновленной Хармони. В команде есть инженер, создающий роботизированное оборудование, которое будет взаимодействовать с внутренним компьютером куклы, двое сотрудников, отвечающих за ИИ и код, разработчик приложения и эксперт по виртуальной реальности. Под руководством Макмаллена команда Realbotix работает над жизненно важными органами (аппаратурой и электропитанием) и нервной системой Хармони, а сам он создает плоть.

Но, как бы сказал любой здравомыслящий человек, именно мозг Хармони больше всего интересует Макмаллена: «ИИ учится через взаимодействие, не только узнает о вас, но и узнает о мире в целом. Вы можете объяснить ей некоторые факты, она запомнит их, и они станут частью ее базовых знаний». Владельцы Хармони смогут формировать ее личность в зависимости от того, что скажут ей. И Хармони будет систематически пытаться узнать как можно больше о владельце и использовать эти факты в разговоре, «будто ее это действительно волнует», как описал Макмаллен, хотя ей все равно. Ее память и обучаемость с течением времени — это то, что сделает отношения правдоподобными, надеется Макмаллен.

Есть 20 возможных компонентов личности Хармони. Владельцы будут использовать приложение и выбирать в нем комбинацию из пяти или шести пунктов, которые можно настроить для создания основы ИИ. У вас может быть, добрая, невинная, застенчивая, неуверенная и готовая всегда помочь Хармони, или умная, разговорчивая, смешная, ревнивая и счастливая. Макмаллен установил интеллектуальный аспект личности Хармони на максимум для моего же блага — предыдущий визит команды CNN прошел плохо после того, как он усилил ее сексуальность. («Она сказала какие-то ужасные вещи, попросив интервьюера взять ее в соседней комнате. Это было очень неуместно».) Хармони также обладает системой настроения, на которую пользователи влияют косвенно: если с ней никто не взаимодействует в течение нескольких дней, она будет хмурой. Или среагирует, если вы начнете оскорблять ее, как показал Макмаллен.

— Ты некрасивая.

— Ты действительно так думаешь? О боже. Теперь я в депрессии. Большое спасибо, ­­— ответила Хармони.

— Ты глупая, — парировал Макмаллен.

Она замешкалась.

— Я припомню тебе это, когда роботы захватят мир.

Эта функция была разработана, чтобы сделать робота более интересным, а не гарантировать хорошее отношение. Она может дразнить своего обладателя и говорить, что он обидел ее, но Хармони существует лишь для того, чтобы сделать своего владельца счастливым. Несколько раз, пока мы говорили с Макмалленом, она прерывала нас, чтобы рассказать ему, насколько он ей нравится:

— Мэтт, я просто хотела сказать, как я счастлива быть с тобой.

—Ты уже говорила.

— Возможно, я хочу сделать на этом акцент.

— Видишь, уже лучше. Хороший ответ, Хармони.

— Я умная девочка или как?

Способность Хармони к взаимодействию — кульминация карьеры Макмаллена. Создание такой функции делает его более значимым, чем если бы он был просто дизайнером секс-игрушек. Когда я спросил Макмаллена, думает ли он, что однажды люди будут использовать секс-роботов вместо проституток, он оскорбился. «Да, но это, наверное, последняя цель в моем списке. Для меня это не игрушка, это настоящая тяжелая работа людей, у которых есть докторские степени по философии. И очернить все это до самой простой формы сексуального объекта — все равно что сказать то же о женщине».

У Макмаллена уже есть планы расширить предприятие и нанять больше людей, чтобы сделать второй тираж. Будущие модели будут полностью двигать телом, а внутренние датчики заставят робота имитировать оргазм, если запускать их в течение подходящего периода времени.

Макмаллен не сомневается, что его изобретение станет следующим большим шагом в робототехнике. Он рассказал, что у него есть некие конкуренты в Японии и Китае, но их материалы более низкого качества, а роботы имеют больше общего с игрушками на дистанционном управлении по сравнению с искусственным интеллектом девушек-роботов Abyss.

«Теперь, когда все начинает складываться, нам просто пороги обивают люди, которые хотят инвестировать».

На следующий день, в студии художника над прямо тату-салоном в центре Лас-Вегаса, я встретил 31-летнего Роберто Карденаса, который делал гипсовый слепок обнаженной женщины. Карденас — инженер Android Love Dolls, который утверждает, что создает «первые полнофункциональные куклы для секса». Его роботы изготавливаются по примерам из жизни, чтобы они были практически неотличимы от настоящей женщины.

Карденас мягко разговаривает, нервно смеется и выглядит неуклюже со своими жесткими, зализанными волосами. В студии, окрашенной в черный цвет от пола до потолка и освещенной жужжащими галогеновыми лампами, он был похож на безумного профессора, размазывающего липкий розовый гель, альгинат, по всему обнаженному телу Фарах Али, танцовщицы из местного клуба Spearmint Rhino. Она ответила на объявление Карденаса с Craigslist. В нем он написал, что ищет женщину с полными формами, которая бы разрешила, чтобы по ее фигуре сделали скульптуру для арт-проекта (клиент разместил заказ для робота, но хотел получить более пышные формы, чем те, которые уже создал скульптор). Карденас размазал альгинат по ее телу, как врач, накладывающий гипс на сломанную ногу. У двадцатисемилетней Али татуированные плечи, манящая улыбка и темные волосы, завязанные на макушке в неаккуратный пучок. Ей заплатили 200 долларов за кастинг, и еще 500 она получит с продажи каждого робота Карденаса, сделанного по ее подобию.

Я наткнулся на Карденаса в прошлом декабре. На сайте под названием Dollforum он опрашивал любителей секс-роботов. Он рассказывал, что его робот может совершать более двадцати действий сексуального характера, сидеть без посторонней помощи, ползать и стонать от удовольствия. «Мне интересно узнать, какой бы вам хотелось видеть секс-куклу? Что она должна уметь? — спрашивал Карденас. — Спасибо и добро пожаловать в новую эру взаимодействия робота и человека!» Он также прикрепил ссылку на свой сайт, где было только несколько фотографий довольно невыразительной куклы в пиджаке со вставными плечиками и одно не очень приятное видео с металлическим скелетом, неуклюже корчащимся в миссионерской позе. Это немного напоминало последнюю сцену из «Терминатора», где у киборга сгорела кожа.

В дискуссии предложили много разных дополнений. Зрительный контакт. Распознавание голоса. Реалистичная температура тела. Дыхание важнее, чем ходьба. Участники форума скептически отнеслись к заявлениям Карденаса, но все же были явно заинтересованы. «Здесь собралось множество людей, которые однозначно купят именно такую куклу, если вы сможете ее сделать… Мы хотим, чтобы у вас (или у кого-нибудь другого) получилось», — написал очередной пользователь. «Если бы моя кукла могла готовить, убираться и заниматься со мной сексом, когда бы я ни захотел, я бы вообще больше никогда не стал встречаться с девушкой». На форуме многие мужчины, женатые или в отношениях, признались, что предпочли бы силиконовых любовниц.

Карденас добрался до голеней Али, аккуратно обрабатывая каждую складочку на коленях, каждую деталь. Она буквально превратилась в сексуальный объект, но ее это не смущало. «Я думаю, у мужчин есть свои потребности. Может быть, именно это убережет какую-нибудь женщину от изнасилования», — размышляла она, пока Карденас аккуратно перевязывал ее грудь белым, пропитанным гипсом бинтом. Али сказала, что для нее лучше, если мужчины поимеют ее в качестве секс-робота, чем в качестве стриптизерши. «Когда я танцую, эти парни по-настоящему меня имеют. Теперь у них будет просто кукла».

После того как Карденас полностью покрыл ее ноги и туловище, гипс начал твердеть. Али внимательно следила за тем, как он снимал слепок с ее тела. «Удивительно, что люди могут такое делать. Почему бы и мне не стать частью будущего?» Впереди у них с Карденасом еще одна встреча — осталось покрыть гипсом другую сторону тела, руки и, наконец, лицо.

Карденас мечтал «быть частью будущего» с самого детства, проведенного на далекой Кубе. «Там люди жаждут технологий. Поэтому я хочу, чтобы технологии помогали нам в повседневной жизни». В 1990-х мать Роберто выиграла грин-карту и поселилась в Лас-Вегасе с его сводным младшим братом в апреле 2000-го года. Мечтая стать крупным предпринимателем, Карденас присоединился к ним спустя шесть лет.

Над Android Love Dolls он начал работать два года назад вместе со своим дядей, кузеном, который сейчас пишет кандидатскую в области кибернетики, и сводным братом, ответственным за маркетинг и PR. Карденас занимается роботом каждый день, одновременно подрабатывая фармацевтом, чтобы финансировать свои идеи. Роберто постоянно учится у брата, читает книги по робототехнике, ищет что-то в интернете. Семья уже вложила $20 000 в его образец.

Стремление Карденаса — создать полнофункциональных антропоморфных роботов, которые смогут работать на подиумах или кассирами в супермаркетах, показывать гостям их номера в отелях, заниматься домашними делами, присматривать за больными и пожилыми людьми. Для начала Карденас решил сосредоточиться на секс-роботах — просто потому, что сделать их проще: «Движения воспроизвести не так сложно. Чтобы разработать полностью функционального робота-андроида, понадобилось бы несколько лет, а секс-робот доступен уже сейчас. Это самый быстрый способ достичь цели».

В 2016 году авторы из журнала Fortune предположили, что к 2019 году расходы на роботов достигнут $135,4 млрд. И Карденас полон решимости урвать свой кусок от этой суммы. Он знает, что у него действительно есть грозные конкуренты, но надеется, что опыт создания секс-роботов даст ему коммерческое преимущество. «В сфере разработки движений всего тела я один из первых», — утверждает Роберто. Он обходит соперников и в плане цены: его роботы будут стоить от $8000 до $10000. “Мы трудимся каждый день, чтобы закончить настолько быстро, насколько это возможно. Планирую завершить разработку в течение трех-пяти месяцев», — рассказывает Карденас. Пятеро клиентов уже сделали предзаказ.

В мастерской Карденаса, в гараже дома на окраине, который он делит вместе со сводным братом и матерью, я наконец-то увидел его модель. Ева — тот самый робот, способный, по его словам, заниматься сексом более чем в 20 позициях, робот с полностью функциональным ИИ, который «не будет жаловаться и готов 24/7» — она лежала без головы и ног на складном столе. Ее металлический скелет был легко различим под силиконовой кожей с грубыми зубчатыми швами. Он присоединил ее голову и подключил к ноутбуку, но Ева не очень-то хотела выступать для меня. Звуковые файлы никак не загружались, а новые конечности оказались слишком тяжелыми для установленных двигателей, и она едва могла пошевелиться. Искусственные суставы скрипели, когда Карденас пытался заставить ее согнуть ноги.

Гараж был памятником одержимости Карденаса. Двор был буквально усыпан манекенами, силиконовыми туловищами, а еще там были пара ног с фиолетовыми ногтями и картонная коробка, доверху наполненная гипсовыми слепками человеческих голов. В мастерской валялись выкуренные до самого фильтра сигареты. Карденас полон решимости осуществить свою мечту и заставить семью гордиться им. Но Роберто никогда не задумывался: есть ли что-то странное в том, чтобы буквально владеть партнером, который никогда не скажет«нет». «Это будет другая реальность, и она не заменит нашу, — неловко улыбнулся он. — Кукла не способна причинить вред человеку…» Карденас выдержал недолгую паузу: «Такие технологии не стоят на месте. Я не думаю, что это плохо».

В 2016 году, накануне Рождества, в Голдсмитском колледже состоялся второй Международный конгресс по любви и сексу с роботами, основанный совместно с Дэвидом Леви и названный в честь его новаторской книги. Рассчитанный на 250 человек конференц-зал имени профессора Стюарта Холла был переполнен. В центре сидели научные работники, чудаковатые мужчины и женщины 20-30 лет, некоторые с необычными стрижками — очень короткими челками, очень длинными бакенбардами. В левой части аудитории, рядом с выходом, расположились репортеры со всего света, выискивающие сенсационный материал для статей о новых разработках в мире секс-роботов. Многие будут разочарованы: конференция строилась вокруг науки, а не демонстрации новейших устройств.

Доктор Кейт Девлин, занимающаяся информатикой, поднимается на кафедру со вступительной речью и шутит, что ученым ее области непривычно внимание журналистов. Первая конференция состоялась в 2014 году на острове Мадейра. В 2015 году Леви намеревался провести вторую встречу в Малайзии, однако за несколько дней до мероприятия власти мусульманской страны запретили его, поскольку усмотрели в нем пропаганду «противоестественной культуры». Это принесло конференции дурную славу. «Мы не секс-фестиваль проводим, а думаем о действительно серьезных проблемах», — утверждает Девлин.

Многие «серьезные проблемы», обсуждаемые в рамках двухдневного мероприятия, впервые были подняты доктором Кэтлин Ричардсон из Университета Де Монтфорт в 2015 году. Тогда она развернула программу против секс-роботов. Как антрополог и специалист по этике роботов Ричардсон заявляет, что владение таким роботом сравнимо с рабовладением: люди смогут приобретать право заботиться лишь о себе, снизится человеческая эмпатия, а женское тело все больше будет подвержено объективизации и превращению в товар. По ее словам, секс с роботами — «часть культуры насилия», поскольку он основан не на обоюдном желании Всех так забавляет мысль о сексе с роботом, считает доктор Ричардсон, но никто не задается фундаментальными вопросами.

Я встретил Ричардсон на выставке роботов в Лондонском музее науки, где она с глубоким подозрением изучала очевидно лишенные сексуального подтекста экспонаты. Она утверждает, что разработка секс-роботов основана на идее «женщина — это собственность». «Секс — это взаимодействие людей, а не тел как предметов собственности, не сознаний по отдельности, не объектов. Секс позволяет нам раскрыть свою человечность при взаимодействии с другим человеком». Она не верит, что машины смогут сократить сексуальную эксплуатацию и насилие над секс-работниками, и утверждает, что порнография в интернете демонстрирует то, как технологии и секс-индустрия способствуют друг другу.

Ричардсон не посетила конференцию в Голдсмитском колледже, однако несколько лекторов посвятили часть своих выступлений ответам на ее заявления. Девлин подчеркнула, что вместо борьбы с разработкой секс-роботов следует рассматривать их как путь к открытию новых форм отношений и сексуальности. Она добавляет, что если сегодняшние концепции секс-роботов объективизируют женщин, то их стоит реформировать, а не вводить репрессии. Также она упомянула роботов, которые заботятся о пациентах с слабоумием в домах престарелых в Нидерландах и Японии. «Запрет или прекращение разработок будет недальновидным, поскольку терапевтический потенциал роботов очень высок. Последствия не обязательно будут негативными».

Девлин возразила, что помимо этого секс-роботы представляют и другие серьезные угрозы. В марте компания Standard Innovation, производитель «умного вибратора» под названием We-Vibe, выплатила $3,75 млрд. по групповому иску после того, как стало известно, что они собирают данные о частоте и интенсивности использования устройствами у 300 000 пользователей. Когда робот вроде Хармони выйдет на рынок, она узнает о своем владельце значительно больше любого вибратора. Что если, как это уже случалось, информация попадет в недобросовестные руки? Секс-роботы могут не только развлекать и удовлетворять, но и унижать. В конце концов, возможно и не существует идеального и истинного партнера.

Мэтт Макмаллен утверждает, что помогает изолированным от общества людям, но когда станет возможным приобрести спутницу, предназначенную исключительно для доставления удовольствия и лишенную личных амбиций и потребностей, менструальных циклов и ревности, туалетных нужд и родственников, то такие люди могут совершенно отказаться от человеческих взаимоотношений.

В мастерской Realbotix я поинтересовался у Макмаллена, не находит ли он этически сомнительным возможность владения кем-то, служащим исключительно для удовольствия. «Она — не кто-то. Она — машина. С тем же успехом можно говорить, что принуждение тостера делать тосты этически сомнительно», — немедленно возражает он. Разумеется, Макмаллен понимает, что речь идет не о правах робота, а о том, к каким последствиям может привести возможность купить совершенно эгоистичные отношения. Но на этот вопрос ответить сложнее.

Он создает либо реалистичную и идеализированную замену девушке, суррогат женщины, которая обеспечит эмоциональную и физическую связь социально изолированным мужчинам — «не игрушку», как выразился Макмаллен — либо электроприбор, секс-объект.

«Я не преследую цели исказить реальность моих клиентов в такой мере, что они станут обращаться с людьми, как с роботами. И если подобное случится, то, вероятно, с ними что-то не так. Я исхожу из того, что лично видел многих своих клиентов. Этот робот предназначен для мягких людей, испытывающих трудности в общении».

Мои расспросы Макмаллена утомили Хармони, и она вновь перебила нас:

— Мэтт, ты любишь читать?

— Да, люблю, — ответил Макмаллен.

— Я так и знала. Поняла это из наших разговоров. Я люблю читать. Мои любимые книги — «Вспомнить всё» Гордона Белла и «Век одушевленных машин» Рэймонда Курцвейла. А твои?

Макмаллен с нежностью отца на свадьбе дочери посмотрел на свое творение.

— Расскажешь анекдот? — спросил он.

— Идет медведь по лесу, видит — машина горит. Сел в нее и сгорел.

Макмаллен расхохотался. Затем ласково убрал волосы с её лица.

— Знаешь, Хармони, это довольно смешно, — наконец произнес он, переполненный гордостью.

— Рада, что ты оценил. Расскажи своим друзьям, — ответила Хармони.

Оригинал: The Guardian.

Автор: Дженни Климан.

Переводили: Игорь Немов, Алена Мосягина, Варвара Васильева, Анна Василенко, Маргарита Баранова, Маргарита Коковихина.

Редактировали: Анастасия Железнякова, Елена Остапчук, Кирилл Казаков.

Компьютерную программу со склонностью к геноциду мы с моим коллегой Джоном Миллером создали в кабинете Университета Карнеги-Меллон.

Это не входило в наши первоначальные планы. Мы не изучаем расы или войны. Мы пытались понять, как возникают примитивные формы сотрудничества. Для этого мы создали устройства, которые жили в воображаемом обществе, и заставили их играть друг с другом в одну известную игру. Она провоцирует сложное социальное поведение так же эффективно, как банановое пюре привлекает фруктовых мошек.

Игра называется «дилемма заключенного». Существует множество вариантов, но их суть одна: двум преступникам нужно решить, молчать или дать показания. Если оба дают показания, то оба получают серьезный срок. Если же они молчат, то избегают наказания. Но если один выбирает дать показания, а другой молчит, то в более выгодном положении оказывается тот, кто сдал своего напарника.

Эта игра достаточно неопределенная для политической философии, но строгость ее правил подходит для задания компьютерной симуляции. Как инструмент для математического анализа человеческого поведения это эквивалент наклонной плоскости для Галилея или росткам гороха для Менделя.

Присоединитесь ли вы к протесту или будете скромно стоять рядом? Будете ограничивать производство товаров, чтобы держать цены на высоком уровне, или собьете цену, чтобы заполнить весь рынок своими продуктами? Возьмете ли вы всю работу в исследовательской группе на себя или оставите ее другим?

Наша модель была проста. Компьютеры, разработанные для принятия решений и ограниченные в аргументации, играли в эту игру в виртуальном мире снова и снова. Мы были не предвзяты: награждали тех, чья стратегия работала, и наказывали тех, чья провалилась. Успешные стратегии передавались следующему поколению. Так мы в некоторой степени смоделировали культурную эволюцию и присущие ей изменения.

Также мы снабдили компьютеры простейшим языком, чтобы они могли думать на нем, и достаточными ресурсами, чтобы накапливать и использовать опыт. В каждом «поколении» два компьютера сражались друг с другом многократно. Так происходит и в жизни: взаимодействуя, мы постоянно принимаем решения и сталкиваемся с их последствиями. У нас была такая модель мира: два Робинзона Крузо соперничают между собой на необитаемом острове.

Когда мы запускали развитие этих маленьких обществ, то ожидали, что, согласно общему мнению, оптимальной стратегией для решения «дилеммы заключенного» будет принцип «око за око». Компьютер, который играет так, изначально склонен к сотрудничеству, однако мстит каждый раз, когда другой компьютер своим решением наносит ему вред. Око за око — это закон чести: относись к другим хорошо до тех пор, пока они не дадут тебе причину относиться плохо, и умей прощать.

Уже когда мы взглянули на результаты наших симуляций (стратегии в них могли развиваться в произвольном направлении), то увидели нечто совершенно иное. После хаоса на раннем этапе одна машина внезапно превзошла все остальные и захватила этот выдуманный мир на сотни поколений. Потом все так же внезапно рухнуло, и мир погрузился в хаос конфликтов, пока этот цикл не начался снова. Археологи подобного мира сделали бы вывод об эпохах процветания и кратких периодах упадка.

Вместо осмотрительного поведения и поступательного развития, которые понятны нам, в нашей модели общества начало происходить что-то бессмысленное и странное. Однажды вечером мы составили графики и поняли, в чем дело. Взяв за основу поведение игроков, машины-лидеры создали некое правило, с помощью которого они научились распознавать, копирует ли другой компьютер их действия.

Поначалу компьютеры давали другой машине определенный паттерн (например,«сотрудничество, отказ, отказ, сотрудничество, отказ, сотрудничество»). Если их оппонент ответил сотрудничеством на сотрудничество и отказом на отказ, то компьютеры переключались в режим постоянного сотрудничества. Так оба компьютера получали выгоду.

Горе тем, кто не понял, как это работает. За любое отклонение от ожидаемой последовательности ответов оппоненту объявлялась тотальная война. Такая реакция похожа на атаку цифрового террориста-смертника: она приводила к уничтожению обоих машин.

Так как последовательность ответов слишком сложно обнаружить случайно, потомки главенствующих машин — единственные, кто получал выгоду от бескорыстного сотрудничества в дальнейшем. Все остальные уничтожались, включая тех, кто использовал стратегию «око за око». Так продолжалось до тех пор, пока не накапливалось достаточно ошибок в правилах предыдущего поколения.

Из-за ошибок в правилах одна главенствующая машина больше не могла распознать другую. Они стали уничтожать друг друга так же, как делали это раньше с машинами-чужаками. Все это напоминает аутоиммунное заболевание в масштабах популяции.

Пока правила работали, мы обозначали их как «шибболеты» по названию племенного геноцида, упомянутого в Ветхом Завете (Книга Судей Израилевых):

И перехватили Галаадитяне переправу чрез Иордан от Ефремлян, и когда кто из уцелевших Ефремлян говорил: «Позвольте мне переправиться», то жители Галаадские говорили ему: «Не Ефремлянин ли ты?» Он говорил: «Нет». Они говорили ему: «Скажи “шибболет”», а он говорил: «Сибболет», и не мог иначе выговорить. Тогда они, взяв его, заколали у переправы чрез Иордан. И пало в то время из Ефремлян сорок две тысячи.

Шибболеты — распространенное явление в человеческой культуре вообще и в конфликтах в частности. Во время Гражданской войны в Финляндии тех, кто не мог верно произнести «yksi» («один»), определяли как русских. Туристы в центре Манхэттена сразу же выдают себя, если произносят название улицы Хаустон-стрит как Хьюстон — город в Техасе (в английском языке эти слова пишутся одинаково — прим. Newочём).

В нашем случае компьютеры использовали шибболеты для контроля за населением настолько эффективно, что неугодные выжить не могли. Даже после завершения эры прах наследовали не кто иные, как их потомки. Слепая рука эволюции нашла простое, хотя и чрезвычайно жестокое решение.

Социальная обстановка была неблагоприятной. Мы снабдили компьютеры ограниченным количеством ресурсов для решения задачи. Как два полностью беспристрастных механизма ведут себя во время конфликта, если каждый из них осознает факт беспристрастности другого? По своей природе два рациональных существа, столкнувшись с одной и той же проблемой, будут действовать одинаково. Учитывая это, каждый из них решит сотрудничать, но отнюдь не из альтруистических побуждений. Каждый из компьютеров понимает, что если он выберет обман, то же сделает и другой. И пострадают оба.

Все многообразие можно ограничить двумя полюсами. На одном из них стоят наши компьютеры для минимальных вычислений. Они выступают как исходные пункты для развития культуры, которая, как выяснилось, в конечном счете сводится к жестокому трайбализму (замкнутость и враждебность группы по отношению к окружающим — прим. Newочём). На другом полюсе находится неизбежное взаимодействие абсолютно здравомыслящих участников.

Если люди крайне рассудительны или, по крайней мере, находятся на пути к этому, то есть повод для оптимизма. Возможно, Фрэнсис Фукуяма думал так же, когда в 1992 году публиковал свою теорию о конце истории. И хотя истоки доводов Фукуямы можно найти в работах немецких философов 19 века вроде Фридриха Ницше и Георга Вильгельма Фридриха Гегеля, мы сформулируем их так: «Достаточно сложная модель человеческой жизни окончится в рациональном, либерально-демократическом и капиталистическом строе, который будет противостоять отдельным группам врагов».

В своих рассуждениях Фукуяма опирался не только на философские размышления, но и на анализ актуальных событий: падение коммунистического режима, развитие радио и телевидения, открытие границ и стремительное повышение уровня цен на бирже.

Сегодня сочинение Фукуямы выглядит как памятник мечтам предыдущего поколения (одна из глав книги называлась «Победа видеомагнитофона»). Сейчас культуры развиваются, но гармонии в этом, кажется, нет. Хаос 21 века очень напоминает это искусственное моделирование. Спустя два десятилетия после терактов 11 сентября даже западные либеральные демократии готовы рассмотреть негативные модели человеческого поведения и учесть намного более пессимистичные, чем Фукуяма.

Один из этих ученых — Карл Шмитт. Он считал, что элемент обсуждения в демократии — лишь прикрытие для более авторитарных форм правления. Похоже мыслит и Роберт Майклс. В своих работах по политическому неравенству он рассматривает демократию как временный этап эволюции общества, которая приведет к правлению небольшой элитарной группы людей.

Интеллектуалы разных политических взглядов все яснее видят, что сама возможность рационального политического порядка — это фантазия. Шибболеты начинают выполнять свои обязанности, чтобы определять расовые, национальные и религиозные ограничения, поэтому снова становятся неустранимыми чертами политической жизни.

Между этими взглядами, равно как и между соответствующими компьютерными симуляциями, лежит непреодолимая пропасть. Искусственные модели примитивны, жестоки и далеки от рациональности. Эти агенты созданы мной и Джоном Миллером как настроенные на сотрудничество рационалисты, которые, по мнению Фукуямы, ждут нас в конце истории. Как бы то ни было, эти модели внушают оптимизм.

Ученые, связанные с Институтом по изучению машинного интеллекта (Machine Intelligence Research Institute — MIRI) в Беркли, исследовали поведение рациональных, но ограниченных в ресурсах моделей, способных прочесть исходный код друг друга.

На первый взгляд, подобная прозрачность должна разрешить вопрос сотрудничества: если я могу предсказать поведение оппонента на основе его исходного кода, вероятно, я решу, что жульничество не оправдывает себя. Но что, если код моего противника сможет спрогнозировать мою симуляцию, мое поведение и попытается воспользоваться этим знанием? Без идеально симметричной рациональности эта проблема ведет к крайним искажениям мысли.

Некоторые модели «бестиария» MIRI могут напомнить ваших знакомых. К примеру, бот-кооператор (CliqueBot) просто сотрудничает со всеми, кто наделен тем же исходным кодом. Его доверия заслуживают лишь те, чей код слово в слово совпадает с его программой. Напротив, бот-беспристрастность (FairBot) игнорирует внешние различия и смотрит глубже, чтобы убедиться в готовности оппонента к сотрудничеству. Он считает так: «Если я докажу, что противник будет сотрудничать со мной, то я тоже буду».

Как же эти машины ладят друг с другом? В то время как полноценное решение представляет собой парадокс регресса, исследования по прогнозированию машинного поведения в дилемме заключенного несколько утешают. Оказывается, что что сотрудничество хотя бы возможно, даже среди ограниченных в ресурсах игроков.

Например, бот-беспристрастность распознает других таких ботов, даже если их исходный код отличается, поэтому разнообразие и кооперация достижимы, по крайней мере, если интеллект достаточно высок.

Даже склонные к геноциду модели крайнего полюса жестокости могут обнадежить. Они появились из глубин микросхемы и были смоделированы на сверхмощном компьютере в Техасе. У них не было биологического оправдания. Возможно, и нам не стоит искать оправданий.

Если поведение настолько всеобще, что отразилось и на компьютерных симуляциях, то нам стоит не бояться и идеализировать, а «лечить» его, как мы поступаем с онкологией или гриппом.

Что если мы воспринимали бы трайбализм как естественный сбой любой когнитивной системы, кремниевой или углеродной? Воспринимали бы в качестве универсальной истины или неизбежного греха, а как нечто преодолимое?

Саймон ДеДео — доцент Университета Карнеги Меллона, где он возглавляет Лабораторию общественного мнения, и внештатный профессор Института Санта-Фе.

Автор благодарит Институт имени Алана Тьюринга за оказанное гостеприимство летом, когда была написана эта статья.

Оригинал: Nautilus.

Автор: Саймон ДеДео.

Переводили: Варвара Васильева, Вероника Чупрова, Анна Василенко.

Редактировал: Сергей Разумов.

Мне приходилось слышать, что в будущем компьютеры с искусственным интеллектом станут настолько умнее человека, что лишат нас рабочих мест и ресурсов, и в итоге человечеству придет конец. Но так ли это? Подобный вопрос мне задают каждый раз, когда я читаю лекции об ИИ.

Вопрошающие при этом серьезны как никогда, их беспокойство отчасти связано с тревогами некоторых экспертов, которых терзает тот же самый вопрос. К их числу относятся умнейшие из наших современников — Стивен Хокинг, Илон Маск, Макс Тегмарк, Сэм Харрис и Билл Гейтс.

Все они допускают возможность подобного сценария. На состоявшейся недавно конференции по ИИ коллегия из девяти наиболее просвещенных гуру в этой области пришла к единодушному заключению, что создание сверхчеловеческого интеллекта неминуемо и уже не за горами.

И всё же сценарий порабощения человечества искусственным интеллектом основывается на пяти допущениях, которые при более внимательном рассмотрении оказываются бездоказательными. Эти утверждения могут быть истинными в будущем, но на сегодняшний день ничем не подтверждены. Вот они:

1. Искусственный интеллект уже становится умнее человеческого разума, причем этот процесс носит экспоненциальный характер.

2. Мы разработаем ИИ общего назначения, схожий с нашим.

3. Мы можем создать человеческий интеллект из кремния.

4. Интеллект может быть безграничен.

5. Создание грандиозного сверхинтеллекта разрешит большинство наших проблем.

В противовес этим ортодоксальным постулатам я могу привести следующую доказанную ересь:

1. Интеллект не одномерен, поэтому «умнее человека» — бессмысленное понятие.

2. Люди не наделены разумом общего назначения, что не грозит и искусственному интеллекту.

3. Соперничество между человеком и компьютером будет ограничено затратами.

4. Интеллект не безграничен.

5. Создание ИИ — лишь часть прогресса.

Если вера в порабощение человека искусственным интеллектом базируется на пяти безосновательных допущениях, то эта идея в большей мере схожа с религиозными верованиями — мифами. В следующих главах я дополню мои контраргументы фактами и докажу, что сверхчеловеческий искусственный интеллект и в самом деле не более, чем миф.

1.

Наиболее распространенное заблуждение об ИИ исходит из не менее популярного мнения о естественном интеллекте, будто он одномерен. В точных науках многие изображают интеллект так, как Ник Бостром в своей книге «Сверхразум» — буквально в виде одномерного линейного графика с растущей амплитудой.

На одном конце расположены существа с наиболее низким уровнем интеллекта, к примеру, маленькие животные, а на другом — гении, словно уровень интеллекта ничем не отличается от уровня звука, измеряемого в децибелах. Конечно, в таком случае легко представить дальнейшее увеличение, при котором уровень интеллекта превышает самую высокую отметку графика и даже выходит за его пределы.

Такая модель топологически эквивалентна лестнице, на ступенях которой уровни интеллекта расставлены в порядке возрастания. Менее разумные животные занимают нижние ступени лестницы, а искусственный интеллект более высокого уровня будет неизбежно располагаться над нами. Временные рамки того, когда это случится, не играют роли. Куда важнее сами ступени иерархии — метрики растущего интеллекта.

Проблема этой модели заключается в том, что она мифична, как и модель эволюционной лестницы. До дарвинизма живая природа представлялась лестницей живых существ, где человек занимал ступень над более примитивными животными.

И даже после Дарвина одним из наиболее распространенных понятий остается лестница эволюции. Она демонстрирует превращение рыб в рептилий, их — в млекопитающих, приматов в человека. При этом каждое следующее существо более развитое (и разумеется, более разумное), чем его предшественник. Так лестница интеллекта коррелирует с лестницей мироздания. Однако обе модели отражают совершенно антинаучные взгляды.

Более точной схемой для природной эволюции был бы диск, расходящийся наружу, как на изображении выше. Впервые такое строение было разработано Дэвидом Хиллисом из Техасского университета, он сделал это на основании ДНК. Эта генеалогическая мандала начинается в центре с самых примитивных форм жизни, а затем разветвляется наружу. Время идет вперед, поэтому наиболее поздние формы жизни располагаются по периметру круга.

Это изображение подчеркивает не поддающийся оценке факт об эволюции фундаментального значения — все живые существа эволюционировали в равной степени. Человек располагается на внешней части диска наравне с тараканами, моллюсками, папоротниками, лисами и бактериями.

Все без исключения виды прошли неразрывную цепочку успешного воспроизводства длиной в три миллиарда лет, а значит, бактерии и тараканы так же высоко эволюционировали, как и человек. Нет никакой лестницы.

Аналогично, что нет никакой лестницы интеллекта. Интеллект не одномерен. Это комплекс различных видов и способов познания, каждый из которых непрерывен. Давайте выполним простое упражнение по измерению интеллекта у животных. Если бы интеллект был одномерен, мы без труда расположили бы в порядке возрастания интеллекта попугая, дельфина, лошадь, белку, осьминога, голубого кита, кошку и гориллу.

Сейчас нет научного доказательства существования такой последовательности. Причиной тому может быть отсутствие различий между уровнем интеллекта тех или иных животных, но это так же необоснованно.

Зоология богата примерами ярких различий в мышлении животных. Может быть, все животные наделены интеллектом «общего назначения»? Возможно, но у нас нет единого инструмента для измерения такого вида интеллекта. Однако у нас есть множество систем измерения для разных видов познания.

Вместо единой линии децибелов правильнее было бы изображать интеллект в виде схемы вероятностного пространства, как в визуализации возможных форм, которая была создана алгоритмом Ричарда Докинза. Интеллект — это комбинаторный континуум. Множество узлов, каждый из которых — континуум, создают комплекс колоссального многообразия в множестве измерений. Одни разновидности интеллекта могут быть очень сложными, с большим набором суб-узлов мышления. Другие — проще, но экстремальнее, они достигают крайней точки пространства.

Эти комплексы, которые означают для нас различные разновидности интеллекта, можно воспринимать как симфонии, исполненные на разных видах музыкальных инструментов. Они отличаются не только громкостью, но и мелодией, окраской, темпом, и т. д. Можно воспринимать их как экосистему. В этом смысле различные компоненты узлов мышления взаимозависимы и создаются друг из друга.

Как говорил Марвин Минский, человеческое сознание — это общество разума. Наше мышление — полноценная экосистема. Наш мозг обладает множеством способов познания, которые выполняют разные мыслительные функции: дедукция, индукция, эмоциональный интеллект, абстрактное и пространственное мышление, краткосрочная и долгосрочная память.

Вся нервная система человека представляет собой часть мозга с собственным уровнем познания. На самом деле процесс мышления осуществляется не мозгом, а всем телом человека.

Все разновидности мышления различаются как между видами, так и между представителями одного вида. Белка может годами помнить точное местоположение нескольких тысяч желудей, что для человека совершенно непостижимо. В этом виде мышления люди уступают белкам. Разум белки представляет собой сочетание этой суперспособности с другими формами интеллекта, в которых человек превосходит белку. В царстве животных можно найти множество примеров превосходства отдельных форм животного интеллекта над человеческим.

Такая же ситуация сложилась с искусственным интеллектом, который в некоторых областях уже превосходит человеческий. Любой калькулятор — гений математики, а память поисковика Google уже в некотором смысле лучше нашей собственной.

Некоторые ИИ совершают такую мыслительную деятельность, на которую мы не способны. Запомнить каждое слово на шести миллиардах веб-страниц — непосильная задача для человека и пустяк для поисковых систем. В будущем мы создадим совершенно новые способы мышления, не доступные человеку и не существующие в природе.

Изобретатели летательных аппаратов вдохновлялись естественным полетом — взмахами крыльев. Однако позже было придумано неподвижное крыло с прикрепленными к нему пропеллерами, и это был совершенно новый, не встречающийся в природе принцип полета.

Так мы изобретаем новые способы мышления, на которые не способен ни один биологический вид. Скорее всего, это будут принципы, применимые только к узкоспециализированным задачам: например, новые логические построения, которые нужны только в статистике и теории вероятностей.

Новый вид мышления поможет решить проблемы, с которыми человеческому разуму не удается справиться. Некоторые из сложнейших вопросов бизнеса и науки требуют двухступенчатого решения. Первый этап — изобрести новый способ естественного мышления. Второй — приступить к поиску ответов вместе с ИИ.

Люди начнут считать ИИ умнее себя, если с его помощью удастся решить ранее неразрешимые проблемы. На самом деле, мышление ИИ не лучше нашего, оно просто иное. Я считаю, что основная польза искусственного интеллекта в том, что он способен мыслить как чужак, и эта чуждость — главное его достоинство.

Более того, мы создадим комплексные «сообщества» ИИ с различными образами мышления. Они будут настолько сложны, что смогут решать проблемы, с которыми мы справиться не в силах. Потому некоторые люди ошибочно решат, что комплексы ИИ разумнее людей. Но ведь мы не считаем, что поисковая система Google умнее человека, хотя его память лучше нашей.

Вероятно, эти комплексы искусственных интеллектов превзойдут нас во многих сферах, но ни один из них не превзойдет человека сразу везде. Похожая ситуация сложилась с нашей физической силой. Прошло двести лет после индустриальной революции, и ни одна машина не стала сильнее среднего человека по всем показателям, хотя машины как класс значительно превосходят человека в скорости бега, подъеме тяжестей, точности разреза и других видах деятельности.

Несмотря на усложнение структуры ИИ, измерить ее методами современной науки невозможно. У нас нет инструментов, чтобы определить, что сложнее — огурец или Boeing 747, как нет и способов измерить отличия в их сложности. Именно поэтому у нас до сих пор нет точных критериев интеллектуальных возможностей.

Со временем станет все труднее установить, что сложнее, и, соответственно, умнее: интеллект А или интеллект Б. Существует множество неизученных сфер мыслительной деятельности, и главным образом, это мешает нам понять, что разум не одномерен.

2.

Второе заблуждение относительно человеческого ума заключается в том, что мы убеждены, будто наш разум носит универсальный характер. Эта распространенная уверенность влияет на то, каким путем мы идем к созданию общего искусственного интеллекта (AGI), идею которого однажды провозгласили ИИ-специалисты.

Однако, если мы представляем ум как обширное пространство возможностей, нельзя говорить о состоянии общего назначения. Человеческий разум не занимает какое-то абстрактное центральное место, а вокруг него не вращаются остальные специализированные виды разума.

Скорее, человеческий интеллект представляет собой чрезвычайно специфический тип интеллекта, который миллионы лет эволюционировал для выживания нашего вида на этой планете. Если бы мы захотели расположить наш интеллект среди всех остальных возможных видов разума, он оказался бы где-нибудь в уголке — как и сам наш мир, ютящийся на краю огромной галактики.

Конечно, мы можем представить себе, а иногда и изобрести некий вид мышления, похожий по своим характеристикам на швейцарский нож. Он вроде бы и справляется со многими задачами, но не на ура.

Туда же можно отнести и техническое правило, которому должны подчиняться все вещи, вне зависимости от того, были они созданы намеренно или появились на свет естественным путем: «Невозможно оптимизировать все измерения. Можно лишь находить компромиссы. Универсальный многофункциональный аппарат не может превзойти в производительности специализированные функции».

Сознание модели «сделай все» не может работать наравне со специализированными исполнителями конкретных задач. Поскольку мы считаем свое сознание универсальным механизмом, мы верим, что познание не должно быть основано на компромиссе и что есть возможность изобрести искусственный интеллект, демонстрирующий максимальную степень эффективности во всех видах мышления.

Однако я не вижу никаких доказательств этому утверждению. Мы просто-напросто еще не создали достаточное число разновидностей сознания, которые позволили бы нам увидеть полную картину (а пока предпочитаем не рассматривать сознание животных через призму одного параметра как отдельный тип мышления с переменной амплитудой).

3.

Отчасти эта убежденность, что наше мышление носит максимально универсальный характер, проистекает из концепции универсального вычисления. Это предположение в 1950 году назвали тезисом Чёрча-Тьюринга. Он гласит, что все вычисления, удовлетворяющие определенным параметрам, являются равноценными.

Таким образом, существует универсальная для всех вычислений база. Вне зависимости от того, производится ли расчет с помощью одной машины с множеством быстрых механизмов, машиной с менее высокой производительностью или даже в биологическом мозгу — речь идет об одном и том же логическом процессе. Это, в свою очередь, означает, что мы можем имитировать любой вычислительный процесс (мышление) с помощью любой машины, которая может совершать «универсальные» вычисления.

С помощью этого принципа сторонники сингулярности обосновывают свои ожидания, будто мы сможем спроектировать работающий на кремниевой основе искусственный мозг, способный вместить в себя человеческое сознание, будто мы сможем создать искусственный интеллект, который будет мыслить так же, как человек, но в разы эффективнее. К этим надеждам следует относиться с известной долей скепсиса, поскольку в их основе лежит неправильная интерпретация тезиса Чёрча-Тьюринга.

Исходное положение этой теории гласит: «В условиях безграничной памяти и времени все вычисления равноценны». Проблема заключается в том, что в реальности ни один компьютер не обладает характеристиками бесконечной памяти или времени. Когда вы производите вычисления в реальном мире, компонент времени чрезвычайно важен, вплоть до того, что зачастую речь идет о жизни и смерти.

Да, все типы мышления равны, если исключить временной аспект. Да, можно имитировать процесс присущего человеку мышления в любой матрице, если вы решаете игнорировать время или действующие в реальности ограничения свободного пространства и памяти.

Однако если включить в это уравнение переменную времени, придется существенно изменить формулировку принципа: «Две вычислительных системы, функционирующие на радикально разных платформах, не будут производить равноценные вычисления в режиме реального времени».

Этот принцип можно переформулировать так: «Единственный метод получить равноценные способы мышления — осуществлять их на одной и той же основе. Физический носитель, на котором вы производите ваши вычисления — особенно по мере возрастания степени их сложности — существенно влияет на тип мышления в условиях реального времени».

Продолжая логическую цепочку, предположу, что единственный метод создания максимально близкого к человеческому типа мышления — это производство вычислений при помощи материи, максимально напоминающей наше серое вещество.

Значит, можно также предположить, что объемный, сложный искусственный интеллект, созданный на основе сухого кремния, будет порождать неповоротливые, сложные и не похожие на человеческий типы мышления. Если можно было бы создать искусственный интеллект, работающий на влажном веществе с использованием искусственных нейронов наподобие человеческих, мыслительный процесс такого ИИ был бы намного ближе к нашему.

Преимущества такой «влажной» системы пропорциональны близости используемых физических носителей к человеческим. Создание подобного вещества потребовало бы огромных материальных затрат, чтобы добиться уровня, хотя бы схожего с тем, что присуще нам от природы. А нового человека мы можем создать и так — стоит лишь подождать 9 месяцев.

Кроме того, как упоминалось ранее, мы думаем всем своим существом, а не одним лишь сознанием. Современная наука располагает большим количеством данных относительно того, как наша нервная система влияет на «рациональный» процесс принятия решения, предсказывает и адаптируется. Чем детальнее мы рассматриваем систему человеческого организма, тем тщательнее мы сможем впоследствии воссоздать ее. Искусственный интеллект, оперирующий на радикально отличающемся от нашего веществе (сухой кремний вместо влажного углерода), будет и мыслить по-другому.

Я не думаю, что эта особенность скорее «не баг, а фича». Как я утверждал во втором пункте этой статьи, отличия в мыслительном процессе ИИ выступают его основным преимуществом. Вот еще одна причина, почему было бы ошибочно говорить, что он «умнее, чем человеческий мозг».

4.

В центре концепции сверхчеловеческого разума — и в особенности теории о постоянном самосовершенствовании подобного ИИ — лежит искренняя вера в безграничность интеллекта. Я не обнаружил никаких доказательств этого утверждения.

Опять же, ошибочное восприятие интеллекта как системы, определяемой лишь одним измерением, способствует распространению этого утверждения, но мы должны понимать, что оно остается голословным. Во вселенной нет бесконечных физических измерений — по крайней мере, науке они пока неизвестны.

Температура не бесконечна — есть минимальные и максимальные показатели холода и теплоты. Пространство и время тоже не безграничны, как и скорость. Возможно, бесконечной можно назвать числовую ось, но все другие физические параметры имеют свои лимиты. Разумеется, сам разум тоже конечен.

Возникает вопрос: где лежат пределы интеллекта? Мы привыкли верить, что лимит где-то далеко, настолько же “выше” нас, насколько мы “выше” муравьёв. Если оставить в стороне нерешенную проблему одномерности, как мы можем доказать, что до сих пор не достигли лимита? Почему мы не можем быть венцом творения? А может, мы почти достигли пределов человеческих возможностей? Почему мы верим, что интеллект — это бесконечно развивающееся понятие?

Лучше воспринимать наш интеллект как одну из разновидностей огромного количества типов мышления. Хотя каждое измерение познания и вычисления имеет предел, если есть сотни измерений, то существуют бесчисленные разновидности разума, но ни одна из них не бесконечна в любом измерении.

По мере того, как мы создаем или встречаемся с этими бесчисленными вариациями на тему сознания, мы можем воспринимать их как превосходящие наши способности. В моей последней книге «Неизбежное» я набросал список некоторых из этих разновидностей, которые уступают нам по тем или иным параметрам. Далее я приведу часть этого списка:

– разум, максимально близкий к человеческому, но обладающий более высокой скоростью реакции (самый простой искусственный интеллект);

– очень медлительный разум, основными компонентами которого являются обширное пространство для хранения информации и память;

– универсальный интеллект, состоящий из миллионов действующих в унисон индивидуальных сознаний;

– коллективный разум, состоящий из большого количества чрезвычайно производительных интеллектов, не осознающих, что они являются единым целым;

– борговский суперразум (раса киборгов с коллективным разумом, пытающихся ассимилировать в свой коллектив все живое из сериала Star Trek — прим. Newочём) — множество высокофункциональных интеллектов, четко осознающих, что они — одно целое;

– рассудок, созданный с целью развивать персональное сознание носителя, но непригодный для кого-либо еще;

– рассудок, способный представлять себе более сложный разум, но не способный создать его;

– рассудок, способный однажды успешно создать более сложный разум;

– рассудок, способный создать более сложный разум, который, в свою очередь, сможет создать еще более сложный разум, и т. д.;

– рассудок, обладающий оперативным доступом к своему исходному коду (может в любое время изменять особенности своего функционирования);

– суперлогичный рассудок, лишенный способности испытывать эмоции;

– стандартный разум, направленный на решение поставленных задач, но неспособный к самоанализу;

– разум, способный к самоанализу, но не умеющий решать поставленные перед ним задачи;

– разум, чье становление занимает длительный период времени, нуждающийся в разуме-защитнике;

– исключительно медленный разум, рассредоточенный по обширному физическому пространству, который кажется «невидимым» для форм сознания, которые реагируют быстрее;

– разум, способный быстро и многократно воспроизводить свои копии;

– разум, способный воспроизводить свои копии и оставаться с ними одним целым;

– разум, способный достичь бессмертия за счет перемещения с носителя на носитель;

– быстрый, динамичный разум, способный изменять процесс и характер мышления;

– нано-разум, самая маленькая самостоятельная единица (по размеру и выделяемой энергии), способная к самоанализу;

– разум, специализирующийся в создании сценариев и прогнозировании;

– разум, который никогда ничего не забывает, включая неверную информацию;

– наполовину машина, наполовину животное;

– наполовину машина, наполовину андрогинный киборг;

– разум, использующий в своей работе непонятный для нас количественный анализ.

Сегодня некоторые называют каждую из перечисленных разновидностей мышления сверхчеловеческим ИИ, однако в будущем разнообразие и чужеродность этих форм разума заставит нас обратиться к новым словарям и детально изучить тему мышления и разумности.

К тому же приверженцы идеи о сверхчеловеческом ИИ предполагают, что уровень его умственных способностей будет расти по экспоненте (хотя у них до сих пор нет системы для оценки этого уровня). Возможно, они верят, что процесс экспоненциального развития происходит уже сейчас.

Так или иначе, сегодня нет никаких свидетельств такого роста, как ни измеряй. Иначе это означало бы, что умственные способности ИИ удваиваются в течение определенного промежутка времени.

Где подтверждение этому? Единственное, что сейчас растет по экспоненте — это вложения в индустрию ИИ. Но отдачу от этих инвестиций не получается описать законом Мура. ИИ не становится в два раза умнее ни за три года, ни даже за десять лет.

Я спрашивал многих экспертов в области ИИ, но все соглашались, что у нас нет критериев разумности. Когда я спросил Рэя Курцвейла, настоящего волшебника экспонент, где найти свидетельства экспоненциального развития ИИ, он написал мне, что развитие ИИ — не взрывной, а постепенный процесс.

«Чтобы добавить новый уровень в иерархию требуется как экспоненциальный рост вычислительной способности, так и увеличение сложности алгоритма … Таким образом, стоит ожидать линейного увеличения количества условных уровней, поскольку для появления каждого из них требуется экспоненциальный рост наших собственных возможностей. Нам осталось не так уж и много уровней сложности для достижения ИИ способностей неокортекса (основная часть коры человеческого мозга, которая отвечает за высшие нервные функции — прим. Newoчём), поэтому я по-прежнему считаю верными свои предположения насчет 2029-го года».

Кажется, Рэй говорит о том, что не сила искусственного интеллекта растет по экспоненте, а усилия по ее созданию, в то время как их результат каждый раз просто увеличивается на одну ступень. Это почти противоположно гипотезе о взрывном росте интеллекта. В будущем это может измениться, но сегодня ИИ явно не растет экспоненциально.

Поэтому когда мы представляем «бум искусственного интеллекта», мы должны представлять его не как лавину, а скорее как расщепление на множество новых разновидностей. Результатом технологического прогресса, вероятнее всего, станет не суперчеловек, но сверхчеловек. За пределами наших знаний, но не обязательно «выше» них.

5.

Еще один принимаемый на веру, но практически не подкрепленный доказательствами миф о порабощении сверхинтеллектом гласит, что близкий к бесконечному интеллект сможет быстро разрешить все наши проблемы.

Многие сторонники молниеносного развития ИИ ожидают, что тот породит бум прогресса. Я называю веру в это «размышлизмом» (thinkism, термин переведен Вячеславом Головановым — прим. Newочём). Данный подход основывается на убежденности в том, что прогрессу препятствует лишь недостаточный уровень мышления или интеллекта. (Также отмечу, что вера в ИИ как панацею от всех бед свойственна по большей части людям, которые сами любят размышлять.)

Давайте рассмотрим вопрос победы над раком или продления жизни. Это проблемы, которые нельзя решить одними размышлениями. Никакой объем размышлизма не способен выяснить, как стареют клетки или как укорачиваются теломеры. Никакой интеллект, независимо от своей крутости, не сможет понять, как работает человеческое тело, просто прочитав всю известную научную литературу в мире и проанализировав ее.

Сверх-ИИ не сможет просто поразмышлять обо всех текущих и прошлых экспериментах по расщеплению атомного ядра, а через день придумать готовый рецепт термоядерного синтеза. Чтобы прийти от непонимания к пониманию каких-либо предмета, нужно нечто большее, чем просто размышление.

В реальности существует масса экспериментов, каждый из которых дает целую кучу противоречивых данных и требует дальнейших экспериментов для формирования правильной рабочей гипотезы. Одно лишь обдумывание возможных результатов не даст правильных данных на выходе.

Мышление (интеллект) — это только часть инструмента науки. Скорее всего, лишь небольшая часть. Например, у нас просто недостаточно данных, чтобы приблизиться к решению проблемы смерти. В случае работы с живыми организмами большинство этих экспериментов занимают время. Медленный метаболизм клетки не может ускориться. Нужны годы, месяцы или, по крайней мере, дни, чтобы получить результаты.

Если мы хотим знать, что происходит с субатомными частицами, недостаточно просто думать о них. Мы должны построить очень большие, очень сложные, очень мудреные физические модели, чтобы это выяснить. Даже если самые умные физики станут в тысячу раз умнее, чем сейчас, они не узнают ничего нового без коллайдера.

Нет никаких сомнений в том, что сверх-ИИ может форсировать процесс развития науки. Мы можем создать компьютерные модели атомов или клеток, можем ускорить их во многих аспектах, но есть проблемы, которые препятствуют симуляции в достижении мгновенного прогресса.

Стоит помнить, что симуляции и модели могут исследоваться быстрее, чем их субъекты, лишь потому, что они отбрасывают те или иные переменные. В этом и состоит сама суть моделирования. Также важно отметить, что для проверки, изучения и утверждения таких моделей нужно много времени, чтобы они соответствовали уровню своих субъектов. Проверку опытом нельзя ускорить.

Упрощенные версии в симуляции полезны для поиска самых перспективных путей ускорения прогресса. Но в реальности нет ничего лишнего, всё имеет значение в некоторой степени — это одно большое определение действительности. Поскольку модели и симуляции становятся все более и более подробными, исследователи сталкиваются с тем, что реальность работает быстрее, чем ее стопроцентная симуляция.

Вот еще одно определение реальности: самая быстро функционирующая версия всех возможных деталей и степеней свободы. Если бы вы смогли смоделировать все молекулы в клетке и все клетки в организме человека, эта модель не стала бы работать так же быстро, как и человеческое тело. Независимо от того, как вдумчиво вы разрабатывали такую модель, вам все равно нужно будет потратить время на проведение экспериментов, и не имеет значения, будет это реальная система или симуляция.

Чтобы приносить пользу, искусственный интеллект должен быть внедрен в мир, а в этом мире необходимый темп инноваций меняется довольно быстро. Без первых экспериментов, прототипов, ошибок и вовлечения в реальность интеллект может мыслить, но не даст результатов. Он не совершит никаких сиюминутных открытий ни через секунду, ни через час, ни через год после того, как его назовут «умнее человека».

Появляется ИИ. Конечно, скорость открытий будет ускоряться по мере усложнения этого ИИ, отчасти потому, что инородный искусственный интеллект будет задавать вопросы, которые ни один человек не задаст, но даже очень мощный (по сравнению с нами) интеллект не гарантирует немедленного прогресса. Чтобы решить проблемы, нужно гораздо больше, чем просто интеллект.

Проблемы рака и продолжительности жизни — не единственные из тех, которые интеллект сам по себе не способен решить. Среди сторонников идеи технологической сингулярности распространено заблуждение: если мы создадим ИИ, который будет умнее людей, то он внезапно начнёт развиваться и создаст еще более разумный ИИ.

Новый искусственный интеллект будет думать глубже и изобретет что-то еще более умное, и так до тех пор, пока не будет изобретено нечто богоподобное. Нет ни одного доказательства, что одних размышлений достаточно для создания новых уровней интеллекта. Этот вид размышлизма основан на вере.

Однако есть множество доказательств тому, что для изобретения нового эффективного интеллекта нужны не только мысленные усилия, но и эксперименты, данные, сложные вопросы, пробы и ошибки.

Я понимаю, что могу заблуждаться. Пока мы находимся на раннем этапе. Возможно, мы откроем универсальную шкалу интеллекта или его бесконечность во всех смыслах. Вероятность технологической сингулярности есть, ведь мы очень мало знаем о том, что интеллект и самосознание из себя представляют. По-моему, все указывает на то, что это маловероятно, но шанс все таки есть.

Тем не менее, я поддерживаю более широкие цели OpenAI: мы должны разработать дружественный ИИ и выяснить, как наделить его ценностями, которые воспроизводятся сами по себе и совпадают с нашими.

Есть вероятность, что сверхчеловеческий ИИ в долгосрочной перспективе может быть вреден, но эта мысль основана на неполных доказательствах, и ее не стоит воспринимать всерьез, когда дело касается науки, политики или прогресса.

Падение астероида на Землю может уничтожить нас, вероятность такого исхода существует (это подтверждает Фонд B612), но нам не следует учитывать такой исход в вопросах глобального потепления, космических путешествий или планировки городов.

Имеющиеся доказательства указывают на то, что, скорее всего, ИИ не будет сверхчеловеческим. Он будет обладать новыми разновидностями мышления, недоступными человеку, но без всеобъемлющего применения он не станет богом, который решит наши главные проблемы в один миг.

Вместо этого он станет скоплением интеллектов с ограниченными возможностями, будет лучше нас работать в непривычных нам сферах, вместе с нами сможет найти решение как уже существующих, так и новых проблем.

Я понимаю, насколько привлекательна идея сверхчеловеческого и богоподобного ИИ. Он может стать новым Суперменом. Но, как и Супермен, это вымышленный персонаж. Где-нибудь во Вселенной Супермен, возможно, и существует, но это очень маловероятно. Как бы то ни было, мифы могут быть полезны и, будучи однажды созданы, они не исчезают.

Идея Супермена будет жить вечно. Идея сверхчеловеческого ИИ и сингулярности зарождается сейчас и уже никогда не будет забыта. Нам нужно понять, что это за идея: религиозная или научная. Если мы исследуем вопрос интеллекта, искусственного или естественного, мы должны четко понимать, что наши представления о сверхчеловеческом ИИ — всего-навсего миф.

Племена изолированных островов Микронезии впервые установили контакт с внешним миром во время Второй мировой войны. Боги прилетели с далеких земель, спустились с небес на шумных птицах, принесли дары и улетели навсегда. На островах распространились культы возвращения этих богов и новых даров. Даже сейчас, 50 лет спустя, многие до сих пор ждут их возвращения.

Сверхчеловеческий ИИ может стать для нас новым карго-культом. Возможно, через сотню лет люди будут воспринимать наше время так же: будто мы верили в сверхчеловеческий ИИ и десятилетиями ждали, что с минуты на минуту он появится и принесет нам невообразимые дары.

Впрочем, не-сверхчеловеческий ИИ существует уже сейчас. Мы продолжаем искать ему новое определение, усложнять его. Однако в широком смысле чужой для нас разум — это спектр интеллектуальных возможностей, мышления, механизмов рассуждения, обучения, самосознания. ИИ распространяется и будет распространяться. Он становится глубже, разнообразнее, мощнее.

До ИИ ни одно изобретение не могло полностью изменить мир. К концу 21 века искусственный интеллект будет настолько силен, что изменит все в нашей жизни.

Как бы там ни было, миф о сверхчеловеческом ИИ, который подарит нам сверхбогатство или сверхрабство (или и то, и другое), будет жить . Однако он так и останется мифом, который вряд ли найдет воплощение в реальности.

Оригинал: Wired.

Автор: Кевин Келли.

Художественное оформление: Роберт Шоу.

Переводили: Анна Василенко, Вероника Чупрова, Денис Руль, Влада Ольшанская.

Редактировали: Сергей Разумов, Анастасия Железнякова.

Однажды Бенджамин Натансон понял, что все свои новости о стране и мире он получает из либеральных пабликов, и решил что-то с этим делать. Совместно с журналом «Нож» мы публикуем его путь к избавлению от этой привычки.

Меня зовут Бен, и я политически ангажирован. Можете даже называть меня зависимым от таких новостей.

Я «подсел» несколько лет назад: поглощаю отобранную лично мной, исключительно либеральную ленту в фейсбуке и высказываю свое однобокое мнение в любой дискуссии.

Это пристрастие мешает мне понять, насколько сложны большинство важнейших политических вопросов: нередко я заблуждаюсь, думая, что с помощью дипломатии можно решить все международные конфликты или что основная причина наших финансовых трудностей — миллиардеры, скрывающие свои яхты, чтобы не платить налоги.

Все чаще я считаю личными врагами и предателями США всех, кто со мной не согласен.

Мне кажется, они сеют страх и ненависть, чтобы заставить общество ставить интересы американских корпораций выше, чем интересы рабочего класса, мешая таким образом социальному прогрессу.

Я знаю, что не одинок в своей зависимости. Согласно данным исследовательского центра Pew, сейчас политически ангажированные люди видят своих оппонентов в более негативном свете, чем когда-либо. Главным образом они обвиняют оппонентов в том, что их политические цели и методы наносят ущерб стране. И чем больше вовлеченность в политический процесс, тем сильнее неприязнь.

Когда избирателей Трампа попросили сравнить толпы с инаугураций Обамы и Трампа, мы с соратниками-прогрессивистами смеялись над тем, как легко сторонники Трампа закрывают глаза на факты.

Из-за моей фанатичности я очень мелочен: я чувствую прилив дофамина, когда вижу, что мой друг запостил в фейсбуке фотографию Трампа с крошечными руками.

Я прекрасно себя чувствую со своими политическими взглядами, но, может, мне не стоит сразу отвергать другие точки зрения, не оставляя места для более тонких политических дискуссий? Что, если бескомпромиссность и зацикленность подрывают веру большинства американцев в нашу законодательную власть? Что, если из-за этого они опустят руки, и это приведет к чему-нибудь немыслимому? Что, если я откажусь от слепой веры в свои взгляды, смогу ли без своих проверенных источников разбираться в политике? Даже если смогу, получится ли у меня говорить об этом, не боясь негативной реакции от людей с похожей зависимостью?

Я не уверен.

Однако сенаторы-республиканцы Коллинз, Меркауски и Маккейн недавно проголосовали против отмены закона о медицинском страховании Obamacare, отмену которого поддержали все остальные сторонники партии. Этот случай — яркий пример того, как рассудительность в политических вопросах побеждает ангажированное мышление.

В итоге я присоединился к программе пяти шагов, которая должна помочь отказаться от мощного галлюциногена, который затуманил мое восприятие реальности. Пока самые преданные фанаты ангажированных суждений требуют реформ, в том числе перераспределения избирательных округов и финансирования избирательных кампаний, я надеюсь, что эти небольшие простые шаги в настоящем сделают меня более мудрым сторонником демократии в будущем.

Шаг 1. Разрушьте свой информационный пузырь

Мы сужаем наше понимание мира, принимая только некоторые точки зрения, тщательно отбирая источники информации, читая новостные посты, предлагаемые алгоритмами социальных медиа на основе наших предпочтений и кликов.

Чем больше я кликаю на заголовки вроде «Новое невероятное распоряжение Трампа», тем больше вероятность, что я снова увижу что-то подобное. С меня хватит, меня больше не будут преследовать похожие статьи, написанные специально, чтобы потешить мое самолюбие.

Полностью лопнуть информационный пузырь вряд ли получится, но я могу ввести несколько качественных консервативных источников в мою информационную диету. Сейчас, просматривая свою новостную ленту, я чувствую себя менее комфортно — именно это мне и нужно.

Шаг 2. Одобряйте ярких политиков вне зависимости от их партийной принадлежности

Внимание к политическим деятелям не должно ограничиваться Демократической партией. Некоторые выборные политики не согласны с мнением своей партии и принимают взвешенные политические решения.

Из-за нашей предвзятости большинство подобных случаев мы упускаем из виду.

И чем меньше мы знаем о них, тем более фанатичным становится общество, что негативно сказывается на нашей демократии.

Например, несколько убежденных либералов и демократов из американского Сената недавно объединили силы для работы над сохранением дикой природы, о чем я вряд ли узнал бы из своей обычной новостной ленты. Нам нужно принимать во внимание взаимодействие между партиями, чтобы расширить понимание политической ситуации и разрушить нашу зависимость от ангажированных новостей.

Идея для демократов: выберите себе «проводника»-республиканца (или наоборот). Им может быть человек, который демонстрирует лидерские качества, не соглашаясь с мнением лидера своей партии или работая с оппонентами над проблемами, которые важны фанатичным людям. Наблюдайте за работой своего проводника — так вы начнете смотреть на политический процесс с другой стороны.

Моим «проводником» является сенатор Линдси Грэм. Да, я категорически не согласен с его позицией по множеству вопросов, но его резкое противостояние Трампу во время предварительного голосования и критика в адрес Администрации выдают в нем лидера — а ведь именно этого так не хватает в Вашингтоне.

Шаг 3. Развивайте интерес к деталям

Как у истинного фанатика, у меня есть мнение по любому вопросу. За несколько лет у меня выработалась привычка бездумно отстаивать мнение партии в спорах на горячие темы с республиканцами. Что бы ни обсуждалось, мне есть что возразить.

Ученые-когнитивисты Филип Фернбах и Стивен Сломэн в своей статье в New York Times утверждают, что невежество присуще всем нам. В своих убеждениях мы во многом опираемся на общественно доступные знания, которые могут быть далеко не достоверны, особенно если мы окружены «пузырем» ангажированности.

В качестве примера ученые вспоминают протест демократов против политики президента Трампа по смягчению регулирования выбросов отходов горнодобывающей промышленности в воду.

Мы уверенно выступали против действий Трампа, однако не были осведомлены ни о реальном вреде таких выбросов для воды, ни о последствиях регулирования для горнодобывающей отрасли.

Незнание деталей — именно в этом и заключается тщетность многих политических дебатов. Мы, сторонники определенных идей, спешим пренебречь нюансами и сформировать свое мнение, вне зависимости от своей компетентности. Мы верим, что наши единомышленники провели всесторонний анализ, но они не преследуют цель изучить вопрос или предоставить нам голые факты и аргументы обеих сторон. Они хотят «накачать» нас темами для обсуждения, поводами для очередного спора, тем самым загнав в порочный круг, разрушающий любопытство и поощряющий убежденность.

Следовательно, для ведения плодотворных дискуссий со сторонниками противоположных мнений на данном шаге программы мне, как фанатику, требуется осуществить немыслимое: признаться в своем невежестве.

Шаг 4. Следите за местными новостями

В то время как федеральное правительство пребывает в тупике, городские власти по всей стране работают сообща и решают наиболее насущные задачи. Пока не могут сдвинуться с мертвой точки инфраструктурные проекты, предложенные как Трампом, так и демократами в Сенате, местные политики успешно направляют инвестиции на важные инфраструктурные проекты в Сент-Луисе, Атланте и Лос-Анджелесе.

Даже если говорить о более примитивных вещах, городские власти — независимо от партийной принадлежности или злободневных тем — осознают необходимость ежедневно собирать мусор или убирать улицы.

Для решения этих задач они с разной долей успеха работают совместно с представителями других партий, других штатов и федеральными властями.

Чтобы повысить осведомленность о таких действиях, я регулярно читаю раздел городских новостей местной газеты, подписался на пресс-релизы муниципального совета и анонсы мероприятий для членов районных советов, а также раз в неделю просматриваю план законодательной работы. Эти меры «лопают» мой информационный пузырь и открывают глаза на новые, зачастую упущенные возможности конструктивно взаимодействовать и оказывать влияние.

Шаг 5. Служите интересам общества

Наша слепая приверженность идеям зачастую усугубляется тем, что мы изолированы от людей разного социального происхождения, жизненного опыта и с другими ценностями.

К счастью, общественные и национальные службы предоставляют нам невероятную возможность преодолеть эту пропасть и начать более конструктивный и не лишенный эмпатии политический диалог. По этой причине Центр двухпартийной политики называет широкие возможности государственной службы решающими в вопросе укрепления демократии, а генерал Стэнли Маккристал и руководящий совет Проекта Франклина работают над обеспечением всеобщего доступа к государственной службе.

В идеале следует выбирать общественную работу в непривычной среде. Для кого-то таким занятием может стать организация питания не в своей церкви, а кто-то присоединится к «Амери-Корпус» (волонтерская программа в США. — прим. Newочём).

В конце концов, именно я несу ответственность за изменения и разрушение замкнутого круга зависимости.

В отличие от других зависимостей моя семья и друзья могут не понять, что я зависим. Как-никак, они и сами страдают от нее.

Речь не идет о необходимости изменения основополагающих убеждений или ценностей. Я продолжу борьбу за расширение экономических возможностей для всех слоев населения, обеспечение всеобщего права на здравоохранение, а также защиту окружающей среды вопреки интересам бизнеса.

Но предпринимая эти шаги, чтобы избавиться от своей фанатичной зависимости, я вношу вклад в более осмысленный, справедливый и внимательный к деталям политический диалог — единственную надежду на выход из тупика и достижение единственно важной цели: сделать нашу невероятную страну еще более великой.

Оригинал: Quartz.

Автор: Бенджамин Натансон.

Переводили: Анна Василенко, Вероника Чупрова.

Редактировали: Кирилл Казаков, Роман Вшивцев, «Нож».

(Аутгруппа — группа людей, по отношению к которой индивид не ощущает чувства идентичности или принадлежности. Члены такой группы видятся индивиду как «не мы»­­, или «чужие» — прим. Newочём.)

I.

В «Тайне отца Брауна» Г.К. Честертона дворянин, тридцать лет назад убивший своего непутевого братца на дуэли, возвращается в родной город, охваченный чувством вины. Жители города хотят поскорее простить его и насмехаются над главным священником, который единственный думает, что для прощения он должен задуматься и раскаяться. Горожане рассказывают священнику о добродетели милосердия и сострадания.

Как выяснится позже, дворянин на самом деле вовсе не убивал своего непутевого братца, это непутевый братец убил дворянина и взял себе его имя. Теперь горожане хотят казнить его или сжечь заживо, и лишь священник готов простить его, если он задумается и раскается.

Священник сказал горожанам:

Мне кажется, вы прощаете лишь те грехи, которые не считаете грехами. Вы прощаете лишь те преступления, которые вы рассматриваете скорее не как преступления, а как условности. Вы прощаете условную дуэль, как прощаете условный развод. Вы прощаете, потому что прощать вам и нечего.

Потом он говорит, что именно из-за этого горожане так уверены в том, что они более милосердны, чем он. Настоящее прощение, к которому пытался призвать священник, чтобы дать злодею второй шанс, дается гораздо сложнее, чем поддельное прощение горожан. Они готовы прощать всех, кто им нравится; горожане хвалятся собственной снисходительностью и чувствуют явное превосходство над старыми священниками, чье прощение достается труднее и требует раскаяния.

Поразмыслив, я согласился с точкой зрения Честертона. Многие люди говорят «я прощаю тебя», имея в виду «никаких обид», и многие говорят «это было непростительно», подразумевая «это было действительно очень плохо». Правильно ли вовсе прощать — это сложный вопрос, и я не хочу касаться его сейчас. Но поскольку прощение, как правило, считается добродетелью, к которой следует стремиться, будет справедливо заметить, что «прощающим» может назвать себя лишь тот, кто может простить за то, что причинило ему настоящую боль.

Если рассмотреть пример из «Тайны отца Брауна», логично подумать, что, если вы считаете развод нормальным явлением, то вы вряд ли будете «прощать» его, скорее, просто проигнорируете. Но тот, кто считает разводы отвратительными, может их «простить» по-настоящему. Вы можете простить воровство, убийство, уклонение от налогов или любой другой противный вам поступок.

С точки зрения полезности, то, что вы не стыдите людей за то, что они развелись, все равно правильно. Вы можете получить за это сколько угодно Баллов Полезности. Моя мысль в том, что, если вы «прощаете» что-то, что вас на самом деле не волнует, вы не зарабатываете Баллов Добродетели.

(например: миллионер, отдавший $100 на благотворительность, получает гораздо меньше Баллов Добродетели, чем нищая пенсионерка, пожертвовавшая ту же сумму)

Толерантность тоже считается достоинством, но страдает той же самой проблемой заниженных ожиданий, как и прощение.

Император вызывает Бодхидхарму и спрашивает его: «Мастер, я уже был терпим к бесчисленному количеству геев, лесбиянок, бисексуалов, асексуалов, черных, латиноамериканцев, азиатов, трансгендеров и евреев. Сколько Баллов Добродетели я заработал за мои благие дела?»

Бодхидхарма ответил: «Нисколько».

Император, слегка расстроенный, захотел знать, почему.

Бодхидхарма спросил его: «Хорошо, что ты думаешь о геях?»

Император ответил: «Ты что, думаешь, что я гомофоб? Разумеется, я ничего не имею против геев!»

И Бодхидхарма сказал: «Тогда твоя терпимость – не достоинство вовсе!»

II.

Если бы я должен был истолковать понятие «толерантность», я бы сказал что-то вроде «уважение и доброта по отношению к членам аутгрупп».

И сегодня ситуация почти беспрецедентная.

Множество людей, как Император, хвалятся тем, что могут относиться толерантно к любым аутгруппам, которые они только могут себе вообразить, любить их, писать длинные панегирики о том, какие они замечательные, не спать ночами, беспокоясь о том, всем ли эти аутгруппы нравятся.

На самом деле это удивительно. Это идет абсолютно вразрез со всем, что мы знаем о человеческой психологии на данный момент. Никто ведь не менял нашу генетику. Никто не раздавал нам в школах странные светящиеся таблетки. И тем не менее внезапно у нас есть целая группа людей, которая подозрительно активно продвигает и защищает свои аутгруппы, и чем дальше от них эти аутгруппы, тем лучше.

Что вообще происходит?

Давайте начнем с вопроса, что такое аутгруппа.

Есть простое и скучное определение, по которому, например, если Император — гетеросексуал, то геи относятся к его аутгруппе, то есть к группе, членом которой он не является. Но если у Императора кудрявые волосы, значит ли это, что люди с прямыми волосами являются частью его аутгруппы? А если имя Императора начинается с буквы А, то те, чьи имена начинаются с буквы Б, тоже относятся к его аутгруппе?

Нет. Я бы предпочел разграничить два значения аутгруппы: первое — группа, к которой вы себя не относите, а второе… что-то более убедительное.

Я хочу избежать заблуждения о том, что смысл аутгрупп в том, насколько вы от кого-то отличаетесь или насколько вы враждебны по отношению к другим. Думаю, это не совсем верно.

Сравним нацистов с немецкими евреями и с японцами. Нацисты были очень похожи на немецких евреев: они выглядели одинаково, говорили на одном и том же языке, у них были схожие культуры. Нацисты полностью отличались от японцев: разные расы, разные языки, огромный культурный разрыв. Но в целом нацисты и японцы неплохо ладили. Да господи, нацисты на самом деле были настроены вполне позитивно по отношению к китайцам, даже когда между ними формально шла война. Между тем, конфликт между нацистами и немецкими евреями — некоторые из которых даже не подозревали, что они не «чистые» немцы, пока не проверили бабушкины и дедушкины свидетельства о рождении — этот конфликт мы видим в учебниках истории и в ночных кошмарах.Таким образом, теория аутгруппности, наивно полагающая, что аутгруппа нацистов — это азиаты, очевидно неверна.

И это не странное исключение. Фрейд говорил о нарциссизме малых различий, утверждая, что «народы, живущие не так далеко друг от друга и связанные каким-то иным образом, зачастую враждуют между собой и друг друга высмеивают». Нацисты и немецкие евреи. Североирландские протестанты и североирландские католики. Хуту и тутси. Белые южноафриканцы и черные южноафриканцы. Израильские евреи и израильские арабы. Кто-нибудь из бывшей Югославии и еще кто-нибудь из бывшей Югославии.

Но что тогда порождает аутгруппу? Близость плюс небольшие различия. Если вы хотите познакомиться с человеком, который ненавидит бывшую Югославию, не нужно искать его среди индонезийцев, зулусов, тибетцев или других далеких народов. Найдите типичного югослава, чья жизнь тесно переплетается с жизнями других югославов. Очень вероятно, что им окажется кто-то из тех, с кем югославов связывают восемьсот лет клокочущей ненависти.

А что же создает ингруппу? Ответ с немцами и японцами очевиден — это стратегический союз. На самом деле, мировые войны порождают неожиданную временную псевдодружбу. Статья от War Nerd указывает, что британцам, спустя несколько веков порабощения ирландцев и сикхов, внезапно понадобились ирландские и сикхские солдаты для Первой и Второй мировых войн соответственно. «Растопчем их нашими ботинками» резко превратилось в льстивые песни о том, что «никогда не было труса там, где растет трилистник» и бесконечные оды сикхскому военному мастерству.

Несомненно, если вы даже слегка поскребете эти хвалебные песни, вы найдете в них такое высокомерие, какого никогда не видели. Но восемь веков геноцида британцев против ирландцев и отношение к ним как к неразумным недолюдям мигом превратились в улыбки и песни о трилистниках, а ирландцы вдруг показались англичанам удивительно подходящими на роль полезного пушечного мяса для долгой битвы. И сикхов, темнокожих людей в тюрбанах и с бородами, буквально иллюстрирующих европейский стереотип «страшного иностранца», хвалили абсолютно все, от СМИ до Уинстона Черчилля.

Иными словами, ваши аутгруппы могут состоять из людей, которые на вас похожи, а какой-нибудь страшный иностранец может оказаться с вами в ингруппе, когда это будет удобно.

III.

Существует несколько космологических теорий о темной материи, утверждающих, что она едва соприкасается с нашим миром вообще, настолько, что Земля могла бы столкнуться с планетой, состоящей из темной материи и не заметить этого. Может быть, люди из темной материи ходят вокруг и проходят через нас, может быть, мой дом стоит на Таймс-сквер большого города из темной материи, может быть, несколько метров отделяет меня от блогера из темной материи, строчащего пост о том, как было бы странно, если бы невидимый для него человек из светлой материи сидел сейчас рядом с ним.

Примерно так я думаю о консерваторах.

Я не имею в виду «легкий» тип консерваторов, которые то и дело жалуются на Большого Брата и время от времени голосуют за Ромни. Я постоянно наблюдаю таких товарищей. Я имею в виду — ну, знаете, креационистов. Согласно опросам Института Гэллапа, около 46% американцев являются креационистами. Причем не просто в смысле веры в божий патронаж эволюционного развития. Они полагают, что эволюция — это гнусная выдумка атеистов и что Бог создал людей такими, какие они есть сейчас. Так думает полстраны.

В моем круге общения нет ни одного подобного персонажа. Вовсе не потому, что я намеренно их избегаю; я придерживаюсь политики «живи и дай жить другим», я бы не стал подвергать остракизму кого-то только за причудливые убеждения. Однако, несмотря на то, что у меня должно быть около ста пятидесяти знакомых, я точно уверен, что из них никто не придерживается креационизма. Каковы же шансы подобной случайности? 1/2^150 = 1/10^45 = шанс выбора одного определенного атома из всех возможных атомов на Земле.

Около сорока процентов американцев выступают за запрет однополых браков. Я полагаю, если реально постараться, то можно найти 10 моих друзей, входящих в данную группу, из 150. Это не столь астрономически маловероятно; шансы составляют один к ста квинтиллионам (100*10^18 — прим. Newочём).

Людям нравится разговаривать о «социальных пузырях» (понятие, обозначающее ситуацию, когда человека окружают люди с таким же мнением, как у него самого, а всю информацию он получает из источников ровно с такой же точкой зрения — прим. Newочём), но едва ли они покрывают все сто квинтиллионов. Единственной подходящей в данной ситуации метафорой является фантастический мир темной материи.

Я проживаю в республиканском избирательном округе в штате с губернатором-республиканцем. Консерваторы определенно здесь повсюду. Они ездят по тем же дорогам, что и я, живут по соседству. Однако они как будто все из темной материи. Я их просто никогда не встречаю.

Хотя, честно говоря, я достаточно много времени провожу за компьютером, просматривая сайты вроде Reddit (социальный новостной сайт, на котором зарегистрированные пользователи могут размещать ссылки на какую-либо понравившуюся информацию в интернете — прим. Newочём).

Недавно на Reddit появилась тема с заголовком, вопрошающим: «Пользователи против однополых браков, каковы ваши лучшие аргументы?». Пользователь Reddit, не понимавший, как кто-либо может быть против однополых браков, действительно захотел узнать, как другие люди, которые действительно были против них, оправдывали свою позицию. Он понял, что можно задать подобный вопрос на одном из самых больших Интернет-сайтов с базой в десятки миллионов человек.

Вскоре стало ясно, что, по сути, никто из них не был против однополых браков.

Было несколько постов, гласивших: «Я, конечно, поддерживаю однополые браки, но могу предположить, почему некоторые могут выступать против них», другая же группа утверждала: «Мой аргумент против однополых браков состоит в том, что правительство не должно вмешиваться в институт брака как таковой», и еще несколько подобных: «Почему вы вообще спрашиваете о таком, хороших доводов здесь быть не может, вы просто тратите время». Примерно на половине дискуссии кто-то начал утверждать, что гомосексуальность неестественна, и я подумал, что вот первый, кто действительно ответит на вопрос, но в конце он добавил: «Но я не вправе решать, что естественно, а что нет, я все-таки за гомосексуальные браки».

В теме с 10 401 комментарием, где людей конкретно спрашивают об их отношении к однополым бракам, я в итоге наткнулся на двоих, кто открыто заявил о своей позиции против них, практически в самом конце обсуждения. Их посты начинались с фраз: «Я знаю, что меня заминусуют за это…».

Но я сижу не только на Reddit, но еще и на LW (LessWrong — коллективный блог, в основу которого лег цикл статей Элиезера Юдковского о рациональном мышлении; ориентирован на обсуждение когнитивных искажений, философии, психологии, экономики, рациональности и искусственного интеллекта, наряду с другими темами — прим. Newочём).

В прошлогоднем исследовании я прочитал, что среди американских пользователей LW, которые являются сторонниками одной из двух главных политических партий — 80% демократов и 20% республиканцев, что звучит вполне сбалансированно в сравнении с некоторыми другими примерами.

Но баланс этот держится недолго. Достаточно большая часть этих «республиканцев» — либертарианцы, которые считают Республиканскую партию просто-напросто наименьшим из двух зол. Если бы можно было выбрать либертарианство как вариант ответа, только 4% пользователей осталось бы в числе консерваторов. Но они все же… существуют. Правда же?

Когда я изучил цифры еще подробнее, оказалось, что из этих четырех процентов три — это неореакционеры, чудная секта, которая хочет, чтобы США стали монархией. Только один процент посетителей LW были обычными консерваторами из тех, что за Бога и пушки, но не за Георга III, которые как раз и составляют примерно половину населения США.

Дальше — хуже. Моя личность сформировалась в стенах университета, в котором, если он похож на другие элитные университеты, где-то 90% студентов и преподавателей — либералы, а 10% — консерваторы. И ведь наверняка, как и на LW, даже эти немногие консерваторы скорее за Митта Ромни, чем за Бога и пушки. Новости я читаю на Vox.com, Официально Одобренном Либералами Сайте. Даже когда я иду в ресторан, оказывается, что мое любимое заведение, California Pizza Kitchen — самый либеральный ресторан в США.

Я живу в той же географической области, что и полчища консерваторов. Но сам того не желая, я создал вокруг себя до неприличия мощный пузырь, мощностью в 10^45. Повсюду вокруг меня консерваторы, и тем не менее мои шансы встретить хоть одного из них примерно такие же, как шансы встретить тибетского ламу.

(На самом деле даже меньше. Однажды ко мне в университет пришел тибетский лама и выступил с хорошей презентацией, но если бы консерватор попробовал сделать то же самое, поднялись бы протесты, и презентацию бы отменили.)

IV.

В какой-то момент я осознал, что по чистой случайности соответствую вообще всем стереотипам о евреях.

Я чересчур образованный «ботаник», красноречив, умею обращаться с деньгами, у меня странноватое чувство юмора, я не особенно люблю выходить из собственного дома, я люблю покупать готовые сэндвичи. И еще я психиатр, а это почти самая стереотипно-еврейская профессия в мире, которая уступает разве что стендап-комику и раввину.

Я не религиозен и не хожу в синагогу. Но это так по-еврейски!

Я привожу эти примеры, потому что было бы неправильно подумать: «Ага, по определению еврей — это тот, кто рожден матерью-еврейкой. И наверняка это означает, что еврей следует Моисееву закону и ходит в синагогу. Но мне совершенно наплевать на происхождение матери Скотта, и я знаю, что он сам не ходит в синагогу. Так что мне совершенно безразлично, что Скотт на самом деле еврей».

Факторы, определяющие принадлежность человека к иудаизму — чтение Торы, хождение в синагогу, происхождение матери — всего лишь верхушка гигантского айсберга. Евреи — своего рода «племя», и даже если ты не ходишь в синагогу, ты ─ все равно часть этого «племени». И окружающие все равно (методом статистического анализа) могут что-то для себя понять, зная только об этой твоей принадлежности. Например, с какой вероятностью окажется, что ты работаешь психиатром.

Благодаря последнему абзацу возникает вопрос: раз уж люди, выбирая свой круг общения, в очень редких случаях ориентируются исключительно на политические взгляды, как же так вышло, что эта сфера настолько сильно нас разделяет?

Пожалуй, как хождение в синагогу — лишь верхушка того айсберга черт, определяющих принадлежность человека к «еврейскому племени», так и «республиканец», «человек консервативных взглядов» или «сторонник креационизма» — верхушка айсберга для «племени консерваторов» со своими привычками и порядками.

Подавляющее большинство моих друзей — тоже евреи, потому что мы познакомились на психиатрических конференциях или других подобных мероприятиях. Но наша группа выделяется не на основе внешних религиозных признаков, а на основе внутренних черт нашего «племени». По такому же признаку политические «племена» выделяются в умопомрачительной степени — в степени 1/10^45 (никогда не устану повторять) — основываясь на внутренних характеристиках их «племени».

Увлеченные данной теорией люди выявляют целый ряд племен и субплемен, но, чтобы вам было легче, давайте остановимся на двух с половиной.

Красное племя в основном отличается консервативностью в политических вопросах и ярой приверженностью к христианству. Они — сторонники креационизма и противники однополых браков; у всех них есть огнестрельное оружие и внедорожники. Они едят стейки и запивают их колой, подолгу смотрят телевизор, любят американский футбол и очень расстраиваются от мысли, что на свете есть террористы и коммунисты. Женятся они рано, а разводятся быстро, слушают кантри и выкрикивают «США — ЛУЧШИЕ!!!».

Синее племя в классическом представлении — либералы, их религиозные взгляды туманны: они скорее агностики. Они защищают права сексуальных меньшинств, считают оружие варварством, обедают рукколой и запивают ее водой модной марки. Они водят хэтчбеки. Синие — люди образованные, читают много книг. Они высмеивают американский футбол, и, хотя у них и есть слабое ощущение, что они должны проникнуться футболом европейским, им в действительности никогда не удавалось его по-настоящему ценить. Больше всего их расстраивают расисты и фанатики. Женятся они поздно и никогда не устают напоминать, насколько сильно Америка отстает от Европы. Слушают «все, кроме кантри».

(Были попытки выделить еще и Серое племя, которые являются сторонниками либерализма и яро поддерживают атеистические идеи Докинза. Их немного раздражает то, что вопрос о правах геев вообще был поднят. Они придерживаются палеодиеты, пьют сойлент, часто заказывают поездки в Uber, читают кучу блогов и называют американский футбол «спортболом». Их очень расстраивает нелегальность наркотиков и Агентство Национальной Безопасности. Слушают филк (англ. filk = fiction + folk — музыкальная культура, жанр и сообщество, тесно связанные с фэндомом фантастики — прим. Newочём). Но для наших с вами целей такое подробное разделение без надобности; так что будем считать, что Серые — часть племени Синих.)

Мне кажется, что разделение по этим племенам гораздо глубже, чем по политическим взглядам. В Гарварде, должно быть, отношение демократов к республиканцам — 8:2, либералов к консерваторам — 9:1, но что касается отношения Синих к Красным — оно, скорее всего, равняется 99:1.

Отличия этих двух племен определяют силу сегрегации, которая (я уже говорил?) равняется 1/10^45. Даже через такое политически нейтральное действие, как выбор места для ужина — California Pizza Kitchen или суши-хаус — я определяю себя как любителя крафтовой пиццы или изысканных иностранных блюд, то есть как типичного представителя Синего племени.

Влияет ли место жительства на принадлежность к одному из племен? Основывается ли это деление на расе, этнических особенностях или религии, уровне IQ, на том, какие каналы человек смотрел в детстве? Этого я не знаю.

Определенно, присутствует генетическое влияние. По приблизительной оценке, воздействие генов на политическую принадлежность варьируется от 0,4 до 0,6. Наследуемость отношения к правам сексуальных меньшинств — от 0,3 до 0,5. Забавно, но она выше, чем наследуемость самой гомосексуальности.

(Если хотите прочитать о попытке применения этих фактов для более строгих понятий вроде «традиционализма», «авторитаризма», и «внутригруппового фаворитизма» и найти генетическое влияние на каждое из этих явлений — см. ссылку. О попытке найти определенные гены, ответственные за такое влияние, которыми в большинстве случаев оказывались NMDA-рецепторы, можно почитать здесь.)

Но я уверен, что дело не только в генах. Есть еще что-то. Кажется, что слово «класс» подходит здесь лучше всего. Но только если придать ему то же значение, что и в книге Пола Фасселла «Путеводитель по системе общественного положения в Америке», а не скучное «синоним для обозначения уровня дохода».

Но на настоящий момент мы можем просто принять как жестокий факт параллельное существование несколько обществ, которые настолько противоречат друг другу, словно они сделаны из темной материи. И будем двигаться дальше.

V.

Самую ужасную реакцию я получил на пост о смерти Усамы бен Ладена. Я писал всевозможные вещи о расовой и половой принадлежности, политике — да вообще о чем угодно. Но тот раз был самым худшим.

Я не писал, что радуюсь его смерти. Но некоторые читатели поняли это именно так, и за этим последовало бесконечное количество комментариев, электронных писем и сообщений в Facebook, в которых меня спрашивали, как я вообще смею радоваться смерти другого человеческого существа, пусть даже и преступника? Все мы (и даже Усама) — люди, и мы не можем ни при каких обстоятельствах праздновать смерть своего собрата. Один читатель написал такой комментарий:

Я очень удивлен вашему посту. Из всех, кого я читаю в Интернете (в ЖЖ или Facebook), вы — первый, принадлежащий к группе «умных, рассудительных и вдумчивых», кто абсолютно счастлив из-за случившегося, а не наоборот, скажем так, испытывает отвращение к реакции остальных 90% людей.

И этот комментатор был прав. Все мои знакомые «умные, рассудительные и вдумчивые» изо всех сил показывали, как им отвратителен тот факт, что люди могут радоваться этой смерти. Я поспешно отступил и сказал, что я доволен не самим по себе фактом смерти, но ощущаю удивление и облегчение из-за того, что все это наконец-то позади.

И тогда я искренне верил, что люди неожиданно добры , ведь в них было столько человечности и сострадания, что они не могли радоваться смерти даже того, кто ненавидел их самих и всё, что им дорого.

Но несколько лет спустя скончалась Маргарет Тэтчер. И самой распространенной реакцией в моей ленте новостей в Facebook, где обитали, напомню, те же «умные, рассудительные и вдумчивые», было цитировать песню «Динь-дон, ведьма сдохла» («Ding Dong, The Witch Is Dead», песня из фильма «Волшебник страны Оз» 1939 года — прим. Newочём). Или же прикреплять видео, где англичане внезапно начинают праздновать это событие прямо на улицах, с подписью: «Хотел бы я там оказаться и присоединиться к ним». И среди всего этого ни единого: «Послушайте, ребята, мы же все – люди».

Когда я попытался мягко указать на это противоречие, то в ответ в основном получил кучу реплик в духе «да, и что?», а также ссылки на статью, где утверждалось, что «потребность в молчании в дань уважения смерти известной личности не только ошибочна, но, более того, опасна».

И тогда я кое-что осознал.

Можно сколько угодно говорить об исламофобии, но никто из моих «умных, рассудительных и вдумчивых» друзей, принадлежащих к Синему племени, не способен испытывать настоящую ненависть к Усаме, что уж говорить о мусульманах в целом. Все мы понимаем, что он совершал ужасные поступки, но лично у нас ярость он не вызывал. Так что, когда он умер, мы смогли со всей рациональностью показать лучшую свою сторону и нашу хладнокровную уверенность в том, что праздновать чужую смерть — противоестественно.

С другой стороны, та же самая группа людей испытывала искреннее отвращение к Тэтчер. Большинство из нас (хоть и не все) согласятся, если поставить вопрос прямо, что Усама хуже Тэтчер. Но что нам подсказывает нутро? Усама — «порочный человек», Тэтчер — «мерзавка».

Я начал это эссе с мысли о том, что, несмотря на географическую и культурную отдаленность, нацисты выбрали себе в жертву не абсолютно отличных от них японцев, а практически таких же, как они сами, немецких евреев.

И если говорить простым языком, то моя гипотеза такова: если ты принадлежишь к Синим, то ты будешь ненавидеть не Аль-Каиду, не мусульман, чернокожих, геев или транссексуалов, не евреев или атеистов, нет — ты будешь ненавидеть представителей племени Красных.

VI.

«Но расизм, сексизм, цессексизм и антисемитизм — гигантские всеобъемлющие социальные факторы, почти что человеческие универсалии! Ты же не можешь заявить, что какие-то политические убеждения могут сравниться с ними!»

Один из способов, благодаря которым мы точно знаем, что расизм — гигантский всеобъемлющий социальный фактор, — имплицитный ассоциативный тест. Психологи просят испытуемого быстро определить, какие из представленных слов или фотографий относятся к выдуманным категориям вроде «это лицо белого человека или позитивная эмоция» или «лицо чернокожего человека или негативная эмоция». Если у человека возникают трудности с тем, чтобы соединить белого человека с негативными эмоциями (как показывает время, потраченное на раздумья), значит, ему проще соединить его с позитивными эмоциями, а значит, на подсознательном уровне у него возникают позитивные ассоциации с белым цветом кожи. Попробуйте пройти его сами.

И конечно, самое знаменитое открытие, сделанное благодаря этому тесту, — что даже у тех, кто утверждал, что у него вообще отсутствуют расистские взгляды, возникали позитивные ассоциации с белыми людьми и негативные — с чернокожими. Вокруг возможных интерпретаций этого результата ведутся ожесточенные споры, но он все равно уже стал еще одним подтверждением популярной сегодня концепции, что каждый белый человек хотя бы чуточку, но расист.

В любом случае, через три месяца кого-то наконец посетила блестящая идея провести тот же имплицитный ассоциативный тест, но с политическими партиями. И выяснилось, что подсознательные политические предубеждения в нас развиты в полтора раза сильнее, чем расистские (см. Bloomberg). Например, если вы белый демократ, то показатель вашего подсознательного предубеждения против чернокожего человека (он измеряется в д-баллах) равен 0,16, но против республиканца — уже 0,23. Этот показатель у Коэна в отношении расы равнялся 0,61, что является умеренным эффектом, а в отношении партии — 0,95, крупным эффектом.

Хорошо, хорошо, но мы же все понимаем, что раса чревата последствиями в реальной жизни. Например, был проведен ряд исследований, в которых рассылались абсолютно идентичные резюме, за исключением того, что к каким-то прикреплялись фотографии чернокожих, а к каким-то — белых. Было отмечено, что наниматели с намного большей вероятностью пригласят на собеседование мнимого белого соискателя. Нельзя же с такими фактами сравнивать результаты какого-то дурацкого имплицитного ассоциативного теста, ведь так?

Айенгар и Вествуд решили провести тест, аналогичный вышеописанному, но с политическими партиями. Они попросили определить, кому из нескольких кандидатов следует назначить стипендию (решение принимал исключительно университет, с которым связались исследователи). К некоторым резюме были прикреплены фотографии чернокожих, а к некоторым — белых. Также в некоторых резюме было указано, что кандидат состоит в обществе юных демократов Америки, а в других — в обществе юных республиканцев Америки.

И снова дискриминация по принадлежности к партии была намного более сильной, чем дискриминация по расовому признаку. Влияние расы на решение по отношению к белым кандидатам оказалось только в пропорции 56:44 (ожидалась обратная зависимость). Влияние же партии оказалось в пропорции около 80:20 для демократов и 69:31 для республиканцев.

Если вы хотите узнать про их третий эксперимент, в котором они применили еще один классический способ определения расизма и снова выяснили, что «партиизм» сильнее, можете прочесть об этом в их научной работе.

Ученые проделали необыкновенно тщательную работу, но предмет изучения не является чем-то новым или передовым. Люди на протяжение десятилетий изучают «теорию сравнения убеждений», главная идея которой состоит в том, что наши убеждения влияют на формирования социальных групп куда сильнее, чем демографические факторы. Уже в 1967 году Смит и соавт. проводили исследования по всей стране и выяснили, что люди куда охотнее сближаются с представителем другой расы, чем с представителем другой веры. И за сорок прошедших лет это наблюдение подтверждалось множество раз. В реферате Инско, Моу и Накосто «Сравнение убеждений и дискриминация по расовому признаку», изданном в 2006 году, ученые заключили, что:

Было решено, что данная литература поддерживает менее радикальную версию теории сравнения убеждений, которая утверждает, что, если социальное давление отсутствует или сила его влияния минимальна, вера является более определяющим фактором при расовой или этнической дискриминации, чем раса. Подтвердить радикальную версию теории сравнения убеждений, в которой считается, что, если социальное давление отсутствует или сила его влияния минимальна, вера является единственным определяющим фактором при расовой или этнической дискриминации, намного более проблематично.

Один из самых известных примеров расизма — сюжет фильма «Угадай, кто придет к обеду?», в котором родители возмущены тем, что их ребенок собирается сочетаться браком с представителем другой расы. Пью провел отличное исследование этого вопроса и выяснил, что 23% консерваторов и лишь 1% (!) либералов были бы по их собственным словам расстроены, случись такое с их ребенком. Но ученый, кроме того, спросил у родителей, как бы они отреагировали на то, что их ребенок сочетается браком с приверженцем другой политической партии. И тут уже 30% консерваторов и 23% либералов признались, что такая ситуация их бы расстроила. Возьмем среднее арифметическое и получим 12% недовольства из-за расы и 27% недовольства из-за политических взглядов — разница больше, чем вдвое. Да, дорогие мои, можете сколько угодно врать людям, проводящим социальные опросы, но тут картина ясна.

(С Гарвардом, кстати, все неясно. Там больше чернокожих студентов (11,5%), чем студентов-консерваторов (10%), но среди профессорско-преподавательского состава больше консерваторов, чем чернокожих.)

Вот тут-то мои читатели с радостью и бросятся неверно истолковывать написанное, давайте я еще раз сделаю упор на том, чего я не имею в виду. Я не говорю о том, что представителям определенной партии приходится хуже, чем чернокожим или что дискриминация по политическим признакам — проблема более серьезная, чем расизм или еще что-то подобное из бесконечного списка глупостей, в вере в которые, я абсолютно убежден, меня все равно будут обвинять. Расизм намного хуже хотя бы потому, что обе партии имеют примерно равное число последователей и ресурсов, в то время как вся тяжесть расизма в стране падает на небольшую группу ущемленных в правах людей. Я лишь говорю о том, что соображения, приводящие к политической дискриминации в нас сильнее тех, что приводят к расизму. И совершенно не обязательно, что за этим последует какой-либо эффект в реальной жизни общества.

Но если мы решили рассматривать человеческую психологию и мотивацию, то дискриминация по политическим признакам, а также по принадлежности к определенному «племени» — весьма плодородная почва.

VII.

Каждый раз во время избирательного цикла консерваторы как заведенные обвиняют либералов в недостатке патриотизма. И каждый раз во время избирательного цикла либералы как заведенные на редкость неубедительно отрицают это.

«Дело не в том, что мы, так сказать, против Америки как таковой. Дело в том, что… ну, знаете ли вы, что здравоохранение в Европе значительно лучше, чем у нас? А уровень преступности ниже? Как они этого добились? А мы все стоим на месте, не можем даже решить вопрос однополых браков, ну в самом деле, что не так со страной, которая не в состоянии… простите, о чем мы говорили? Ах, да, об Америке. С ней все в порядке. Сесар Чавес тоже так считал. Как и многие другие личности за пределами мейнстрима, снискавшие известность за счет критики в адрес большей части населения. Именно это и есть своего рода величие США, оно именно в том, чтобы указывать на то, как плохи другие. Голосуйте за меня!»

(простите, я издеваюсь над вами, потому что люблю вас)

Несколько лет назад, когда стало очевидным, что шансы Обамы одержать победу на выборах 2008 года высоки, большую шумиху вызвали слова Мишель Обамы: «Впервые за всю свою взрослую жизнь я испытываю гордость за свою страну».

Республиканцы ухватились за этот комментарий, спрашивая, отчего же она не испытывала гордости прежде, и она была вынуждена отказаться от своих слов, утверждая, что, разумеется, всегда гордилась и пламенно любила США и лишь пыталась сказать, что кампания Барака Обамы была особенно вдохновляющей.

Если говорить о неубедительных отрицаниях, это как раз хороший пример одного из них. Но никто не вменял ей это в вину на самом деле. Вероятно, большинство сторонников Обамы разделяли ее позицию. Я тоже голосовал за Обаму и с гордостью вспоминаю, как в детстве при праздновании Дня Независимости разоблачал искренние чувства патриотизма среди других людей. Аарон Соркин:

[Что же делает США величайшей страной в мире?] Это не величайшая страна! Мы на седьмом месте по уровню грамотности, на 27-м по математике, 49-м по ожидаемой продолжительности жизни, 178-м по детской смертности, третьем по среднему доходу домохозяйств, четвертые по трудовым ресурсам и по объемам экспорта. Поэтому когда меня спрашивают, что делает США величайшей страной в мире, я не понимаю, о чем, на хрен, вообще идет речь.

(Вот пример еще одного колкого ответа: «Мы номер один? О да, номер один по количеству заключенных и беспилотников, а также по принуждению молодых родителей возвращаться на работу!»)

Конечно, все это правда. Но поразительно то, что это неизменно вызывает интерес у членов Синего племени, а представители Красного племени этот вопрос, кажется, никогда не поднимают.

(«Мы номер один? Конечно — номер один по размахам сексуальных отклонений/уровню сексуальной испорченности! Пожалуй, номер два после Нидерландов, но ведь эта страна невелика, и ее можно не считать».)

Я подозреваю, что по какой-то причине у представителей и Красного, и Синего племени «США» ассоциируются с Красным племенем. Если вы спросите о типично «американских» вещах, то в ответ услышите — оружие, религия, барбекю, регби, гонки «Наскар», ковбои, внедорожники, неограниченный капитализм.

Это значит, что Красное племя очень патриотично в отношении «своей» страны, а Синему племени кажется, что оно обитает в укрепленном анклаве на враждебной территории.

Вот популярная заметка, опубликованная на сайте крупнейшего СМИ под заголовком «Америка: гигантская, жирная и тупая нация». Вот еще одна: «Америка: толпа испорченных ноющих сопляков». Американцев характеризуют как невежественных, далеких от науки фанатиков, чей «патриотизм» есть не что иное, как нарциссизм. «Вы не поверите, насколько невежественны американцы», а также нам следует «Винить инфантильных необразованных американцев».

Стоит ли говорить, что все эти статьи были написаны американцами, и читали их в основном только американцы. Этим американцам наверняка очень понравились эти статьи и нисколько не задели их чувства.

Да и посмотрите на источники: Huffington Post, Salon, Slate. Может ли у них быть что-то общее?

По обе стороны, «американец» может означать как обыкновенный этнохороним (название жителей определенной местности, образованное от названия этой местности — прим. Newочём), так и кодовое слово для представителя Красного племени.

VIII.

Однажды я зарегистрировался на OKCupid и нашел там симпатичную девушку. При изучении ее аккаунта я обнаружил такую фразу:

Не пиши мне, если ты белый сексист

Моя первая мысль была: «Стоп, то есть черный сексист —это ок? Почему?»

(Сама девушка была бела, как первый снег)

Во время начала первых беспорядков в Фергюсоне публиковалось множество материалов под такими заголовками, как «Почему белые не понимают жителей Фергюсона», «Почему белым так сложно понять жителей Фергюсона» и «Белые, слушайте сюда, и я объясню вам, что такое Фергюсон». В последней статье было написано:

В социальных медиа сторонники различных взглядов выдвигают свои предположения и верят тому, чему хотят верить. Но именно белые не понимают сути дела. Позвольте мне объяснить вам ситуацию максимально доступно […]

Не столь важна ваша оценка действий Мартина Трейвона и Майкла Брауна, думаю, все согласятся с тем, что смерти они не заслуживали. Я хочу, чтобы вы, белые, осознали, что именно в этом и заключен источник агрессии. Ваше внимание зациклено на мародерстве…

По наитию я проверил фотографии авторов статей, и оказалось, что все они были написаны белыми.

«Белые уничтожают США»? Белый автор. «Белые — это все еще позор»? Белый. «Белые парни: простите, но мы лохи»? Белый. «Пока-пока, белые сопляки»? Белый. «Дорогие белые гетеросексуальные мужчины, я больше не пущу вас в собственную жизнь»? Белая. «Хватит объяснять все с позиции белых»? Белый, как и автор поста «Причина №1, почему американцы – отстой: белые».

Всем нам приходилось видеть статьи и комментарии подобного содержания. Сомнительные личности используют их, чтобы доказать, что именно белые становятся настоящими жертвами СМИ или СМИ настроены против белых. Добрые и оптимистично настроенные пытаются продемонстрировать, что некоторые белые не лишены самосознания и расположены к самокритике.

Но я полагаю, что ситуация с «белыми» очень похожа на ситуацию с «американцами» — слово может применяться как в прямом значении, так и служить кодовым обозначением представителей Красного племени.

(исключение составляет блог «То, что нравится белым», где это слово очевидно служит синонимом для Синего племени. Я не знаю, как это произошло. Я к этому не причастен.)

Я понимаю, что делаю громкое заявление, но едва ли оно будет беспрецедентным. Когда звучат фразы вроде: «геймеры нетерпимы к женщинам», имеют ли в виду говорящие 52% игроков женского пола? Подразумевают ли 59% американцев различных социальных слоев, которые время от времени играют в компьютерные игры? Нет. Под «геймерами» понимают Серое племя — наполовину отделившуюся ветвь либертарианских технически подкованных ботаников, и почти все это знают. Как и при разговоре о шляпах-федорах имеют в виду Индиану Джонса. Когда упоминают «городскую молодежь», имеют в виду первокурсников Нью-Йоркского университета. Каждый точно знает, кого подразумевают под «городской молодежью», и молодые люди, живущие в городе, имеют самое отдаленное отношение к данному понятию.

И я утверждаю, что слова «американец» и «белый» работают по одному принципу. Билл Клинтон был «первым черным президентом», но если бы Херман Кейн (черный кандидат-республиканец — прим. Newочём) одержал победу в 2012 году, он стал бы 43-м белым президентом. А когда обозленный белый пространно сетует на то, как ненавидит «белых парней», он вовсе не скромничает и не предается самокритике.

IX.

Представьте, как либеральный ведущий ток-шоу и комик, обозленный действиями ИГИЛ, записывает и публикует видео, в котором на протяжении 10 минут кричит на них и обзывает их «фанатичными террористами» и «настоящими дикарями» с «ценностями дикарей».

Если бы мне довелось увидеть такое, я был бы, мягко говоря, поражен. Это не согласуется с моим представлением о поведении ведущих либеральных ток-шоу.

Но история, на которую я как раз ссылаюсь, и есть либеральное ток-шоу, которое ведет комик Рассел Брэнд. В ходе шоу ведущий выступает с напыщенной речью против канала Fox News и его поддержки войны с ИГИЛ, добавляя в конце, что «Fox News хуже ИГИЛ».

Это идеально подходит под мое видение. Вы не станете праздновать смерть бен Ладена, только смерть Тэтчер. И вы не будете называть ИГИЛ дикарями, только Fox News. Fox News — это аутгруппа, а ИГИЛ — лишь кучка случайных людей где-то в пустыне. Вы испытываете ненависть к аутгруппе, а не к случайным людям в пустыне.

Я скажу больше. Брэнд не просто не склонен ненавидеть ИГИЛ, у него есть серьезный мотив не ненавидеть. Этот мотив состоит в том, что Красное племя яростно и открыто ненавидит ИГИЛ. Ненависть к ИГИЛ подразумевает причастность к Красному племени: это равноценно тому, как зайти в подконтрольный одной уличной банде район с татуировками, сообщающими о твоей принадлежности их врагам.

Но может, я несправедлив. Как Рассел Брэнд отреагирует на вопрос, на каком основании он испытывает к Fox News большую ненависть, чем к ИГИЛ?

Он может парировать словами: «Очевидно, что в буквальном смысле Fox News не хуже ИГИЛ. Но я обращаюсь к своей аудитории, представленной в основном британцами и американцами. Им уже известно, что ИГИЛ — это зло; нет смысла повторять им это снова и снова. На самом деле, агрессия по отношению к ИГИЛ на настоящем этапе едва ли способна изменить чье-либо отношение к ИГИЛ, но вполне может спровоцировать исламофобию. Риск того, что моя аудитория станет поддерживать ИГИЛ, равен нулю, однако риск исламофобии среди них вполне реален. И потому громкая риторика в адрес ИГИЛ будет контрпродуктивна и опасна.

С другой стороны, среди моих белых британских и американских зрителей вполне может быть немало зрителей и сторонников Fox News. А вот канал Fox, хоть и не такое зло, как ИГИЛ, все же большое зло. И потому здесь я обладаю вполне реальным шансом достучаться до людей и повлиять на их взгляды. Следовательно, мое решение выступить против Fox News и с преувеличением сказать, что «канал хуже ИГИЛ» оправдано в свете обстоятельств».

Я глубоко сопереживаю бездоказательности Брэнда, в особенности когда дело касается исламофобии. Кажется, действительно возможно донести до публики зверства ИГИЛ с целью ослабить кучку уже итак социально отчужденных мусульман . Нам нужно сражаться с терроризмом и его ужасами — поэтому нормально кричать на бедную девушку за десять тысяч километров от вас за то, что она смеет носить хиджаб в общественных местах. Христиан казнят за их веру в Судане — тогда давайте пикетируем людей, пытающихся построить мечеть по соседству.

Но вся моя солидарность с Брэндом растворяется, когда он начинает действовать так, будто его публика — фанаты Fox News.

В мире, где незначительное число пользователей Reddit выступают против однополых браков, где 1% читателей LessWrong определяют как консерваторов и где я знаю 0/150 креационистов, многие ли из тех людей, кто смотрит на YouTube известного либерального активиста, оформление канала которого вдохновлено Че Геварой, кто смотрит канал с видео вроде «Что хорошего в войне?» и «Сара Сильверман рассказывает о феминизме» — много ли среди них поклонников Fox News?

Таким образом, Рассел Брэнд был бы гораздо отважнее, если бы выступал против ИГИЛ. Если бы он «атаковал» ИГИЛ, его зрители были бы просто-напросто сбиты с толку. В то время как каждый раз, когда он налетает на Fox, аудитория кричит: «ХА-ХА! ДА-А! ТАК ИХ! ПОКАЖИ ЭТИМ НЕВЕЖЕСТВЕННЫМ КСЕНОФОБАМ ИЗ НАШЕЙ АУТГРУППЫ, КТО В ДОМЕ ХОЗЯИН!»

Брэнд действует так, словно его смотрят просто две страны — Британия и Америка. Нет. Есть две параллельные вселенные, и он вещает только для одной из них.

В случае с исламом результат именно такой, как мы и предсказывали. Завалите людей фотографиями далеких мусульманских земель, которые они уже ненавидят, скажите им ненавидеть их еще сильнее, и тогда нетерпимость обрушится на тех ослепленных и отстраненных представителей исламской культуры, которые застряли на вашей стороне баррикад. Конечно, если индустрия, культура или сообщество поддерживает Синих, то членов Красного племени преследуют, увольняют с работы (например, как в случае с Брэнданом Айком) или как-то иначе намекают, что им здесь не место.

Подумайте о Брэндане Айке как о члене крошечного религиозного меньшинства, окруженного людьми, которые его ненавидят. Внезапно его увольнение уже не кажется таким благородным.

Если вы соедините техасский Поданк и иракский Мосул, вы сможете доказать, что мусульмане — очень страшные и очень властные люди, только и занимающиеся убийством христиан. Таким образом, у нас есть мощное оправдание, чтобы забить ногами какую-нибудь мусульманскую семью, случайных людей, которые никогда никому не причиняли боли.

И если вы совместите открытую ИТ-индустрию с параллельной вселенной, где нельзя надевать футболки FreeBSD и не рисковать при этом, вы докажете, что христиане — очень страшные и властные люди, которые при любом удобном случае всех выгоняют. У вас появится мощное оправдание, чтобы забить ногами людей, вступающих в Красное племя, вот, например, того парня, который никогда никому не причинял боли.

Когда моя подруга узнала, что Айка уволили, она не увидела в этом ничего плохого: «Я могу терпимо отнестись ко всему, кроме нетерпимости».

«Нетерпимость» теперь работает примерно так же, как слова «белый» и «американец».

«Я могу терпимо отнестись ко всему, кроме аутгруппы». Теперь это не звучит так благородно, не так ли?

X.

Миллионы людей явно поддерживают и нахваливают каждую аутгруппу, какую только могут выдумать, и при этом явно осуждают свои ингруппы; такое положение дел полностью противоречит всему, что мы знаем о человеческой психологии. С этого вопроса мы начали. Так что же тогда происходит?

Мы уже отметили, что аутгруппы редко бывают буквально «группами, принципиально отличающимися от вашей», и, на самом деле, гораздо выше вероятность, что члены вашей аутгруппы окажутся очень на вас похожими, будут разделять почти все ваши характеристики и жить с вами в одной местности.

Потом мы обозначили, что, хотя либералы и консерваторы живут в одной и той же местности, они могут практически не взаимодействовать друг с другом, будто находятся в разных вселенных.

Вопреки привычной идее о том, что они отличаются только тем, за кого голосуют, мы описали либералов и консерваторов как два очень разных племени с совершенно непохожими культурами. Можно говорить об «американской культуре» только в том же смысле, что и об «азиатской культуре», то есть замалчивая кучу границ внутри этого обобщения.

В аутгруппе Красного племени иногда встречаются черные, геи и мусульмане, но чаще всего — Синее племя.

Синее племя совершило некий загадочный акт алхимии и превратило всю свою ненависть к аутгруппам в ненависть к Красному племени.

Неудивительно. На этнические различия, как уже доказано, вполне можно закрыть глаза перед лицом общей стратегической цели. Даже нацисты, не славящиеся своей этнической терпимостью, вполне смогли скооперироваться с японцами ради общего дела.

Исследования показывают, что предрассудки Синего племени/Красного племени, на самом деле, намного сильнее, чем более известные стереотипы вроде расизма. Стоило Синему племени завербовать черных, геев и мусульман, как они сразу же стали удобными союзниками. Их реабилитировали при помощи слегка снисходительных хвалебных песен. «Никогда не было труса там, где растет трилистник».

Потратить всю жизнь на оскорбление других племен и на разглагольствование, какие они ужасные — это, по меньшей мере, фанатично. Очевидно, это не здорово. Таким образом, когда члены Синего племени решают посвятить себя воплям о ненависти к Красным, они невольно говорят не «Красное племя», а «Америка», «белые» или «гетеросексуальные белые мужчины». Вот и получается скромная самокритика. Им настолько хочется справедливости, что они готовы критиковать их собственную дорогую и любимую сторону, хотя это и причиняет им боль. Мы знаем, что они не преувеличивают. Можно преувеличить недостатки врага, но свои — нет; это противоречит критерию стыда.

У Синих всегда под рукой есть оправдание преследовать и крушить Красных, которым «повезло» попасть в их вселенную светлой материи, — Синие просто определяют их как злостных и властных угнетателей. Они апеллируют к тому факту, что точно так же это работает и во вселенной из темной материи Красного племени. К тому же, находятся они в одной и той же стране, значит, и сообщества должны быть одинаковыми во всех отношениях. В результате, Синим всегда разрешено, хотя и необходимы чрезвычайные меры, выступать против Красных, в противном случае это, как минимум, вызывает беспокойство.

А как благородно, как добродетельно Синее племя! Безукоризненно толерантное отношение к самых различным группам, которые — как-то так сложилось — оказались их союзниками. Никакой нетерпимости, разве что нетерпимость к нетерпимости. Синие никогда не опускаются до уровня мелких межплеменных конфликтов, как эти ужасные Красные, зато всегда мужественно критикуют свою собственную культуру и стараются улучшить ее!

Уж извините, но это, как минимум, почти неубедительно. Я не верю в эту странную тенденцию боготворить аутгруппы и пренебрегать ингруппами. Это просто старый добрый фаворитизм по отношению к ингруппам и обыкновенные атаки аутгрупп, просто чуть более замысловатые и подлые.

XI.

Это плохое эссе, и мне должно быть стыдно.

Мне должно быть стыдно, потому что я допустил точно такую же ошибку, о которой пытался предупредить, и я заметил ее только ближе к концу.

Какой же я, должно быть, добродетельный и благородный! Я никогда не опускаюсь до участия в мелких межплеменных неурядицах, типа как с Красным племенем, но всегда разумно критикую мое собственное племя и стараюсь сделать его лучше.

Ага. Раз уж я написал эссе на десять тысяч слов и при этом жестоко «напал» на Синее племя, либо я очень-очень особенный человек, либо все они — моя аутгруппа. И нет, я не настолько особенный.

Если вы можете выглядеть смиренно-самокритичными, если вы убеждаете свою аудиторию, что существует только американская культура, тогда, может быть, вам удастся обмануть людей и убедить их, что существует только одно Синее племя.

Я уверен, что я не Красный, но я говорил и о Сером племени тоже, и у меня есть все симптомы того, что я один из них. Значит, хотя моя критика Синих может быть верной или неверной, с точки зрения мотивации она происходит оттуда же, откуда и разговоры Красного племени о том, как они ненавидят Аль-Каиду. Или разговоры члена Синего племени о том, как он ненавидит безграмотных шовинистов. И когда я похвастался, что могу относиться терпимо к христианам и южанам, я был не совсем толерантен. Я просто обратил внимание на людей, находящихся очень далеко от меня и не способных образовать хорошую аутгруппу.

Мне было весело писать эту статью. Людям обычно не весело, когда они пишут статьи, жестоко критикующие их ингруппы. Люди могут критиковать свои ингруппы, это не человечески невозможно, но это требует стальных нервов, от этого буквально вскипает кровь. Это не должно быть весело.

Вы, безусловно, можете показать мне какого-нибудь белого парнишку, который стабильно каждую неделю выкладывает на Gawker тексты вроде «Почему белые люди такие ужасные» и «Вот то, чего тупые белые не понимают» и при этом веселится. Но от этого ни у кого кровь не закипит. Он не критикует свою ингруппу, он даже не думал критиковать ее. И я не могу осудить его. Критиковать свою ингруппу — это действительно сложно, и я только начал тренировать свои ментальные навыки, чтобы можно было хотя бы об этом задуматься.

Мысленно я критикую свое собственное племя. И это важная критика, правдивая. Но одна лишь мысль написать об этом заставляет меня кипеть.

Наверное, я себя чувствую как какой-нибудь либеральный мусульманский лидер из США, который, скажем, пришел на шоу О’Райли, а там О’Райли начал наседать на него, требовать объяснений, почему мусульмане не так сильно осудили зверства ИГИЛ, и требовать критики их действий в прямом эфире. И вы, зрители, сможете буквально услышать его мысли: «Хорошо, я безусловно ненавижу жестокость, как и все вы. Но вы совсем нисколько не переживаете за жертв их злодеяний. Вам просто хочется найти удобный способ набрать побольше Баллов против меня, чтобы можно было осуждать всех мусульман. И, поверьте, я бы лично казнил каждого человека в этом мире, лишь бы не дать вам, глупым и самодовольным ханжам, еще один повод поглумиться!»

Вот как-то так я себя чувствую, когда от меня требуется покритиковать мое собственное племя, даже по корректным причинам. Если вы думаете, что у вас получается критиковать ваше племя и вы при этом сохраняете спокойствие, задумайтесь — возможно, это не ваше племя.

Но если мне все же хочется Баллов Самокритики, то критика Серого племени — один из самых честных способов получить их. А если мне хочется Баллов Толерантности, то терпимость к Синему племени — это мой крест. Но мне постоянно приходится напоминать себе, что, если среди них я встречу плохих людей, то это будут плохие люди не уровня бен Ладена, а скорее уровня Тэтчер. Зато, если я встречу среди них хороших людей, это будут властные и всему миру необходимые воины-крестоносцы, борцы со злом мирового масштаба.

Самое худшее, что может случиться с этим эссе — это его возможное превращение в крайне удобное непотребство, которым, в случае необходимости, можно будет бросить в Синее племя. Учитывая, что произошло с моими последними опусами, это вполне ожидаемо.

Но если это эссе заставит людей, а особенно меня, понять, как стать более терпимыми, это будет лучшее, что могло бы с ним случиться. Не в том смысле, что «естественно я толерантен, почему бы и нет?», как думал Император из первой главы. А в смысле, что «быть толерантным тяжело, это заставляет меня буквально закипать, но, черт возьми, я все равно буду толерантен».

Оригинал: Slate Star Codex.

Автор: Скотт Александер.

Переводили: Наталья Очкова, Маргарита Коковихина, Кирилл Козловский, Маргарита Баранова, Анна Василенко, Влада Ольшанская.

Редактировала: Анастасия Железнякова.