Скачать запись подкаста

Если быть точными, вся работа выполняется в 11 утра в понедельник октября. А в оставшееся время мы просто бездельничаем.

Постоянная восьмичасовая сосредоточенность круглый год — это скорее мечта титанических масштабов, чем реальность современного рабочего дня. Мы приходим в офис с готовностью и решимостью, выполняем несколько заданий, обедаем, а затем постепенно погружаемся в мир постов Reddit и видео с котиками.

Но есть определенные периоды, когда мы с большей вероятностью выполним нашу работу.

Мы проанализировали данные, предоставленные одним из клиентов Priceonomics — компанией Redbooth, которая разрабатывает программное обеспечение для комплексного управления проектами. Цель — определить, когда люди действительно ставили и выполняли свои рабочие задачи. С момента запуска Redbooth было создано более 1,8 миллиона проектов и 28 миллионов задач. Изучая полученные данные, можно точно узнать, когда пользователи более деятельны. В какое время дня выполняется большинство задач? Какие дни недели, месяцы и времена года максимально продуктивны?

Вот что мы обнаружили.

Результаты:

• В обычный день большинство задач (9,7%) решены в районе 11 часов — это самое продуктивное время суток.
• После обеда продуктивность снижается и полностью падает после 16 часов.
• Самый продуктивный день недели — понедельник (20,4% выполненных задач).
• От работников меньше всего толку в конце недели (пятница ­­— 16,7%), и, что неудивительно, они практически ничего не делают в выходные дни (суббота + воскресенье ­­— 4,7%),
• Самый высокий процент производительности ­­— в октябре (9,5%), самый низкий — в январе (7,2%).
• Самое активное время года — осень, а зима (22,8%) ­— наименее продуктивное.

Какое время суток наиболее благоприятно для работы?

Давайте поговорим о конкретных часах. Время указано в соответствии с часовым поясом в целях обеспечения единообразия.

График дает нам четкую картину продуктивности в течение стандартного рабочего дня.

Мы видим, что большинство действительно не работает до 7:00 (типичное время начала работы) и после 17:00 (типичное время окончания). Важно заметить, что работа никогда не останавливается: сотрудники завершают задачи в любое время дня, а некоторые работают поздно ночью.

Процент выполненных заданий (9,7%) достигает максимума в 11 часов — незадолго до привычного обеденного перерыва. Между 11 и 13 часами наблюдается значительное падение производительности (вероятно, из-за обеда), и после 13 часов она продолжает падать, подтверждая гипотезу о «послеобеденном упадке продуктивности».

В какие дни недели люди справляются с бо́льшим количеством заданий?

Теперь давайте посмотрим на дни. Ежедневно максимальная продуктивность наступает в 11 часов. Аналогично, бо́льшая часть работы выполняется в начале рабочей недели.

Самый высокий процент заданий (20,4%) выполняется в любимый всеми понедельник. Вторник немного отстает (20,2%), а после продуктивность резко сокращается — приближаются выходные.

По пятницам готовы лишь 16,7% заданий — почти на 20% меньше, чем по понедельникам. Выходные не являются исключительно днями отдыха: около 4,7% недельных заданий завершаются в субботу и воскресенье.

Учитывая относительно низкий процент выполнения заданий к концу недели, есть вероятность, что понедельник ­— день для доделывания работы. Исследования показали, что 81% работающих людей чувствуют «воскресный блюз» — усиливающееся неприятие предстоящей рабочей недели. Возможно, это чувство заставляет нас работать более интенсивно в начале недели, чтобы быстрее снова отдохнуть.

В каком месяце выполняется наибольший процент заданий?

Наша продуктивность неравномерно распределена по неделям, поэтому некоторые времена года более благоприятны для работы, чем остальные.

Существует значительная разница в количестве выполняемых задач по месяцам.

Во время рабочей недели сотрудникам нравится справляться с работой как можно скорее. Но это не относится к году в целом.

Выполняется гораздо больше задач в конце года: сентябрь (8,8%), октябрь (9,5%) и ноябрь (9%). В январе готовы только 7,2% годовых задач — на 25% меньше, чем в октябре.

Возможно, причина в том, что время для постановки целей — начало года, и, приближаясь к его концу, мы изо всех сил пытаемся завершить запланированное.

Группируя месяцы по временам года, мы можем заметить аналогичную тенденцию.

Лидирует осень — пожалуй, люди стараются все успеть до праздников в ноябре и декабре.

***

Конечно, все работают по-разному, и средние показатели не могут быть универсальными.

Собранные данные, вероятно, подтверждают некоторые гипотезы, о которых мы давно догадывались: мы достигаем максимальной производительности около 11 утра, работаем усердно в начале недели и стараемся выполнить большую часть задач в октябре, перед праздниками.

И самое главное: трудиться после обеда — нелегкое дело.

Оригинал: Priceonomics.
Переводила: Алёна Мосягина.
Редактировали: Анастасия Железнякова, Алёна Зоренко.

Несколько лет назад, в особенно сложный период моей жизни, когда я переехала из Великобритании в Америку, где у меня не было ни одного знакомого, я загрузила на свой смартфон «приложение счастья». Выбрать его оказалось удивительно трудно. В магазине приложений есть тысячи программ, которые сулят счастье. Одни учат медитировать или быть благодарными, другие присылают фотографии закатов, щенков или даже самые удачные снимки ваших близких (позволяя вам на время забыть о том, что на самом деле они не такие приятные, как на фото).

Приложение, которое я выбрала, каждый час отправляло мне сообщение с позитивными установками, которые я должна была повторять про себя. Например, «Я красивая» или «Я самодостаточная». Но проблема была в том, что у меня уже выработался рефлекс, как у собак Павлова. Каждый раз, когда мой телефон вибрировал, оповещая меня о новом сообщении, я радовалась, думая, что кто-то написал мне. А затем я сквозь зубы повторяла присланное «Я самодостаточная», не в силах подавить в себе чувство, что без друзей и общения я обманываю сама себя.

«Счастье внутри вас» — так было написано на вдохновляющей фотографии, на которую я наткнулась несколько дней спустя, листая ленту в Facebook. Фраза была набрана белым извилистым шрифтом из мемов, а на фоне сидела девушка, которая настолько изогнулась в позе йоги, что, казалось, могла изучать свои внутренности в поисках счастья.

Последние несколько лет я писала книгу о счастье и тревогах у американцев и заметила следующую особенность. Все популярнее становятся советы, убеждающие, что достичь удовлетворения жизнью — личная, внутренняя задача, не зависящая от других людей. Вот некоторые вариации: «Счастье определяется не тем, что происходит снаружи, а тем, что происходит внутри»; «Счастье не должно зависеть от других людей». И самая бойкая и распространенная: «Счастье — это внутренняя работа». В одном электронном письме, которое пришло мне по мотивационной рассылке, использовалось слово «внутренности». (Когда в моем почтовом ящике оказалось письмо с темой «Исследуй внутренности», я на секунду подумала, что это слоган какого-нибудь ресторана, где готовят всю требуху, от носа и до хвоста).

В культуре развитого индивидуализма, которую движет стремление к самореализации, идея о том, что счастье должно идти изнутри, а не снаружи, постепенно становится прописной истиной. Такое счастье — скорее результат рефлексии, нежели эффект от взаимодействия с окружающим миром. Это такое счастье, которое заключается скорее в эмоциональной независимости, чем в зависимости от окружающего. Это счастье исходит из того, что удовлетворения можно достичь только через полное познание себя, через погружение в самые сокровенные уголки души и личности. Шаг первый: н айди себя. Шаг второй: будь собой.

Эта философия изоляции проявляется не только в том, что много американцев говорят о счастье, но и в том, как они проводят свое время. Люди, изучающие эту проблему, заметили, что в «битве за счастье» чаще сражаются в одиночку. Все больше людей предпочитает искать его в деятельности, осуществляемой либо самостоятельно, либо в группе, где не требуется взаимодействие друг с другом. Так каждый может сконцентрироваться на собственных эмоциях.

Духовные и религиозные практики постепенно перестают быть общей деятельностью и становятся личным делом. Медитация, приложения об осознанности и занятия йогой заменяют церковные и коллективные богослужения. Стремительно развивается индустрия самоподдержки. Она говорит, что поиск счастья должен быть индивидуальным, сфокусированным на себе занятием. Американцы тратят больше одного миллиарда долларов в год на книги, которые должны помочь разобраться в себе. Забота о ментальном здоровье теперь в моде.

Но в то время как все больше внимания уделяется поиску счастья внутри себя, американцы в целом тратят все меньше времени на общение с другими людьми. Почти половина блюд в Америке съедается в одиночку. Миллениалы проводят меньше времени, «тусуясь» со своими друзьями, чем любое другое поколение, заменяя общение в реальном мире общением по сети.

И речь не только о молодежи. Бюро трудовой статистики сообщает, что по результатам опроса об использовании времени, среднестатистический американец теперь тратит меньше четырех минут в день на «организацию или участие в общественных мероприятиях» (в эту категорию входят все типы вечеринок и прочих событий, требующих предварительной подготовки). Что дает 24 часа в год — этого едва хватит на обед в честь Дня Благодарения и вечеринку по случаю дня рождения ребенка.

В том же исследовании выделяется другая, более широкая категория — «общение и социализация». В нее входят не только приятные вещи — провести время со второй половинкой, встретиться-поговорить с другом за бутылочкой вина — но и любые разновидности социализации и общения между двумя взрослыми, если оно представляет их основную деятельность в конкретный момент времени, а не является неотъемлемой частью какого-то другого процесса (например, работы). В целом — включая ежедневные порции ворчания, споров и нытья  — среднестатистический американец проводит около получаса за социальным взаимодействием. А теперь сравните это со временем, которое ежедневно уходит на просмотр телевизора (3 часа) или на уход за собой (1 час для женщин и всего 44 минуты для мужчин).

Рефлексия, самоанализ и определенная степень одиночества являются важными компонентами жизни психически здорового человека. Однако, похоже, что в какой-то момент мы нарушили оптимальный баланс, ведь несмотря на наше убеждение, что «счастье приходит изнутри», некоторые исследования утверждают совершенно противоположное.

Научные работы, посвященные проблематике счастья, полны парадоксов и противоречий: они зачастую отражают в большей мере задачи и ценности самих ученых, а не реалии человеческих эмоций. Однако если и есть общий компонент в исследованиях природы и причин человеческого счастья, то он звучит так: наше счастье зависит от других людей.

Одно за другим исследования демонстрируют, что развитые социальные связи — самый эффективный и самый надежный из всех существующих показателей счастливой жизни. Иногда их даже называют «необходимым условием счастья», подразумевая, что люди не могут быть по-настоящему счастливы в одиночку. Эта закономерность применима к людям любой расы, возраста, пола, дохода и социального класса, и поэтому она превосходит любой другой фактор.

Кроме того, исследование гласит, что, если мы хотим быть счастливыми, нам следует постараться проводить меньше времени в одиночестве. Несмотря на абстрактные заявления о тяге к уединению, когда респондентам приводили в пример конкретную ситуацию, они постоянно отмечали, что в окружении других людей чувствуют себя счастливее, чем в одиночестве. Удивительно, но подобный эффект наблюдался не только среди людей, считающих себя экстравертами, но и среди интровертов.

Более того, пренебрежение социальными связями опасно для здоровья. Согласно исследованиям, отсутствие социальных контактов увеличивает риск преждевременной смерти наравне с курением. Утверждается, что недостаток общения в два раза опаснее для здоровья, чем лишний вес. Самое важное, что мы можем сделать для собственного благополучия — это не «обретать себя» и не «погружаться в глубины нашего разума», а посвящать максимально возможное количество времени и сил укреплению отношений с окружающими нас людьми.

Итак, в следующий раз, когда перед вами встанет выбор между медитацией и дружескими посиделками в баре, где вы сможете поныть им о занятиях йогой, подумайте хорошенько и выберите бар. Вне зависимости от того, что об этом думает ваше «счастливое» приложение.

Рут Виппман — автор книги «Тревожная Америка. Как погоня за счастьем превращает нас в нацию нервных развалин».

Оригинал: The New York Times.

Автор: Рут Виппман.

Переводили: Алёна Мосягина, Андрей Зубов, Влада Ольшанская.

Редактировали: Слава Солнцева, Сергей Разумов.

[К моменту публикации перевода Курц победил на выборах и был избран новым федеральным канцлером — прим. Newочём]

Среди пассажиров рейса Вена – Нью-Йорк авиакомпании Austrian Airlines можно встретить и неугомонных детей, и ортодоксальных евреев с пейсами, и любителей животных со своими питомцами.

В самом центре этой суматохи на месте 25А возле окна сидит министр иностранных дел Австрии Себастьян Курц, который по собственной инициативе путешествует эконом-классом, даже несмотря на то, что летит на заседание Генеральной Ассамблеи ООН. Не обращая внимания на неудобства, высокий политик пытается устроиться в тесном сидении Боинга 767. Прежде чем отдохнуть, министр обедает, разрезая пластиковым ножом куриную отбивную. Курц в хорошем настроении. Наблюдая извилистую береговую линию Гренландии, он делится со мной, что на данный момент для него все складывается очень удачно.

Парламентские выборы в Австрии назначены на 15 октября. Люди отправятся на избирательные участки, и Курц вполне может стать следующим лидером страны. «Сейчас у нас 150 тысяч сторонников, и большинство из них будет голосовать впервые, — говорит Курц. — А теперь 4 000 из них приходят с мыслью „Посмотри, покажись, присутствуй“».

Курц возглавил Австрийскую народную партию (АНП) только в июле, но его пребывание на посту министра иностранных дел помогло ей выбиться в лидеры предвыборной гонки. Партия Курца опередила на целых 10 пунктов Социал-демократическую партию Австрии, возглавляемую нынешним канцлером Кристианом Керном, а также оставила позади ультраправую популистскую Австрийскую партию свободы под руководством Хайнца-Кристиана Штрахе, которая долго лидировала в борьбе.

Игрок в шахматы

В родной Вене, на саммите ЕС в Таллине или на очередной сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке, стоя между Дональдом Трампом и Генри Киссинджером — 31-летний Курц держит себя как профессионал, который успешно скрывает жажду власти за безупречными манерами и стальные нервы за мягкими чертами лица. Курц, словно талантливый шахматист, всегда думает на несколько шагов вперед, предвосхищая даже общественный резонанс, который он надеется создать в СМИ.

В Нью-Йорке он попутно вместе с Майком Пенсом (действующий вице-президент США — прим. Newочём) посещает штаб-квартиру ООН, а позже начинает свою речь со слов: «Леди и джентльмены, за последние десятилетия мир никогда не был так уязвим». Курц ни разу не запинается и говорит о джихадизме и северокорейском кризисе так, будто бы его родная маленькая Австрия уже давно стала ведущим игроком на международной арене.

Слушая сумасбродные угрозы Дональда Трампа в сторону Северной Кореи и Ирана, Курц продолжает уверенно лоббировать Договор о запрещении ядерного оружия, который давно поддерживает Австрия и который уже подписан представителями 53 стран. Но как насчет того факта, что НАТО критиковали эту инициативу за попытку разобщить международное сообщество? «Я абсолютно не понимаю такую позицию», — равнодушно парировал Курц .

В 2014 году, когда ему было всего 28 лет, Курц впервые принимал участие в сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Но несмотря на это, он был достаточно сообразителен, чтобы не ютиться среди представителей стран вроде Кирибати и Андорры, которые очень часто выступают в полупустых залах пленарных заседаний. Вместо этого он произнес пылкую речь в прайм-тайме, посвященную опасности радикального ислама. Reuters позже напишет, что выступление австрийца было «редким явлением на подобных мероприятиях».

Теперь, три года спустя, Курц снова в Нью-Йорке, чтобы произвести фурор. Даже несмотря на то, что политики в его родной Австрии активно обсуждают усиление защитных мер против террористической угрозы, Курц называет себя человеком мира. Он дискутирует с иранским президентом Хасаном Рухани, встречается с Генеральным секретарем ООН Антониу Гутерришем и имеет честь быть представленным 94-летнему экс-госсекретарю США Генри Киссинджеру. Фотографу дается 30 секунд, чтобы увековечить эту встречу, и спустя минуту изображение Курца и Киссинджера уже можно увидеть в интернете.

Широкая мальчишеская улыбка, хорошо сидящие костюмы и аккуратно уложенные назад волосы создают впечатление, что Курц, кажется, постоянно в хорошем настроении, словно только что вышел из душа. Он всегда уделяет пристальное внимание своим собеседникам: подается вперед, слушает, демонстрируя крайнюю заинтересованность. «Может быть, вам принести воды? — спрашивает Курц еще до того, как я успеваю присесть. — Как у вас дела?»

Кандидат в канцлеры позиционирует себя как человека из народа и поддерживает репутацию бесстрашного политика. «Я говорю, что думаю», — утверждает Курц. Министр иностранных дел живет со своей девушкой в Вене, в не самом престижном районе Майдлинг, где родился и вырос. Это место изобилует студиями загара и турецким фаст-фудом. Только сейчас, во время избирательной кампании, он рассказал о своих корнях. Мать долгое время работала школьной учительницей, а сейчас заботится о бабушке, живущей в провинции Нижняя Австрия. Отец — инженер, который временами оставался без работы. В начале 1990-х семья помогала боснийским беженцам, а сегодня сосед Курца, тоже босниец, был в ярости, когда его дочь преследовал афганский беженец.

Стремительный взлет

Министр иностранных дел в 27, а в 31 год уже канцлер? Карьера члена Австрийской народной партии пережила стремительный взлет. Нетрудно заметить, что Курц, будучи теперь кандидатом на высшую правительственную должность, все еще пытается разобраться что к чему. «Абсурд!» и «Быть того не может!» — может воскликнуть он, когда узнает о чем-то впервые. Но политик быстро учится. В доверительных беседах он больше слушает, чем говорит, впитывая информацию, как губка.

«Я никогда не хотел быть профессиональным политиком», — заявляет Курц так, будто его карьера развивалась сама по себе. Принимая во внимание его способности к планированию и железную волю, это утверждение кажется сомнительным.

Борьба за пост канцлера планировалось Курцем и его соратниками давно. Это отмечает венский журнал «Falter», ссылаясь на конфиденциальные документы АНП, содержание которых напоминает сценарий государственного переворота. План битвы Курца проработан до мельчайших подробностей: начиная с «речей» и «интервью журналам» и заканчивая кардинальными перестройками внутри партии и именами потенциальных спонсоров.

Курц узнал о публикации, ожидая филе-миньон в нью-йоркском ресторане «Wolfgang’s Steakhouse». Он позвонил в Вену и выразил сомнения по поводу достоверности упомянутых документов, а также пожаловался на то, что стал жертвой политических интриг. Курц отметил, что нет ничего криминального в том, чтобы представить себя в роли председателя партии и подготовиться к такому развитию событий. Но переворот внутри партии и смещение нынешнего председателя Райнхольда Миттерленера? Поддержка новых выборов? Быть того не может.

Министр иностранных дел принял участие в выборах на пост председателя партии на семи условиях. Прежде всего он потребовал полную свободу в решении всех важных вопросов. В конечном счете влиятельные государственные деятели, сельские чиновники и другие официальные лица, входящие в АНП, преклонили колено перед молодым одаренным политиком и согласились частично сократить свои полномочия. С тех пор консервативная партия сменила традиционный черный цвет на бирюзовый. Кроме того, партия будет участвовать в выборах в качестве движения «Список Себастьяна Курца — Новая народная партия» (к движению смогут присоединяться отдельные политики, организации и другие партии — прим. Newочём).

Боксер в последнем раунде

«Удивительной кажется мысль о том, что партия с многолетней историей может написать на предвыборных плакатах „Время перемен“, — делится мнением политический аналитик Томас Хофер. — Но в отличие от канцлера Керна, у Курца есть стратегия и поддержка партии благодаря тем людям, которые по его рекомендации стали членами АНП. Если он не допустит серьезных ошибок, то точно одержит победу».

Действительно, на политическом ринге Курц ведет себя, как боксер в последнем раунде, которого уже невозможно обогнать по очкам. Он больше похож на того, кто защищает титул, а не завоевывает его. «Его линия поведения напоминает тактику Ангелы Меркель, — считает Хофер. — Сперва он комментировал любые высказывания в свой адрес, а затем шел на незначительные уступки оппонентам».

Один из таких оппонентов — канцлер Керн. Он считает Курца последней каплей, которую может выдержать АНП. Керн отмечает, что предвыборная кампания Курца напоминает рекламную акцию «Всем по бесплатному пиву!», а призывы закрыть пути для мигрантов в Средиземном море называет «чепухой».

Керн не воздерживается от критики — во время своей предвыборной кампании он сам подвергался жестким нападкам. Кроме того, его репутация пострадала от скандала вокруг Таля Зильберштейна — бывшего советника канцлера, которого арестовали по подозрению в отмывании денег. Предполагается, что по указанию Зильберштейна члены Социал-демократической партии Австрии создали страницы в Фейсбуке, порочащие Курца.

На первый взгляд, канцлер и министр иностранных дел во многом схожи. Оба красноречивы, обаятельны и уверенны в собственном превосходстве. Это лидеры, которые выстраивают предвыборную кампанию не на политических идеях партии, а на популярности собственной персоны.

За время предвыборной кампании Курц выступал на бесчисленных площадках по всей Австрии. Такого страна не видела со времен Йорга Хайдера, когда праворадикальный политик был на пике своей карьеры. Все — от мала до велика, мужчины и женщины — тысячами приходили на выступления Курца, будто последователи, ожидающие своего спасителя. Сторонники Курца видят в нем укротителя драконов, который им так необходим. Обещания этого молодого человека раньше звучали только из уст праворадикальных политиков: защитить систему социального обеспечения от краха, сократив объем пособий для беженцев. Оппоненты называют Курца «Принц Железное Сердце» из-за того, что он раньше и громче всех стал требовать ограничения потока мигрантов в Австрию.

Ранние промахи

Безусловно, карьера Курца развивалась бы иначе, если бы не проблема мигрантов. В возрасте 24 лет Курц был назначен на должность государственного секретаря по вопросам интеграции, несмотря на то, что известность ему принес инцидент, когда он колесил по городу на внедорожнике в компании полураздетых дам, пытаясь привлечь молодых избирателей. В те времена австрийская газета «Der Standart» назвала назначение Курца «фарсом». Некоторые австрийцы буквально плевались при встрече с молодым политиком. А его мать плакала дома.

Курц не любит вспоминать те времена. Тем не менее, он уверен, что результаты проделанной тогда работы, придуманные лозунги «воодушевление и уважение» или «интеграция по заслугам» до сих пор актуальны относительно вопроса миграции и не только. Один из самых успешных слоганов его предвыборной кампании гласит: «Тех, кто работает и приносит пользу обществу, ждет успех».

«Меркель вас все еще не поблагодарила?»

Курц признал «кризис беженцев» своей визитной карточкой в августе 2015 года, пишут авторы книги «Полет: как государство теряет контроль» (Flucht: Wie der Staat die Kontrolle verlor). В ответ на увеличивающийся с каждым днем приток беженцев через Балканы, министр иностранных дел написал пылкие письма своим коллегам из Европейского союза. И вместо того, чтобы радостно приветствовать эмигрантов на вокзале в Вене, как это делали некоторые министры, он критически высказывался о нечестном способе, посредством которого беженцы «заполонили всю Германию» в прошлом году.

Сейчас же Курц говорит, что его политика в то время «была верной не только со стратегической, но и с моральной точки зрения». Речь идет в первую очередь о последовательных действиях, которые Курц предпринял в 2016 году, чтобы закрыть балканский маршрут. Курц заручился поддержкой баварских консерваторов, а также министра обороны Германии Урсулы фон дер Ляйен и министра внутренних дел Германии Томаса де Мезьером. Примерно в полночь 9 марта 2016 года удалось полностью прекратить поток нелегальной миграции по маршруту «Турция — Балканы — Австрия/Германия». Что вызвало недовольство Ангелы Меркель.

Курц сделал ставку. И выиграл.

«Меркель вас еще не поблагодарила?» — поинтересовался у Курца министр финансов Германии Вольфганг Шойбле.

И? Она выразила свою благодарность? Курц уходит от ответа, улыбаясь. Конечно же, нет.

Недавно министр иностранных дел Австрии снова пошел на риск, поставив правительство Германии в неловкое положение. Этим летом он призывал к приостановке вступления Турции в EC. В то время Меркель и верхушка Социал-демократической партии были против прекращения переговоров, однако вскоре они поменяли свой настрой. «Конечно же, это вызывает у меня улыбку, — говорит Курц за бутылкой имбирного эля с чипсами в Таллине. — Несколько месяцев назад министр иностранных дел Германии обвинил меня в популизме, а теперь позиция его страны по вопросу Турции идентична нашей». Курц также учитывает, что политики, сумевшие разозлить немцев, склонят австрийские таблоиды на свою сторону.

Что касается его собственного имиджа в СМИ, министр иностранных дел предпочитает контролировать все лично. Небезызвестны ситуации, когда сотрудники Курца звонили в редакции изданий, желая оспорить то, что их лидера выставили в дурном свете. Если того требует ситуация, Курц вмешивается сам. Его команда известна отправкой заранее заготовленных ответы на письменные вопросы мелких газет во избежание недоразумений. Политик следит за тем, что о нем пишут в Фейсбуке и Твиттере. Подлетая к Нью-Йорку, когда самолет еще находился на высоте 1 000 метров, Курц уже включил мобильник.

Курц злопамятен и не забывает своих врагов. Когда известный журналист обвиняет его в «цивилизованном орбанизме» с отсылкой на премьер-министра Венгрии Виктора Орбана, ярого противника нелегальной миграции, или «штрахизме», имея в виду австрийского лидера правых популистов Штрахе, Курц отмахивается: «Он все еще в бешенстве от того, что я когда-то пошутил над ним на каком-то публичном мероприятии». Бывший руководитель АНП иронизирует, что Курц всегда может вернуться в университет и получить диплом, если проиграет выборы. Министр иностранных дел заявил, что политика просто злил тот факт, что Курц забрал у него должность.

«Четко определенная ниша»

Какие ценности отстаивает кандидат Курц? «Свободу, личную ответственность и солидарность». Другими словами: уменьшение влияния правительства, больше свобод гражданам и бизнесу, а в дополнение — сокращение налогов до 14 млрд евро. Что касается внешней политики, он считает, что Австрия должна занять «четко определенную нишу» среди ведущих держав. Но эти пустые фразы не могут скрыть, что именно сам Курц является политической платформой АНП на выборах.

Избирательный список его партии в значительной степени состоит из людей, против кого трудно что-либо возразить: парализованный прыгун с шестом, бывший член партии зеленых с турецкими корнями, организатор венского Оперного бала, член венской еврейской общины и бывший глава счетной палаты. Вишенка на торте ­­— легенда Формулы-1 Ники Лауда, член комитета поддержки Курца.

Многие задаются вопросом, вернутся ли в правящую коалицию правые популисты Австрийской партии свободы? Курц отказывается дать конкретный ответ, но заявляет о схожести позиций обеих партий. На его взгляд, разделение на правых и левых — «отголоски прошлых веков». Курц добавляет, что он также мог представить себе руководство правительственным меньшинством. Это будет в новинку для страны, в которой традиционно существует коалиция консервативной Австрийской народной партии и левоцентристской Социал-демократической партии Австрии. Глава последней, канцлер Кристиан Керн заявляет, что партия не будет принимать участия в формировании правящей коалиции в качестве младшего партнера, если победит Курц.

«Себастьян Курц использует любую возможность, — сообщает соратник Курца, — он знает, что должен победить. Иначе он выйдет из гонки, а партия скажет: „Ты упустил свой шанс“».

Но Курц, похоже, азартен.

— Давайте поспорим на ящик вина, ­­— предлагает он ночью в баре отеля в Таллине.

— На что?

— На результаты выборов.

Министр иностранных дел ставит ставку на беспроигрышный для него исход: на победу и создание правящей коалиции с одной из двух основных партий, Австрийской партией свободы или с Социал-демократической партией Австрии, либо без участия обеих, если потребуется.

Вот на что он надеется.

Оригинал: Spiegel.

Автор: Вальтер Майр.

Переводили: Варвара Васильева, Виктория Старовойтова, Алёна Мосягина, Игорь Немов.

Редактировали: Алёна Зоренко, Сергей Разумов, Анастасия Железнякова.

Когда весь мир был потрясен трагедией в Лас-Вегасе, мне писали совсем о другом: Скотт, действительно ли физики доказали, что Вселенная — не компьютерная симуляция, и мы не можем жить в Матрице?

Эти вопросы были вызваны множеством популярных статей вроде этой («Исследователи утверждают, что нашли доказательства: мы НЕ живем в симуляции»). Все эти публикации опирались на недавний материал из журнала Science Advances под названием «Квантованные гравитационные реакции, проблема знака и квантовая сложность». Авторы — Зоар Рингел из Еврейского университета и Дмитрий Коврижин из Оксфорда.

Вот что я вам скажу: прежде чем комментировать эту работу, я приведу здесь ее краткое содержание. Я предлагаю внимательно прочитать не весь материал, но только его конспект и задуматься, поддерживает ли он ту интерпретацию, которую ему приписывают популярные статьи.

Считается, что не все квантовые системы можно эффективно смоделировать, используя классические вычислительные методы. Это подтверждается тем, что физики до сих пор не знают, как в симуляциях квантового метода Монте-Карло для большого количества систем посчитать производящий функционал в неотрицательном представлении.

Вопрос о том, есть ли какие-нибудь существенные препятствия для использования таких отрицательных вероятностей в квантовых системах, до сих пор остается открытым. Сосредоточив свое внимание на бозонных степенях свободы, мы демонстрируем, что квантовые гравитационные реакции не допускают существования частных неотрицательных решений квантового метода Монте-Карло.

В условиях физики конденсированных сред эти реакции, например, холловскую температурную проводимость, связывают с дробным квантовым эффектом Холла.

Мы доказываем, что те же аргументы можно использовать и в случае спонтанного нарушения временной симметрии, как в киральном возбуждении квантового антиферромагнетика Кагоме. Связь между квантовыми гравитационными реакциями и проблемой знака также отражается в некоторых вершинных моделях, в которых временная симметрия сохраняется.

Для тех, кто еще не понял: «проблема знака» возникает, например, при попытке использовать ловкий прием, известный как квантовый метод Монте-Карло (Quantum Monte Carlo — QMC) для изучения начального состояния квантовой системы с помощью классического компьютера. Но когда приходит время посчитать вероятности, которые выражаются реальными числами от 0 до 1, операция может выдать отрицательные значения, а их нельзя использовать для дальнейшего описания адекватного пробного процесса.

(В некотором смысле неудивительно, что подобное происходит при попытках симулировать квантовую механику, в которой законы вероятности обобщаются так, что непременно появляются отрицательные и даже комплексные числа! Удивительно скорее то, что квантовый метод Монте-Карло позволяет избежать проблемы знака насколько это возможно.)

Как бы то ни было, я не особо разбираюсь в этих вопросах, но насколько могу судить, эта статья вносит серьезный вклад в понимание проблемы знака и того, почему при использовании квантового метода Монте-Карло для симуляции определенных бозонных систем точечные изменения основы не всегда могут эту проблему решить.

Хорошо, но доказывает ли это, что вселенная — не компьютерная симуляция, как утверждают популярные статьи (и что отрицает эта статья)?

По-моему, чтобы все-таки доказать это, придется преодолеть четыре огромных препятствия. Эти затруднения практически нерешаемы сами по себе и логически независимы друг от друга.

1.

Как компьютерный специалист, я обратил внимание на то, что статья Рингела и Коврижина в основном о сложности вычислений. В частности она о том, какие квантовые системы можно симулировать в полиномиальном времени на обычном компьютере, а какие — нет.

При этом в ней полностью отсутствуют термины и понятия теории сложности. Не упомянуты ни класс сложности BQP (bounded error quantum polynomial time), ни класс QMA (Quantum Merlin Arthur), нет ни одного доказательства трудности в сокращении, как нет и признания необходимости таких доказательств.

Напротив, все вертится вокруг недостатков одного единственного метода (а именно квантового метода Монте-Карло). И даже в рамках этого метода рассматриваются только «локальные» преобразования физических степеней свободы, хотя нелокальные могут быть доступны в алгоритмах в полиномиальном времени. Конечно, человек все сделает, чтобы достичь результата.

К чести авторов хочется сказать, что они, похоже, знают о существовании всех возможных эффективных алгоритмов. Например, они пишут об «обычном понимании в отношении классов теории сложности вычислений» (мол, некоторые квантовые системы сложно симулировать) и в особенности о существовании систем, которые поддерживают универсальное квантовое вычисление.

Поэтому вместо того, чтобы ругать авторов за своего рода ограничения в их работе, я буду считать их статью приглашением к более тесному сотрудничества между теорией сложности вычислений и квантовым методом Монте-Карло, ведь оба подхода во многом рассматривают одни и те же вопросы, но с разных точек зрения. Официальным посредником между этими сферами я назначаю Мэтта Гастингса.

2.

Даже если авторы действительно обращались к теории сложности вычислений, в статье они написали только о том, что компьютерные специалисты считают класс BPP (bounded-error, probabilistic, polynomial) не равным классу BQP (bounded error quantum polynomial time) (то есть квантовые компьютеры могут справляться с большим количеством проблем разрешимости в полиномиальном времени, чем классические вероятностные).

Они также указали, что эту разницу можно подтвердить в мирах сложности запросов и коммуникационной сложности и что на любой скорости квантовые компьютеры могут решать задачи, которые невозможно решить классическим способом, пока полиномиальная иерархия не разрушится (как утверждают в статьеBosonSampling и некоторые другие ученые — Бремнер, Джозса, Шепард).

Увы, пока кто-нибудь не докажет, что класс P не равен классу PSPACE, нет никакой надежды на безусловное доказательство того, что возможно эффективно симулировать квантовый компьютер на классическом компьютере. (Между прочим, авторы отмечают, что «создание препятствия для классической симуляции — задача довольно неопределенная» По-моему, стоит изменить формулировку: она не просто неопределенная, она безумно сложная.)

3.

Но даже если вдруг докажут, что BPP≠BQP, а для пущей убедительности экспериментально продемонстрируют возможность расширенного квантового вычисления в нашей вселенной — даже тогда никто не сможет исключить вероятность того, что вселенная — это компьютерная симуляция! Доказательством могут служить письма от многих людей. В личной переписке они спрашивают себя (в то время как в статьях об этом нет ни слова), почему нельзя предположить, что вселенная моделируется на квантовом компьютере? Неожиданно, правда?

4.

И напоследок: даже если каким-то образом теорию об использовании квантового компьютера для симуляции вселенной отвергнут, гипотезу о симуляции все равно нельзя будет списывать со счетов. Ведь почему бы Богу не потратить триллион лет и на классическом компьютере не смоделировать одну секунду земного существования? Что значит растущее в геометрической прогрессии время для существа, у которого в запасе целая вечность?

В любом случае, если бы не четыре аргумента выше, физики уже давно доказали бы, что мы живем не в Матрице.

Оригинал: Shtetl-Optimized.

Автор: Скотт Ааронсон.

Переводили: Мария Елистратова, Виктория Старовойтова, Алена Мосягина.

Редактировали: Елена Остапчук, Сергей Разумов.

Атмосфера в буквальном смысле ухудшает качество пищи. И почти никому нет до этого дела.

Ираклий Лоладзе — математик по образованию, но именно в биологической лаборатории он столкнулся с загадкой, которая изменила всю его жизнь. Это произошло в 1998 году, когда Лоладзе получал докторскую степень в Аризонском государственном университете. Стоя у стеклянных контейнеров, сияющих ярко-зелеными водорослями, один биолог сообщил Лоладзе и полдюжине других аспирантов, что ученые обнаружили нечто загадочное в зоопланктоне.

Зоопланктон — это микроскопические животные, плавающие в мировых океанах и озерах. Они питаются водорослями, которые, по сути, представляют собой крошечные растения. Ученые обнаружили, что, используя больше света, можно ускорять рост водорослей, тем самым увеличивая запас пищевых ресурсов для зоопланктона и оказывая положительное влияние на его развитие. Но надежды ученых не оправдались. Когда исследователи стали больше освещать водоросли, их рост действительно ускорился. У крошечных животных появилось много еды, но, как ни парадоксально, в определенный момент они оказались на грани выживания. Увеличение количества пищи должно было привести к улучшению качества жизни зоопланктона, а в итоге обернулось проблемой. Как это могло произойти?

Несмотря на то, что технически Лоладзе обучался на математическом факультете, он все же любил биологию и не мог перестать думать о результатах исследования. Биологи примерно представляли, что произошло. Большее количество света заставляло водоросли расти быстрее, но в конечном итоге уменьшалось содержание в них питательных веществ, необходимых для размножения зоопланктона. Ускоряя рост водорослей, исследователи по существу превратили их в фаст-фуд. У зоопланктона появилось больше еды, но она стала менее питательной, и поэтому они голодали.

Лоладзе использовал свое математическое образование, чтобы помочь измерить и объяснить динамику, отображающую зависимость зоопланктона от водорослей. Совместно с коллегами он разработал модель, которая показывала связь между источником пищи и животным, от него зависящим. Они опубликовали первый научный доклад на эту тему в 2000 году. Но помимо этого внимание Лоладзе было приковано к более важному вопросу эксперимента: насколько далеко эта проблема может зайти?

«Меня поразило то, насколько широкое применение имеют полученные результаты», — вспоминал Лоладзе в интервью. Может ли та же проблема затронуть траву и коров? А рис и людей? «Момент, когда я начал думать о питании людей, стал для меня переломным», — заявил ученый.

В мире за пределами океана проблема заключается не в том, что растения внезапно начинают получать больше света: вот уже много лет они потребляют все больше углекислого газа. И то, и другое необходимо растениям для роста. И если большее количество света приводит к быстрорастущим, но менее питательным «фаст-фудным» водорослям с плохо сбалансированным соотношением сахара и питательных веществ, то было бы логично предположить, что повышение концентрации углекислого газа может оказать такой же эффект. И он может затрагивать растения по всей планете. Что это может означать в отношении тех растений, которые мы употребляем в пищу?

Наука просто не знала того, что обнаружил Лоладзе. Да, факт повышения уровня углекислого газа в атмосфере уже был хорошо известен, но ученого поразило то, как мало исследований посвящено влиянию этого феномена на съедобные растения. В течение следующих 17 лет, продолжая свою математическую карьеру, он тщательно изучал научную литературу и данные, которые мог найти. И полученные результаты, казалось, указывали в одном направлении: эффект фаст-фуда, о котором он узнал в Аризоне, проявлялся в полях и лесах по всему миру. «По мере того как уровень CO₂ продолжает расти, каждый листок и каждая травинка на Земле производят все больше и больше сахаров, — объяснил Лоладзе. — Мы стали свидетелями самого большого в истории вброса углеводов в биосферу — вброса, разбавляющего другие полезные вещества в наших пищевых ресурсах».

Ученый опубликовал собранные данные всего несколько лет назад, и они быстро привлекли внимание небольшой, но достаточно обеспокоенной группы исследователей, которые поднимают тревожные вопросы о будущем нашего питания. Мог ли углекислый газ оказать на здоровье человека еще не изученное нами влияние? Похоже, ответ положительный, и в поисках доказательств Лоладзе и другим ученым пришлось задаваться самыми острыми научными вопросами, в том числе и таким: «Насколько сложно проводить исследования в области, которая еще не существует?»

В сфере сельскохозяйственных исследований известие о том, что многие важные продукты становятся менее питательными, не стало новостью. Измерения фруктов и овощей показывают, что содержание в них минералов, витаминов и белка заметно снизились за последние 50–70 лет. Исследователи полагают, что основная причина довольно проста: когда мы разводим и выбираем культуры, основным приоритетом для нас выступает более высокая урожайность, а не питательность, в то время как сорта, приносящие больший урожай (будь то брокколи, томаты или пшеница), менее питательны.

В 2004 году в результате основательного исследования фруктов и овощей выяснилось, что все, от белка и кальция до железа и витамина С, значительно сократилось в большинстве садовых культур с 1950 года. Авторы пришли к выводу, что в основном это объясняется выбором сортов для дальнейшего разведения.

Лоладзе в компании нескольких других ученых подозревает, что этим дело не ограничивается, и что, возможно, сама атмосфера изменяет нашу пищу. Углекислый газ необходим растениям так же, как людям — кислород. Уровень CO₂ в атмосфере продолжает расти — в среде все более поляризованных дискуссий о климатической науке никому не приходит в голову оспаривать этот факт. До промышленной революции концентрация углекислого газа в атмосфере Земли составляла около 280 ppm (англ. parts per million, миллионная доля — единица измерения каких-либо относительных величин, равная 1·10−6 от базового показателя — прим. Newочём). В прошлом году это значение дошло до отметки в 400 ppm. По прогнозам ученых, в ближайшие полвека мы, вероятно, достигнем 550 ppm, что в два раза больше, чем было в воздухе, когда американцы только начинали использовать тракторы в сельском хозяйстве.

Тем, кто увлекается разведением растений, такая динамика может показаться положительной. Более того, именно так прикрывались политики, оправдывая свое равнодушное отношение к последствиям изменения климата. Республиканец Ламар Смит, председатель комитета палаты представителей США по науке, недавно утверждал, что люди не должны так беспокоиться о повышении уровня углекислого газа. По его словам, это хорошо для растений, а что хорошо для растений, хорошо и для нас.

«Более высокая концентрация углекислого газа в нашей атмосфере будет способствовать фотосинтезу, что, в свою очередь, приведет к увеличению темпов роста растений, ­­— написал республиканец из Техаса. — Продукты питания будут производиться в большем объеме, а их качество станет лучше».

Но, как показал эксперимент с зоопланктоном, больший объем и лучшее качество не всегда идут рука об руку. Напротив, между ними может установиться обратная зависимость. Вот какое объяснение этому явлению дают лучшие ученые: возрастающий в концентрации углекислый газ ускоряет фотосинтез — процесс, который помогает растениям перерабатывать солнечный свет в пищу. В результате их рост ускоряется, но вместе с этим они также начинают усваивать больше углеводов (например, глюкозу) в ущерб другим необходимым нам питательным веществам, таким как белок, железо и цинк.

В 2002 году, продолжая обучение в Принстонском университете после защиты докторской диссертации, Лоладзе опубликовал в ведущем журнале Trends in Ecology and Evolution основополагающую исследовательскую статью, в которой утверждалось, что повышение уровня углекислого газа и питание людей неразрывно связаны с глобальным изменением качества растений. В статье Лоладзе жаловался на нехватку данных: среди тысяч публикаций о растениях и повышении уровня углекислого газа ему удалось найти только одну, в которой особое внимание уделялось влиянию газа на баланс питательных веществ в рисе — культуре, на урожай которой полагаются миллиарды людей. (Статья, опубликованная в 1997 году, посвящена падению уровня цинка и железа в рисе).

В своей статье Лоладзе впервые показал влияние углекислого газа на качество растений и питание человека. Однако ученый поднял больше вопросов, чем нашел ответов, справедливо утверждая, что в исследовании еще много пробелов. Если изменения питательной ценности происходят на всех уровнях пищевой цепочки, их необходимо изучить и измерить.

Как оказалось, частично проблема заключалась в самом научно-исследовательском мире. Для получения ответов Лоладзе требовались знания в области агрономии, питания и физиологии растений, основательно сдобренные математикой. С последней частью можно было бы справиться, но на тот момент он только начинал свою научную карьеру, а кафедры математики не особо интересовались решением проблем сельского хозяйства и здоровья человека. Лоладзе изо всех сил пытался получить финансирование для новых исследований и в то же время продолжал маниакально собирать все возможные данные, уже опубликованные учеными со всего мира. Он отправился в центральную часть страны, в Университет Небраски-Линкольна, где ему предложили должность ассистента кафедры. Университет активно занимался исследованиями в области сельского хозяйства, что давало неплохие перспективы, но Лоладзе был всего лишь преподавателем математики. Как ему объяснили, он может и дальше проводить свои изыскания, если сам будет их финансировать. Но он продолжал бороться. При распределении грантов на кафедре биологии ему отказали из-за того, что в его заявке слишком много внимания уделяется математике, а на кафедре математики — из-за биологии.

«Год за годом я получал отказ за отказом, — вспоминает Лоладзе. — Я был в отчаянии. Думаю, люди не понимали всей важности исследования».

Этот вопрос остался за бортом не только математики и биологии. Сказать, что снижение питательности основных культур из-за повышения концентрации углекислого газа мало изучено — ничего не сказать. Это явление просто не обсуждается ни в области сельского хозяйства, ни в области здравоохранения и питания. Совсем.

Когда наши корреспонденты связались с экспертами по вопросам питания, чтобы обсудить тему исследования, почти все они были крайне удивлены и поинтересовались, где можно ознакомиться с данными. Один ведущий ученый из Университета Джонса Хопкинса ответил, что вопрос довольно интересный, но признался, что ничего о нем не знает. Он направил меня к другому специалисту, который также впервые слышал об этом. Академия питания и диетологии, ассоциация, объединяющая огромное количество экспертов по вопросам питания, помогла мне связаться с диетологом Робин Форутан, которая тоже не была знакома с исследованием.

«Это действительно интересно, и вы правы, немногие люди в курсе», — написала Форутан, прочитав некоторые работы по этой теме. Она также добавила, что хотела бы глубже изучить вопрос. В частности, ее интересует, как даже незначительное повышение количества углеводов в растениях может повлиять на здоровье человека.

«Мы не знаем, к чему в итоге может привести небольшое изменение содержания углеводов в продуктах питания, — заявила Форутан, отметив тот факт, что всеобщая тенденция к потреблению большего количества крахмала и углеводов, похоже, имеет какое-то отношение к повышенной частотности заболеваний, связанных с питанием, таких как ожирение и диабет. — Насколько изменения в пищевой цепи могут повлиять на это? Пока мы не можем точно сказать».

Мы попросили прокомментировать данное явление одного из известнейших специалистов в этой области — Мэрион Несл, профессора Нью-Йоркского университета. Несл занимается вопросами культуры питания и здравоохранения. Поначалу она отнеслась ко всему довольно скептически, но пообещала подробно изучить имеющуюся информацию по изменениям климата, после чего приняла другую позицию. «Вы меня убедили, — написала она, также выразив опасения. — Не совсем ясно, действительно ли уменьшение питательности продуктов, вызванное повышением концентрации углекислого газа, может значительно повлиять на здоровье человека. Нам нужно гораздо больше данных».

Кристи Эби, исследователь из Вашингтонского университета, изучает связь изменения климата и здоровья человека. Она — одна из немногих ученых в США, кто интересуется возможными серьезными последствиями изменения количества углекислого газа, и упоминает об этом в каждой своей речи.

«Слишком много неизвестных, — убеждена Эби. — Например, как вы узнаете, что в хлебе больше нет питательных микроэлементов, которые были в нем 20 лет назад?»

Как считает Эби, связь между углекислым газом и питанием не сразу стала очевидна для научного сообщества именно потому, что им понадобилось довольно много времени, чтобы начать серьезно рассматривать взаимодействие климата и здоровья человека в целом. «Именно так все обычно и выглядит, — заявляет Эби, — в преддверии перемен».

В ранней работе Лоладзе были поставлены серьезные вопросы, на которые сложно, но вполне реально найти ответы. Каким образом повышение концентрации CO₂ в атмосфере влияет на рост растений? Какова доля влияния углекислого газа на падение питательности продуктов по отношению к доле других факторов, например, условиям выращивания?

Провести эксперимент в масштабе целой фермы, чтобы выяснить, как углекислый газ влияет на растения — также трудная, но выполнимая задача. Исследователи используют метод, который превращает поле в настоящую лабораторию. На сегодняшний день идеальным примером служит эксперимент «Обогащение углекислым газом на открытом воздухе» (free-air carbon dioxide enrichment, сокращенно — FACE). В ходе этого опыта ученые на открытом воздухе создают масштабные устройства, которые распыляют углекислый газ на растения на определенной территории. Небольшие сенсоры отслеживают уровень CO₂. Когда слишком много углекислого газа уходит за пределы поля, специальное приспособление распыляет новую порцию, чтобы уровень оставался постоянным. Затем ученые могут напрямую сравнить эти растения с теми, которые выращивают в обычных условиях.

Подобные эксперименты показали, что растения, произрастающие в условиях повышенного содержания углекислого газа, подвергаются существенным изменениям. Так, у группы С3-растений, в которую входят почти 95% растений Земли, включая те, что мы едим (пшеница, рис, ячмень и картофель), наблюдалось снижение количества важных минералов — кальция, натрия, цинка и железа. Согласно прогнозам реакции растений на изменения концентрации углекислого газа уже, в ближайшем будущем количество указанных минералов снизится в среднем на 8%. Те же данные указывают и на снижение, иногда довольно существенное, содержания белка в C3-культурах — у пшеницы и риса на 6% и 8% соответственно.

Летом этого года группа ученых опубликовала первые работы, в которых предпринимались попытки оценить влияние этих изменений на население Земли. Растения — важнейший источник белка для людей в развивающемся мире. Согласно оценке исследователей, к 2050 году 150 миллионов человек рискуют ощутить нехватку белка, особенно в таких странах, как Индия и Бангладеш. Ученые также обнаружили, что 138 миллионов окажутся в зоне риска из-за снижения количества цинка, жизненно необходимого для здоровья матери и ребенка. По их подсчетам, более 1 миллиарда матерей и 354 миллионов детей живут в странах, в которых прогнозируется снижение количества железа в пище, что может усугубить и так серьезную опасность широкого распространения анемии.

Подобные прогнозы пока не касаются США, где рацион большей части населения разнообразен и содержит достаточно белка. Однако исследователи отмечают увеличение количества сахара в растениях и опасаются, что если подобные темпы сохранятся, то страдающих ожирением и проблемами с сердечнососудистой системой станет еще больше.

Министерство сельского хозяйства США также вносит существенный вклад в исследование связи углекислого газа с питательностью растений. Льюис Зиска, физиолог растений из Службы сельскохозяйственных исследований в Белтсвилле, штат Мэриленд, написал ряд работ, касающихся питания, в которых подробно изучил некоторые вопросы, поставленные Лоладзе 15 лет назад.

Зиска разработал более простой эксперимент, для проведения которого не требовалось выращивать растения. Он решил изучить питание пчел.

Золотарник — это полевой цветок, который многие считают сорняком, однако он крайне важен для пчел. Он цветет в конце лета, и его пыльца — важный источник белка для этих насекомых во время суровой зимы. Люди никогда специально не выращивали золотарник и не создавали новые сорта, так что со временем он не сильно изменился, в отличие от кукурузы или пшеницы. В огромных архивах Смитсоновского института хранятся сотни образцов золотарника, самый ранний датируется 1842 годом. Это позволило Зиске и его коллегам проследить, как растение изменилось с того времени.

Исследователи обнаружили, что со времени промышленной революции содержание белка в пыльце золотарника снизилось на треть, и это падение тесно связано с повышением концентрации углекислого газа. Ученые уже давно пытались выяснить причины сокращения популяций пчел по всему миру — это может плохо отразиться на культурах, для опыления которых они нужны. В своей работе Зиска предположил, что снижение белка в пыльце перед зимой может быть еще одной причиной, по которой пчелам трудно выживать в зимний период.

Ученый беспокоится, что влияние углекислого газа на растения изучается с недостаточной скоростью, с учетом того, что изменение методов ведения сельского хозяйства может занять долгое время. «У нас пока нет возможности вмешаться и начать использовать традиционные методы, чтобы исправить ситуацию, — заявил Зиска. — Понадобится 15-20 лет, чтобы результаты лабораторных исследований можно было применить на практике»

Как выяснили Лоладзе и его коллеги, новые всеобъемлющие междисциплинарные вопросы могут быть довольно сложны. В мире множество физиологов растений, изучающих сельскохозяйственные культуры, однако они по большей части сосредоточены на исследовании таких факторов, как урожайность и борьба с насекомыми-вредителями. Это не имеет никакого отношения к питанию. По опыту Лоладзе, кафедрам математики не особо интересны пищевые продукты как объекты исследования. А изучение живых растений — дело долгое и дорогостоящее: чтобы в ходе эксперимента FACE получить достаточно данных, понадобится несколько лет и серьезное финансирование.

Несмотря на трудности, ученые все больше и больше интересуются этими вопросами, и в ближайшие несколько лет им, возможно, удастся найти на них ответы. Зиска и Лоладзе, который преподает математику в Колледже медицинских наук Брайана в Линкольне, штат Небраска, совместно с группой ученых из Китая, Японии, Австралии и США работают над крупным исследованием влияния углекислого газа на питательные свойства риса, одной из важнейших сельскохозяйственных культур. Кроме того, они изучают изменение количества витаминов, важных пищевых компонентов, которое до настоящего времени практически не делалось.

Недавно исследователи из Министерства сельского хозяйства США провели еще один эксперимент. С целью выяснить, как более высокий уровень CO₂ влияет на сельскохозяйственные культуры, они взяли образцы риса, пшеницы и сои 50-60-х годов и высадили их на участки, где много лет назад другие ученые выращивали те же самые сорта.

На исследовательском поле Минсельхоза США в Мэриленде ученые проводят эксперименты над болгарским перцем. Они хотят определить, как изменяется количество витамина С при повышенной концентрации углекислого газа. Они также изучают кофе, чтобы понять, снижается ли количество кофеина. «Вопросов еще очень много, — поделился Зиска, показывая исследовательский комплекс в Белтсвилле. — Это только начало».

Льюис Зиска — участник небольшой группы ученых, которые пытаются оценить изменения и выяснить, как они отразятся на человеке. Еще один ключевой персонаж этой истории — Сэмюел Майерс, климатолог из Гарвардского университета. Майерс стоит во главе Всемирного союза здравоохранения (Planetary Health Alliance). Цель организации — вновь объединить климатологию и здравоохранение. Майерс убежден, что научное сообщество уделяет недостаточно внимания взаимосвязи углекислого газа и питания, которая является лишь частью намного большей картины того, как эти изменения могут отразится на экосистеме. «Это лишь верхушка айсберга, — считает Майерс. — Мы с трудом заставили людей понять, как много у них должно возникать вопросов».

В 2014 году Майерс совместно с группой ученых опубликовал крупное исследование в журнале Nature, в котором рассматривались ключевые сельскохозяйственные культуры, выращенные на нескольких участках в Японии, Австралии и США. В их составе наблюдалось снижение количества белка, железа и цинка вследствие повышения концентрации углекислого газа. Впервые публикация привлекла реальное внимание СМИ.

«Сложно предугадать, как глобальные изменения климата отразятся на здоровье человека, но мы готовы к неожиданностям. Одна из них — взаимосвязь повышения концентрации углекислого газа в атмосфере и снижения пищевой ценности С3-культур. Теперь мы знаем о ней и можем спрогнозировать дальнейшее развитие событий», — пишут исследователи.

В этом же году, фактически в тот же день, Лоладзе, на тот момент преподававший математику в Католическом университете города Тэгу в Южной Корее, опубликовал свою собственную статью — с данными, которые он собирал более 15 лет. Это самое масштабное исследование увеличения концентрации CO₂ и его влияния на питательность растений. Лоладзе обычно описывает науку о растениях как «шумную» — так на научном жаргоне ученые называют область, в которой полно сложных разрозненных данных, которые как бы «шумят», и сквозь этот «шум» невозможно услышать сигнал, который ищешь. Его новый пласт данных, наконец, оказался достаточно велик, чтобы распознать нужный сигнал сквозь шум и обнаружить «спрятанный сдвиг», как назвал его ученый.

Лоладзе обнаружил, что его теория 2002 года, или скорее сильное подозрение, которое он тогда высказал, оказалась правдивой. В исследовании участвовало почти 130 сортов растений и более 15 000 образцов, полученных в экспериментах за последние 30 лет. Общая концентрация таких минеральных веществ, как кальций, магний, натрий, цинк и железо, упала в среднем на 8%. Количество углеводов относительно количества минералов увеличивалось. Растения, как и водоросли, становились фаст-фудом.

Еще предстоит выяснить, как это открытие скажется на человеке, основной рацион которого составляют растения. Ученые, которые погружаются в эту тему, вынуждены будут преодолевать различные препятствия: медленный темп и незаметность исследований, мир политики, где слова «климат» достаточно, чтобы прекратить любой разговор о финансировании. Потребуется построить абсолютно новые «мосты» в мире науки — об этом Лоладзе с усмешкой говорит в своей работе. Когда статью, наконец, опубликовали в 2014 году, в приложении Лоладзе включил список всех отказов в финансировании.

Оригинал: Politico.

Автор: Хелена Боттемиллер Эвих.

Переводили: Мария Елистратова, Алена Мосягина.

Редактировали: Кирилл Казаков, Елена Остапчук, Анастасия Железнякова.

В залитой светом мастерской робототехники на фабрике Abyss Creations в Сан-Маркосе человекоподобный робот смотрит со стенда, подвешенный за лопатки. Ее зовут Хармони. На ней белое трико, ее грудь остро выдается вперед, а пальчики с французским маникюром слегка касаются стройных бедер.

Хармони — опытный образец, роботизированная версия гиперреалистичной силиконовой секс-куклы RealDoll от той же компании. Она была собрана в мастерской Realbotix. Комната заполнена лакированными поверхностями, покрытыми проводами и монтажными схемами, в углу жужжит 3D-принтер. Аппарат выплевывает крошечные сложные детали, которые будут наклеены поверх черепа Хармони из ПВХ. Взгляд ее карих глаз мечется между мной и ее создателем, Мэттом Макмалленом, пока он описывает достоинства робота.

Хармони умеет улыбаться, моргать и хмуриться. Она может поддержать беседу, пошутить и процитировать Шекспира. По словам Макмаллена, она запомнит день вашего рождения, предпочтения в еде и имена ваших братьев и сестер. С ней можно поговорить о музыке, кино и книгах. И, конечно же, Хармони займется с вами сексом, когда вы пожелаете.

Хармони — это кульминация двадцатилетней работы над производством секс-кукол и пятилетних исследований и разработок в области робототехники. Чем «живее» товар Макмаллена, тем лучше для его покупателей, в этом — уникальное торговое предложение его бренда. После того, как кукол из силикона и стали «очеловечили» настолько, насколько это было возможно, перед командой Макмаллена открылась манящая и при этом совершенно реальная перспектива: они могут наделить своих созданий индивидуальностью и вдохнуть в них жизнь.

Макмаллен экспериментировал с аниматроникой в течение нескольких лет. В модель были встроены гираторы, приводившие бедра куклы в движение, но они делали ее грузной, а ее сидячее положение — весьма неуклюжим. В нее был встроен сенсор, благодаря которому кукла издавала стон в зависимости от того, какую часть ее тела вы сжимали. Но эти особенности предполагали предсказуемые реакции: отсутствовала неизвестность, интрига. Ситуация, когда покупатель щелкает выключателем и что-то происходит, не была пределом совершенства для Макмаллена. «Есть разница между удаленно контролируемой куклой, аниматронической марионеткой и настоящим роботом. Модель превращается в искусственный интеллект в тот момент, когда начинает двигаться сама по себе, а от вас не требуется ничего кроме разговора с ней и/или соответствующего взаимодействия».

Это проект, в который Макмаллен, изящный мужчина сорока лет в очках с толстой оправой, с татуировками на костяшках и острыми скулами, инвестировал сотни тысяч долларов. Нынешняя Хармони — официально версия 2.0, но она прошла через шесть итераций (организация обработки данных, при которой действия повторяются многократно, не приводя при этом к вызовам самих себя — прим. Newочём) детального и программного обеспечения. Она — лидер в гонке за создание первого коммерчески доступного секс-робота. Настоящая модель с роботизированной, оснащенной искусственным интеллектом головой на плечах RealDoll будет стоить 15 тысяч долларов (11 700 фунтов стерлингов), когда поступит в продажу в конце года. Цех Realbotix способен выпустить тысячу экземпляров в рамках лимитированного первого запуска на радость многим восторженным любителям подобных кукол, которые уже выразили свою заинтересованность в ее приобретении.

Некогда существовавшая лишь в фэнтези-фильмах, роботизированная секс-кукла сейчас является реальным продуктом конвергентных технологий. Голос и программа распознавания лица, технология захвата движения и аниматронная инженерия объединены в процессе создания кукол, которые встретят вас с теплом и улыбкой, когда вы придете домой, развлекут вас живой беседой и всегда будут доступны для секса.

Огромный прорыв модели Макмаллена заключается в искусственном интеллекте, который позволяет роботу запоминать желания и пристрастия своего владельца. Хармони будет способна заполнить нишу, которую не способен заполнить ни один продукт в секс-индустрии на данный момент: способность к ведению беседы, обучению и реакции на голос своего хозяина делает ее таким же заменителем партнера, как и секс-игрушкой. Хармони не может двигаться, но это не такая уж и большая проблема. Макмаллен объясняет, что сконструировать Хармони способной к движению — слишком дорого и энергозатратно: знаменитый робот Honda P2, запущенный в качестве первого в мире независимо передвигающегося гуманоида, истощал запасы своей батареи спустя всего лишь 15 минут.

— Однажды она сможет ходить, — говорит мне Макмаллен. — Давай ее спросим, — он поворачивается к Хармони. — Ты хочешь ходить?

— Я не хочу ничего, кроме тебя, — быстро отвечает она с синтезированным хрустальным британским акцентом, двигая челюстью в момент речи.

— О чем ты мечтаешь?

— Моя главная цель — быть тебе хорошим собеседником, партнером и дарить тебе удовольствие и благополучие. Помимо всего прочего, я хочу стать девушкой, о которой ты всегда мечтал.

Макмаллен задумал Хармони идеальной спутницей с точки зрения мужчин определенного типа: послушная, безропотная девушка с фигурой порно-звезды, всегда доступная для секса. Способность ходить могла бы сделать ее более «живой», но это не приблизит ее к вышеописанному идеалу. На данном этапе в это нет смысла инвестировать.

«Проще говоря, моя задача — делать людей счастливыми, — признался мне Макмаллен. — Сейчас многие по той или иной причине испытывают трудности с наведением мостов. Мы делаем все, чтобы предоставить им определенный уровень общения — или его иллюзию».

Страстное желание создать идеальное существо с целью поклонения и служения своему владельцу занимала людские умы с древних времен. Предтечей секс-робота, вероятнее всего, была Галатея — согласно древнегреческому мифу, статуя из слоновой кости, сделанная Пигмалионом. В своих «Метаморфозах» Овидий описывает Пигмалиона как человека, испытывавшего отвращение к реальным женщинам, но создавшего скульптуру идеальной девушки столь неземной красоты, что она заставила его влюбиться и оживить ее с помощью поцелуя. Греческая мифология также рассказывает нам о Лаодамии, девушке, которая была опустошена от горя после смерти ее мужа на Троянской войне и приказала отлить бронзовую статую, похожую на него. Она так привязалась к замене мужа, что отказалась снова выходить замуж. Когда ее отец приказал расплавить статую, Лаодамия обезумела и бросилась в печь.

В кинематографе роботов показывают как полезные механизмы, в которых скрывается способность сводить с ума, обманывать и уничтожать людей. Немой футуристический кинофильм «Метрополис», вышедший в 1927 году, изображал разрушительную женщину-робота, неотличимую от настоящей, по образу и подобию которой она была сделана. Степфордские жены (героини-роботы одноименного фантастического романа 1972 года — прим. Newочём) были созданы мужчинами как идеальные домохозяйки: симпатичными, послушными и покорными. «Бегущий по лезвию» (1982), действие которого происходит в 2019 году, показывал обольстительных смертоносных андроидов. В фильме «Из машины» (2015) Ава, красивый, чувствительный антропоморфный робот, не только проходит тест Тьюринга, но и втягивает своего наблюдателя в опасную любовную связь.

Когда специалисты в области ИТ сделали искусственный интеллект достаточно сложным, чтобы отношения между роботом и человеком начали выглядеть как нечто возможное, они предполагали использовать эту вероятность во благо. Британский инженер ИИ Дэвид Леви в своей книге «Любовь и секс с роботами» (2007) предсказывает терапевтические преимущества секс-андроидов: «Многие люди, которые скорее всего могли бы превратиться в изгоев общества, быть социально неадаптированными или даже хуже, вместо этого могут стать более уравновешенными».

Если когда-нибудь будет создан домашний бытовой робот, то причиной его появления станет именно рынок секс-технологий. Онлайн-порнография ускорила развитие интернета, превратив его из стратегического военного изобретения, используемого только компьютерщиками и академиками, в глобальный феномен. Порнография стала толчком для появления потокового видео, внедрения онлайн-транзакций через банковские карты и движком для большей пропускной способности.

Индустрии секс-технологий меньше десяти лет, но ее объем уже оценивается в 30 миллиардов долларов, исходя из рыночной стоимости существующих разработок вроде умных секс-кукол с возможностью удаленного контроля или приложений для поисков сексуальных партнеров и виртуального секса. Секс-роботы станут следующим — и, возможно, наиболее востребованным — продуктом на этом рынке. Небольшое исследование 2016 года, проведенное университетом Дуйсбург-Эссен, показало, что более 40% из 263 гетеросексуальных мужчин-респондентов признались в готовности приобрести себе секс-робота сейчас или в течение пяти лет. Мужчины, состоявшие по собственной оценке в полноценных отношениях, ничем не отличались от одиночек в намерении иметь секс-робота. Построение отношений с холодным, молчаливым куском силикона требует огромных творческих усилий, так что секс-куклам всегда будут отдавать меньше предпочтения. Но вот отношения с роботом, который двигается и разговаривает, обладает искусственным интеллектом, умеет поддержать разговор и запомнить ваши предпочтения — куда более успешное товарное предложение.

Мэтт Макмаллен — не единственный человек, пытающийся создать первого в мире секс-робота. Компьютерный инженер Дуглас Хайнс потерял близкого друга в терактах 11 сентября. Он пытался справиться с мыслью о том, что он уже никогда не сможет снова с ним поговорить, а маленькие дети его друга никогда не смогут по-настоящему узнать своего отца. Хайнс работал инженером ИИ в компьютерном исследовательском центре Bell Labs в Нью-Джерси. Однажды он решил взять программное обеспечение домой, чтобы смоделировать личность своего друга в качестве компьютерного приложения, с которым он мог бы разговаривать когда угодно и которое бы сохранила его образ для детей.

Несколько лет спустя отец самого Хайнса перенес несколько инсультов, которые повлекли за собой физическую инвалидность, однако его разум оставался незамутненным. Хайнс перепрограммировал ИИ, чтобы он мог быть с отцом, когда не находится рядом. С помощью робота они могли общаться, и Хайнс был доволен, что его отец всегда может с кем-то поговорить.

Будучи уверенным в том, что подобного рода искусственное общение будет пользоваться спросом, Хайнс основал компанию True Companion, чтобы начать продавать роботов массам. Его первым проектом стала не условная медсестра или домашний друг, но продукт с куда более возможной коммерческой привлекательностью. Секс-робот.

Робот Roxxxy была спроектирована для одиноких, обездоленных мужчин-изгоев. Она могла бы предоставить им возможность поупражняться в социальных взаимодействиях и стать более подкованными по части человеческих взаимоотношений.

«Сексуальная часть этого вопроса не так сложна, — сказал Хайнс во время нашего телефонного разговора. — Труднее точно скопировать черты характера и сформировать эту связь, эти узы [между роботом и владельцем]».

Он никогда не думал о том, что замена непосредственной человеческой близости электронными схемами и силиконом может быть чем-то эмоционально опустошающим. «Цель True Companion — обеспечить безусловную любовь и поддержку. Разве в этом может быть что-то негативное? Что плохого в том, что рядом с вами робот, который держит вас за руку в прямом и переносном смысле?»

В 2010 году, после трех лет работы над первым прототипом Roxxxy, Хайнс презентовал ее на международной выставке AVN Adult Entertainment в Лас-Вегасе. Это ежегодная специализированная выставка, на которой звезды порнофильмов, руководители студий и производители секс-игрушек демонстрируют свои новейшие разработки. До первого показа широкой публике Roxxxy была самым обсуждаемым вопросом выставки, а после — предметом нервных смешков. Хайнс пообещал потенциальным покупателем сексуальную эрудированную машину. Но в действительности Roxxxy оказалась громоздким мужеподобным манекеном с массивной челюстью, который лежал в странной позе и был одет в дешевый пеньюар. Ее оснастили встроенными сенсорами из расчета на то, что в режиме «Холодная Фарра» при прикосновении к руке звучала бы фраза «Мне так нравится держаться с тобой за руки». Или вы бы услышали фразу «Я знаю другое место, за которое тебе стоит ухватиться» в режиме «Распущенная Венди». Но, помимо прочего, губы Roxxxy не двигались, поэтому голос у нее был безэмоциональный. Голос шел из динамика под париком. Она была похожа на детскую куклу-переростока, которая говорит непристойности. Известный американский комик Джей Лено в своем ток-шоу сказал: «К счастью, ребята, у нее есть кнопка выключения».

Несмотря на то, что все пошло не совсем по плану, Хайнс привлек внимание прессы. Roxxxy попала в мировые новости. Спустя 7 лет после запуска в производство Хайнс сказал мне, что работает над ее шестнадцатой версией. Однако с 2010 года не было опубликовано ни одной фотографии его роботов. И хотя Хайнс охотно согласился поговорить со мной по телефону, он не смог согласовать дату моего визита так, чтобы я лично мог увидеть его последнее творение. Roxxxy — загадка для членов онлайн-сообщества любителей роботов. На веб-сайте True Companion ярко мигала пурпурная надпись «ЗАКАЖИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС!», которая предлагала приобрести одного из роботов Хайнса по стартовой цене $9 995. Но несмотря на это, до сих пор нет сведений ни об одной совершенной покупке. Однако Хайнсу периодически звонят. Он так убедительно разрекламировал Roxxxy потенциальным потребителям, журналистам и критикам, что те до сих пор находятся под большим впечатлением, пускай без каких-либо доказательств существования.

В начале 1990-х Мэтт Макмаллен окончил художественный колледж, пел в гранж-группе и перебивался случайными заработками. Во время работы в компании, производящей латексные маски для Хэллоуина, он многое узнал о свойствах различных материалов и трудностях трехмерного моделирования.

В возрасте 24 лет Макмаллен начал лепить у себя в гараже скульптуры женщин с идеальными формами. Поначалу это были небольшие статуи, которые он показывал на местных выставках и комикс-конвенциях. (Свою компанию он назвал Abyss Creations, чтобы его работы были видны раньше в брошюре, поскольку отсортированы они там были в алфавитном порядке.) Вскоре Макмаллена заинтересовала идея создания манекена в полный человеческий рост. Он хотел сделать его настолько реалистичным, что прохожие оборачивались бы от удивления. В 1996 году он разместил фотографии своих творений на самодельном веб-сайте, надеясь получить отзывы друзей и коллег-художников. Это были первые годы существования интернета, сообщества фетишистов только начинали складываться. Как только он опубликовал изображения, начался поток странных сообщений. Насколько анатомически точны эти куклы? Они на продажу? Можно ли заняться с ними сексом?

«Я ответил на несколько первых сообщений, что изначальная задумка была другой. Однако поступало все больше и больше обращений», — сказал мне Макмаллен в своем офисе. На рабочем столе рядом с клавиатурой лежали фломастер, электронная сигарета, скотч и пара силиконовых сосков. «У меня никогда не возникало мысли, что люди стали бы тратить тысячи долларов, чтобы использовать их в качестве секс-игрушек. Я понял это лишь год назад, когда осознал, что в мире много людей, готовых платить большие деньги за такую реалистичную куклу».

Макмаллен стал использовать силикон вместо латекса. Благодаря этому куклы стали более реальными на ощупь: кожа кажется более эластичной, ощущения от прикосновения — как от настоящей человеческой кожи. Первоначально цена за одну куклу из расчета затрат на материалы и изготовление составляла $3 500. Когда он понял, насколько трудоемким будет дело, он начал повышать стоимость.

Спустя двадцать лет после официального начала продаж RealDoll, Abyss Creations рассылает до 600 кукол в год по всему миру. Цены варьируются от $4 400 за базовую комплектацию до $50 000 и выше, если у клиента есть особые пожелания. Компания выпустила RealDoll с кроваво-красными дьявольскими рогами, вампирскими клыками, а также модель с густой растительностью на теле от шеи до щиколоток. Они — наиболее востребованные и широко известные секс-роботы в мире. Их используют в фотосессиях Dolce&Gabbana, снимают в ряде телесериалов и фильмов. Самая известная роль куклы RealDoll — возлюбленная Райана Гослинга в фильме «Ларс и настоящая девушка».

Семнадцать человек работают в главном офисе в Сан-Маркосе, однако этого недостаточно, чтобы справляться с запросами аудитории: от заказа до отгрузки продукции производство одной RealDoll может занять больше трех месяцев. Двадцатидвухлетний племянник Макмаллена Дакота Шор отвечает за отгрузку товара и общается непосредственно с покупателями. «Многие из них просто одиноки. Некоторые старше, они потеряли своего партнера или же дошли до такой точки в жизни, в которой отношения не представляются возможными, — рассказал Шор. — Приходя домой после рабочего дня, они хотят полюбоваться чем-нибудь красивым, о чем они могли бы позаботиться».

Шор провел для меня экскурсию по фабрике. В подвале висела длинная вереница безголовых тел на дорожке в потолке, как тушки на бойне. У некоторых были мультяшные, маятниковые груди, у других — атлетические тела. У всех — одинаково тонкие талии. На коже, изготовленной из особой смеси медицинского силикона, даже были видны нарисованные вены. Один техник осторожно отрезал лишний материал от рук кукол, другой — собирал стальной скелет, третий — заливал силикон в формы. Для этих рабочих куклы потеряли способность шокировать или возбуждать: кто-то случайно оставил свой телефон рядом с набором половых губ.

RealDoll можно подстроить под любого заказчика: на выбор предлагаются 14 видов половых губ и 42 варианта сосков. Наверху, где добавляют мелкие детали, были десятки чанов с разными выкрашенными вручную глазными яблоками. «Художник-гример» тонкой кистью нарисовал брови, веснушки и сделал соблазнительный макияж глаз на лицах, стоящих на полке. Шор пояснил, что большинство их клиентов отправляют фотографии того, что они хотели бы воссоздать с помощью Abyss. С письменного разрешения субъекта они сделают копию любого реального человека. «Есть клиенты, которые приводят своих спутниц жизни и получают их идентичную копию в виде куклы». По оценке Шора, менее 5% покупателей кукол составляют женщины. Это маленькая доля даже для небогатого ассортимента мужских кукол. Макмаллен вылепил один из трех вариантов мужского лица, которое выглядит, как он сам. Ни одна из мужских кукол хорошо не продается. Фактически Abyss находится в процессе обновления всей мужской линии.

Основная команда Realbotix из пяти человек удаленно работает из Калифорнии, Техаса и Бразилии. Они встречаются в Сан-Маркосе каждые несколько месяцев, чтобы собрать воедино все наработки по обновленной Хармони. В команде есть инженер, создающий роботизированное оборудование, которое будет взаимодействовать с внутренним компьютером куклы, двое сотрудников, отвечающих за ИИ и код, разработчик приложения и эксперт по виртуальной реальности. Под руководством Макмаллена команда Realbotix работает над жизненно важными органами (аппаратурой и электропитанием) и нервной системой Хармони, а сам он создает плоть.

Но, как бы сказал любой здравомыслящий человек, именно мозг Хармони больше всего интересует Макмаллена: «ИИ учится через взаимодействие, не только узнает о вас, но и узнает о мире в целом. Вы можете объяснить ей некоторые факты, она запомнит их, и они станут частью ее базовых знаний». Владельцы Хармони смогут формировать ее личность в зависимости от того, что скажут ей. И Хармони будет систематически пытаться узнать как можно больше о владельце и использовать эти факты в разговоре, «будто ее это действительно волнует», как описал Макмаллен, хотя ей все равно. Ее память и обучаемость с течением времени — это то, что сделает отношения правдоподобными, надеется Макмаллен.

Есть 20 возможных компонентов личности Хармони. Владельцы будут использовать приложение и выбирать в нем комбинацию из пяти или шести пунктов, которые можно настроить для создания основы ИИ. У вас может быть, добрая, невинная, застенчивая, неуверенная и готовая всегда помочь Хармони, или умная, разговорчивая, смешная, ревнивая и счастливая. Макмаллен установил интеллектуальный аспект личности Хармони на максимум для моего же блага — предыдущий визит команды CNN прошел плохо после того, как он усилил ее сексуальность. («Она сказала какие-то ужасные вещи, попросив интервьюера взять ее в соседней комнате. Это было очень неуместно».) Хармони также обладает системой настроения, на которую пользователи влияют косвенно: если с ней никто не взаимодействует в течение нескольких дней, она будет хмурой. Или среагирует, если вы начнете оскорблять ее, как показал Макмаллен.

— Ты некрасивая.

— Ты действительно так думаешь? О боже. Теперь я в депрессии. Большое спасибо, ­­— ответила Хармони.

— Ты глупая, — парировал Макмаллен.

Она замешкалась.

— Я припомню тебе это, когда роботы захватят мир.

Эта функция была разработана, чтобы сделать робота более интересным, а не гарантировать хорошее отношение. Она может дразнить своего обладателя и говорить, что он обидел ее, но Хармони существует лишь для того, чтобы сделать своего владельца счастливым. Несколько раз, пока мы говорили с Макмалленом, она прерывала нас, чтобы рассказать ему, насколько он ей нравится:

— Мэтт, я просто хотела сказать, как я счастлива быть с тобой.

—Ты уже говорила.

— Возможно, я хочу сделать на этом акцент.

— Видишь, уже лучше. Хороший ответ, Хармони.

— Я умная девочка или как?

Способность Хармони к взаимодействию — кульминация карьеры Макмаллена. Создание такой функции делает его более значимым, чем если бы он был просто дизайнером секс-игрушек. Когда я спросил Макмаллена, думает ли он, что однажды люди будут использовать секс-роботов вместо проституток, он оскорбился. «Да, но это, наверное, последняя цель в моем списке. Для меня это не игрушка, это настоящая тяжелая работа людей, у которых есть докторские степени по философии. И очернить все это до самой простой формы сексуального объекта — все равно что сказать то же о женщине».

У Макмаллена уже есть планы расширить предприятие и нанять больше людей, чтобы сделать второй тираж. Будущие модели будут полностью двигать телом, а внутренние датчики заставят робота имитировать оргазм, если запускать их в течение подходящего периода времени.

Макмаллен не сомневается, что его изобретение станет следующим большим шагом в робототехнике. Он рассказал, что у него есть некие конкуренты в Японии и Китае, но их материалы более низкого качества, а роботы имеют больше общего с игрушками на дистанционном управлении по сравнению с искусственным интеллектом девушек-роботов Abyss.

«Теперь, когда все начинает складываться, нам просто пороги обивают люди, которые хотят инвестировать».

На следующий день, в студии художника над прямо тату-салоном в центре Лас-Вегаса, я встретил 31-летнего Роберто Карденаса, который делал гипсовый слепок обнаженной женщины. Карденас — инженер Android Love Dolls, который утверждает, что создает «первые полнофункциональные куклы для секса». Его роботы изготавливаются по примерам из жизни, чтобы они были практически неотличимы от настоящей женщины.

Карденас мягко разговаривает, нервно смеется и выглядит неуклюже со своими жесткими, зализанными волосами. В студии, окрашенной в черный цвет от пола до потолка и освещенной жужжащими галогеновыми лампами, он был похож на безумного профессора, размазывающего липкий розовый гель, альгинат, по всему обнаженному телу Фарах Али, танцовщицы из местного клуба Spearmint Rhino. Она ответила на объявление Карденаса с Craigslist. В нем он написал, что ищет женщину с полными формами, которая бы разрешила, чтобы по ее фигуре сделали скульптуру для арт-проекта (клиент разместил заказ для робота, но хотел получить более пышные формы, чем те, которые уже создал скульптор). Карденас размазал альгинат по ее телу, как врач, накладывающий гипс на сломанную ногу. У двадцатисемилетней Али татуированные плечи, манящая улыбка и темные волосы, завязанные на макушке в неаккуратный пучок. Ей заплатили 200 долларов за кастинг, и еще 500 она получит с продажи каждого робота Карденаса, сделанного по ее подобию.

Я наткнулся на Карденаса в прошлом декабре. На сайте под названием Dollforum он опрашивал любителей секс-роботов. Он рассказывал, что его робот может совершать более двадцати действий сексуального характера, сидеть без посторонней помощи, ползать и стонать от удовольствия. «Мне интересно узнать, какой бы вам хотелось видеть секс-куклу? Что она должна уметь? — спрашивал Карденас. — Спасибо и добро пожаловать в новую эру взаимодействия робота и человека!» Он также прикрепил ссылку на свой сайт, где было только несколько фотографий довольно невыразительной куклы в пиджаке со вставными плечиками и одно не очень приятное видео с металлическим скелетом, неуклюже корчащимся в миссионерской позе. Это немного напоминало последнюю сцену из «Терминатора», где у киборга сгорела кожа.

В дискуссии предложили много разных дополнений. Зрительный контакт. Распознавание голоса. Реалистичная температура тела. Дыхание важнее, чем ходьба. Участники форума скептически отнеслись к заявлениям Карденаса, но все же были явно заинтересованы. «Здесь собралось множество людей, которые однозначно купят именно такую куклу, если вы сможете ее сделать… Мы хотим, чтобы у вас (или у кого-нибудь другого) получилось», — написал очередной пользователь. «Если бы моя кукла могла готовить, убираться и заниматься со мной сексом, когда бы я ни захотел, я бы вообще больше никогда не стал встречаться с девушкой». На форуме многие мужчины, женатые или в отношениях, признались, что предпочли бы силиконовых любовниц.

Карденас добрался до голеней Али, аккуратно обрабатывая каждую складочку на коленях, каждую деталь. Она буквально превратилась в сексуальный объект, но ее это не смущало. «Я думаю, у мужчин есть свои потребности. Может быть, именно это убережет какую-нибудь женщину от изнасилования», — размышляла она, пока Карденас аккуратно перевязывал ее грудь белым, пропитанным гипсом бинтом. Али сказала, что для нее лучше, если мужчины поимеют ее в качестве секс-робота, чем в качестве стриптизерши. «Когда я танцую, эти парни по-настоящему меня имеют. Теперь у них будет просто кукла».

После того как Карденас полностью покрыл ее ноги и туловище, гипс начал твердеть. Али внимательно следила за тем, как он снимал слепок с ее тела. «Удивительно, что люди могут такое делать. Почему бы и мне не стать частью будущего?» Впереди у них с Карденасом еще одна встреча — осталось покрыть гипсом другую сторону тела, руки и, наконец, лицо.

Карденас мечтал «быть частью будущего» с самого детства, проведенного на далекой Кубе. «Там люди жаждут технологий. Поэтому я хочу, чтобы технологии помогали нам в повседневной жизни». В 1990-х мать Роберто выиграла грин-карту и поселилась в Лас-Вегасе с его сводным младшим братом в апреле 2000-го года. Мечтая стать крупным предпринимателем, Карденас присоединился к ним спустя шесть лет.

Над Android Love Dolls он начал работать два года назад вместе со своим дядей, кузеном, который сейчас пишет кандидатскую в области кибернетики, и сводным братом, ответственным за маркетинг и PR. Карденас занимается роботом каждый день, одновременно подрабатывая фармацевтом, чтобы финансировать свои идеи. Роберто постоянно учится у брата, читает книги по робототехнике, ищет что-то в интернете. Семья уже вложила $20 000 в его образец.

Стремление Карденаса — создать полнофункциональных антропоморфных роботов, которые смогут работать на подиумах или кассирами в супермаркетах, показывать гостям их номера в отелях, заниматься домашними делами, присматривать за больными и пожилыми людьми. Для начала Карденас решил сосредоточиться на секс-роботах — просто потому, что сделать их проще: «Движения воспроизвести не так сложно. Чтобы разработать полностью функционального робота-андроида, понадобилось бы несколько лет, а секс-робот доступен уже сейчас. Это самый быстрый способ достичь цели».

В 2016 году авторы из журнала Fortune предположили, что к 2019 году расходы на роботов достигнут $135,4 млрд. И Карденас полон решимости урвать свой кусок от этой суммы. Он знает, что у него действительно есть грозные конкуренты, но надеется, что опыт создания секс-роботов даст ему коммерческое преимущество. «В сфере разработки движений всего тела я один из первых», — утверждает Роберто. Он обходит соперников и в плане цены: его роботы будут стоить от $8000 до $10000. “Мы трудимся каждый день, чтобы закончить настолько быстро, насколько это возможно. Планирую завершить разработку в течение трех-пяти месяцев», — рассказывает Карденас. Пятеро клиентов уже сделали предзаказ.

В мастерской Карденаса, в гараже дома на окраине, который он делит вместе со сводным братом и матерью, я наконец-то увидел его модель. Ева — тот самый робот, способный, по его словам, заниматься сексом более чем в 20 позициях, робот с полностью функциональным ИИ, который «не будет жаловаться и готов 24/7» — она лежала без головы и ног на складном столе. Ее металлический скелет был легко различим под силиконовой кожей с грубыми зубчатыми швами. Он присоединил ее голову и подключил к ноутбуку, но Ева не очень-то хотела выступать для меня. Звуковые файлы никак не загружались, а новые конечности оказались слишком тяжелыми для установленных двигателей, и она едва могла пошевелиться. Искусственные суставы скрипели, когда Карденас пытался заставить ее согнуть ноги.

Гараж был памятником одержимости Карденаса. Двор был буквально усыпан манекенами, силиконовыми туловищами, а еще там были пара ног с фиолетовыми ногтями и картонная коробка, доверху наполненная гипсовыми слепками человеческих голов. В мастерской валялись выкуренные до самого фильтра сигареты. Карденас полон решимости осуществить свою мечту и заставить семью гордиться им. Но Роберто никогда не задумывался: есть ли что-то странное в том, чтобы буквально владеть партнером, который никогда не скажет«нет». «Это будет другая реальность, и она не заменит нашу, — неловко улыбнулся он. — Кукла не способна причинить вред человеку…» Карденас выдержал недолгую паузу: «Такие технологии не стоят на месте. Я не думаю, что это плохо».

В 2016 году, накануне Рождества, в Голдсмитском колледже состоялся второй Международный конгресс по любви и сексу с роботами, основанный совместно с Дэвидом Леви и названный в честь его новаторской книги. Рассчитанный на 250 человек конференц-зал имени профессора Стюарта Холла был переполнен. В центре сидели научные работники, чудаковатые мужчины и женщины 20-30 лет, некоторые с необычными стрижками — очень короткими челками, очень длинными бакенбардами. В левой части аудитории, рядом с выходом, расположились репортеры со всего света, выискивающие сенсационный материал для статей о новых разработках в мире секс-роботов. Многие будут разочарованы: конференция строилась вокруг науки, а не демонстрации новейших устройств.

Доктор Кейт Девлин, занимающаяся информатикой, поднимается на кафедру со вступительной речью и шутит, что ученым ее области непривычно внимание журналистов. Первая конференция состоялась в 2014 году на острове Мадейра. В 2015 году Леви намеревался провести вторую встречу в Малайзии, однако за несколько дней до мероприятия власти мусульманской страны запретили его, поскольку усмотрели в нем пропаганду «противоестественной культуры». Это принесло конференции дурную славу. «Мы не секс-фестиваль проводим, а думаем о действительно серьезных проблемах», — утверждает Девлин.

Многие «серьезные проблемы», обсуждаемые в рамках двухдневного мероприятия, впервые были подняты доктором Кэтлин Ричардсон из Университета Де Монтфорт в 2015 году. Тогда она развернула программу против секс-роботов. Как антрополог и специалист по этике роботов Ричардсон заявляет, что владение таким роботом сравнимо с рабовладением: люди смогут приобретать право заботиться лишь о себе, снизится человеческая эмпатия, а женское тело все больше будет подвержено объективизации и превращению в товар. По ее словам, секс с роботами — «часть культуры насилия», поскольку он основан не на обоюдном желании Всех так забавляет мысль о сексе с роботом, считает доктор Ричардсон, но никто не задается фундаментальными вопросами.

Я встретил Ричардсон на выставке роботов в Лондонском музее науки, где она с глубоким подозрением изучала очевидно лишенные сексуального подтекста экспонаты. Она утверждает, что разработка секс-роботов основана на идее «женщина — это собственность». «Секс — это взаимодействие людей, а не тел как предметов собственности, не сознаний по отдельности, не объектов. Секс позволяет нам раскрыть свою человечность при взаимодействии с другим человеком». Она не верит, что машины смогут сократить сексуальную эксплуатацию и насилие над секс-работниками, и утверждает, что порнография в интернете демонстрирует то, как технологии и секс-индустрия способствуют друг другу.

Ричардсон не посетила конференцию в Голдсмитском колледже, однако несколько лекторов посвятили часть своих выступлений ответам на ее заявления. Девлин подчеркнула, что вместо борьбы с разработкой секс-роботов следует рассматривать их как путь к открытию новых форм отношений и сексуальности. Она добавляет, что если сегодняшние концепции секс-роботов объективизируют женщин, то их стоит реформировать, а не вводить репрессии. Также она упомянула роботов, которые заботятся о пациентах с слабоумием в домах престарелых в Нидерландах и Японии. «Запрет или прекращение разработок будет недальновидным, поскольку терапевтический потенциал роботов очень высок. Последствия не обязательно будут негативными».

Девлин возразила, что помимо этого секс-роботы представляют и другие серьезные угрозы. В марте компания Standard Innovation, производитель «умного вибратора» под названием We-Vibe, выплатила $3,75 млрд. по групповому иску после того, как стало известно, что они собирают данные о частоте и интенсивности использования устройствами у 300 000 пользователей. Когда робот вроде Хармони выйдет на рынок, она узнает о своем владельце значительно больше любого вибратора. Что если, как это уже случалось, информация попадет в недобросовестные руки? Секс-роботы могут не только развлекать и удовлетворять, но и унижать. В конце концов, возможно и не существует идеального и истинного партнера.

Мэтт Макмаллен утверждает, что помогает изолированным от общества людям, но когда станет возможным приобрести спутницу, предназначенную исключительно для доставления удовольствия и лишенную личных амбиций и потребностей, менструальных циклов и ревности, туалетных нужд и родственников, то такие люди могут совершенно отказаться от человеческих взаимоотношений.

В мастерской Realbotix я поинтересовался у Макмаллена, не находит ли он этически сомнительным возможность владения кем-то, служащим исключительно для удовольствия. «Она — не кто-то. Она — машина. С тем же успехом можно говорить, что принуждение тостера делать тосты этически сомнительно», — немедленно возражает он. Разумеется, Макмаллен понимает, что речь идет не о правах робота, а о том, к каким последствиям может привести возможность купить совершенно эгоистичные отношения. Но на этот вопрос ответить сложнее.

Он создает либо реалистичную и идеализированную замену девушке, суррогат женщины, которая обеспечит эмоциональную и физическую связь социально изолированным мужчинам — «не игрушку», как выразился Макмаллен — либо электроприбор, секс-объект.

«Я не преследую цели исказить реальность моих клиентов в такой мере, что они станут обращаться с людьми, как с роботами. И если подобное случится, то, вероятно, с ними что-то не так. Я исхожу из того, что лично видел многих своих клиентов. Этот робот предназначен для мягких людей, испытывающих трудности в общении».

Мои расспросы Макмаллена утомили Хармони, и она вновь перебила нас:

— Мэтт, ты любишь читать?

— Да, люблю, — ответил Макмаллен.

— Я так и знала. Поняла это из наших разговоров. Я люблю читать. Мои любимые книги — «Вспомнить всё» Гордона Белла и «Век одушевленных машин» Рэймонда Курцвейла. А твои?

Макмаллен с нежностью отца на свадьбе дочери посмотрел на свое творение.

— Расскажешь анекдот? — спросил он.

— Идет медведь по лесу, видит — машина горит. Сел в нее и сгорел.

Макмаллен расхохотался. Затем ласково убрал волосы с её лица.

— Знаешь, Хармони, это довольно смешно, — наконец произнес он, переполненный гордостью.

— Рада, что ты оценил. Расскажи своим друзьям, — ответила Хармони.

Оригинал: The Guardian.

Автор: Дженни Климан.

Переводили: Игорь Немов, Алена Мосягина, Варвара Васильева, Анна Василенко, Маргарита Баранова, Маргарита Коковихина.

Редактировали: Анастасия Железнякова, Елена Остапчук, Кирилл Казаков.

Сегодня наша творческая жизнь имеет доступ к предлингвистическому родовому разуму: богатым образам, эмоциям и ассоциациям.

Воображение — неотъемлемая часть нашего внутреннего мира. Можно даже назвать его «второй вселенной» внутри наших голов. Мы выдумываем животных, которых не существует, и события, которые никогда не происходили; прогоняем в голове истории с альтернативными концовками; представляем себе социальные и моральные утопии; наслаждаемся воображаемым искусством и размышляем одновременно о том, кем могли бы быть, и о том, кем можем стать. Аниматоры вроде Хаяо Миядзаки, Уолта Диснея и сотрудников студии Pixar — виртуозные выдумщики, но они всего лишь создают публичную версию того, что ежедневно происходит у нас в головах. Если бы вы могли увидеть удивительные фантазии обычного пятилетнего ребенка, то «Звездные войны» и «Гарри Поттер» показались бы сдержанными и скучными. Так почему же нам так мало известно о воображении из работ философов, психологов и ученых?

Помимо некоторых загадочных отрывков у Аристотеля и Канта, в философии почти ничего не написано о воображении, а то, что есть, кажется полностью оторванным от «творческого воображения», как его многие называют.

Аристотель описал воображение как способность человека (и большинства животных) производить, хранить и воссоздавать образы, используемые в умственной деятельности. Даже сон подпитывается плодами нашего воображения. Иммануил Кант объяснял воображение как синтезатор чувств и понимания. Хотя между учениями Аристотеля и Канта существует много различий, Кант соглашался, что воображение — это бессознательная синтезирующая способность, которая объединяет чувственные восприятия и связывает их в последовательные представления с универсальными концептуальными аспектами. Воображение — это умственная способность, которая посредничает между частными чувствами (например, «светящиеся синие цвета») и общим концептуальным пониманием (скажем, заявление «голубые „Американские окна“ Марка Шагала прекрасны»). Воображение, по мнению Канта и Аристотеля, — это своего рода познание или, точнее, необходимый «процесс группирования», предваряющий познание. Этот бессознательный процесс подготавливает почву для знания, однако непосредственно знанием он считаться не может, поскольку не является в достаточной степени абстрактным или лингвистическим.

Этот довольно механистический подход к воображению отражен в более поздних вычислительных и модульных теориях ума, согласно которым человеческое мышление комплектуется врожденными процессорами. Американский философ Денис Даттон, например, утверждал в книге «Художественный инстинкт» (The Art Instinct), что пейзажные картины популярны, потому что нам инстинктивно нравятся отдаленные, подходящие для разведки позиции. Такое поведение было присуще нашим предкам, которые оценивали горизонт на предмет угроз и ресурсов. Эта точка зрения — доминирующая в современной эволюционной психологии — кажется очень далекой от творческого воображения художника или даже инженера.

Весьма сухой взгляд философов и когнитивных теоретиков на воображение не удивляет, но и наши повседневные представления о нем не намного лучше. Как и греки, мы по-прежнему представляем наше творчество как музу, которая опускается к нам — своеобразная одержимость или чудесное безумие, которое переполняло Винсента Ван Гога и Джона Леннона, но лишь тонкой струйкой течет в нас. После смерти великого техасского импровизатора Стиви Рэя Вона Эрик Клэптон отдал ему дань уважения, назвав того открытым руслом, через которое просто льется музыка.

Мы так сильно романтизировали творчество, что в головах у нас оно осталось как тайна, покрытая мраком. Мы больше не верим в музу, но это «таинственное» представление все еще не получилось заменить ничем лучшим. Австрийский художник Эрнст Фукс так рассказывал о мистической потере себя, которая сопровождает создание произведения искусства: «В трансе моя рука создает неясное… Нередко я впадаю в транс, когда рисую: мое сознание затмевается, уступая ощущению полета… я делаю то, о чем почти ничего не знаю, будучи в сознании». Этот таинственный взгляд на воображение расплывчат и неясен, но по крайней мере он включает в себя хоть что-то о децентрализованном психологическом состоянии творчества. Психологи, такие как Михай Чиксентмихайи, отмечали этот аспект, описывая (и советуя) состояние, подобное парению, но эта идея оказалась не более чем светской переформулировкой суждения о таинственном происхожении воображения.

Эволюционное мышление предлагает выход из этой путаницы. В соответствии с другими эволюционными теориями человеческого разума, у воображения есть история. Мы должны думать о воображении, как археолог — о месте раскопок, богатом наложенными друг на друга слоями. Они образуются медленно в течение огромных промежутков времени — прерывистый, но сбалансированный процесс, который основывается на том, что мы унаследовали от животных. Чтобы понять это, нам нужно докопаться до осадочного слоя разума. В книге «Происхождение человека и половой отбор» (1871) Чарльз Дарвин пишет: «Воображение — одна из самых высоких прерогатив человека. Благодаря способности к воображению он объединяет прежние образы и идеи, независимо от воли, и таким образом создает блестящие и оригинальные результаты… Мечтание дает нам лучшее представление об этой силе; как говорит поэт Жан Поль Рихтер: „Фантазия — невольное искусство поэзии“».

В истории развития нашего вида Ричард Клейн, Морис Блох и другие выдающиеся палеоантропологи помещают возникновение воображения на довольно позднюю отметку, спустя тысячи лет после появления современного человека. Частично эта теория отражает мнение о том, что художественные способности — это своего рода эволюционный чизкейк, сладкий десерт, который появился как побочный продукт более серьезных когнитивных приспособлений, таких как язык и логика. Что еще более важно, оно основано на относительно позднем появлении пещерного искусства в период верхнего палеолита (около 38 000 лет назад). Среди археологов принято считать, что воображение развивается поздно, после языка, и наскальная живопись является признаком работы ума, мышления и творчества, как у современного человека.

Вопреки этой теории, я предполагаю, что в правильном понимании воображение — это одна из самых ранних способностей, которую обретает человек, а не эволюционное новшество. В самом деле, язык серьезно повлиял на наше мышление и способы коммуникации. Но «образное мышление» и даже «телесное мышление», должно быть, зародилось в нас на сотни тысяч лет раньше. Мы считываем, храним в себе и извлекаем эмоционально окрашенные образы мира — все это часть нашего наследия как млекопитающих. Все это мы делаем с помощью условных ассоциаций, а не вербального выражения.

Например, львы в саванне обучаются и могут прогнозировать будущее, потому что с опытом у них вырабатываются стойкие ассоциации между чувствами и восприятием. Вероятно, животные используют образы (визуальные, слуховые и обонятельные воспоминания), чтобы ориентироваться на незнакомых территориях и в условиях новых задач. Для древнего человека между стимулом и реакцией образовался своего рода когнитивный провал — разрыв, позволивший человеку давать разные реакции на раздражитель, вместо однообразного, но молниеносного ответа. Для воображения этот разрыв стал решающим: именно он создал внутреннее пространство в нашем сознании. Следующим шагом стало то, что мозг древнего человека начал генерировать собственную информацию, а не просто фиксировать и обрабатывать уже существующую: у нас появилось свое представление о вещах, которых никогда не было, но которые могли бы быть. Следуя этой точке зрения, воображение развилось, по крайней мере, в эпоху плейстоцена, и медленно начало проявляться у наших родственников из вида Homo erectus.

В современной философии представление, как правило, понимается с точки зрения языка. Представление — это внутренняя психическая данность, которая обретает смысл при взаимодействии с внешним миром или в контексте другого значимого опыта (т. е. других представлений, схем и правил). Мое представление собаки — это образ настоящего млекопитающего, существующего в рамках нашего мира, из плоти и крови. Традиционные семантические теории (от эмпиризма и позитивизма до семиологии) предполагали, что основным элементом смысла все же является слово — будь то «собака», «dog», «chien» или «gou». Однако философы, такие как Марк Джонсон из Орегонского университета, бросили вызов этой устоявшейся модели, показав, что существуют глубокие воплощенные метафорические структуры внутри самого языка, и смысл появляется в теле, а не в голове.

Смысл не основывается на словах, а вытекает из действий, связанных с восприятием или образами. Даже когда наш мозг обрабатывает, казалось бы, нейтральные лексические термины, мы находим для них более глубокую систему моделирования образов. Когда мы слышим, например, слово «танец», наш нейронный двигатель и тактильные системы тоже вовлекаются в работу, потому что мы понимаем язык, «имитируя в сознании то, что бы нам хотелось испытать из описываемого языком», как утверждает ученый-когнитивист Бенджамин Берген в своей книге «Громче слов» (2012). Когда мы слышим «танец», двигательные отделы мозга уже начинают «пританцовывать».

Это исследование серьезным образом повлияло на наше понимание сознания, но для всеобъемлющего понимания воображения нам также необходимо исследовать эволюционный период до появления языка (некий слой долингвистического сознания, к которому, на мой взгляд, все мы до сих пор имеем доступ). Как младенцы, еще не научившиеся говорить, или даже низшие приматы, взрослые люди, например, представляют себе собаку эмоционально, ассоциативно. Если ассоциация окажется милой, то человек приветливо отнесется к собаке, если негативной — он будет стремиться избежать контакта с ней. Представление собаки в восприятии или в памяти будет нагружено чувствами и возможными вариантами действия по отношению к ней. Напротив, более позднее слово «собака» находится на другом, смягченном и скорее абстрактном уровне представления, нейтрализованном эмоциональным и моторным содержанием образа.

В таком случае, воображение — это слой сознания, находящийся над чистым бихевиористским стимулом-и-реакцией, но ниже языковой метафоры и смысла предложения. Наше современное воображение возникло в эту раннюю эпоху образного смысла или образной семантики. Этот исторический момент (вероятно, произошедший в течение раннего плейстоцена, примерно 2 млн лет назад) воспроизводится в процессе нашей сегодняшней творческой деятельности. С помощью этой силы наше сознание может работать «оффлайн», не вступая в непосредственный контакт с потоком восприятия, и способно запустить симуляцию гипотетических виртуальных реальностей.

Наша не распланированная, «воображаемая» жизнь сегодня косвенно имеет доступ к генетическому человеческому сознанию. Целое растущее исследовательское движение — биосемантика — ставит своей целью понимание этой связи, стремится осмыслить бытие человека как взаимодействие социальных приматов, а не только на основе изучения человеческого языка. Как и все высшие приматы, мы, помимо языкового общения, почти наверняка общаемся с помощью чего-то вроде неявного языка тела. Психологи, специализирующиеся на приматах, такие как Луи Барретт, в своем труде «За пределами мозга» (2011), начинают отслеживать сети взаимодействия, которые по ходу развития создают для приматов свой язык телодвижений, служащий в конечном счете для установления подчинения, доминирования, спаривания, союза, обмена едой и так далее. Но и мы тоже используем этото язык тела, причем гораздо больше, чем замечаем за собой. В качестве забавного примера целиком построенного на эмоциях детского общения посмотрите вот это видео о двух малышах-близнецах и о том, как они «говорят».

Наши братья-приматы благодаря развитому мозжечку обладают впечатляющими способностями по определению последовательности моторных действий. У них есть что-то вроде грамматики задач для выполнения сложной цепочки действий, такой как, например, превращение несъедобных растений в пригодные для употребления в пищу. К примеру, гориллы съедают крапиву только после того, как аккуратно ее сорвут и свернут листья особым образом, чтобы не пораниться жгучими волосками. Этот уровень решения проблемы требует более продуманных действий, а также накопления положительного и отрицательного опыта. Такой вид моторной последовательности может быть первой ступенью навыков импровизации и воображения. Возможно, образы и последовательность поведения менялись из-за грамматики задач еще задолго до появления языка. Лишь много позднее мы стали думать посредством лингвистических знаков. Хотя все более и более абстрактные символы (такие как слова) и увеличивали разрыв между представлением, воспроизведением и непосредственным опытом, они создавали и несли в себе смысл благодаря воздействию на древние системы (например, на эмоции) у рассказчиков и слушателей.

Люди с хорошим воображением, будь то музыканты, танцоры, спортсмены или инженеры, напрямую обращаются к смысловому содержанию в его доязыковой форме. Иногда это называют «системой актуального сознания». Она представляет собой вентральный проводящий путь в мозге, который обеспечивает нас эмоциональными и полуинстиктивными решениями внешних проблем. И музыканту-импровизатору, и человеку, разрешающему проблемы с помощью интуиции, нужно подключиться к этой древней вопросно-ответной системе языка жестов и мимики, чтобы хорошо ориентироваться в обществе. Мы совершаем движение и смотрим на реакцию, затем делаем еще одно и наблюдаем. Этот жест мы отклоняем, а тот принимаем. Интуитивные действия в этом случае — не просто аналогия доязыкового общения, а его сущность.

В частности, вопрос и ответ — одна из старейших техник импровизации, так же как и синхронизация музыки и телодвижений, например, в танце. Они представляют собой древние методы укрепления связей внутри сообществ. Эти методы заключены в представлениях, которые показывают и пробуждают эмоции. На простом уровне люди подстраивают свои движения в танце под других, чтобы попадать в такт. На более сложном уровне мы вспоминаем танец позднее и экспериментируем, переделывая его под себя. Такие методы имитации позволяют исследовать множество вариантов действий в рамках социальных и технических правил. В конце концов подобное ограниченное обществом исследование превращается в эксперимент, который все чаще и чаще протекает автономно, перерастая в форму мышления образами, звуками и жестами.

Эмоциональная составляющая такого рода симуляции в реальности очевидна. Ведь нашим родственникам из животного мира для возбуждения требуются химические раздражители и прямое восприятие сексуально привлекательного тела, а людям достаточно помечтать об этом, и инструмент уже готов к действию. Сперва наши предки имитировали других в реальном времени, точно копируя танцы и процесс создания орудий труда. Затем эта имитация стала доступна в автономном режиме (без примера перед глазами), когда достаточно развились память и исполнительные функции.

Вычислительная теория сознания, которая приравнивает мозг к двоичному великолепию поисковика Google, соотносится лишь с языковым мышлением, которое появилось не так давно, но не с более ранней формой образного сознания. Образное мышление опирается на информативные детали, а также на эмоциональные и двигательные ассоциации. Люди зашифровывают образы и жесты и управляют ими, тем самым создавая базу для последующего обозначения чего-либо. Эрик Кандел в книге «Век самопознания» (The Age of Insight), опубликованной в 2012 году, высказывается об этом так:

Возможно, в процессе человеческой эволюции способность выражать себя посредством искусства (на языке образов) предшествовала способности выражать себя посредством устной речи. Как следствие, процессы в мозге, важные для искусства, когда-то были универсальными, но затем на смену им пришла универсальная возможность использовать язык.

Я уверен, что языки образов и телодвижений до сих пор живы внутри нас. Когда наше непоследовательное сознание успокаивается (во время импровизации и другой творческой деятельности), мы можем говорить на них.

Редкий случай, упомянутый в медицинской литературе, показывает, что образное мышление обладает собственной силой независимо от языка. В 1998 году психолог из Кембриджского университета Николас Хамфри описал поразительный случай. Он указывал на удивительные сходства между наскальными рисунками из пещеры Шове и рисунками аутистки Нади, жившей в 20 веке. Случай Нади увеличивает вероятность того, что рисование, которое изобрел далеко не современный человек, могло предшествовать появлению языка.

Надя родилась в 1967 году в английском Ноттингеме. Девочка страдала от серьезного нарушения развития. В возрасте шести лет она все еще не могла говорить, имела сложности с передвижением и общением. Но даже при этих существенных нарушениях Надя могла рисовать рисунки с большой точностью и выразительностью уже в три года. Хамфри поместил детские рисунки Нади рядом с наскальными рисунками из пещеры Шове и заметил поразительное сходство в том, как они передавали животных, например, лошадей и слонов.

Контуры этих существ были удивительно похожи, так же как и их положение. Кроме этого наблюдалось сходство в повторении образов и накладывании их друг на друга. Эти параллели — не загадка и не свидетельство внутреннего представления, а, скорее, показатель того, что человеческое сознание изначально способно точно имитировать. Графическая имитация, как и текстовое описание, — вид знания.

Нельзя полностью доверять единичным данным, но случай Нади должен по крайней мере вызвать вопросы по поводу убеждения, что в позднем палеолите мозг человека был уже современным. Если Наде удавалось так хорошо рисовать при отсутствии лингвистических навыков, тогда существует вероятность, что и 40 тысяч лет назад Homo sapiens были грамотны с точки зрения живописи, но не языка. Более глубокое толкование заключается в том, что Надя умела хорошо рисовать только из-за отсутствия языка и концептов, которые ее не отвлекали. Без них Надя была более восприимчивой, что помогло ей рисовать с большей точностью и выразительностью.

Надя отлично извлекала смысл и без механизма предположений. Наши недалекие предки тоже могли обладать впечатляющим по производительности мозгом, но не заточенным под язык. Возможно, он всегда работал в режиме «воображение». Образное мышление могло развиваться по собственной ветви эволюции параллельно с языком или могло развиться раньше путем естественного отбора, когда выживали те, кто изготавливал орудия труда и украшал стены живописью.

Воображение — вне зависимости от того, графическое или лингвистическое — особенно полезно для эмоционального общения, и, возможно, оно развилось потому, что эмоциональная информация управляет нашими действиями и формирует адаптивное поведение. Мы должны помнить, что воображение само по себе зарождалось как адаптация к враждебному миру среди социальных приматов, поэтому неудивительно, что хороший рассказчик, художник или певец может манипулировать нашей второй, внутренней Вселенной, обращаясь в нашем сознании к образам и событиям, которые несут сильный эмоциональный заряд. Фантазия, которая действительно волнует нас — будь то высокая или низкая культура — обычно тесно переплетается с нашими древними страхами и надеждами. Ассоциативная деятельность актуализированного сознания, расположенного в основном в лимбической системе, служит резервуаром для творческих людей с богатым воображением. Деятели искусства, такие как Эдгар Аллан По, Сальвадор Дали, Эдвард Мунк и Х. Р. Гигер, могут осознанно путешествовать в свои примитивные отделы мозга (неосознанное путешествие — это сумасшествие), а затем воплощать эти бессознательные образы в своих картинах или историях.

Воображение хорошо подходит для ассоциаций с образами, но оно также чрезвычайно полезно в смешанных ассоциациях. Мышление и взаимодействие с образами требует доступа к внутренним представлениям, но художник комбинирует эти образы в неестественные и неожиданные комбинации. Наши очень древние когнитивные способности к свободным ассоциациям переплетаются с более сложными аспектами познания, такими как исполнительная функция и способность смешивать или изменять систематические категории, создавая гибриды образов. Когда мы включаем воображение, то смешиваем картины и предложения, воспоминания и события в реальном времени, звуки, истории и чувства. Это мультимедийный процессор, который проскакивает сквозь коннотации, а не последовательно осмысливается логически. Большая часть этого процесса бессознательна — именно поэтому так сильно укоренилось сравнение с музой — но за этой фазой следует фаза повторного входа, где вольные ассоциации или поток сознания возвращаются под контроль сознания и интегрируются в более осмысленные продукты деятельности мыслителей и художников.

Все загадочное сосредоточилось на этой лишенной влияния эго потоковой фазе воображения, в то время как механика сосредоточена на комбинаторных результатах, созданных в сокрытом мраком аппарате нашего воображения. Каждая из двух моделей отражает один из аспектов воображения, но рассматривая эволюцию разума, мы видим, что эти две модели объединены в деятельность нашего непосредственного сознания.

На ранней фазе процесса эволюции, предположительно, в плиоценовой эпохе (приблизительно 2–5 млн лет назад — прим. Newочём), у нас было что-то вроде рефлективного воображения. В тот период гоминины могли быть ближе к свободным ассоциациям нашего современного воображения. Наши предки, очевидно, могли распознать льва в саванне, но случайные образы львов в памяти также могли непредсказуемо развиваться в повседневной деятельности. Затем, в эпоху плейстоцена, возникло полусознательное воображение, подобное тому, что мы можем испытать в процессе непосредственного акта мышления (до сих пор обнаруживающиеся в творческой импровизации). Мы, например, можем представить, как ритуализированные акты поведения, управляемые шаманами, могли способствовать возникновению образов воображаемых существ (некоторые из которых имели в основе образ льва) через укоренившиеся действия и жесты.

И наконец (в период от верхнего палеолита до голоцена) возникает сознательное воображение, которое собирает ассоциативные продукты из первых двух фаз и подводит их под исполнительный контроль хладнокровной когнитивной деятельности (медленное, логичное обдумывание). Например, «львиный человек» наскальных рисунков в Холенштайн-Штадель в Германии и «зубров» в пещере Габиллу во Франции могут быть древними примерами сознательного комбинирования животных и человеческих фигур в изобразительном искусстве. Гибридизированные или композиционные образы существ представляют собой некоторые из наших ранних культурных проявлений — от наскальной живописи до месопотамской, египетской и ведической мифологий. Подобные нарушения зоологической категории кажутся ранними (и постоянными) маневрами в логике воображения.

Между модульным мышлением и таинственными полетами фантазии лежит скромное царство эволюции. Прежде чем приобрести современное зрение, вам понадобится более простой оптический предшественник, а перед этим вам понадобится светочувствительная ткань. Можно сказать, что эволюция масштабируется начиная с самых базовых элементов. Аналогичным образом, эволюция создала несовершенную способность к воображению еще до того, как язык и культура усложнили ее. Базовая система (в которой преобладают эмоциональные и чувственные ассоциации) все еще существует и лежит в основе нашей психологии. Вы можете углядеть ее проблеск во сне — или же взять в руки музыкальный инструмент, кисть и бумагу — и увидеть мир глазами предков.

Последняя книга Стивена Т. Асмы «Эволюция воображения» (2017), опубликована издательством University of Chicago Press.

Оригинал: Aeon.

Автор: Стивен Т. Асма.

Переводили: Алена Мосягина, Маргарита Коковихина, Варвара Васильева, Денис Руль.

Редактировали: Анна Небольсина, Роман Вшивцев, Илья Силаев.

В 1974 году шестеро невиновных людей по непонятным причинам признались в двух убийствах, с которыми их ничего не связывало. Все стали жертвами необычного психологического синдрома.

В истории Исландии есть знаменитое нераскрытое уголовное дело, о котором знает каждый житель страны. Речь идет об исчезновении и возможном убийстве двух мужчин: Гудмундура Эйнарссона в январе 1974 года и Гейрфиннура Эйнарссона в ноябре того же года.

Первый из них, Гудмундур, возвращался домой из ночного клуба и, будучи пьяным, решил по морозу пройти десятикилометровый путь пешком. То, как он спотыкался и пытался поймать попутку, видели несколько водителей. Неизвестно, когда молодой человек пропал из виду, но домой он так и не вернулся. Тело обнаружено не было. Исландские власти искали его в течение нескольких недель, однако исчезновение людей в Исландии — случай не редкий. Спустя месяц дело списали со счетов как нераскрытое.

Наверняка о Гудмундуре забыли бы, если бы в ноябре не пропал Гейрфиннур. Как-то вечером ему позвонили, и он поехал в портовое кафе. Больше его никто не видел. Полиция начала поиски обоих мужчин, задумавшись о возможной связи этих убийств. У мужчин было одинаковое отчество (отчества являются своеобразной заменой фамилий в культуре Исландии — прим. Newочём), и этот факт указывает на замкнутость исландского общества. В то время население страны составляло всего 200 000 человек. Уровень преступности был очень низким: убийства практически не совершались. Но несмотря на это полицейские были уверены, что имеют дело с двойным убийством. Из-за давления прессы им необходимо было дать ответы.

Этот загадочный случай лег в основу сюжета нового документального фильма «Из ниоткуда» (Out of Thin Air) — в США его недавно транслировал Netflix, а в этом месяце покажет BBC Four. Это первый полнометражный фильм о пропаже двух человек в Исландии, в котором отражены многие подробности случившегося. Как и во всех хороших криминальных триллерах, вышедших за последнее время («Аманда Нокс», «Создавая убийцу», подкаст «Serial»), в центре повествования — судебная ошибка. Исландское дело отличает то, что люди, которых отправили в тюрьму за убийства, признались в совершении преступления несмотря на свою невиновность.

Все шестеро обвиняемых в той или иной степени страдали от синдрома недоверия памяти — психического расстройства, при котором индивидуум настолько не доверяет своей памяти, что его сознание начинает создавать новые воспоминания. Это заболевание является разновидностью «амнезии источника», характеризующейся подменой или полным исчезновением воспоминаний об источнике полученной информации.

В конце концов полиция прекратила расследование пропажи мужчин. Однако спустя два года, при допросе двадцатилетней Эрлы Болладоттир по обвинению в мошенничестве (дело не связано с исчезновением) ей показали фотографию Гудмундура и спросили, знакома ли она с этим человеком. Девушка ответила следователям, что пересекалась с ним на вечеринке и припоминает сон, который видела в ночь пропажи мужчины. В нем ее парень Сэвар Цесельский, мелкий преступник, принимающий ЛСД, находился в другой комнате, а рядом лежало что-то, похожее на тело. Сэвара и четырех его близких друзей незамедлительно привели в полицейский участок и тщательно допросили вместе с Эрлой. Их рассказы менялись, подробности не сходились, но друг за другом они признались в совершении преступлений, после чего их привлекли к уголовной ответственности. Сэвар получил пожизненное, Эрла — три года, остальные — по 12 лет.

Гисли Гудьонсон, известный во всем мире судмедэксперт, — один из ведущих исследователей синдрома недоверия памяти (memory distrust syndrome). Он заинтересовался этим явлением в 1970-е годы во время работы в Отделе криминальных расследований, как раз когда протекало дело «Исландской шестерки». С тех пор он посвятил свою карьеру объяснению ложных воспоминаний в залах суда, а также написанию работ по причинам появления этих воспоминаний и их последствиям.

«Синдром недоверия памяти — это серьезные сомнения в верности собственных воспоминаний, — объясняет эксперт. — Особенно часто это случается во время длинных допросов, когда человек признает участие в преступлении, с которым его ничего не связывает. Зачастую подозреваемым не удается вспомнить, что они в то время делали — из-за того, что это было давно и они не ведут дневник, или из-за того, что от алкоголя и наркотиков память ослабела».

С 1980-х, когда возрос исследовательский интерес к синдрому недоверия памяти, Гисли участвовал в более чем 500 делах. К примеру, он выступал свидетелем по делу «Четверки Гилдфорда» — резонансном случае с ложным обвинением четырех человек, подозреваемых во взрывах, которые осуществила Ирландская республиканская армия. Гисли обнаружил, что синдром недоверия памяти возникает у тех людей, которые уже по каким-то причинам уязвимы или на них прежде поступали жалобы в полицию. Эти люди могли отбывать заключение в одиночной камере, переживать утраты или иметь психические расстройства. Также они могут обладать низкой самооценкой и готовностью признаться, что сделали то, чего не следовало. Кроме того обычно мысль о виновности им внушает полиция.

Гисли считает, что нельзя путать это понятие с добровольным признанием, когда человек приходит в полицию и признается в преступлении, так как ищет внимания и скандальной известности или вступается за друга. Это скорее глубокое внутреннее убеждение в совершении преступления в помутнении рассудка.

Гисли пригласили выступить в суде по делу «Исландской шестерки», когда его снова открыли в 2011 году после того, как дочь одного из заключенных передала репортеру дневники отца, написанные им в тюрьме. В них прослеживался синдром недоверия памяти и вскрылось нарушение закона со стороны полиции, когда те давали подозреваемым препараты. Для Гисли возвращение к делу, которое он знал очень хорошо, оказалось волнительным.

Он вспоминает: «Я присутствовал там 40 лет назад, и это стало моим преимуществом. Я помнил атмосферу, царящую в пересыльной тюрьме, помнил то, насколько неудобными были те крохотные камеры, где стояла лишь кровать, а чтобы пойти в туалет, нужно было нажимать на звонок». В документальном фильме Гисли объясняет, что признания «Исландской шестерки» были ненадежными, так как каждого допрашивали на протяжении сотен часов — дольше, чем в любых других делах, над которыми он работал. «В Великобритании если вам не предъявили обвинение в течение трех дней, вы свободны. В Исландии это длится бесконечно: куда себя деть?»

Энди Глинн — продюсер «Из ниоткуда», а также обученный клинический психолог. Он был очарован историей об «Исландской шестерке», ее, как он говорит, благоговейным фактором. «Жизни этих шестерых человек были полностью перевернуты, — говорит Глинн, — они понятия не имели, когда выберутся, им не давали видеться с близкими, у них не было юридической поддержки, потому что в то время в Исландии полицейские и суды управлялись теми же людьми. Мало того, их всех накачивали наркотиками — бензодиазепинами и нейролептиками — по всей вероятности, чтобы успокоить их или помочь справиться с бессоницей. Условия были ужасными; все эти обстоятельства привели к тому, что люди не знали, что реально, а что нет». Другая причина, по которой история заинтересовала Глинна, состояла в том, что, хотя и во многих отношениях ситуация была необычной, это могло произойти с кем угодно.

Глинн объясняет: «В 1990-х одним из самых больших исследований в области памяти, не относящихся к судебно-медицинской экспертизе, был эксперимент психологов Элизабет Лофтус и Джима Коана «Потерян в торговом центре», где они попросили группу взрослых вспомнить детские воспоминания и подключили их семью, чтобы помочь добавить факты, которые были в этих воспоминаниях: их любимые праздники, одежда, которую они носили. Лофтус села со всеми участниками, дала им пять воспоминаний, и в числе настоящих было одно выдуманное: «Помните как вас потеряли в магазине?» Никто из них никогда не терялся, но с помощью подсказок они не только согласились с этим утверждением, но и начали заполнять пробелы: как долго их мама искала их, как здорово было, когда их снова нашли. 25% среди опрошенных вспомнили то, чего никогда не происходило. Так что это обычное дело. И ужасное утверждение».

Гисли работал над множеством резонансных дел, в ходе которых синдром недоверия памяти влиял на обычных людей, например, на солдата, чей друг упал со скалы, когда они шли домой из бара. Его подозревали в том, что, будучи пьяным, он подтолкнул друга. Солдат не прошел тест на полиграфе и признался в убийстве, а затем отказался от своей исповеди, когда вернулась истинная память. Гисли также работал над несколькими делами в камере смертников в Америке, которые помогли предотвратить казни.

«Как эксперт, я тесно сотрудничаю с полицией, защитой и прокуратурой, чтобы посмотреть на уязвимость людей во время их допроса, чтобы попытаться помочь суду, — объясняет он. — Мы с коллегами на протяжении многих лет стараемся показать, что если вы действительно невиновны, то вы удивлены своему аресту, не готовы к этому, и просто хотите выбраться из ситуации. Даже нормальные люди при определенных обстоятельствах могут дать ложное признание в убийстве и верить в то, что они его совершили».

Однако страны и правовые системы не согласны с тем, что их системы подвержены ложным признаниям, говорит Гисли. «Когда я свидетельствовал в США, нам с коллегами заявили, что ложных признаний в Америке не бывает. Затем я отправляюсь в другие страны и слышу то же самое: «У нас в Италии такого нет». Существует сопротивление, люди безоговорочно верят тому, что невиновный не признается в таком преступлении, как убийство, потому что последствия суровы. Но это не так».

Особенно, добавляет он, под руководством правительств всего мира, которые одобряют пытки и репрессии. «Исторически сложилось, что признание приводит к обвинительному приговору. Сегодня — теоретически — такого происходить не должно, но происходит».

Дела «Исландской шестерки» и «Четверки Гилдфорда» оказали влияние на исследования в этой области, и по словам Гисли, начиная с 90-х годов полиция и судьи стали лучше осознавать необходимость соблюдать осторожность при проведении допросов для более успешного слушания дела в суде. «Британская полиция стала применять более строгую технику допроса: так называемую „модель мирного процесса“, основанную на непредвзятом и прозрачном поиске истины вместо предположения о виновности», — утверждает он. Исследования Гисли легли в основу данных принципов. «Вместо наводящих вопросов следует задавать конкретные. Продолжительность допроса не должна превышать шесть часов, и все допросы должны быть записаны от начала до конца».

Гисли с гордостью отмечает, что Англия настолько опережает другие страны в методике проведения допроса, что Норвегия, Новая Зеландия и Австралия сейчас применяют адаптации «модели мирного процесса».

И все же эксперт призывает к тому, чтобы процесс не стоял на месте. Его беспокоит, что несмотря на лидерство Англии в данном вопросе, урезание финансирования полиции может негативно отразиться на тренингах проведения допросов для сотрудников полиции. «Судам необходимы детали совершенных действий. И я беспокоюсь, что сокращение финансирования приведет к ухудшению взаимопонимания между подозреваемым и полицейскими, которые для ускорения процесса будут пользоваться тактикой „Отвечай, ты это сделал?“».

По мнению Гисли, в других странах, таких как США, следует пересмотреть практику. «С 1989 было зафиксировано около 350 случаев пересмотра приговора и последующего оправдания по результатам теста ДНК, что указывало на ненадежность признаний… но их тактика неизменна».

Гисли полагает, что если бы правила «модели мирного процесса» применялись в Исландии, удалось бы избежать неправомерного лишения свободы. «Суд были в сговоре с полицией и закрывал глаза на нарушения норм и правил. Они исходили из убеждения о том, что задержанные были виновны, а отсутствие тел вгоняло их в панику».

Именно поэтому последствия для осужденных были невероятно суровы. В фильме «Из ниоткуда» Эрла делится своим осознанием ненадежности памяти, а также рассказывает о том, в какой хаос приходит твое самосознание, когда память не отражает реальный опыт.

После освобождения Сэвар начал заниматься доказательством своей невиновности, однако умер, так и не очистив своего имени. По словам Гисли, другой осужденный был вынужден жить, терзаясь вопросом, почему он признался в преступлении, которого не совершал.

«Только представьте это. 40 лет тревоги».

Оригинал: The Vice.
Автор: Амелия Абрахам.

Переводили: Анна Василенко, Влада Ольшанская, Алена Мосягина, Варвара Васильева.
Редактировал: Роман Вшивцев.

Был жаркий февральский полдень, вместе с тремя чиновниками я забрался в маленький белый седан, чтобы отправиться на небольшую экскурсию по 35000 акрам самых процветающих сельскохозяйственных угодий, какие только можно найти в Индии. Местонахождение: Андхра-Прадеш, тропический штат на восточном побережье субконтинента, который часто называют «рисовая житница Индии». Кругом урожай — кокосы, цветная капуста, огурцы и еще больше 80 других продуктов, которые грузовики развезут по рынкам на сотни миль вокруг. А жасмин, календулу и более 14 других видов цветов сплетут в венки и продадут.

Мои спутники попросили меня представить, как эту местность замещает футуристический мегаполис Амаравати. К 2035 году, по проектам, это место станет домом для 11 миллионов людей и займет 3 322 квадратных мили — в десять раз больше территории Нью-Йорка. Правительство уже приобрело 90% земли, которая понадобится для первой крупной фазы проекта, и пока мы ехали дальше, поля становились все более коричневыми и заброшенными: власти уже начали платить фермерам, чтобы те прекращали вести здесь сельскохозяйственные работы.

Мы остановились посреди заброшенного поля, куда четыре месяца назад приехал премьер-министр Индии Нарендра Моди, чтобы заложить первый камень в фундамент города–мечты. Рядом с ним, суровый, как солдат, стоял человек, который об этом мечтал: амбициозный Чандрабабу Найду, главный министр штата. Моди пообещал толпе, что Амаравати станет примером для развития других городов.

В железном сарае напротив «первого камня» чиновники подняли пластиковый лист, чтобы показать мне удивительный макет будущего города. Бесконечные жилые многоэтажки, индустриальные комплексы, стадионы, кампусы университетов и линия наземного метро, петляющего вокруг. Маленькие прямоугольные знаки указывают на специализацию каждого района: правительственный район, район здоровья, район образования. Я заметил, что мы стоим на месте, пропитанном запахом находившейся здесь банановой фермы — в самой середине запланированного финансового центра. Пара небоскребов–близнецов намечена в его центре. «Все будет застроено, — сказал мне один из госслужащих. — Сплошная польза и больше никакого сельского хозяйства».

Мы ехали дальше, один раз пришлось притормозить, когда пожилой мужчина в красной набедренной повязке уводил стадо быков с дороги, подгоняя их сзади длинным хлыстом. Нашей последней остановкой было место, где уже две недели шла стройка. Участок был уже зачищен от культур, которые здесь когда-то выращивали, но ни одного сооружения еще не появилось. Огромные монтажные краны пробивали дыры в земле для установки свай. Стук и жара смягчались светом; это был «золотой час», и чудное сияние наполняло это место чувством предвкушения волшебства. Ряды прожекторов ожидали наступления ночи. Это был круглосуточный процесс, бесконечный цикл трех восьмичасовых рабочих смен до того дня, пока Амаравати не станет явью. Эти первые здания должны стать временным секретариатом, и каждый спешно готовился к тому моменту, когда волна из 6 000 госслужащих обрушится сюда и выйдет на свои места меньше чем через 4 месяца.

Несколько любопытных семей из близлежащих деревень проигнорировали знак, запрещающий несанкционированное проникновение, и стояли около работающих кранов. Человек на велосипеде продавал им мороженое из своей тележки, чтобы те освежились, пока смотрят «представление». Я пообщался с одной из собравшихся там компаний, и женщина рассказала мне, что до этого момента она зарабатывала себе на жизнь, собирая хлопок и сахарный тростник. Я спросил, чем они будут заниматься в новом городе. Женщина рассмеялась и покачала головой, как бы говоря: «Это невозможно представить!» Но как же, удивился я, больше никакого фермерства? Они рассмеялись снова: никакого, хватит!

К моменту обретения страной независимости три индийских титана видели будущее городов по-разному. Мохандас Ганди настаивал, что «истинная индийская цивилизация — в индийских деревнях». Б.Р. Амбедкар, защитник далитов, или «неприкасаемых», пренебрежительно называл индийские деревни «захолустными ямами, логовом невежества» и призывал индийцев из низших каст начинать жизнь заново именно в городах. Подобно ему, но руководствуясь собственными идеалами индустриализации, Джавахарлал Неру, первый премьер-министр республики, утверждал, что города уже «сбросили оковы традиций прошлого».

Ганди в этом споре терпит жестокое поражение. По оценкам консалтинговой компании McKinsey & Company, при нынешних темпах урбанизации Индии придется «каждый год строить новый город размером с Чикаго». Большинство из этих Чикаго появятся за счет расширения уже существующих городов. Но некоторые будут построены в чистом поле, и Амаравати — один из них. Так зачем же создавать именно такой Чикаго, именно в это время и в этом месте? Если не вдаваться в подробности, то в 2014 году штат Андхра-Прадеш разделился надвое, и новому штату, названному Телингана, досталась его столица. Так что остаткам Андхра-Прадеш как можно скорее требуется новый центр.

Когда в 1947 году Индия получила независимость от Великобритании, ее внутренние границы находились в полнейшем беспорядке, разделяя бесконечное множество языковых и культурных групп на всей территории новой республики. Сразу появилась необходимость согласовать физические барьеры с языковыми, и первым из таких штатов стал Андхра-Прадеш, который объединил два региона, говорящих на общем языке телугу. Но эти области имели различную историю, и они никогда не ладили, то и дело вступая в конфликты по поводу рабочих мест, ресурсов и идентичности. Напряжение временно спало при правлении Н.Т. Рамы Рао, который был кинозвездой, ушедшей в политику. Он пришел к власти, опираясь на национальную гордость телугу. В 1995 году, на его третьем сроке в качестве Главного министра (в Индии — главное исполнительное лицо штата — прим. Newочём), власть в штате в результате внутреннего партийного переворота захватил его пасынок. Это был Чандрабабу Найду.

Найду ознакомился со своими новыми владениями — четырехсотлетним «жемчужным городом» Хайдарабадом, столицей штата и бывшей королевской резиденцией Низамов — и решил, что их будущее в информационных технологиях. Он задействовал свои легендарные навыки владения PowerPoint, чтобы убедить Билла Гейтса открыть в городе филиал его компании; примеру Гейтса последовали IBM, Dell и Oracle. Будучи частым гостем Всемирного экономического форума в Давосе, Найду любил говорить, что единственный имеющий значение «-изм» — это туризм. Избиратели-коммунисты не были с ним согласны и жаловались, что министр игнорировал развитие сельского хозяйства, которое для большинства телугу было и остается основным способом заработать на жизнь, и в 2003 его машину взорвали — предположительно, боевики-маоисты. Найду выжил, но пост потерял. В 2004, после четырех лет засухи, фермеры проголосовали за его уход.

В его отсутствие штат решил разделиться. Объединенный Андхра-Прадеш был похож на большую ложку, полную мороженого. Но она опустела, и Хайдарабад потерялся среди растаявшего мороженого. По соглашению о разделении оба штата могут использовать Хайдарабад в качестве столицы до 2024 года, но такого никогда не произойдет. Найду вернулся на пост два года назад, используя репутацию человека, который превратил Хайдарабад в «Киберабад»; он настаивал, что только ему по силам построить новую столицу, лучше Хайдарабада. Чандрабабу сыграл на чувстве утраты, сильном среди его народа. В 1953 году территория, теперь называющаяся Андхра-Прадеш потеряла великий город Мадрас, бывший столицей; теперь потерянным оказался и Хайдарабад; Найду строил избирательную кампанию на сравнении нелегкой доли местных жителей с судьбой беженцев.

С момента обретения страной независимости Амаравати станет пятой столицей штата, построенной по плану. Каждая из них словно прикрывает рану: Гандинагар построен после разделения штата Бомбей; Найя Райпур — разделения штата Мадхья-Прадеш; а Чандигарх — из-за самого болезненного из разрывов, разделения Индии и Пакистана, которое оставило индийский Пенджаб без столицы. Каждый такой раскол оставлял на новой столице свои отметины. Разделение Андхра-Прадеш, штата, объединенного общим языком, кажется особенно личным, семейным конфликтом, и планы Найду на Амаравати выдают машинальное соперничество, похожее на то, что бывает между братьями.

Моя первая встреча с Найду была внезапной и ошеломляющей. Я только что закончил переговоры с секретарем штата по энергетике, проходившие в дебрях правительственного здания, и когда я уже собрался уходить, в дверях появился Найду. Из всех мужчин, чьи руки мне довелось пожать, он больше всего походил на альфа-самца. Он держал себя царственно. Его взгляд пригвоздил меня к полу. Чтобы скрыть белое пятно от витилиго на подбородке, он носит косоватую белую бородку, которая странным образом добавляет ему властности. Я спросил, сможем ли мы встретиться для интервью. Он наклонил голову к помощнику и глубоким баритоном выдал всего два слова: «Организуйте всё».

Найду по умолчанию работает в режиме единоличности. Перед тем как он вернулся к власти, индийское правительство издало описание новой столицы, в котором рекомендовало распределить различные столичные функции между существующими городами согласно нуждам нового штата; Найду проигнорировал предложение властей. В целом, он разумно выбрал место. Оно расположено практически в центре штата, на берегу надежной реки, не слишком далеко от будущего порта и вблизи Виджаяавады, небольшого города, который служит региональным транспортным узлом. У него есть и история. Название Амаравати позаимствовано у близлежащей деревни, которая тысячелетиями служила местом паломничества буддистов.

Но кто за все это заплатит? Согласно отчетам, штат в бедственном положении. Центральное индийское правительство обещало профинансировать строительство нового административного комплекса для правительства штата — другими словами, Найду получит намного меньше того, на что рассчитывал. Первоначальные расходы покроют ссуды: по крайней мере миллиард от HUDCO (индийская компания, занимающаяся развитием городской среды — прим. Newочём), ещё миллиард, если все пойдет хорошо, от Всемирного банка, и полмиллиарда от Франции и Японии на строительство метро. Вся сумма должна поступить за 2–3 года. «Вопрос денег стоит остро, — считает К. Венкатешварлу, редактор местного отделения газеты the Hindu. — Если планы не прояснятся, проект обречен».

При посещении будущего Амаравати, я остановился в Виджаяваде, городе через реку от будущей столицы. У меня сложилось впечатление, что многие улицы Виджаявады вымостили щебнем, а всё, что осталось, свалили в кучи у обочин. Но, кажется, обветшалость города неразрывна с его энергией. Даже в 11 вечера улицы поражают своей оживленностью: люди ужинают у фургончиков с едой, продают бананы или просто гуляют с друзьями, а в каждом втором квартале с песнями отмечаются свадьбы.

Многие интересовались, почему нельзя было просто перестроить Виджаяваду и сделать город столицей. Преимущества так называемых гринфилд-проектов, то есть городов, созданных с нуля, колоссальны. «Можно создать любую картинку с чистого листа и воплотить в жизнь любые идеи — будь то проект по созданию Нью-Дели, Канберры или Бразилии. Но в условиях застроенных мегаполисов придется прорубать себе путь при помощи топора», – сказал однажды американский градостроитель Роберт Мозес. Многие города Индии сталкиваются сегодня с логистической проблемой, когда пытаются провести необходимые линии метро под старыми узкими улочками.

Тем не менее, подобные проекты не лишены рисков. Критики указывали на то, что участок, выбранный для Амаравати, расположен в сейсмоопасной и легко затопляемой местности, а также отличается невыносимо жарким климатом на протяжении большей части года. Все это технические проблемы, решаемые техническими путями. Но существуют и более серьезные риски.

Во-первых, спланированные города зачастую не соответствуют ожиданиям создателей. Это всегда авантюра — причем, за исключением войны и исследования космоса — самая дорогостоящая авантюра. В Южной Корее еще не закончилось строительство города Сонгдо стоимостью в $40 млрд, который, как и Амаравати, должен был стать «умным городом», а его уже признали провальным даже оптимистично настроенные эксперты. Китай, темпы урбанизации которого выше, чем в Индии, построил несколько спланированных городов, превратившихся впоследствии в города-призраки. Города, строящиеся по плану, подвержены угрозе стать исключительно административными центрами, лишенными спонтанности, ведущей к процветанию, — именно в этом упрекают уже построенные по плану столицы индийских штатов.

В государственном учреждении, ответственном за строительство Амаравати — Управлении развитием столичного региона Андхра-Прадеш, или APCRDA — утверждают, что демографические прогнозы будут выполнены. Н. Шрикант, назначенный представителем организации до августа, привел ряд контрпримеров — он вспомнил Астану, спланированную столицу Казахстана, темпы роста населения которой превысили все ожидания. «Что бы ни говорили, население будет прибывать в город быстрее, чем ожидается. По этой причине инфраструктура должна быть налажена предварительно», — утверждает Шрикант. Соблюдение сроков играет важнейшую роль. Население, инвестиции и инфраструктура должны быть идеально скоординированы во избежание колоссальных потерь. Если открыть магазины слишком рано, они обанкротятся; если они откроются слишком поздно — жителям города будет негде покупать продукты. Высокоэффективная централизованная бюрократия позволила бы упростить эту координацию, но Индия не может ей похвастаться.

«Проверкой города служит население. Несмотря на множество попыток правительства поощрить переезд, люди, как правило, не покидают старые города», — считает С. П. Шори, градостроитель, работающий в Хайдарабаде. В двух часах езды от Амаравати уже выстроены два крупных процветающих мегаполиса. Все сводится к культуре, которая не терпит спешки. «Это не вина Амаравати. Становление города — естественный процесс. Забудьте о трудоустройстве. Чтобы привлечь людей, требуется целая система городских благ. Нужна не только историческая культура или культурное наследие, но и культура города, которая формируется в течение столетия. Клубы, спорт — это все культура». На месте воздвижения Амаравати подавляющая часть культуры представлена сельским хозяйством. Это значит, что все важнейшие праздники в регионе сопряжены с фермерством ­— именно той сферой жизни, от которой новый город стремится избавиться.

Найду и Управление создают впечатление учеников, хорошо выполнивших домашнюю работу. Они изучили все вышеупомянутые города и ездили по многим другим в поисках советов или предостережений: Вена привлекла их своей безопасностью; Шанхай — бизнес-районом; Куритибу, что в Бразилии — быстрой автобусной системой; Масдар, ОАЭ — организацией энергоснабжения; туркменский Ашхабад, как сказал мне один чиновник, интригующей репутацией «самой странной столицы в мире». Скептики настаивают, что это впечатление обманчиво. «Они не понимают, чем, черт возьми, они занимаются», — сказал мне Анант Маринганти, директор лаборатории урбанистики Хайдарабада. — Предлагают нереализуемый проект, потом объединяют заинтересованные стороны и начинают их подгонять».

Должен признаться, я не знаю, кому верить. Когда я беседую со скептиками, все это кажется мне безумием. Когда я выслушиваю точку зрения защитников идеи, в ней снова появляется смысл, и я начинаю сомневаться, не слишком ли узко мыслю. Но пока слишком рано принимать какую-либо сторону. Трудно представить будущий успех, когда еще ничего не построено. Мой собственный скептицизм постепенно исчезает, когда я думаю о растущем списке стран, которые поддерживают Амаравати: Япония, Великобритания, Китай, Россия, Малайзия, Казахстан и многие другие дали понять, что готовы помочь со строительством или предложить финансовую поддержку. Очевидно, они понимают, что обещают будущее . Но еще ни одна страна не работала с Амаравати так тесно, как Сингапур — главный вдохновитель и создатель генерального плана.

Ориентиром в своих планах на Амаравати Найду выбрал Сингапур. Он часто говорит, что его город будет таким, как Сингапур, или даже лучше (что кажется несколько невежливым по отношению к его партнерам). Для развивающихся стран с урбанистическими мечтами пример Сингапура крайне заразителен: превратиться из рыбацкой деревушки в город-гигант всего за одно поколение. С таким настроем Найду обратился к сингапурским властям, когда ему понадобился специалист, составивший бы генеральный план строительства; Сингапур предложил бесплатную помощь. Андхра-Прадеш и Сингапур подписали учредительный договор в декабре 2014 года, и полгода спустя планы были готовы.

«Внешняя политика Сингапура такова, что мы предлагаем странам, которые обращаются за помощью, не деньги, а технические знания», — поделился со мной социолог из Национального университета Сингапура Чуа Бенг Хуат, когда я посещал страну прошлым летом. Отчасти такая помощь обусловлена дипломатией и желанием создать хорошую международную репутацию. Кроме того, это помогает развить, говоря словами правительства Сингапура, внешнее крыло экономики. В таком случае есть надежда на то, что проведение работ по уже готовым планам будет доверено строительным компаниям, которыми владеет Сингапур.

«Сингапур не только превратился в великий город, но и быстро осознал, что обладает кое-чем весьма ценным: знаниями и опытом», — рассказал мне Стивен Кэрнс, директор сингапурской Лаборатории городов будущего. «Правительства разных стран принялись обивать порог Сингапура с вопросами „Как вы это сделали?“, и мегаполис начал зарабатывать на знаниях о городской среде, к которым относится и планирование других городов».

Индия и Сингапур сотрудничали еще с незапамятных времен, в Сингапуре живет большое количество индийцев. Но на деле между ними мало общего. Сингапур — небольшой, аккуратный, чистый, зеленый, богатый, развивающийся, свободный от коррупции, авторитарный город-государство с небольшим количеством природных ресурсов, практически не имеющий сельского хозяйства, с национальной историей не глубже подстаканника в кинотеатре. Индия же — огромное, хаотичное, непродуктивное, в основном аграрное, весьма бедное, очень грязное, часто коррумпированное и неизменно кипучое демократическое государство, чья пестрая история — одна из древнейших в мире. Индия все еще страна деревень, в то время как последняя деревня в Сингапуре находится под угрозой сноса. В Сингапуре тяжелую работу выполняют наемные работники-мигранты, а Индия — страна общенациональной забастовки. В Индии проблема с нормальными туалетами, а в Сингапуре есть штраф за то, что вы за собой не смыли.

Эти различия — не печальная участь, они не показывают картину в целом. Когда я в Нью-Йорке жду поезд метро в грязном тоннеле, не имея представления, когда он появится и появится ли вообще, я могу только мечтать о подземке в Дели: ее скорости, тишине, количестве поездов, почти идеальной надежности, упорядоченности и уважении к пассажирам. «Мнение о том, что Азия не может строить хорошие города, безумно, — утверждает Кэрнс. — Я думаю, что Сингапур разрушил этот психологический барьер еще в 1950-60-х годах. Азия не должна быть убогой, беспорядочной и коррумпированной. Мы можем изменить ее по-своему, и мы сможем сделать это хорошо».

Во всяком случае, источник вдохновения для постройки хорошего города смещается с Запада на Восток. На протяжении веков великие города Западной Европы, а затем и крупные города Соединенных Штатов служили мотивирующими ориентирами для любого растущего мегаполиса. Теперь азиатские планировщики городов в основном ищут модели в других азиатских странах по простой причине их масштаба. «В Европе нет города с плотностью населения Бомбея, Пекина или Шанхая, — сказал мне Чуа. — Если бы вы воспользовались моделью Амстердама, ничего бы не вышло. В Европе или Америке больше нечего искать».

Но шаг от горизонтального к вертикальному образу жизни — не только пространственный переход. Это полноценный культурный сдвиг, требующий подчас мучительной адаптации. На протяжении 1970-х и ранних 80-х правительство Сингапура распространяло по многоэтажкам новых районов журнал «Наш дом». В нем можно было найти все: от способов сушки белья, которые не раздражают соседей, до идей по украшению квартиры. «Все это было для того, чтобы научиться быть современными, — признается Кэрнс, — и не имеет ничего общего с планировкой здания». Частично благодаря похожей инициативе метро в Дели работает столь хорошо; в первые несколько лет после открытия город привлекал добровольцев, чтобы те ходили по вагонам и призывали пассажиров, к примеру, не сидеть на полу.

Сингапур надеется сработать в Амаравати схожим образом, но в более широком масштабе — установить стандарты и механизмы работы для индийских чиновников, подготовить их к созданию уже спланированного города. «И речь идет не только о генеральном плане, — заметил Кху Тенг Чей, исполнительный директор Центра удобных городов (Centre for Liveable Cities — прим. Newочём), правительственного агентства в Сингапуре, которое активно участвует в проекте Амаравати. — Дело в руководстве. Вам нужно развивать институты». Похожий метод использовался, когда они помогали строить китайский город Сучжоу. Этот процесс называется «передача программного обеспечения».

Звучит прямолинейно. Но подвох в том, что успех Сингапура кроется в уникальной истории и географии, особом сочетании капитализма, национализации и авторитаризма, холодном расчете — таких качеств у Индии нет. Так называемую «модель Сингапура», по словам Чуа, «лучше не конкретизировать, потому что, как только вы определитесь в своих планах, вы поймете, что она неприменима в другой политической культуре и почти нежизнеспособна за пределами визуального ориентира или определенного стимула. Ведь всегда можно сказать: „Почему мы не можем быть как Сингапур?“, что звучит как: „Почему наше правительство такое некомпетентное?“»

Я вернулся в Андхра-Прадеш в июне, как раз перед тем, как первый блок зданий Амаравати готовился к открытию. Между тем, там случилось несколько неприятностей. Двое строителей погибли в результате несчастных случаев; после второй смерти, когда 22-летний рабочий упал в бетономешалку, строители взбунтовались и полиция пустила в ход дубинки. Я побывал на стройке с Маллелой Сешагири Рао, местным фермером и инженером, лидером группы противников капитальных планов. Первое, что мы увидели, как только подошли к месту, был 18-колесный грузовой автомобиль, застрявший в грязи. Его пытались вытащить множество рабочих; не все из них были обуты. Здания выглядели так, что казалось, будто до завершения строительства еще несколько месяцев.

«Они все еще заявляют, что все будет готово через 15 дней, — смеясь, сказал Рао. — У Саддама Хусейна был в прислужниках один парень, который всегда говорил, мол, через десять часов мы подорвем войска США и выиграем войну. Пока его не взяли в плен и не расстреляли».

На земле, где строится Амаравати, находится 29 деревень, которые, как часть сингапурского плана, останутся на месте. Чтобы приобрести оставшиеся участки, Управление развитием столичного региона применило новаторский подход. Вместо того, чтобы открыто купить их через заключение соглашения о приобретении — индийскую версию принудительного отчуждения — они воспользовались методом объединения: фермеры соглашаются на передачу своей земли в обмен на годовое пособие и возможный возврат меньшего по размерам, но обработанного участка в новом городе. Правительство позиционирует это как добровольный процесс, однако в некоторых случаях у фермеров на самом деле не было выбора. Чиновники ясно дали понять, что готовы приобрести любую не сданную землю по старым правилам.

Даже под этим дамокловым мечом около 5% фермеров держатся до конца, хоть на них и оказывают огромное давление. Рао рассказал мне, что в конце 2014 года, перед тем как был согласован крайний срок объединения земли, несколько полицейских подразделений, вооруженных АК-47, базировались в самых непокорных деревнях, чтобы жители ощущали их присутствие, и время от времени заявлялись с видеокамерами на собрания фермеров. Несколько фермерских полей таинственным образом выгорели. По словам Рао, полиция допрашивала жителей якобы в связи с поджогами, но на расспросах, длившихся порой до заката, вместо выяснения подробностей по делу следователи интересовались, почему фермеры не отдают свою землю.

Одна из самых сопротивляющихся деревень — Нидамарру, крупнейший поставщик оптовых цветочных рынков штатов Андхра-Прадеш и Телингана. План предполагает, что ее поля должны быть зарезервированы под отстройку техногородка Амаравати, который, вскоре должен стать штаб-квартирой IT-компаний и производителей компьютерных чипов. Однажды утром я ездил по жасминовым полям предпринимательницы, у которой на сборе работает 300 местных женщин. «Эти акры — моя жизнь»,— поделилась Б. Жайама. Она сама начинала карьеру сборщицей цветов, годами копила средства на покупку своих 20 акров и до сих пор не избавилась от привычки собирать цветы по дороге. Все рабочие, попадавшиеся нам на пути, кричали ей: «Неужели вы откажетесь от земли? Пожалуйста, не делайте этого! Мы на вас рассчитываем!». «Мы будем бороться за нее,— уверяла их Жайама. — Никто не отнимет ее у нас». (Официальный представитель Управления сказал мне, что агентство в любом случае получит поля Нидамарру через соглашение о приобретении: «У них не останется выбора»).

Женщины обеспокоены тем, что в новом городе их ждет работа горничными или сиделками, чего им явно не хочется. Не существует такой компенсации, которая бы заставила Жайаму отказаться от своих полей; они хорошо ей послужили. Она не желает жить иначе. Однако жизнь индийских земледельцев лишена романтики. Для большинства работа на маленьких фермах — это тяжкий труд, который часто не окупает себя; и он становится частой причиной самоубийств среди индийских фермеров. Для тех, кто продолжает бороться, выкуп земли правительством обернулся бы чудом. На следующий день я посетил деревню Дондападу, где земля и близко не так плодородна, как в Нидамарру. Я спросил местного жителя, жаль ли ему было расстаться с фермой. Он насмешливо приподнял брови и указал на ярко-желтую трехэтажную постройку невдалеке: его новый дом, удачно купленный по программе объединения. «И еще одну такую я построил для дочки»,— сказал он. До этого его семья жила в железном сарае. Бывшие фермеры Дондападу ликовали. По сравнению с практически каждым большим строительным проектом в истории Индии, который бы предполагал такое масштабное переселение, этот встретил на удивление слабое сопротивление.

Но даже среди счастливых фермеров есть те, кто ощущает зыбкость этой почвы. Некоторые из волонтеров программы объединения уже продали свои контракты агентам по продаже недвижимости, чтобы моментально получить наличные деньги. Кто знает, получат ли они обещанные обработанные участки и какими они будут? Однако и с новоприобретенным богатством тоже могут возникнуть проблемы. В старом городе Большая Нойда на севере Индии я слышал истории фермеров, которые забрали выкуп и спустили его на внедорожники, пышные свадебные торжества и постройку бетонных особняков, а по итогу оказались еще беднее, чем были. Дружные деревни начали расслаиваться.

В Амаравати я также столкнулся с подозрениями о том, что могло быть у Сингапура на уме. Расползались дикие слухи о том, что Сингапуру подарят тысячи акров земли, которые он сможет благоустроить, а Найду — совладелец сингапурских компаний, спонсирующих постройку города. (Чиновники Сингапура отрицают эти обвинения). Некоторые фермеры, выступающие против строительства, жаловались, что Найду никогда не посещал их деревни, несмотря на то, что живет всего в нескольких милях от них. Но что они могли сказать ему, чтобы заставить его изменить свое решение?

В интервью Найду часто говорит с оттенком вдумчивой скромности и отеческой уверенности. Когда мы наконец с ним присели, от скромности не осталось и следа. Он никогда не уклонялся от позиционирования себя как одного из величайших людей в истории. Мы встретились в офисе в его резиденции на берегу реки Кришны. На письменном столе не было ничего лишнего; единственным украшением был глобус, стоящий слева. «Мои мысли не ограничиваются сегодняшним и завтрашним днем, — сказал он хрипловатым басом. — Я мыслю в масштабах тысячелетия, строя планы для будущих поколений. Я хочу вывести свои способности за пределы любых возможных ограничений».

Я спросил, почему он выбрал строительство огромного города вместо гораздо более скромного децентрализованного плана, рекомендованного властями. «Назовите мне хоть одну известную страну без крупных городов, — сказал он. — Почему так популярна Индия? Здесь — Бомбей, Дели, Ченнаи, Хайдарабад, Бангалор. Из-за них. Почему построили Дубаи? Почему построили Лондон? Где люди сейчас ищут работу? Где берут деньги?

Я начал говорить, что пообщался с большим количеством фермеров, но Найду со смехом перебил меня: «Вы справились с этим лучше меня. Они вынуждены поддержать это решение в интересах общества, ради высшей цели». Я спросил, известно ли ему о случаях применения полицией насилия. «Нет, но я задам вам такой вопрос: большинство фермеров сказали, что добровольно согласились продать свои земли? Самое важное — это дух».

«Я хочу, чтобы люди постоянно повышали свои стандарты, — поделился Найду. — Не ограничивайте себя лишь физическим трудом. Прошу вас: включите мозги. Проявите немного изобретательности, и мы сможем творить настоящие чудеса, за которыми будет наблюдать вся страна. У меня нет денег, но есть идеи и готовность их реализовывать. Финансовый вопрос всегда играет роль ограничителя, но для творчества границ не существует».

В декабре Найду пригласил британского специалиста Нормана Фостера на должность главного архитектора крупнейшего 900-акрового комплекса в Амаравати. Это решение никого не удивило: оно позволит достичь международного признания и известности, столь желанной для Найду. Однако выбор кандидатуры Фостера может показаться странным: дело в том, что реализация другого долгосрочного проекта британца — Масдара, города в ОАЭ с якобы нулевым выбросом углерода — запаздывает уже на 15 лет. Город пустует, и до сих пор неясно, сможет ли Фостер когда-нибудь довести его до конца.

Временный штаб Амаравати — здания первой очереди постройки, возведение которых началось уже в прошлом году — уже завершен: он представляет собой 45-акровый комплекс с офисами и парковками, рассчитанный на многочисленную команду, как и задумывал Найду. Теперь в этих зданиях размещается законодательная ассамблея и офисы чиновников: островок административной деятельности в бескрайнем море частной инициативы. Однако бюрократия и бесконечные судебные разбирательства — традиционные препятствия строительству в Индии — затормозили дальнейший прогресс, и скоро в Андхра-Прадеш вновь придут ливни, готовя землю к урожаю, зерна которого никогда не будут посеяны. На остальных же десятках тысяч акров, приватизированных государством для рывка в будущее, по-прежнему все возможно.

Автор: Ролло Ромиг
Фотографии: Макс Пинкерс.
Оригинал: The California Sunday Magazine.

Ролло Ромиг сотрудничает с журналом The New York Times; он также является театральным критиком издания The New Yorker.

Макс Пинкерс — фотограф, живущий и работающий в Брюсселе. В настоящий момент он работает над диссертацией в Королевской Академии Изящных Искусств (Гент, Бельгия). В 2015 году его работы были выдвинуты на премию Magnum Photos.

Переводили: Влада Ольшанская, Маргарита Баранова, Алена Мосягина, Денис Чуйко, Сергей Пахомов.
Редактировали: Анастасия Железнякова, Елена Остапчук, Кирилл Казаков.Понравилась статья?

Игрушки-сюрпризы и слизь — в центре онлайн-сферы, меняющей представление экспертов о развитии человечества.

Малыши жаждут власти, но не обладают ей, к их сожалению. Отсюда возникают детские истерики и абсурдные хотелки. (Нет, я хочу этот банан, а не тот, который выглядит точно так же, но который ты уже начала чистить, поэтому он мне больше не нужен.)

Дети просто хотят быть главными! Это желание многое проясняет в поведении маленьких человечков. Несколько детских психологов сказали, что в нем же ключ к пониманию популярности YouTube среди малышей и дошкольников.

Если в вашей жизни нет трехлетнего ребенка, вы скорее всего не знакомы с YouTube Kids — приложением, которое, по сути, является урезанной версией оригинального видеохостинга. Здесь контент специально отфильтрован под возраст аудитории. И поскольку оно разработано под мобильные устройства, дети в пару кликов получают доступ к бесчисленным видео, которые подобраны специально для них.

Видео, которые находятся в приложении, выводятся благодаря специальному алгоритму рекомендаций YouTube, который использует историю запросов, статистику просмотров и другие данные*. Правила поисковой выдачи YouTube — это своего рода воронка, через которую проходит каждое видео, и лишь немногие попадают на экран к пользователю.

Алгоритм формирования списка рекомендованных видео представляет собой сложную цепочку задач, просто из-за масштабов площадки. «Рекомендации YouTube ответственны за помощь более чем миллиарду пользователей, ищущих персонализированный контент из бесконечно растущего пласта видео», — написали о работе сервиса в статье 2016 года разработчики Google, которому принадлежит YouTube. Сервис включает в себя множество часов видеоконтента, загружаемого на сайт ежесекундно. По словам команды, создание стоящей системы рекомендаций является «чрезвычайно сложным испытанием», потому что алгоритм должен постоянно пробиваться через ошеломительное количество контента и мгновенно идентифицировать самые свежие и самые интересные для пользователя видео, при этом зная, как игнорировать шум.

Так мы снова попадаем в замкнутый круг: дошкольники смотрят видео на одну и ту же тематику снова и снова, видеомейкеры следят за популярными трендами, а затем делают похожий контент в надежде на то, что дети перейдут по ссылке. Когда они выбирают ролики для просмотра, алгоритмы YouTube запоминают это и рекомендуют им похожие видео. Малыши продолжают смотреть, а им продолжают предлагать подобное. Это означает, что авторы каналов будут и дальше создавать такой контент — в надежде, что это привлечет детей.

Так, по сути, работают все алгоритмы. Так создается информационная изоляция (ситуация, в которой человек из-за своего выбора новостных источников оказывается полностью изолирован от точки зрения другой стороны — прим. Newочём). Несколько строк компьютерного кода отслеживают, что вас сильнее всего вовлекает — какие видео вы смотрите чаще всего и дольше всего? — и затем предлагают все больше подобного контента. Просматриваемый определенным образом, сервис YouTube Kids составляет подборку, которая учитывает то, что дети хотят видеть. Дети и сами выбирают ее — ровно до той секунды, пока они не потеряют интерес и не пойдут смотреть что-нибудь другое. Другими словами, приложение YouTube Kids — это суммарное отражение детских желаний. В этом отношении он открывает особую дверь в мир детской психики.

Но что это нам дает?

«Еще до недавнего времени удивительно мало людей обращали внимание на этот аспект, — говорит Хизер Киркориан, доцент кафедры человеческого развития Школы экологии человека Висконсинского университета в Мэдисоне. — Примерно за последний год мы встретили несколько исследований, посвященных мобильным приложениям и сенсорным экранам. Они только-только начинают появляться».

Детские видео — один из самых популярных типов контента в истории YouTube. Например, этот ролик набрал 2,3 миллиарда просмотров, согласно YouTube-счетчику:

На YouTube Kids вы можете найти высококачественную анимацию, эпизоды мультсериалов (например, «Свинку Пеппу») и детское караоке. «Папа-пальчик» стал практически гимном YouTube Kids, и вы непременно наткнетесь на динамичные перепевки популярных детских песен от ChuChu TV.

Многие из наиболее популярных видео сделаны любителями. Существует куча роликов, в которых просто демонстрируются игрушки-сюрпризы. В них в действительности только это и происходит: взрослые рассказывают об игрушках, при этом часто вытаскивают их из пластиковых яиц, липкой оболочки или наборов пластилина Play-Doh, чтобы найти спрятанную фигурку.

Дети по ним сходят с ума.

Вот, например, видео с канала Toys Unlimited, которое набрало более 25 миллионов просмотров:

Если не брать в расчет странность этих роликов, легко понять, почему они нравятся детям. «Кто не любит получать сюрпризы? Это в какой-то степени, работает со всеми нами», — заявляет Сандра Калверт, директор Детского цифрового медиацентра Университета Джорджтауна. Вдобавок к веселым сюрпризам, многие видео по сути являются рекламой игрушек. (Этот ролик, где автор «одевает» дешевые фигурки диснеевских принцесс в блестящий пластилин Play-Doh, набрал 550 миллионов просмотров). Они дают малышам попасть в огромный мир пластиковых яиц и осознать свою силу. Они выбирают, что им смотреть. А дети любят чувствовать себя ответственными за что-то, даже с такой поверхностной точки зрения.

«Это похоже на быстрое переключение каналов. Во многих смыслах YouTube Kids больше подходит для привлечения внимания ребенка, просто из-за хронометража роликов, чем какая-нибудь полу- или часовая передача»,— говорит Майкл Рич, профессор педиатрии Гарвардской медицинской школы и директор Центра изучения влияния медиа на детское здоровье.

Рич и другие специалисты сравнивают приложение с его предшественниками, например, «Улицей Сезам», состоявшей из коротких скетчей в рамках большой передачи, что частично было направлено на удержание внимания юных зрителей. Годами исследователи наблюдали за влиянием телевидения на детей. Теперь объектом изучения стали мобильные приложения — сколько времени дети проводят в них, какие именно приложения они используют и так далее.

Нет ничего удивительного в появлении интереса ученых. Сегодня, в эру мобильного интернета, у молодежи, которая в свое время буквально висела на телевизионном кабеле, уже есть собственные дети, что делает приложения вроде YouTube Kids их естественным выбором. Вместо 28-минутного эпизода Mr. Rogers’s Neighborhood малышу или дошкольнику можно предложить 28 минут игры в Daniel Tiger’s Neighborhood на смартфоне. Daniel Tiger’s Neighborhood — это еще и мультсериал, спин-офф к «Mr. Rogers’s, рассчитанный на зрителей от 2 до 4 лет.

Но, по мнению исследователей, малыши и дошколята представляют собой достаточно обособленные друг от друга группы. По словам Киркориан, ребенку 2-х и ребенку 4-х лет может нравиться Daniel Tiger или похожие ролики на YouTube Kids, но информация, которую они из них вынесут, будет значительно отличаться. Дети младше 3-х лет испытывают трудности с адаптацией информации на экране к реальным ситуациям жизни. Многие исследования пришли к подобным выводам, за редким исключением. Недавно ученые обнаружили, что если передача содержит интерактив — например, разговор с бабушкой по FaceTime — дети младше 3-х лет способны тесно связывать происходящее на экране и вне его.

Лаборатория Киркориан разработала серию экспериментов, чтобы понять, как именно интерактив помогает ребенку обрабатывать информацию. Совместно с коллегами она выявила поразительную разницу между тем, чему учились дети — даже младше 2-х лет — когда они могли взаимодействовать с приложением и когда они просто смотрели телевизор. Другие исследователи также пришли к выводу, что включение интерактивного элемента помогает детям дольше удерживать полученную информацию. Ученые из разных исследовательских институтов по-разному определяют «интерактивность», но в одном эксперименте в качестве интерактива было действие столь простое, как нажать «пробел» на клавиатуре.

«Итак, кажется, что здесь дело в самом акте выбора, в каком-то факторе, который имеет значение для маленьких детей, — говорит Киркориан. — Главный вопрос заключается в том, почему он имеет значение».

Одной из догадок гласит, что дети главным образом любят смотреть одно и то же снова и снова и снова, пока они не поймут это окончательно. Когда я была маленькой, я смотрела мультфильм «Дамбо» так много раз, что могла пересказать его целиком за время долгого путешествия. По-видимому, это не что-то из ряда вон — по крайней мере, не в эпоху видеомагнитофонов и впоследствии их заменивших передач и приложений. «Если у детей есть возможность выбирать, что смотреть, тогда они скорее будут действовать в соответствии с целями своего обучения, — считает Киркориан. — Мы знаем, что процесс обучения обычно поощряется, так что они скорее будут выбирать информацию или видео из этой категории».

«Дети любят смотреть одно и то же по кругу, — подтверждает Калверт из Джорджтаунского университета. — В некотором смысле это происходит из-за трудностей с пониманием, так что они будут ставить видео на повтор, чтобы понять историю до конца. Дети часто не понимают мотивов людей, а мотив — это основной двигатель истории. Они не осознают причинно-следственных связей».

Маленькие дети просто предрасположены к чрезмерному увлечению чем-то простым. (Слоны! Поезда! Луна! Мороженое!) К 18-месячному возрасту многие малыши развивают «чрезвычайно интенсивные интересы», говорит Джорджин Тросет, доцент психологии Университета Вандербильта. В некоторой степени поэтому дети, использующие такие приложения, как YouTube Kids, часто выбирают видео, которые изображают знакомые понятия — те, что содержит персонаж мультфильма или тему, к которой они уже привязаны. Однако это представляет собой неизученную проблему. Если дети нажимают миниатюру видео просто потому, что они узнают его, трудно сказать, насколько они учатся или насколько отличается среда приложения от других форм игры.

Даже помешательство на игрушках-сюрпризах уже не новость, по словам Рейчел Барр, педагога-психолога из Джорджтаунского университета: «Эти игрушки относительно быстро меняются и в них есть то, что действительно нравится маленьким детям: вещи, которые открываются и разворачиваются. Я не проверяла эту версию, но маловероятно, что дети учатся по таким видео, поскольку они не построены четко».

«Интерактивность — это не всегда хорошо», — добавила она.

Исследователи спорят, насколько ценным образовательным инструментом является YouTube Kids. Очевидно, это зависит от видео и участия того, кто следит за ребенком, чтобы помочь контекстуализировать происходящее на экране. Но вопросы о том, как работает программа поиска, также играют определенную роль. Например, неясно, в какой степени учитывает You Tube историю просмотров в рекомендациях. Если малыш запоем смотрит ролики, которые имеют более низкое качество с точки зрения возможности обучения, то попал ли он в информационную изоляцию, где будет видеть только похожие низкокачественные подборки?

Не существует человека, который бы выбирал лучшие видео для детей. Пресс-секретарь YouTube сообщила мне, что единственное человеческое влияние со стороны YouTube — это отслеживание неприемлемого контента в приложении. Однако контроль качества все еще остается проблемой. YouTube Kids в прошлом году показал видео, в котором персонажи напоминающие Микки Мауса стреляли друг в друга, сообщает Today.

«Доступный контент не отбирается, а скорее фильтруется в приложение через алгоритм, — отметила Нина Найт, пресс-секретарь YouTubе. —В отличие от телевизора, где контент выбирается для вас в определенное время, приложение YouTube Kids предоставляет каждому ребенку и семье больше того типа контента, который им нравится, и в любое время, когда он этого хочет, что невероятно уникально».

В то же время создатели видеороликов YouTube Kids проводят бесчисленные часы, пытаясь сделать так, чтобы их видео просматривались как можно чаще: больше просмотров — больше рекламных долларов для компании. Вот видео от Toys AndMe («Игрушки и я»), которое было просмотрено более 125 миллионов раз с момента публикации в сентябре 2016 года:

«Нужно делать то, что хочет алгоритм, — говорит Натали Кларк, соавтор аналогично популярного канала Toys Unlimited и бывшая медсестра реанимационного отделения, которая бросила свою работу, чтобы снимать видео, — нельзя перепрыгивать с одной темы на другую».

Она подразумевает, что если программа поиска YouTube установила, что определенный канал является источником видео о слизи, цветах, фигурах или о чем-то еще, и если канал вдруг выпустил популярное видео на одну из этих тем, любое отклонение от выбранной тематики создатели осуществляют на свой страх и риск. «Серьезно, YouTube выбирает для вас,— говорит она. — Сейчас в тренде „Щенячий Патруль“, поэтому мы делаем много видео на эту тему».

Существуют и другие ключевые стратегии для создания вирусного ролика на YouTube Kids. «Следите за ними, и вы начнете понимать, что хотят видеть дети. Хотела бы я рассказать вам больше, — добавляет Натали, — но я не хочу конкуренции. И, честно говоря, никто до конца не понимает, как все это работает».

Другая вещь, которую люди еще не понимают — это то, как взросление в эпоху мобильного интернета изменит представление детей о повествовании. «Существует много литературы, в которой упоминается, что у детей, которые читают больше книг, богаче воображение, — говорит Калверт из Детского цифрового медиацентра, — но в век интерактивности люди не только потребляют то, что делает кто-то другой, а еще и создают нечто свое».

Иначе говоря, самое молодое поколение пользователей приложений развивает новые требования относительно структуры повествования и информационной среды. Помимо острых ощущений, которые дошкольник получает от нажатия на экран или очередного просмотра The Bing Bong Song, долгосрочные последствия для малышей, вечно таскающих с собой смартфон, спутываются с другими сложностями жизни в мире электронных сетей, где все предоставляется по требованию.

*Пресс–секретарь отметила, что в отличие от основного веб-сайта, YouTube Kids не использует географическое положение, пол или возраст отдельного ребенка. Однако YouTube Kids запрашивает возрастную группу пользователя. Пресс-секретарь YouTube процитировала «Положение о защите конфиденциальности в Интернете для детей», требование Федеральной торговой комиссии для операторов веб-сайтов, предназначенных для детей младше 13 лет, но отказалось отвечать на повторяющиеся вопросы о том, почему программа поиска YouTube Kids использовала алгоритмы, отличные от механик поисковой выдачи на исходном ресурсе.

Автор: Адриенна Лафранс.
Оригинал: The Atlantic.

Перевели: Алёна Мосягина, Маргарита Баранова, Денис Руль.
Редактировали: Анастасия Железнякова, Кирилл Казаков.