В мае прокуратура города Буэнос-Айрес впервые применила генеративный искусственный интеллект, чтобы прогнозировать судебные постановления в рамках некоторых разбирательств по искам о невыплате заработной платы.

Позднее департамент по рассмотрению административно-тяжебных и налоговых вопросов города Буэнос-Айрес загрузил материалы дела в ChatGPT, который отследил в них паттерны, предложил предварительную классификацию по каталогу шаблонов и сгенерировал решение. На данный момент с помощью ChatGPT вынесено 20 приговоров.

Согласно недавним исследованиям, проведенным в департаменте, использование генеративного искусственного интеллекта сократило время, необходимое для составления приговора, с одного часа до десяти минут.

Как сказал заместитель генерального прокурора по административным и налоговым вопросам Хуан Корвалан: «Мы, профессионалы, больше не главные герои истории. Мы стали ее редакторами».

Внедрение инструментов генеративного ИИ повысило продуктивность департамента. Однако теперь как представители судебной системы, так и независимые эксперты в области права озабочены возможной предвзятостью в судебном процессе, проблемами с использованием персональных данных, а также галлюцинациями искусственного интеллекта. Подобными вопросами задаются и далеко за пределами Аргентины.

Юрист Лукас Баррейро, специализирующийся на защите персональных данных и член гражданской ассоциации Privaia, занимающейся защитой прав человека в цифровую эпоху, поделился своим мнением с Rest of World: «Любое неправомерное использование, как например распространение конфиденциальной информации может повлечь за собой большие судебные издержки».

Юристы из США отнеслись к использованию генеративного ИИ в суде скептически. Федеральный судья округа Манхэттен Эдгардо Рамос сказал, что ChatGPT показал себя ненадежным средством. В Колумбии и Нидерландах специалисты раскритиковали использование ChatGPT в суде. Но не все юристы обеспокоены. Так, судья Апелляционного суда в Великобритании, который использовал ChatGPT, чтобы написать часть приговора, назвал его «весьма полезным».

По мнению Карвалана, переход к использованию генеративного искусственного интеллекта — это кульминация изменений, которые в течение многих лет претерпевала генеральная прокуратура Буэнос-Айреса. В 2017 году он собрал группу разработчиков, чтобы обучить систему на основе искусственного интеллекта PROMETEA. Она должна была автоматизировать юридические задачи и ускорить процесс рассмотрения дел. Группа использовала более 300 тысяч постановлений и материалов дел по страхованию жилья, премированию госслужащих, взысканию неоплаченных штрафов и отказам в выдаче лицензий на такси лицам с судимостью.

Дела были похожи между собой и вердикты были стандартными. Сотрудникам по-прежнему приходилось проверять приговоры, которые выносила программа. Вскоре производительность выросла почти на 300%, и теперь юристы могли обрабатывать около 490 дел в месяц по сравнению с прежними 130.

Как поясняет Корвалан, цели заменить человека не стояло. Всегда есть проверяющий. Это скорее способ переосмыслить работу.

Согласно отчету городской прокуратуры, PROMETEA может предсказывать исход дела с точностью 90% менее чем за 20 секунд. Внедрение PROMETEA стало поворотным моментом, говорит Мелиса Рабан, секретарь заместителя генерального прокурора по административно-тяжебным и налоговым вопросам.

Однако за эффективность программы пришлось заплатить: каждая новая категория преступлений, для которой задействовали PROMETEA, требовала дальнейшего обучения модели и разработки алгоритмов. В начале этого года Корвалан начал поэтапно отказываться от PROMETEA в пользу ChatGPT. 20 постановлений, подготовленные с помощью последнего, были рассмотрены адвокатом и утверждены заместителем прокурора. В настоящее время судебные органы расширяют использование программы на другие подразделения, включая отдел закупок, который занимается рассмотрением жалоб граждан.

«Цель проекта в том, чтобы сделать генеративный ИИ доступным», — подчеркивает при разговоре с Rest of World София Таммаро, служащая офиса заместителя генерального прокурора и ведущий разработчик проекта. Для Аргентины, которая отстает от развитых стран в доступе к передовым технологическим достижениям, — это большой шаг.

Эксперты опасаются, что у многих пользователей нет необходимой подготовки и цифровой грамотности, чтобы пользоваться стремительно меняющейся технологией, и это может стать причиной предвзятого отношения к мало представленным группам населения, а также других проблем.

«Хотя одни из них удастся предотвратить, появятся иные, потому что разработчики исходят из субъективных оценок, и это отражается в устройстве модели», — говорит Баррейро.

Команда Корвалана пытается снизить некоторые из рисков, возникающих при использовании искусственного интеллекта, в том числе опасность кражи данных и хакерских атак. «Мы все еще работаем над обезличиванием конфиденциальных данных, получаемых при анализе дел», — отмечает Таммаро.

Галлюцинации искусственного интеллекта также могут представлять значительные юридические риски. По данным исследования, проведенного в 2024 году в Стэнфорде, случаи, когда системы искусственного интеллекта выдают ложную или неактуальную информацию, составляют около 17% от общего числа при использовании генеративного искусственного интеллекта для юридических целей. По мнению Корвалана, уменьшить эти риски можно только путем использования программ с меньшей погрешностью, таких как PROMETEA, для дел с конфиденциальной информацией, в том числе связанных с гендерным и домашним насилием.

«PROMETEA прочно закрепилась в нашей работе. Ее отпечаток уже никогда не сотрется, — признается Роберто Бетанкур, директор по информационным технологиям и модернизации прокуратуры Буэнос-Айреса. — Она помогла нам понять механику принятия судебных решений».

На данный момент PROMETEA используется для вынесения приговоров в делах о государственных служащих, а также поиска и обработки запросов в интернете, которые включают сексуальное насилие или насилие над детьми. Со временем ее использование, скорее всего, сократится.

«PROMETEA словно блокбастер в мире, где набирает обороты Netflix. Подобные изменения происходят по всему миру», — резюмирует Корвалан.

По материалам The Rest of World
Автор: Виктория Мендицабал

Переводила: Александра Листьева

* Дисклеймер: в тексте упоминается запрещенная в России террористическая организация ИГИЛ.

* Приведен сокращенный вариант текста.

26 февраля 2007 года Смаил Чекич в ярости вылетел из Дворца мира, где находится Международный суд ООН, держа в руках только что вынесенное постановление. В тот день закрыли дело Боснии и Герцеговины против Сербии и Черногории, в рамках которого следовало определить, нарушила ли Сербия Конвенцию о геноциде во время боснийской войны, когда, по некоторым оценкам, около 100 тысяч гражданских было убито вооруженными формированиями боснийских сербов. Чекич, руководитель Института исследований преступлений против человечности и нарушений международного права при Сараевском университете, сам пострадав от боснийской войны, надеялся, что суд в Гааге назначит наказание за смерти его соотечественников и признает их жертвами геноцида. Однако судьи отказались применить этот термин к большинству случаев гибели боснийцев. Чекич и другие выжившие посчитали такое решение предательством: им казалось, что суд закрыл глаза на истинную причину насилия. В газетах написали, что Сербия оправдана по делу о геноциде; чтобы это отпраздновать, в сербском посольстве устроили официальное мероприятие. Стоя перед зданием Международного суда, верховного суда ООН, Чекич разорвал его постановление в клочья.

В тот день суд вынес решение, что за всю войну Сербия совершила геноцид лишь однажды. Во время резни в Сребренице в 1995 году боевики боснийских сербов увезли приблизительно восемь тысяч боснийских мусульман, мужчин и мальчиков, на заранее выбранные места и убили, а затем сбросили их трупы в общую могилу. Среди всех проявлений жестокости, применявшихся в адрес боснийцев в лагерях для военнопленных, были систематические пытки, изнасилования и избиения, а на территориях под сербским контролем происходила депортация по национальному признаку. И только эпизод в Сребренице, по мнению судей, достаточно четко подпадал под критерии геноцида. Лишь в этом случае обвиняемая сторона напрямую выказала dolus specialis, то есть особый умысел «уничтожить целиком или частично группу как таковую», который требуется для того, чтобы массовое убийство посчитали актом геноцида. Убийства в других частях Боснии рассматривались как военные преступления или преступления против человечности — не менее тяжелые по степени вины, — но в постановлении было сказано, что, если существовали иные вероятные причины массовых расправ, суд не смог наверняка определить их как геноцид. Судья из Иордании, Аун аль-Хусаун (позднее станет премьер-министром страны), выступил с мнением, которое шло вразрез с гаагским вердиктом. Он укорил своих коллег и указал на то, что узкая трактовка умысла, необходимого для совершения геноцида, не дает им разглядеть «сложность определения» этого термина.

Марко Миланович, который сейчас изучает международное право, работал в Международном суде в тот день в 2007 году. Он видел по телевизору, как Чекич в гневе разорвал решение суда. Миланович считает, что эта история стала переломным моментом, которого давно стоило ожидать. Значение слова геноцид в контексте морали и понимание этого термина в обществе полностью отмежевались от сравнительно узкого юридического определения. Польский адвокат Рафаэль Лемкин ввел термин «геноцид» в 1944 году, соединив греческое genos, означающее «раса или племя», с латинским cide — «убийство». Не принадлежа полностью ни к одному, ни к другому языку, термин постоянно оказывается использован то в юридическом, то в моральном поле.

В опубликованной в том же году книге «Правление государств „Оси“ в оккупированной Европе» Лемкин поясняет, что термин должен описывать «старую практику в ее современном проявлении». По мнению исследователя, геноцид включает в себя широкий спектр преступлений, совершаемых с намерением уничтожить национальную, религиозную, расовую или этническую группу. Лемкин был светским евреем и считал, что каждому народу присущ свой уникальный нрав. Он был убежден: акты геноцида представляют собой не просто физическое уничтожение людей, но и смерть их культуры. В представлении Лемкина термин описывал любую попытку стереть народ с лица земли. Сюда входили массовые убийства, а также действия, направленные на разрушение «основ жизни национальных групп»: уничтожение языка, традиций, памятников, произведений искусства, архивов, библиотек, университетов и религиозных мест». Лемкин надеялся, что, убедив страны признать за новым термином соответствующий состав преступления, удастся предотвратить геноцид в будущем. Юристу хотелось, чтобы его неологизм превратил то, что Уинстон Черчилль однажды назвал «преступлением без названия», в узнаваемое, очевидное и внушающее ужас деяние.

Однако к 9 декабря 1948 года, когда ООН одобрила Конвенцию о геноциде, внеся его в список преступлений по международному праву, от изначальной задумки Лемкина осталась лишь тень. Спустя годы острых дискуссий и дипломатических переговоров геноцид в Конвенции свели к пяти категориям действий: 

• убийство членов группы;
• причинение членам группы серьезного телесного и психического вреда; 
• внедрение мер, направленных на предотвращение рождения детей внутри группы; 
• насильственное перемещение детей из одной группы в другую; 
• намеренное создание для группы жизненных условий, рассчитанных на ее физическое уничтожение целиком или частично. 

Каждый из перечисленных актов считается геноцидом только в том случае, если был совершен с конкретным намерением уничтожить группу. Все государства, которые подписали Конвенцию, согласились предотвращать и преследовать по закону любые случаи таких преступлений.

Конвенция стала монументальным достижением, но по сути «пролежала на полке» 50 лет, прежде чем ее начали использовать в судебной практике, указывает исследователь международного права Лейла Садат. В результате документу до сих пор не хватает правоприменения. В наше время конфликты по всему миру — в секторе Газа, Украине, Мьянме — заставляют пересмотреть юридическое определение геноцида. Сегодня десятки государств прямо или косвенно вовлечены в одно из четырех дел о геноциде, находящихся на рассмотрении Международного суда ООН. Наиболее пристальное внимание вызывают два из них, относящиеся к войне в секторе Газа. Они же — одновременно наиболее противоречивые. В первом, инициированном Южной Африкой, Израиль обвиняется в нарушении Конвенции о геноциде вследствие неизбирательных нападений на палестинских гражданских лиц. Во втором деле, по заявлению Никарагуа, Германия обвиняется в причастности к геноциду, поскольку продолжает экспортировать оружие в Израиль.

Окончательные решения по этим искам будут вынесены лишь через несколько лет, но они уже изменили ход дискуссии о том, необходимо ли в 21 веке менять определение геноцида. На протяжении почти 80 лет он неизменно ассоциируется с Холокостом. Говоря «геноцид», мы вспоминаем об уничтожении еврейского народа и архитектуре этого смертоносного процесса: концентрационных лагерях и депортационных поездах, гетто и газовых камерах. Такая связь укрепляет моральную значимость слова «геноцид», но подрывает его юридическое применение. Холокост воспринимается и как кошмарный эталон, по которому следует мерить все современные зверства, и как невоспроизводимая катастрофа, с которой их никогда не сравнить. Конвенция о геноциде фактически закрепила это парадоксальное толкование Холокоста и создала на его основе планку для умысла геноцида, которой почти невозможно достичь. В результате международные суды редко признают совершенные в наше время массовые убийства геноцидом, а народы, добивающиеся официального признания своих страданий, испытывают горькое разочарование. Иски, поданные Южной Африкой и Никарагуа, призваны оспорить сложившееся положение дел, сделав Конвенцию инструментом для предотвращения геноцида и защиты от него, как того и желал Рафаэль Лемкин.

Когда ООН приняла Конвенцию о геноциде, Рафаэль не праздновал победу. Такое событие могло показаться триумфом после долгих лет неблагодарной работы, но Лемкин как будто пропал. Эбрахам Розенталь, репортер нью-йоркской газеты Times, нашел юриста в темном зале заседаний: тот плакал. Через несколько дней Лемкина госпитализировали с истощением: он мрачно окрестил свое состояние «геноцидитом». Эту историю иногда рассказывают, иллюстрируя чувства Лемкина после долгожданной победы; однако ее можно трактовать и как доказательство того, насколько сильно мир его тогда подвел.

В результате Холокоста Лемкин потерял по меньшей мере 49 членов своей семьи. Его самого едва миновала та же участь. Став свидетелем систематического и массового убийства европейских евреев, Лемкин укрепился в намерении разработать закон для защиты от геноцида, но его одержимость правовой проблематикой началась еще до Второй мировой войны. Маленьким мальчиком он застал еврейские погромы в Польше, и пережитое подстегнуло его интерес к изучению случаев массовых расправ. Позже он ознакомился с материалами о геноциде армян и задумался, почему легче наказать убийцу одного человека, нежели привлечь к ответственности государство за убийство миллионов. Бежав от нацистов, Лемкин позже выступал в залах Дворца правосудия в Нюрнберге, где безуспешно принуждал судей Антигитлеровской коалиции внести преступление геноцида в окончательный приговор.

Лемкин питал почти фанатичную веру в силу закона и его способность облегчить наиболее тяжелые из страданий человечества. Он знал, что многие считают его «вредителем», и он рискует потерять расположение общества к себе. Иногда эта непосильная ноша приводила его в изнеможение. «Бывали дни, когда он сидел, сгорбившись в столовой над чашкой кофе, едва способный удержать ее в руке из-за усталости и груза неудач», — писал Розенталь. Последние десять лет своей жизни Лемкин провел в поездках по дипломатическим столицам, живя в долг и увещевая делегатов ООН, которые в конце концов отклонили его пространную концепцию геноцида. СССР, опасаясь привлечения к ответственности за массовые убийства внутри страны, возражал против защиты политических групп в рамках Конвенции. Американцы беспокоились о формулировках, которые могли быть использованы, чтобы истолковать линчевание и законы о расовой сегрегации Джима Кроу как акт геноцида. Ведущие государства мира приняли в качестве компромисса узкое и непрозрачное определение. Кодифицировав геноцид, Конвенция парадоксальным образом усложнила задачу распознать и доказать его, усилив риторическую мощь концепции и оставив на усмотрение судов ее применение.

Вскоре после принятия Конвенции по дипломатическим каналам стали поступать обвинения в геноциде. В 1951 году Американский конгресс по гражданским правам представил в ООН документ под названием «Мы обвиняем в геноциде», в котором утверждалось, что США безусловно виновны в актах геноцида против афроамериканцев. Лемкин тогда написал письмо в газету «Таймс», где выразил решительное несогласие с логикой этих обвинений. Арабские страны заявляли, что массовые убийства в Алжире, совершенные французскими колонизаторами, — это случаи геноцида. Африканские страны настаивали, что политика апартеида в Южной Африке была равносильна геноциду чернокожего населения, а Португалия ответственна за геноцид в своих колониях. После того как Израиль в ходе Шестидневной войны 1967 года захватил и оккупировал сектор Газа и прочие территории, соседние государства всё чаще стали обвинять его в геноциде палестинского народа. Ни одно из этих обвинений не переросло в официальное разбирательство. В течение последующих десятилетий судебная практика по вопросам геноцида оставалась подчеркнуто сдержанной, в то время как философское и разговорное употребление этого слова накапливало моральную и политическую силу.

Лемкин умер в 1959 году в нищете и одиночестве, его похоронили на неприметном участке кладбища в Куинсе. Конвенция получила реальное судебное применение только в 1990-х годах, и даже тогда память о Холокосте оставалась сдерживающим фактором. В 1994 году ООН создала Международный уголовный трибунал по Руанде, по итогам разбирательств приговоривший руандийских чиновников к ответственности по обвинению в геноциде. До появления в 2003 году Международного уголовного суда (МУС) специальные трибуналы, учрежденные для судебного преследования конкретной группы виновных, были единственным средством, с помощью которого международные органы могли привлекать преступников к ответственности. «В трибунале по Руанде вопрос геноцида даже не ставился под сомнение, — отмечает юрист Уильям Шабас. — Всё было очевидно». Способ убийства, умышленное и систематическое истребление одной этнической группы другой, во многом напоминал акты геноцида в нацистской Германии.

После Руанды началась первая волна международных дел о геноциде, каждое из которых выявило недостатки Конвенции. Как и в случае Руанды, Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии рассматривал дела отдельных участников югославских войн. Не сумев классифицировать разнородные убийства, он прибегнул к строгому толкованию Конвенции о геноциде и постановил, что только в Сребренице геноцидальный умысел был единственным возможным мотивом убийств — такую трактовку позже использовал Международный уголовный суд при отдельном рассмотрении вопроса об ответственности Сербии. Решение по делу Боснии и Герцеговины против Сербии и Черногории стало одновременно и началом судебного процесса по геноциду, и его фактическим завершением, растянувшимся на много лет.

Строгое юридическое толкование термина привело к тому, что суды могут так никогда и не признать геноцидом многие из наиболее страшных злодеяний последних десятилетий. Сюда относятся, в частности, гибель около 300 тысяч человек в суданском регионе Дарфур, смерть более миллиона во время гражданской войны в Нигерии, массовая депортация и убийство иракским правительством приблизительно 100 тысяч курдов в конце 80-х годов, а также массовые убийства езидов, совершенные ИГИЛ в 2014 году. Будь Лемкин сегодня жив, он, скорее всего, назвал бы геноцидом попытки Китая бессрочно арестовывать, перевоспитывать, заключать в тюрьмы и пытать уйгуров, разрушать их мечети, конфисковывать книги и запрещать преподавание их языка в школах. Это в точности подходит под определение культурного и физического геноцида, который, как Лемкин надеялся, его конвенции удастся искоренить. Несмотря на то, что Китай подписал Конвенцию о геноциде, он, как США, Франция и Россия, не признает юрисдикцию Международного суда по правам человека, защищая себя тем самым от его постановлений.

Многие трагедии, публично, но не юридически признанные геноцидом, демонстрируют тем самым огромное влияние, которое оказало решение, вынесенное в 2007 году Международным судом по правам человека в деле Боснии против Сербии. Это единственный случай за 79-летнюю историю суда, когда было решено, что геноцид однозначно произошел, а также единственный случай, когда суд постановил, что государства не смогли предотвратить совершение этого преступления. Вердикт суда определил несколько важнейших элементов в законе о геноциде, включая то, что государства обязаны предотвращать геноцид даже за пределами своих границ и что на фоне более широкого круга преступлений против человечности могут иметь место единичные случаи геноцида.

В то же время поразительное по своей лаконичности постановление 2007 года укрепило статус геноцида как непостижимого и невообразимого преступления. Оно подчеркнуло тяжесть деяния, но одновременно установило столь высокую планку умысла, что привлечь государства к ответственности стало практически невозможно. Как результат, немыслимые зверства могли не подходить под требования Конвенции, если не сопровождались открытым заявлением о намерении уничтожить целый народ — таким, как, например, письменный план «окончательного решения», принятый нацистами на Ванзейской конференции в 1942 году. «Это был гвоздь в крышку гроба Конвенции о геноциде», — обобщает Садат свое мнение о решении по Боснии. На ее взгляд, постановление превратило документ из активного механизма предотвращения и наказания лиц, истреблявших целые народы, в мемориал Холокоста и неспособности мира его предотвратить. События в Сребренице и Руанде были признаны геноцидом отчасти потому, что по форме и процессу напоминали события Холокоста. Случаи, которые не вписывались в этот строгий протокол ужасов, не могли быть признаны геноцидом, несмотря на все разумные сомнения.

С точки зрения исследователей, реакция на убийство красными кхмерами примерно двух миллионов камбоджийцев служит показательным примером того, что Конвенция не сработала. Трибунал, рассматривавший эти преступления, пришел к выводу, что подавляющее большинство убийств юридически не квалифицируется как геноцид, поскольку речь идет в основном об интеллигенции и политических оппонентах, а не этнических или религиозных группах. За 16 лет до своего расформирования в 2022 году трибунал признал виновными в геноциде только двух человек, и эти приговоры касались лишь убийств представителей меньшинств. «Такое строгое толкование геноцида сводит на нет работу людей вроде Лемкина, которые боролись за принятие этого документа», — говорит Садат. Исследователь геноцида Алекс Хинтон считает, что «в конечном итоге, оставляя без наказания некоторые виды преступлений, Конвенция создает серьезную брешь в правовой архитектуре, призванной предотвращать массовые нарушения прав человека».

По материалам The New York Times Magazine
Автор: Линда Кинстлер
Иллюстрация: Пабло Делькан

Переводила: Елизавета Яковлева
Редактировал: Сергей Разумов

Вашингтон. Просторное помещение на первом этаже бывшей резиденции посла Испании было забито под завязку. Гости в ожидании начала мероприятия, посвященного испанской кухне. На стенах — огромные красочные фотографии испанских продуктов и знаменитых национальных блюд. Профессионалы и любители пришли на панельную дискуссию о хамоне. Подобные продукты стали известны в том числе из-за популярности испанских ресторанов, особенно тех, где подают тапас — небольшие закуски. Вместе со мной в дискуссии участвовали знаток кулинарии из США и несколько производителей хамона из Испании. Меня, специалиста по итальянской кухне, пригласили оценить этот деликатес из-за его сходства с прошутто. После дискуссии нас ожидала дегустация хамона. Ко мне подходили зрители, чтобы узнать мое мнение о якобы остром соперничестве испанского и итальянского деликатесов. 

Это мероприятие было частью проекта Eat Spain Up! (дословно: «Съешь Испанию!»). Его придумали Глория и Луис Мигель Родригез, чтобы познакомить иностранцев с Испанией и пробудить к ней интерес. В 2013 году, когда проект стартовал, Испания находилась в тяжелом экономическом кризисе. Испанцам было важно найти потенциальные источники финансирования. Организаторы хотели выяснить, что частные и государственные компании могут сделать в области туризма и экспорта пищевых продуктов и таким образом помочь экономическому развитию. Благодаря гранту Министерства культуры Испании мероприятия с участием различных испанских регионов и производителей продуктов питания прошли в Стокгольме, Осло, Нью-Йорке и Вашингтоне. Все встречи были разными: организаторы подстраивались под конкретные аудитории и партнеров. В их рамках проводили мастер-классы для начинающих кулинаров и профессиональных поваров, дискуссии за круглым столом, выставки, а также показы художественных и документальных фильмов об испанской кухне. 

Eat Spain Up! — это идеальный пример государственных и частных инициатив «гастродипломатии». Термин был впервые использован в 2002 году в материале The Economist для описания Глобальной тайской программы, запущенной в том же году с целью увеличить количество тайских ресторанов во всем мире с 5500 до 8000. Это помогло бы облегчить владельцам ресторанов ввоз продуктов из Таиланда, найм тайских поваров и даже получение льготных кредитов. Правительство стремилось создать положительный имидж страны, возможно, чтобы уравновесить негативные ассоциации Таиланда с местом для секс-туризма. Бренд Thai Select создали для сертификации ресторанов: заведение получало такой знак, если в нем работали тайские повара и персонал, в меню были включены блюда тайской кухни и использовались привезенные из Таиланда ингредиенты и посуда. 

Многие страны переняли эту стратегию. В 2009 году несколько министерств Южной Кореи запустили совместную кампанию «Корейская кухня — миру». Правительство посчитало, что корейская кухня, или «хансик», может подогреть интерес к корейской культуре наравне с дорамами, кинематографом и кей-попом. Кулинарные мероприятия проходили по всему миру — меня приглашали на встречу, посвященную алкогольному напитку соджу. В качестве объекта продвижения организаторы выбрали знаменитых корейских шеф-поваров и королевскую кухню династии Чосон, правившей с 14 по 19 век. Этот исторический период считается особенно достойным, возвышенным и изысканным — идеальным противовесом относительно недавним кулинарным изменениям, вызванным японской оккупацией и Корейской войной. Южная Корея сделала ставку на успех кимчи — из-за его разрекламированности как полезного и натурального продукта и важности традиционных навыков в его приготовлении. В 2010 году появился Всемирный институт кимчи.

Термином «гастродипломатия» часто описывают глобальные кампании «мягкой силы», которые направлены на повышение интереса к кулинарии и продуктам страны. Это делается для укрепления авторитета и получения экономических и коммерческих выгод. Гастродипломатия — «экспорт национального кулинарного наследия в качестве составляющей публичной дипломатии», «представление культурного наследия страны через ее гастрономические традиции». Простыми словами, это завоевание сердец и умов через желудок.

Глобальной гастродипломатия стала совсем недавно, хотя она существует далеко не первый год. Еда всегда играла важную роль в официальных встречах и международном обмене культурными ценностями. Уинстон Черчилль считал «настольную дипломатию» главным инструментом в демонстрации силы и влияния на переговорах с иностранными представителями власти. А президент США Ричард Никсон в 1972 году во время знаменитого ужина с китайским премьер-министром Чжоу Эньлаем ел китайскими палочками, что было чрезвычайно редким умением среди уроженцев запада в то время. По значимости в установлении контакта между США и Китаем тот ужин можно сравнить с гораздо более известной пинг-понговой дипломатией. (Пинг-понговая дипломатия — это период потепления отношений между США и Китаем на почве общего интереса к настольному теннису и обмена игроков для обмена опытом — прим. Newочём.)

Но еда может привести и к дипломатическому конфузу. Например, так случилось в 1985 году во время визита Елизаветы II в Белиз. Эта страна получила независимость от Великобритании в 1981 году и вскоре почувствовала угрозу со стороны соседней Гватемалы. Одним из блюд торжественного ужина был жареный гибнат — ночной грызун, которого местные жители считают деликатесом. Королева дипломатично похвалила шеф-повара, а британские таблоиды язвительно писали, что монарха накормили «крысой». В ответ жители Белиза обвинили британскую прессу в расизме и бесчувственности. Разумеется, гибнат моментально приобрел более высокий статус и символическое значение в этой стране Центральной Америки.

Из-за своей нелюбви к овощам Дональд Трамп попал в неловкую ситуацию во время официального визита в Индию в феврале 2020 года.  Для банкета в официальной резиденции Президента Индии повара подготовили специальное меню, чтобы угодить и индийским, и американским гостям. Рыбную тикку приготовили с каджунскими специями, а не гарам масала (эта смесь в  разы острее). Любимую говядину Трампа заменили на козлятину (в Индии корова считается священным животным). Но усилия поваров не оценили. Позже, во время визита в ашрам Ганди в Ахмедабаде, шеф-повар Суреш Ханна нафаршировал самосу брокколи и кукурузой вместо традиционного картофеля и гороха. Это вызвало ужас у индийских гурманов. При этом ни Трамп, ни первая леди не попробовали ничего из специально разработанного вегетарианского меню.

Гастродипломатия развивается. Власти многих стран признали еду как значимую часть дипломатических отношений. Это не просто способ проявить гостеприимство по отношению к иностранцам, но и возможность сделать свое государство заметнее на карте мира. Особенно сейчас, когда уникальность, оригинальность и аутентичность становятся навязчивой идеей для гурманов и специалистов в кулинарии. Эта обратная реакция на единообразие, которое несет глобализация. Гастродипломатия как инструмент особенно интересна небольшим странам, которым из-за их ограниченной политической или экономической мощи трудно привлечь к себе внимание на мировой арене. Национальная кухня может помочь создать положительный имидж в глазах иностранцев. Теперь стратегии создания брендов перекочевали из маркетинга в международные отношения. С их помощью правительства надеются сделать свои государства более заметными благодаря легко узнаваемым чертам

Само появление гастродипломатии как явления — следствие глобализации кулинарии, когда ингредиенты, продукты, идеи и мастера без затруднений путешествуют по миру. Гастродипломатия в большой степени зависит от СМИ и интернета. В наши дни она особенно ориентирована на гурманов-космополитов, которые разделяют общепринятые ценности и вкусовые предпочтения разных стран, заинтересованы в покупке импортных продуктов и могут путешествовать по миру. Гастродипломатия также создает чувство единства и национальной гордости за кулинарию внутри самой страны. Так, идеологически может быть использована даже ностальгия, чтобы сбавить напряжение от внутренних проблем — как это сделала Южная Корея с ее идеализацией эпохи Чосон и неизменного кимчи.

Оценивать результаты гастродипломатии как внутри страны, так и за рубежом трудно. На успех влияет множество факторов. Иностранцы вполне могут быть завсегдатаями в китайских ресторанах, мексиканских фургончиках с тако или турецких ларьках с кебабом. Но многие из них по-прежнему не горят желанием изучать культуру и традиции других стран. Единственное, что их волнует — доступность ингредиентов и приятная цена. 

Такова судьба многих небольших стран, например, Таиланда, Южной Кореи и Перу. Поэтому гастродипломатия остается элитным явлением, которое эффективно для небольших групп гурманов и кулинарных мастеров.

Гастродипломатия также связана с гастрономическим туризмом. Возьмем, к примеру, Тайвань. В 2010 году Комитет по туризму и Министерство экономики запустили рекламную кампанию, чтобы представить страну как альтернативное туристическое направление для любителей китайской кухни, но при этом с уникальными особенностями, обусловленными колониальной историей и присутствием некитайских этнических меньшинств. Правительство поощряло организацию мероприятий за рубежом, создание фонда продовольствия и продвижение бабл-ти. А частные рестораны поддерживали эту инициативу. Случай Тайваня особенно интересен: Китай постоянно ставит под сомнение национальную самобытность Тайваня, и большой процент населения идентифицирует себя этническими китайцами. Страна использовала туризм как мирный способ заявить о себе через возможности гастрономического космополитизма, при этом сопротивляясь его «усредняющим» тенденциям. 

Другие страны, чтобы привлечь состоятельных туристов, сосредоточились на ресторанном секторе — громких именах шеф-поваров и уникальности кухни. Это стратегия таких разных стран, как Перу и Дания. Правительство Перу даже подало заявку на включение своей кухни в Список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО, но ее пока не одобрили. Государственные и частные организации поддерживают продвижение перуанской гастрономии за рубежом с помощью бренда Marca Perú, международных мероприятий, художественных и документальных фильмов. Они даже организовали поездку известных шеф-поваров в американский город Перу в штате Небраска. Акцент на кулинарии дает возможности для экономического и социального роста. Это особенно важно для менее развитых районов в Андах и бассейне реки Амазонки. 

В Дании идея «новой скандинавской кухни» вывела шеф-поваров страны на международную арену. Местные ингредиенты, блюда и обычаи, бывшие на грани исчезновения, стали снова популярны — благодаря моде на аутентичность, экологичность и креативность. Такой подход понравился и местным, и иностранным журналистам. Эту стратегию применяли и другие страны, но именно датчане смогли добиться успеха: их шеф-повары и рестораны приобрели немыслимую до недавнего времени значимость.

В последние годы появился новый способ продвижения национальной кухни, который уже упоминался выше Это список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО. Теперь туда можно вносить агрономические приемы, пищевое производство и кулинарные традиции. Они должны быть характерны для конкретной местности и отражать уникальные связи между людьми, их жизнью и местной окружающей средой.

Включение кулинарной традиции в Список нематериального культурного наследия способствует признанию культуры нации. Это укрепляет чувство принадлежности и гордости у населения, а также подчеркивает участие народа в сохранении своих обычаев. Иногда такое признание вновь разжигает интерес населения к собственным рецептам, которые считались простыми, неинтересными или даже старомодными. Включение в список ЮНЕСКО не только повышает международный статус страны, но и дает косвенные экономические преимущества в области туризма (гастрономические маршруты, мероприятия, улучшение инфраструктуры) и продуктового маркетинга.

Первыми в Список ЮНЕСКО в 2010 году внесли французскую высокую кухню, средиземноморскую диету (предложенную Италией, Испанией, Марокко и Грецией, к которым позже присоединились Кипр, Португалия и Хорватия) и традиционную мексиканскую кухню. С тех пор список пополняется. В 2020 году добавились фтира (мальтийский кисло-сладкий хлеб), алжирский, мавританский и тунисский кускус, культура пчеловодства на деревьях из Польши и Беларуси и уличная еда Сингапура. В 2021 году был добавлен суп джумо из Гаити и итальянская охота на трюфель, а в 2022 году — украинский борщ. 

В 2013 году Южной Корее удалось внести в список кимджанг — коллективную культуру приготовления кимчи. Однако кимчи готовят на всем Корейском полуострове, поэтому ЮНЕСКО пришлось добавить в список и процесс заготовки кимчи в Северной Корее. В заявке говорилось не только о центральной роли кимчи в национальной идентичности Южной Кореи, но и о коммерческих претензиях на продукт. Для Южной Кореи было важно решить этот вопрос как можно скорее из-за коммерциализации аналогично заквашенной капусты из Китая и Японии. Даже название вызвало споры: в 2020 году Китай добился от Международной организации по стандартизации признания «паокай», китайских квашеных овощей. Это вызвало обеспокоенность в Южной Корее. Бойкоты и протекционизм в отношении продуктов питания всегда существовали в международных отношениях. Гастродипломатия может сгладить далеко не все. 

По материалам Foreign Policy
Заглавное фото: MLADEN ANTONOV/AFP VIA GETTY IMAGES

Автор: Фабио Парасеколи, профессор кафедры пищевых исследований Нью-Йоркского университета

Переводила: Екатерина Лобзева
Редактировала: Юлия Мухтасимова, Анастасия Железнякова

Хотя дипломатические навыки Елизаветы не раз подвергались испытаниям, ее будут помнить за укрепление национальной сплоченности британцев

Согласно древнейшим традициям, от королевы требовалось только одно 一 существовать.

Какими бы ни были собственные мысли Елизаветы II по этому поводу, после коронации она практически безупречно исполняла свою роль на протяжении необычайно долгого правления, и даже самые ярые противники монархии едва ли могли найти повод для критики.

Пока британское общество переживало ошеломительные изменения, Елизавете II пришлось столкнуться с  многочисленными трудностями в стремлении сохранить монархию, но, несмотря ни на что, ей удалось сплотить нацию. Королева была самим постоянством: в узнаваемом ярком пальто, широкополой шляпке и с сумочкой, она встречала радушное приветствие толпы на королевских прогулках, приемах на открытом воздухе, спусках на воду кораблей, посадках деревьев, торжественных открытиях мемориальных досок и зданий, — всегда с неизменной улыбкой. 

Елизавета стала королевой в очень юном возрасте (в 25 лет — прим. Newoчём), и миру мало что было известно как о ней самой, так и о ее взглядах. Впрочем, после коронации мало что изменилось  —  королева никогда публично не высказывала спорных мнений. Ее сторонники и критики трактовали такую позицию по-разному: либо у Елизаветы как такового мнения и не было, либо она мастерски владела искусством сохранения политического нейтралитета. 

Если она и оказывалась в водовороте событий, то с большей вероятностью из-за отсутствия прецедента в протоколе, по которому строилась ее жизнь, либо из-за ошибок политиков или выходок младших членов королевской семьи.

Однажды она призналась: «В моем случае работа и личная жизнь — это одно целое, они неразделимы». В какой-то степени Елизавета и ее титул действительно были одним и тем же. Но все-таки не полностью. Многое она скрывала от посторонних глаз. Только самые близкие знали Елизавету как жену, мать, бабушку и мастера пародий. Даже если иногда подданные и могли разглядеть в королеве эту «скрытую» женщину, по большей части Елизавета оставалась загадкой, и таковой останется, пока не опубликуют дневники, которые она вела каждый день по традиции королевской семьи.   

Принцесса Елизавета Александра Мария появилась на свет 21 апреля 1926 года и была третьей в очереди наследования престола. Она родилась в лондонском районе Мейфэр, в доме №17 на Брютон-стрит, лондонском доме ее бабушки и дедушки по материнской линии, за 12 дней до начала Всеобщей стачки в Великобритании. Тремя месяцами ранее Джон Лоуги Бэрд впервые продемонстрировал на публике передачу изображения с помощью телевидения — изобретение, которое вместе с появившимися позже быстрыми видами транспорта и интернетом, позже изменит мир.

Когда ее дядя Дэвид, впоследствии Эдуард VIII, отрекся от престола, чтобы жениться на разведенной американке Уоллис Симпсон, Елизавета по воле судьбы стала «предполагаемым престолонаследником» в возрасте 10 лет. Для послушной, благоразумной принцессы, которая каждую ночь аккуратно выставляла в ряд своих игрушечных пони перед дверью детской, обучалась на дому и готовилась к жизни младшего члена королевской семьи, это был болезненный поворот событий. По рассказам ее бабушки, графини Стратмор, Елизавета ночами «горячо молилась о появлении брата». Но чуда не случилось.

Ее заикающийся, замкнутый отец, Георг VI, умер в 1952 году, когда Елизавете было 25 лет. На тот момент она была молодой женой и матерью двоих детей и надеялась, что ее коронация случится на много лет позже. 

В документальном фильме BBC «Елизавета: Королева английская», снятом в честь 40-го юбилея ее вступления на престол, Елизавета II объясняла: «В некотором смысле у меня и не было должной подготовки. Мой отец умер в очень молодом возрасте. Слишком внезапно потребовалось взять себя в руки и выполнять работу как можно лучше. Нужно было повзрослеть, чтобы заняться тем, к чему я еще не успела привыкнуть, и принять, что теперь это моя судьба, так как я считаю, что преемственность очень важна. Это задача на всю жизнь».

Таково краткое изложение ее прозаического отношения к собственной судьбе.

Десятки тысяч людей вышли на улицу Мэлл в 1953 году, чтобы увидеть коронацию. Шел не по-летнему холодный июньский дождь, произносились шаблонные памятные речи, молодая и ослепительная Елизавета взошла на престол, а рядом с ней стоял ее красивый супруг, принц-консорт Филипп. Обожание публики и всеобщее восхищение Елизаветой в те ранние годы ее правления можно, пожалуй, сравнить только с любовью общества к Диане Спенсер, ставшей членом королевской семьи 30 годами позже. Треть подданных Елизаветы II верили, что она была избрана Богом. Почитание монарха было обычным делом для британцев.

Филипп оставался рядом с ней на протяжении 73 лет. Елизавета была вне себя от горя, когда ее супруг умер во сне в апреле 2021 года. Ему было 99 лет. В самом разгаре была пандемия коронавируса, и поглощенной горем Елизавете пришлось сидеть в одиночестве во время похорон, проходивших  в Виндзорском замке. Из-за ковидных ограничений траурная церемония в часовне святого Георгия была куда скромнее, чем можно было бы ожидать. Пара провела последние месяцы жизни Филиппа в самоизоляции, не покидая Виндзорский замок из-за уязвимости к вирусу в силу преклонного возраста. 

Хотя долг и усердие были ее жизненным кредо, случалось, что Елизавета II подвергалась критике, несмотря на все старания. Вероятно, худшим эпизодом стал 1992 год, который сама королева описывала как annus horribilis (лат. «несчастливый год» — прим. Newочём). Тогда уставшая от скандалов общественность задалась вопросом, заслуживают ли члены королевской семьи освобождение от налогов и проживание на финансы налогоплательщиков. Пресса лишь подливала масла в огонь, давно променяв почтение к королеве на «продающие» заголовки. Скандалы, связанные с семейной жизнью сыновей Елизаветы, принца Чарли и герцога Эндрю, были в самом разгаре.

Эндрю расстался с супругой, принцесса Анна развелась, а журналист Эндрю Мортон выпустил нашумевшую книгу «Диана. Ее истинная история». В газеты же просочились скандальные записи телефонных звонков: один был связан с Дианой, а другой являл собой разговор Чарльза и его любовницы 一 Камиллы Паркер Боулз. 

Когда часть Виндзорского замка сгорела и несчастная королева, едва сдерживая слезы, стояла под дождем, осматривая последствия пожара, ее окутала волна народного сочувствия. Но его очень быстро сменило негодование, когда правительство предложило налогоплательщикам оплатить ремонт замка. 

Речь, которую Елизавета II произнесла в конце 1992 года в Гилдхолле, сильно отличалась от прошлых по своему тону. Замученная и растерянная королева обратилась с искренним, открытым призывом к пониманию. «Ни лондонский Сити, ни монархия, ни любое другое учреждение не должны ожидать, что они смогут избежать пристального внимания тех, кто им верен, не говоря уже о тех, кто им не верен». Она также добавила, будто оправдываясь, что большинство старались сделать все, что могли. «Осмелюсь сказать, что история смягчится над нами, в отличие от некоторых современных комментаторов». Безусловно, ее чувства были задеты.   

В течение месяца было объявлено, что Чарльз и Диана разводятся, королева и Чарльз будут платить налог с личных доходов, цивильный лист (сумма, выделяемая парламентом Великобритании на содержание королевского двора и членов королевской семьи 一 прим. Newoчём) будет урезан для дальних родственников монарха, а Букингемский дворец откроется для посещений, чтобы собрать средства на восстановление Виндзорского замка. Это был драматичный период неудач, который явно показал, что отношения между подданными и сувереном необратимо изменились. Пока поведение членов королевской семьи было безупречным, можно было привести некоторые аргументы в пользу неприкосновенности их частной жизни. Стоило им допустить оплошность, и правила изменились. Теперь королеве нужно было справляться с нежелательной оглаской. 

Как и положено в конституционной монархии, Елизавета II была в основном безынициативной королевой. Она послушно озвучивала решения правительств, которые часто были сформулированы высокопарными политиками или придворными советниками в накрахмаленных рубашках. 

В роли матери она тоже не выступала слишком активно, зачастую оставляя детей заниматься своими делами. Говорят, королеве куда больше нравилось разбирать корреспонденцию в своем знаменитом красном чемодане, чем погружаться в семейные скандалы.

Тем не менее, именно семья становилась причиной некоторых самых беспокойных периодов ее правления. В 2020 году, когда герцог и герцогиня Сассекские ушли с поста старших членов рабочей королевской семьи и уехали в США в поисках свободы и возможности зарабатывать собственные деньги, для монархии начался сложный период.

Гарри и Меган дали скандальное интервью Опре Уинфри в марте 2021 года, когда принц Филипп находился в больнице. Они обвинили одного из членов королевской семьи, чье имя не было раскрыто, в расистских высказываниях в адрес их — на тот момент еще не родившегося — сына Арчи. Кроме того, пара заявила, что никто из семьи не пытался помочь герцогине, когда у той возникали суицидальные мысли.  

Впоследствии королева, тщательно подбирая слова, выступила с заявлением, что «некоторые воспоминания могут отличаться», а озвученные обвинения будут восприняты «очень серьезно», но решены в семейном кругу. 

Одновременно с этим герцог Йоркский пытался совладать с еще одной бурей, угрожавшей благополучию королевской семьи. Он был вынужден отказаться от монарших обязанностей в ноябре 2019 года после скандального интервью, в котором говорилось о его дружбе с осужденным за изнасилования Джеффри Эпштейном, и ему пришлось отвечать на вопросы ФБР. 

Вирджиния Джуффре обвинила Эндрю, который упорно все отрицал, в том, что он занимался с ней сексом, когда ей было 17 лет и она находилась у Эпштейна в сексуальном рабстве. Когда подругу Эпштейна, Гислейн Максвелл, осудили в США по обвинению в вербовке для него девушек, Джуффре подала гражданский иск против герцога в федеральный суд Нью-Йорка с требованием возмещения ущерба.

Конфликт был урегулирован во внесудебном порядке в феврале 2022 года, при этом герцог выплатил сумму, размер которой не был назван. 

Во время своего правления королева иногда казалась отстраненной и оторванной от реальности. «Она допустила ошибку в той истории с Аберфаном, и она это знает», 一  однажды сказал ее бывший личный секретарь сэр Мартин Чартерис о ее шестидневной задержке с посещением места катастрофы 1966 года в Южном Уэльсе, в результате которой погибло 116 детей и 28 взрослых. Она боялась, что ее присутствие отвлечет внимание от скорбящих.

В 1997 году, после смерти Дианы, когда страна, казалось, билась в массовой истерике, а заголовки газет кричали: «Покажи нам, что тебе не всё равно», Елизавета осталась в Балморале, своей резиденции в Шотландии, утешая юных принцев Уильяма и Гарри. Она считала, что тогда было важнее быть бабушкой, а не королевой. Возможно, она была права.

Взволнованные придворные уже почувствовали нотки революции в воздухе, но даже если кризис и назревал, то Елизавета сумела предотвратить его, отдав дань памяти Диане «как ваша королева и как бабушка» в телевизионном обращении к нации. Она также приказала приспустить флаг Великобритании над Букингемским дворцом, что нарушало протокол.

Елизавета II редко плакала на публике, хотя ее глаза наполнились слезами, когда любимая королевская яхта «Британия» была списана с эксплуатации в декабре 1997 года. Слезы были на ее лице и во время службы по жертвам теракта 11 сентября в 2001 году, и во время открытия Поля памяти в Вестминстерском аббатстве в 2002 году 一 после смерти ее матери тогда прошло всего несколько месяцев.

Из-за нежелания проявлять эмоции на публике, свойственного ее поколению и унаследованного от предков, королеву часто считали бесчувственной и надменной. Но даже когда она пыталась быть эмоциональной, не всегда все получалось как надо.

Еще в ранние годы, во время тура королевы по Австралии в 1954 году, впервые была замечена «проблема с улыбкой», в сообщениях прессы говорилось, что Елизавета выглядела довольно мрачно. «У меня такое лицо, когда я не улыбаюсь, я выгляжу сердитой, но я не сердита», 一 раздраженно ответила она одному обеспокоенному помощнику, когда ее челюсть уже болела от двух часов натянутой улыбки.

Она не переставала улыбаться или пытаться улыбнуться, и махать рукой. И продолжала носить шляпки, хотя считала, что в них она «похожа на овечку». Друзья рассказывали, что ей «было начхать» на то, что на ней надето, ее мало интересовала одежда. Елизавета носила то, что старший королевский камердинер посчитает подходящим по случаю: сверкающее платье и бриллиантовую тиару для банкета, шляпку и сумочку для ланча. По-видимому, она обладала уникальным умением идеально надевать диадему на голову, не глядя в зеркало. Даже в более поздние годы она сохраняла королевский шарм.

Однако то была рабочая экипировка. В глубине души Елизавета любила сельскую местность и чувствовала себя счастливее всего верхом на лошади или в твидовой юбке, прочных ботинках и с платком на голове, на прогулке с корги, охоте на фазанов или на вересковых пустошах Балморала. В своей резиденции в Шотландии она была другой королевой и по описанию друзей «носилась вокруг в потрепанной одежде, смеялась, шутила, была душой компании и пела непристойные песни».

Здесь вместе с Филиппом, в которого она влюбилась в 13 лет и всегда называла своей «поддержкой и опорой», они, молодые супруги, прекрасно проводили время вдали от рабочих забот.

Гости не всегда разделяли ее энтузиазм по поводу замка Балморал. Там гуляли сквозняки, он немного обветшал и местами имел жалкий вид. Но такие подробности завораживали публику: королева, которая хранила хлопья в пластиковых контейнерах, пользовалась электрическим обогревателем для отопления, а над пианино повесила поющую рыбину, казалась не такой уж и чужой, хотя и просыпалась каждое утро под звуки волынки. 

Когда Маргарет Тэтчер занимала пост премьер-министра, она с ужасом ждала неизбежного летнего визита в Шотландию. Там у нее не было никакой возможности расслабиться во время барбекю на продуваемых всеми ветрами холмах — Филипп отвечал за сосиски, королева — за салат, а Чарльз смешивал заправку. А тут еще и послеобеденная игра в шарады. Королева упомянула ее во время ужина с шестью бывшими премьер-министрами, когда пошутила о «командных играх, которые некоторые из вас с таким благородством перенесли в Балморале».

Такие подробности помогали оживить образ женщины, чья личная жизнь почти не подвергалась огласке. Вот почему статья Sunday Times  от 1986 года о скандале с Тэтчер стала такой сенсацией. В статье, вышедшей под заголовком «Королева разочарована безразличием Тэтчер», утверждалось, что на самом деле Елизавета была склонна к левым взглядам и обеспокоена отказом Тэтчер ввести жесткие санкции против режима, поддерживающего апартеид в Южной Африке. Кроме того, сообщалось, что Ее Величество обеспокоена расовыми вопросами, упадком городских районов и ущербом, который нанесла общественной жизни нации забастовка шахтеров.

Статья имела резонанс, и вскоре последовало опровержение. В ходе поспешного разбирательства во дворце выяснилось, что тогдашний пресс-секретарь Елизаветы Майкл Ши поговорил с репортером Sunday Times без королевского согласия, и стороны «недопоняли» друг друга. Нил Киннок, лидер оппозиции, не захотел наживаться на ситуацию, списав все на «болтливых придворных и недремлющих репортеров».

Что бы там ни было на самом деле, шумиха лишь подчеркнула, что взгляды королевы и ее правительства на Содружество наций расходились.

После распада империи, унаследованной отцом Елизаветы, преданность дочери делам Содружества, несомненно, помогла смягчить худшие проявления постколониального периода.

Она была главой 16 королевств Содружества, позднее — 15, включая Великобританию, а также номинально возглавляла объединенное Содружество из 54 стран, восставшее из пепла империи. Елизавета считала успех Содружества одним из своих величайших достижений и неоднократно заявляла о своей преданности ему.

Вроде бы ничего не смысля в политике, она училась вместе с ровесниками, такими лидерами Содружества, как Кеннет Каунда из Замбии, Индира Ганди из Индии и Джулиус Ньерере из Танзании. Согласно конституции, Букингемский дворец не признавал права британского правительства навязывать монарху взгляды на Содружество. К тому же, парламенту было бы очень непросто это сделать. Так как высшие лица обращались к королеве с искренними просьбами выслушать их беды, она стала, по словам принца Филиппа, «психотерапевтом Содружества».

В результате она иногда оказывалась в трудных ситуациях. Когда Ян Смит в одностороннем порядке провозгласил независимость Южной Родезии, как она в те годы называлась, чтобы установить там правление белого меньшинства, Елизавета согласилась с премьер-министром от лейбористов Гарольдом Вильсоном, что не могло идти и речи о том, чтобы она приняла на себя роль главы повстанческого режима. Но личное письмо, которое она отправила в попытке любыми средствами уговорить Смита на компромисс, вполне можно было истолковать как знак одобрения, а потому возникли сомнения стоило ли ей вообще его писать.

Уникальная роль Елизаветы в Содружестве часто подвергала испытанию ее нейтралитет. Заявка Великобритании на вступление в Европейское экономическое сообщество усилила опасения касательно ослабления позиции стран Содружества в торговле с Великобританией. Суэцкий кризис 1956 года привел к тому, что большинство стран Содружества объединились против Великобритании в ООН. Были и другие примеры, когда ее роли было трудно позавидовать: раз в два года ей приходилось выслушивать жалобы лидеров на встречах глав правительств Содружества.

В конечном счете, долголетие королевы позволило ей накопить опыт в международных отношениях, которым не мог похвастаться никто из ее премьер-министров. Подробности их еженедельных аудиенций держались в секрете, но большинство премьер-министров несомненно почерпнули многое из богатого опыта Елизаветы.

Премьер-министры тоже иногда доставляли ей хлопот. И не в последнюю очередь Гарольд Макмиллан. Поскольку после окончания Второй мировой у Консервативной партии не было формальных правил избрания лидера, у Елизаветы была королевская прерогатива и конституционное право передать формирование правительства консерваторов кому ей было угодно.

Отставка сэра Энтони Идена в 1957 году вынудила ее выбирать между Ричардом Батлером или Гарольдом Макмилланом. Последний получил наибольшее количество голосов. Но в 1963 году она оказалась втянутой в неприятную партийную склоку. Макмиллан, недавно ушедший в отставку с поста премьер-министра из-за состояния здоровья, убедил ее со своей больничной койки выбрать преемником Алека Дугласа-Хоума, а не Батлера, своего заместителя.

Повинуясь чувству долга, Елизавета последовала совету Макмиллана и совершила, по словам ее биографа, историка Бена Пимлотта, «самую большую политическую ошибку за все время своего правления». Это побудило консерваторов последовать примеру лейбористов и наладить процесс избрания лидера, чтобы королева больше никогда не оказывалась в таком неловком положении.

Слова ее помощников указывают на то, что в личном плане лорд Хоум был ей гораздо больше по душе, чем Батлер. Им обоим нравилось болтать о собаках, стрельбе и шотландских поместьях. Несомненно, у нее были любимые премьер-министры. Так, огромным успехом пользовался Вильсон. Эдварда Хита она считала неоднозначным. И хотя нельзя сказать, что ее отношения с Тэтчер были теплые, они были уважительными. Королева присутствовала на ее торжественных похоронах в 2013 году, чтобы отдать дань личного уважения. Это были первые похороны бывшего премьер-министра, на которых она присутствовала с момента смерти Уинстона Черчилля в 1965 году.

Ее обязанность как номинальной главы государства заключалась именно в выполнении всех требований премьер-министра. Часто ее приглашали для осуществления жестов примирения. Именно для этого она посетила Германию в 1965 году, обозначив своим визитом конец пребывания страны в послевоенном статусе парии. В 2011 году Елизавета стала первым британским монархом за столетие, посетившим Республику Ирландию.

Однако иногда такие визиты доброй воли были сопряжены с сильными личными переживаниями. Учитывая гласность, перестройку и распад Советского Союза, в 1994 году правительство отправило ее в Россию. Она подчинилась, закрыв глаза на расправу, которую учинили большевики над ее родственниками Романовыми. Филипп, прямой потомок, даже дал образец ДНК, чтобы доказать, что скелеты, выкопанные из ямы на востоке России в 1991 году, принадлежали убитой царской семье.

В 2012 году от нее потребовали выступить в Белфасте и пожать руку Мартину Макгиннессу, представителю партии «Шинн Фейн», оставив в стороне личную трагедию: в 1979 году Ирландская республиканская армия убила лорда Маунтбеттена по прозвищу «дядя Дикки», дальнего родственника королевы и дядю принца Филиппа. Если ей и была неприятна эта встреча, теплая улыбка и крепкое рукопожатие ее не выдали.

Когда в 2014 году состоялся референдум о независимости Шотландии, традиционный нейтралитет королевы оказался под вопросом. Во время кампании по проведению референдума кто-то услышал, как она говорила представителю общественности, что надеется, что избиратели тщательно подумают о будущем. А после того, как премьер-министр Дэвид Кэмерон позвонил ей, чтобы сообщить, что Шотландия проголосовала против, в кадр попали его слова, что королева «промурлыкала ответ». Это значило, что она была довольна результатом. Со своей стороны, Кэмерон позже выразил сожаление и сказал, что извинится перед королевой за нарушение соглашения, по которому премьер-министр никогда не раскрывает содержание своих бесед с монархом.

Королевские турне испытывали ее дипломатические способности с разных сторон. Обладая относительно неискушенным вкусом — Елизавета любила пообедать ягнятиной, ростбифом, бараниной, рябчиками или лососем после одного или двух крепких мартини в сопровождении минеральной воды Malvern, а вовсе не вина, — она совсем не возражала, когда на государственном банкете в Китае ей подали морского слизняка.

Позже это стало предметом шуток наедине с друзьями и семьей. Близкие люди подтверждали, что у нее было тонкое чувство юмора и способность замечать абсурдность ситуации. Однажды она описала драматургу Ноэлу Кауарду торжественный момент во время получения Чарльзом титула принца Уэльского в 1969 году, когда она надевала корону ему на голову. И она, и Чарльз, по ее словам, «изо всех сил сдерживали смех, потому что на генеральной репетиции корона была слишком велика и опускалась как гасильник на свечу».

Ее чувство юмора проявилось в документальном фильме 1992 года «Елизавета: Королева английская». Беседуя с помощником о государственном визите президента Польши Леха Валенсы в Виндзор, она заметила: «Он знает только два английских слова [пауза] … Это довольно любопытные слова».

Такими интересными подробностями Елизавета делилась со своей матерью до самой ее смерти в 2002 году. Это событие омрачило празднование золотого юбилея королевы, особенно учитывая, что произошло оно через восемь недель после кончины ее сестры, принцессы Маргарет. Две королевы были близки и поддерживали друг друга.

В ежегодной рождественской речи, которую королева писала сама, проявлялась непоколебимая религиозная вера этой женщины. Она очень серьезно относилась к своему положению главы Англиканской церкви, даже если для этого ей пришлось проигнорировать гражданский брак Чарльза с Камиллой Паркер Боулз, не явившись на церемонию регистрации.

И, если бы королеве требовалось подтверждение того, что она выполняла свои обязанности хорошо, то она нашла бы его в потоках любви, которые изливались на нее во время серебряного, золотого и бриллиантового юбилеев, что полно свидетельствовало об особом месте, которое ей удалось занять в сердце нации.

По словам королевы, она была крайне растрогана. При этом Елизавета всегда настаивала, что никогда не смогла бы сделать это в одиночку.

Во время празднования своего 80-летия, на торжественном обеде для тех, кто родился в один день с ней, она эмоционально описывала ту поддержку, которую получала на протяжении многих лет. «Я сомневаюсь, что кто-нибудь из нас может сказать, что последние 80 лет прошли гладко. И все же мы можем воздать благодарность за наше здоровье и счастье, за поддержку, которую мы получаем от наших семей и друзей, за прекрасные воспоминания и приятное волнение, которое приносит каждый новый день».

На прогулке по Виндзору в честь своего 90-летия Елизавета отметила, что это «прекрасный день». В виндзорском Гилдхолле она поприветствовала других долгожителей, которым уже исполнилось 90 лет, сказав им: «Вы все родились в год выдающихся успехов».

Годы не обременяли ее, несмотря на то что в конце 2021 года она была вынуждена объявить небольшой перерыв в официальных визитах в связи с рекомендацией врачей отдохнуть. А в 2022 году королева меньше появлялась на публике, так как ей стало тяжелее ходить. Ее ощущения по поводу своего возраста были лучше всего выражены, пожалуй, вежливым отказом от премии «Старушка года» в возрасте 95 лет. Ее канцелярия написала: «Ее Величество считает, что вам столько лет, на сколько вы себя ощущаете, поэтому королева не считает, что она соответствует указанным критериям, чтобы иметь возможность принять награду, и надеется, что вы найдете более достойного получателя».

По материалам The Guardian
Автор: Кэролайн Дэйвис
Заглавное фото: AFP/Getty Images 

Переводили: Екатерина Лобзева, Дмитрий Кравцов
Редактировала: Екатерина Кузнецова

Никогда такого не было, и вот опять.

Новое таинственное заболевание шагает по Китаю. Вспышка неизвестной болезни уже спровоцировала панику в Гонконге, Сингапуре и на Тайване; весь мир ждет от китайских властей информации о реальном положении дел. Появление нового вируса — далеко не первый случай возникновения опасного заболевания в Китае: в 1990-е годы в стране разразилась эпидемия смертоносного гриппа, в 2003 году — атипичной пневмонии. Впоследствии там зарегистрировали еще несколько случаев необычных ОРВИ, а недавно даже выявили ряд случаев легочной чумы. 

В этот раз все началось со вспышки таинственной респираторной инфекции, которую зафиксировали 12 декабря в расположенном в центральной части страны городе Ухань. По меньшей мере 59 человек пришлось изолировать в отдельных палатах в инфекционных больницах — как сообщается, семеро из них находятся в критическом состоянии. В то же время Пекин, как всегда, предпочитает замалчивать эпидемию. Китайские власти настаивают на том, что ученые (включая зарубежных специалистов), которые самоотверженно пытаются выявить провоцирующий заболевание микроорганизм, должны соблюдать секретность. Официальный Пекин долго отрицал, что заболевание может передаваться от человека к человеку. По сути, китайское правительство максимально затянуло сроки, в которые следовало проинформировать население о вспышке пневмонии — до тех пор, пока информацию об эпидемии не подтвердила городская администрация Уханя, что произошло только спустя две недели после первого зарегистрированного случая. 

Заболевание начало стремительно распространяться отчасти и из-за этого промедления. Как утверждают некоторые источники, к 8 января было зарегистрировано по меньшей мере 16 обращений с подозрительными синдромами в Гонконге и один возможный случай заболевания в Сингапуре (по состоянию на 31 января от вируса скончались более 213 человек, заражены 9776, случаи заболевания коронавирусом зафиксированы в 23 странах, актуальную информацию можно посмотреть по этой ссылке — прим. Newочём). В ответ на это китайские власти пригрозили тюрьмой всем, кто продолжит распространять информацию о вирусе в социальных сетях. 

Пользуясь столь агрессивными методами и скрывая информацию, правительство Си Цзинпиня оказывает себе медвежью услугу. 

Вне зависимости от того, какое согласованное с верхами научное исследование причин заболевания могут проводить ученые, сокрытие информации и репрессии в отношении «паникеров-сплетников» только укрепляют подозрения в замалчивании и в том, что власти не хотят признавать существование намного более опасной эпидемии. Большинство международных СМИ сравнивают вспышку коронавируса в Ухане с эпидемией атипичной пневмонии. Тогда заболевание, возникшее в материковой части Китая, распространилось на территорию почти 30 стран, спровоцировав панику во всем мире. Пневмонией заразились свыше 8 тыс. человек, 774 заболевших погибли. 

Китаю не помешало бы вспомнить прошлый опыт — в частности, унижение, которое пришлось пережить руководство страны из-за гневных отповедей от остальных стран азиатского макрорегиона — и приоткрыть завесу тайны над ситуацией в Ухане.

Похоже, что новая эпидемия началась на территории — или неподалеку от — гигантского крытого рыбного рынка Уханя — расположенного к югу от Пекина города, насчитывающего более 11 млн жителей. Где бы на самом деле ни возник вирус, большинство случаев заболевания зафиксировано именно в Ухане. За счет того, что через город протекают две крупнейших реки Китая — Янцзы и Хан, — Ухань считается одним из старейших и важнейших центров торговли в стране. Кроме того, он также является крупным узлом разветвленной сети высокоскоростных железных дорог Китая, которая ежедневно перевозит по стране миллионы пассажиров. Другими словами, эпидемия началась не в каком-нибудь отдаленном областном центре, — как это было со многими другими эпидемиями, включая вирус Эбола в Демократической республике Конго (ДРК) — а в важном транспортном узле страны, которая сама по себе является крупным центром международной торговли и перевозок. 

Медицинское управление муниципального комитета по вопросам здравоохранения Уханя впервые подняло вопрос об эпидемии 30 декабря. В тот день оно разместило на своем сайте информацию о «красном» уровне опасности, потребовав «срочно уведомлять о лечении пациентов с пневмонией неустановленного происхождения». Местным корреспондентам, позвонившим на горячую линию комитета здравоохранения, сообщили только о том, что в городе зафиксировали вспышку пневмонии неясного происхождения. По данным комитета, речь шла о 27 заболевших, при этом большинство из них были так или иначе связаны с местным рынком морепродуктов. У пациентов наблюдалась дыхательная недостаточность, пониженный уровень лейкоцитов и жар, однако им не помогал ни один антибиотик. Уже тогда специалисты начали подозревать, что заболевание вызвано вирусом. 

В канун Нового года власти провинции Хубэй выпустили отчет, согласно которому «было установлено 27 случаев вирусной пневмонии, во всех случаях была диагностирована вирусная пневмония/легочная инфекция. Семь пациентов находились в критическом состоянии, остальные случаи поддавались контролю. Два пациента пошли на поправку, ожидается, что вскоре их выпишут из больницы». 

Той ночью власти Гонконга анонсировали усиленные меры безопасности, поскольку три путешественника, ранее побывавших в Ухане, были госпитализированы с дыхательной недостаточностью. При этом одна из заболевших поступила в больницу принцессы Маргарет, в которой в 2003 году лечили многих пациентов с атипичной пневмонией. Помимо Гонконга, массовые проверки температуры в аэропортах и на вокзалах начались в Сингапуре и на Тайване.

1 января в китайских социальных сетях и в Twitter появились якобы медицинские документы, из которых следовало, что эпидемию спровоцировал вирус атипичной пневмонии, входящий в семью коронавирусов. Однако 3 января власти Китая заявили, что они исключили несколько типов пневмонии, в том числе атипичную. При этом они отметили, что таинственный возбудитель заболевания — не коронавирус, и имеет менее 4% генетического сходства с вирусом атипичной пневмонии. По словам властей, опасения, что речь идет о еще одной эпидемии атипичной пневмонии, абсолютно безосновательны. Тогда они арестовали восьмерых жителей Уханя, которым теперь грозит суровое наказание за «публикацию непроверенной информации в интернете». 

Как отмечает редактор шанхайского новостного портала Sixth Tone Дэвид Полк (позже страница с постом была удалена), тепНовогодний подарок от Китая: эпидемия коронавируса
ерь распространение слухов может привести к семи годам лишения свободы. В прошлом году гражданина Китая задержали на десять дней за «распространение сплетен» об эпидемии «китайского гриппа» (штамм H7N9) в популярной социальной сети WeChat. 

«Люди распускают слухи именно из-за нежелания властей вовремя среагировать; как можно считать такое поведение преступлением?»

Причина, по которой сплетни распространяются так легко, абсолютно понятна. Как говорится в переведенном Полком посте, позже удаленном с Weibo, «именно из-за нежелания властей вовремя среагировать; как можно считать такое поведение преступлением? Разве у меня нет права знать правду, бояться и пытаться спастись?». Как сообщает China Morning Post, еще один пользователь написал на странице полиции Уханя в Weibo: «Да разве это сплетни? Эпидемия началась. Люди распространяли информацию, потому что власти целый день молчали». Издание также отмечает, что семьи госпитализированных не получали никакой информации о своих близких, а в некоторых случаях даже не знали, в какой госпиталь их увезли. 

Не успело пройти и недели после того, как заболевание зафиксировали в Гонконге, как там уже заболели 16 человек. Помимо проверок в аэропортах и на железнодорожных станциях, местные органы системы здравоохранения задействовали положения законов о карантине и привели все медицинские учреждения в состояние повышенной готовности. В Гонконге тут же раскупили все запасы медицинских масок, население почти ударилось в панику. В ночь на 5 января из общежития забрали одного из заболевших — фото и видео этого события распространились по социальным сетям. Учитывая чрезвычайно сложную политическую ситуацию с протестами в Гонконге, предпринимаемые властями усилия по карантину и контролю за распространением инфекции уже породили слухи о настоящих мотивах правительства. По состоянию на 8 января в Ухане было зарегистрировано 111 случаев заболеваний. 

В начале января в Сингапуре заболела пневмонией трехлетняя девочка, чья семья в праздники навещала родственников в Ухане. Местные органы здравоохранения исключили все возможные вирусы и бактерии, которые могли бы послужить причиной заболевания, и поместили пациентку в карантин. 

Тревогу забили и на Тайване, однако позже оказалось, что зарегистрированный там случай уханьской пневмонии был неправильно диагностирован (позже коронавирус проник и туда — по состоянию на 31 января зарегистрировано 9 случаев — прим. Newочём). 

Если окажется, что во всех подтвержденных случаях заболевания пациенты были так или иначе связаны с рынком морепродуктов, а вызвавший эпидемию вирус и правда впервые появился где-то под крышей этого здания, история становится только загадочнее. (По данным на 31-е января большинство ученых склоняются к тому, что заражение человека от животного было единичным событием — прим. Newочём).  Науке пока неизвестен ни один поражающий рыб вирус, способный вызывать пневмонию у людей. Бактерии, грибы и паразиты — но не вирусы, которым подвержены рыбы. Впрочем, ходят слухи, что на гигантском рынке морепродуктов также продавали живых змей, кроликов и птиц. Не стоит забывать, что эпидемия атипичной пневмонии в 2003 году началась именно с птичьего рынка в Гуанчжоу, где забили зараженных вирусом куниц. 

1 января власти Уханя в качестве меры предосторожности закрыли рынок. И китайские власти, и представители Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) настаивают, что пока нет сведений о том, что вирус (каким бы он ни был) передается от человека к человеку, (факт передачи вируса от человека к человеку подтвержден — прим. Newочём) однако уже спустя неделю после закрытия рынка были зарегистрированы новые случаи заболевания без каких-либо явных причин. 

8 января китайские ученые сообщили своим зарубежным коллегам, что, судя по всему, уханьская пневмония может быть вызвана ранее неизвестным науке коронавирусом — дальним родственником атипичной пневмонии и ближневосточного респираторного синдрома — заболевания, от которого пострадали люди и верблюды в Саудовской Аравии. Последние полученные данные противоречат утверждениям о том, что таинственный вирус по своему генетическому строению всего на 4% совпадает с атипичной пневмонией. Если речь действительно идет о коронавирусе, он практически со 100%-ной вероятностью может передаваться от человека к человеку через слюну, секреты носовых желез или немытые руки. (точный механизм передачи коронавируса пока не установлен — прим. Newочём)

В ноябре 2019 года, после того, как в одну из больниц Пекина поступили два человека с симптомами легочной чумы, китайские власти еще две недели не уведомляли о случившемся ВОЗ. Количество слухов и секретов, окружающих заболевание, до сих пор впечатляет: в числе городских легенд — связь между болезнью и нашествием крыс, сообщения о случаях чумы в Монголии и пр. Интерес к истории, получившей широкую огласку в китайских СМИ, вскоре пропал: правительство больше не выступало с заявлениями, и сейчас уже невозможно понять, насколько могла распространиться вспышка заболевания. 

Что касается коронавируса, то в худшем случае нас ждет повторение истории с атипичной пневмонией. Еще в декабре 2002 года китайские власти знали о новом респираторном заболевании в провинции Гуандун, но не предупредили ни ВОЗ, ни соседние страны. Когда пациент с атипичной пневмонией уехал из Гуандун в Гонконг и поселился в отеле Метрополь, никто из местных медиков ничего о вирусе не знал. Многие его соседи по девятому этажу отеля тоже заразились вирусом и увезли его с собой в Пекин, Ханой, Сингапур и Торонто, что привело к глобальному распространению заболевания.

В конечном итоге от атипичной пневмонии погибли люди по всему миру. Китай мог бы предотвратить эту трагедию, но предпочел держать все в тайне и отрицать. Только в апреле 2003 года власти наконец признали истинный масштаб эпидемии, что привело к бегству из Пекина десятков тысяч наемных сотрудников и студентов, которые в результате привезли вирус к себе домой. Китайским врачам и правоохранительным органам пришлось проверить на болезнь абсолютно всех, чтобы остановить эпидемию. Тепловизоры были установлены везде, где только можно, и все жители страны проходили мимо них по несколько раз в день; всех с подозрительно высокой температурой помещали в наскоро построенные изоляторы. Уже к июлю 2003 года ВОЗ объявила, что эпидемия атипичной пневмонии в Китае искоренена. До поры до времени.

Атипичная пневмония преподала нам вполне ясный урок: нельзя замалчивать вспышки заболевания.

В 2005 году Всемирная ассамблея здравоохранения приняла Международные медико-санитарные правила, которые требуют сообщать ВОЗ о всех значимых вспышках заболеваний, а также предполагают открытость и сотрудничество между странами в научных и клинических исследованиях. Китай не только согласился с этими правилами, но и поддержал кандидатуру Маргарет Чен из Гонгконга, активно боровшуюся с атипичной пневномонией, на пост главы ВОЗ. Чен занимала эту должность с 2007 по 2017 год. 

Однако в случае с нынешней эпидемией Ухань и Пекин не предоставили практически никаких данных. Китаю явно важнее сохранять контроль, заключая под стражу тех, кто говорит хоть что-то, чем следовать подписанным страной международным требованиям. Такая стратегия особенно опасна для Гонконга, где недовольство правительством не утихает.

Для борьбы с эпидемиями нужно доверие. А доверие предполагает открытость. И в интересах Пекина восстановить веру людей, позаботиться о здоровье населения планеты и начать оперативно предоставлять достоверную информацию о вспышках заболеваний. Вполне достаточно сказать: «Мы не знаем, что это, поэтому подождите, пока мы решаем проблему». Или: «Мы понятия не имеем, как вирус распространяется, но несколько команд исследователей уже это выясняют».

Но для этого нужна коммуникация, честная и регулярная. 

По материалам Foreign Policy
Автор: Лори Гарретт

Переводили: Влада Ольшанская, Екатерина Кузнецова
Редактировала: Анастасия Железнякова

В ухудшении здоровья размещенных на Кубе американцев винят «неизвестный источник энергии». Настоящая причина может быть куда любопытнее.

Впервые пронзительный звук высокой частоты услышали два сотрудника только что открытого посольства США в Гаване. Это случилось в конце 2016 года, вскоре после избрания Дональда Трампа президентом. Звук появился у них дома, в зеленых районах на западе города. Если перейти в другую комнату или выйти на улицу, он прекращался. Пострадавшие считали, что звук искусственный, что это такая форма притеснения иностранных дипломатов. Примерно тогда же у них начались многочисленные симптомы: головные боли, усталость, головокружение, спутанность сознания, потеря слуха, тошнота. 

Тридцатого декабря 2016 года в известность поставили поверенного в делах Джеффри Делорентиса и начальника службы безопасности Энтони Спотти. К тому времени уже третий работник посольства, живший в том же районе, услышал звук и заметил у себя указанные симптомы. Делорентис отправил всех троих на осмотр к отоларингологу в Университет Майами. Врач констатировал у них повреждение вестибулярного аппарата. 

Сообщения о недомогании после контакта с неизвестным звуком начали поступать и от других дипломатов, проживавших в Гаване. Один из них, сотрудник иностранного МИДа, рассказал, как однажды в марте проснулся от какого-то скрежета. «Меня парализовало, — заявил он. — Когда раздался этот звук, я не смог пошевелиться. Не мог подняться, пока он не утих». В последующие дни у него звенело в ушах, он ощущал сильнейшую усталость, совершал много ошибок на работе, стал остро реагировать на громкие звуки и яркий свет. 

До конца месяца Делорентис собрал совещание старших дипломатических работников и сообщил о происходящем. Он настаивал, что делиться этой информацией нельзя ни с кем — даже с родными. Это усугубило ситуацию: дипломаты только сильнее встревожились. Совсем скоро пришлось созвать открытое совещание для всех служащих американской дипмиссии. В помещение для работы с секретными документами — святая святых для передачи конфиденциальной информации — набилось больше 60 человек. Им сообщили о звуках и симптомах, предложили пройти осмотр. Этой возможностью воспользовались почти все присутствовавшие, а также их близкие. 

«В посольстве царила атмосфера истерии и озабоченности, — утверждает другой чиновник, в то время работавший в Гаване. — „Истерия“, пожалуй, неправильное слово. Скорее, озабоченность и страх — мол, „почему нам рассказали только сейчас?“. Посол изо всех сил пытался развеять страхи: „Хотите пройти осмотр — сделаем. Отправить семью в Штаты — пожалуйста“.

У двенадцати из восьмидесяти осмотренных были установлены те же симптомы, что за несколько месяцев до этого появились у первых двух дипломатов. Однако не все слышали необычные звуки, а те, кто слышал, описывали совершенно другие, не такие резкие: как будто из машины с одним открытым окном.

В апреле Делорентис созвал совещание с послами Канады, Великобритании, Франции и других стран — союзниц США. От своих сотрудников никто сообщений о похожих симптомах не получал. Однако, когда посол Канады передал эту информацию своим подчиненным, с просьбой организовать медосмотр обратились 27 человек. У двенадцати выявили тот же набор симптомов, что и у американцев. 

К августу 2017-го о симптомах сообщили уже 16 человек из числа американских дипработников и членов их семей. Некоторые настаивали, что отоларинголога для лечения недостаточно. У дипломата, с которым я общался для этой статьи, к симптомам добавились зрительные нарушения, головокружение и прогрессирующие когнитивные расстройства. Глава медицинского отделения Государственного департамента договорился, чтобы пострадавшие прошли лечение в Центре нейротравматологии при Пенсильванском университете. Примерно в то же время история наконец стала достоянием общественности. В новостных репортажах цитировалась официальная версия: симптомы появились в результате звуковых атак с использованием невидимой силы — как в «Звездных войнах», только по-настоящему. 

«Ответственность за поиск виновных в этих покушениях на здоровье наших служащих мы возлагаем на кубинские власти», — заявил Рекс Тиллерсон, в то время занимавший должность госсекретаря США. Вскоре Тиллерсон отдал распоряжение о возвращении на родину практически всех американцев, работавших в посольстве, вместе с семьями, кроме минимально необходимого персонала. Затем США выслали 15 кубинских дипломатов из посольства в Вашингтоне, выпустили официальное предупреждение для американских туристов и ввели новые ограничения на поездки между странами.

При всей своей фантастичности заявление о невидимом оружии приобрело тень научной достоверности в феврале 2018 года, когда журнал Американской медицинской ассоциации опубликовал исследование, проведенное медиками из Пенсильванского университета. «Похоже, что обследованные пережили повреждение ряда крупномасштабных функциональных сетей головного мозга», — говорилось в статье. Не обнаружив явных признаков вирусного или химического происхождения симптомов, исследователи оставили без ответа вопрос о том, как подобное повреждение можно было получить. Они изначально исходили из того, что симптомы вызвал «неизвестный источник энергии, действие которого воспринималось как акустические и вибрационные явления». 

С этого момента освещать теорию о «неизвестном источнике энергии» начали крупные новостные компании, — в частности NBC и The Times. Совсем недавно, 17 марта, программа 60 Minutes выпустила в эфир сюжет под названием «Охота на американцев». Корреспондент Скотт Пелли заявил, что дипломаты «получили серьезные травмы головного мозга», и отметил, что ФБР «расследует достоверность версии о том, что этих американцев атаковали загадочным оружием, не оставляющим следов». Атаки, — произнес Пелли своим фирменным баритоном, — похоже, представляют из себя «план враждебного государства, направленный против американцев, работающих за рубежом». 

И все же через два с половиной года после первых сообщений о необычных звуках и недомогании, как минимум шести визитов на Кубу агентов ФБР, исследования пенсильванских медиков, еще одного исследования, проведенного отоларингологом из Университета Майами, и создания Госдепартаментом «спецгруппы реагирования на инциденты, повлекшие за собой вред здоровью», заявления об атаках невидимым оружием не только не подтвердились, но и активно оспариваются известными физиками и инженерами в США и за рубежом. 

Тем временем десятки ведущих неврологов, психиатров и психологов предложили альтернативную версию: обнаруженные у дипломатов симптомы в первую очередь носят психогенный (или «функциональный») характер. Если так, то симптомы были вызваны не каким-то секретным высокотехнологичным оружием, а той же совокупностью психоневрологических процессов — подсознательных, но чрезвычайно мощных, — что стоят за гипнозом и эффектом плацебо. Другими словами, это расстройства не «аппаратной» части мозга, а его «программного обеспечения». Это не объективные повреждения структуры мозга, а хронические изменения в его функционировании, — как правило, в результате заболевания, травмы или стресса. 

Тот факт, что Госдепартамент и медики, которым правительство поручило лечение дипломатов, отвергли это объяснение, экспертов не удивляет. В конце концов, по их словам, функциональные неврологические расстройства входят в число наименее изученных, наиболее изнурительных и недооцененных заболеваний, известных медицине. 

Второго ноября 1881 года 15-летняя француженка разбила оконное стекло и слегка поцарапала тыльную сторону левой руки. Рана зажила за четыре или пять дней, однако к тому времени ее пальцы сжались, как будто держат чашку: большой палец плотно прижат к указательному. Они оставались в положении «прямо как при косорукости» целый год. Этот случай описал невролог Жан-Мартен Шарко, основатель современной неврологии. Шарко определил контрактуру как «истерическую»: она не была напрямую вызвана незначительным ранением, но и одним лишь плодом воображения девушки ее тоже нельзя считать.

Шарко применял термин «истерия» не к карикатурным образам викторианских матрон, которые то рвут и мечут, то хлопаются в обморок, а к случаям наподобие истории выше: устойчивым расстройствам нервной системы (восприятия или движения) без очевидных физиологических причин. Изучению и лечению подобных состояний Шарко посвятил немалую часть карьеры, многие из его открытий и сегодня не потеряли значимости. К примеру, он один из первых специалистов, развенчавших миф о том, что истерические расстройства случаются только у женщин. «Чтобы сильный и энергичный рабочий, — заявил он на лекции в 1887 году, — инженер железнодорожных путей, полностью интегрированный в общество и никогда не проявлявший склонности к эмоциональной нестабильности, впал в истерику — прямо как женщина — кажется немыслимым. Однако это факт, и к нему нам следует привыкнуть». 

Поработав с большим количеством железнодорожных рабочих, страдавших от паралича или двигательных расстройств после на первый взгляд незначительных повреждений, Шарко пришел к одному из своих главных открытий. Эти расстройства редко возникают из ниоткуда, — часто они бывают спровоцированы легкой травмой: как будто человек настолько испугался ее последствий, что в самом деле заболел. Для сравнения: при чисто физической травме, приводящей к хроническому увечью, «не наблюдается такая диспропорция между обыденностью травмы и интенсивностью контрактур; более того, после излечения периферического раздражения они обычно не персистируют». 

К началу 20 века на смену неврологическому подходу Шарко пришли психиатрические теории Зигмунда Фрейда, который рассматривал истерическое поведение как результат подавленной психологической травмы, настолько неприемлемой для сознания, что она трансформировалась (англ. converted) в физические симптомы. Таким образом, «конверсионное расстройство» стало вотчиной не неврологов, а психиатров. Однако, по мере того как влияние Фрейда на протяжении 20 века уменьшалось, интерес к подобным пациентам начал снижаться так стремительно, что явление практически исчезло из учебников по медицине. 

Затем, на стыке веков, неврологи, работавшие с двигательными расстройствами, начали наблюдать и описывать случаи, которые казались им пережитком столетней давности. Одним из них, Марк Холлет, в 1984 году поступил на работу в организацию, ныне известную как Национальный институт неврологических расстройств и инсульта, в должности клинического директора и заведующего отделом регуляции движений у человека. Холлет, один из ведущих экспертов в США по двигательным расстройствам, решил открыть клинику, куда неврологи со всей страны могли бы направлять пациентов в случае затрудненной диагностики. На лекции в 2015 году он рассказал студентам, что у некоторых таких пациентов обнаруживалось расстройство, которое Шарко диагностировал бы моментально, но которое почти никто из врачей тогда не понимал. 

«Оказывается, такие пациенты составляли 30% от всех поступивших в клинику», — пояснил Холлет. Он показал три коротких видеозаписи, на них — женщины, страдающие от функциональных расстройств. Одну пробивает сильная дрожь, вторая будто в испуге постоянно вскидывает руки, у третьей проблемы с равновесием: во время ходьбы она покачивается и иногда падает. Судя по снимкам МРТ или энцефалограмме, сообщил студентам Холлет, пациенты двигаются осознанно. «Они же утверждают, что движения непроизвольные, — пояснил он. — Не они это делают — это случается с ними само». 

То же, что в 19 веке для понимания «истерии» сделал Шарко, Холлет и горстка других ведущих неврологов сделали в 21-м для понимания функциональных или психогенных расстройств. Название, кстати, — единственный камень преткновения среди ученых. Одни, как Стэнли Фан из медицинского центра Колумбийского университета, выступают за определение «психогенные»: помимо прочего, оно прямо указывает на то, что источник проблем — психика. Другие — как Холлет и Джон Стоун, невролог из Эдинбургского университета (Шотландия), — отвергают этот термин по той же причине: кажется, как будто это исключительно психиатрическое расстройство. Они же считают, что в таких случаях есть значительная неврологическая составляющая. 

«От слова „психогенный“ меня коробит, — признается Стоун во время одного из наших многочисленных разговоров по Skype. — Оно создает ложное впечатление о том, что расстройства из себя представляют. Они похожи на депрессию или мигрень. Происходят в той „серой зоне“, где пересекаются разум и мозг». 

В одном из первых современных учебников по этой теме (авторы: Стоун, Холлет и Алан Карсон из Эдинбургского университета) сказано, что от функциональных расстройств страдают около 15% пациентов, приходящих на прием к неврологу. Особенно следует отметить двигательные нарушения, которые по незнанию можно принять за эпилепсию, болезнь Паркинсона, рассеянный склероз, слепоту, кому или паралич. В других случаях они вызывают более прозаичные, однако не менее изнуряющие симптомы — вроде тех, что наблюдались у американских дипломатов. 

Постепенное понимание этой проблемы распространилось достаточно широко, и в предисловии к статье пенсильванской группы исследователей редакторы журнала Американской медицинской ассоциации заявили, что многие симптомы, поразившие дипломатов, тоже можно объяснить функциональным расстройством. «В частности, — говорится там, — персистирующее постуральное головокружение — это синдром, для которого прежде всего характерно хроническое головокружение и ощущение неустойчивости, которые чаще всего вызваны острым или хроническим вестибулярным, неврологическим, соматическим заболеванием или тяжелым психическим расстройством». 

Через несколько месяцев после публикации результатов Стоун стал соавтором письма в редакцию, которое подписали 38 известных неврологов, психологов и психиатров со всего света, с предположением, что недомогание у дипломатов может носить функциональный характер. В письме говорилось: «При функциональных расстройствах на фоне тревожности и постоянной настороженности первоначальный дискомфорт из-за внешнего раздражителя вызывает процессы дезадаптации, которые, в свою очередь, приводят к устойчивым симптомам. При диагностике действительно следует проявлять осторожность, однако функциональные неврологические расстройства — это настоящие заболевания, которые встречаются довольно часто и могут поразить любого, — в том числе усердно трудящихся дипломатов». 

В беседе по Skype я спросил Стоуна, случалось ли ему лечить пациента с постуральным головокружением. «Сегодня ко мне приходила женщина с этим расстройством, — ответил он. — В кабинет вошла нормально. И не подумаешь, что с ней что-то не так. Но, как и большинство таких пациентов, она пришла сама не своя от страха, что ей не поверят. Рассказала, что постоянно испытывает ощущение движения, что все вокруг качается и это сводит ее с ума. Не в буквальном смысле — просто конца этому нет». 

Я спросил, стоит ли за ее симптомами настоящая болезнь. «Так у нее настоящая и есть, — ответил Стоун с ноткой раздражения в голосе. — У нее функциональное расстройство». 

Но как единичный случай, наподобие истории этой пациентки, может вылиться в эпидемию, затронувшую десятки дипломатов? По мнению Стоуна, неважно, у одного человека функциональное расстройство или у группы людей. Одни называют такое явление «массовой истерией», другие используют более современный термин «массовое психогенное заболевание». Стоун же считает оба термина по меньшей мере некорректными. «Термин „массовая истерия“ просто смешон и унизителен», — сказал он мне. А «массовое психогенное заболевание» ему не нравится, поскольку прилагательное «психогенный» предполагает, что симптомы у людей только «в голове». 

«Массовое психогенное заболевание — это разновидность функциональных расстройств, а не отдельная болезнь, — объяснил Стоун. — Я полностью согласен, что мысли о недомогании могут передаваться от человека к человеку. Так постоянно происходит при многих функциональных расстройствах. Даже новостной сюжет о рассеянном склерозе может привести к появлению похожих на него симптомов». 

Как загадочный психоневрологический процесс мог поразить группу ранее здоровых дипломатов, понять трудно. Но, оказывается, понять, как это удалось невидимому оружию, еще сложнее. 

Я спросил Дугласа Смита, ведущего автора статьи из журнала Американской медицинской ассоциации, какие устройства могли навредить дипломатам. Отметив, что он не эксперт по подобным устройствам, Смит ответил: «Наиболее вероятные варианты: ультразвук, инфразвук и микроволны — поразить мозг потенциально может все это». 

Однако физики и инженеры, специалисты по воздействию подобных технологий на людей, с ним не согласны. Рик Телл, бывший глава отделения электромагнетизма в Агентстве по защите окружающей среды, более 50 лет провел за изучением безопасных пределов воздействия электромагнитного излучения, в том числе микроволнового, а также участвовал в разработке соответствующих международных стандартов. «Если встать перед мощной радиовышкой, — а она обычно очень и очень высокая, — можно почувствовать, что тело теплеет, — рассказал мне Телл. — А для повреждения тканей мозга нужно задействовать столько энергии, чтобы мозг начал перегреваться. Как это сделать, я не знаю, — особенно если энергию передавать через стену. Не похоже на правду». 

Американские военные тестировали мощное микроволновое излучение в качестве средства для разгона толпы. Но волны не проникали в мозг: они так быстро нагревали кожу, что люди разбегались почти сразу после включения прибора. 

По одной из теорий, происхождение услышанных дипломатами звуков объясняется «эффектом Фрея». Это явление было названо в честь американского ученого Аллана Фрея, который обнаружил, что если направить в голову микроволновое излучение, человек начинает слышать щелчки. Однако профессор в области биоинженерии из Пенсильванского университета Кеннет Фостер, который в 1974 году опубликовал исследование этого эффекта, утверждает, что звук этот очень тихий: чтобы его расслышать, нужна почти полная тишина.

«Это абсолютно нереальное объяснение истории с дипломатами, — говорит профессор. — Это невозможно. Сама мысль о том, что можно направить микроволновое излучение огромной силы на людей так, чтобы это осталось незамеченным, просто не выдерживает критики. Не имеет под собой никаких оснований. С тем же успехом можно заявить, что в них стреляли зеленые человечки с Марса». 

В числе причин называют и ультразвук. При достаточно высокой интенсивности воздействия он приводит к формированию в жидкостях так называемых «акустических пузырей». После этого появились разговоры о том, что пузыри могут появляться во внутреннем ухе или мозгу и повреждать их. Профессор Тимоти Лейтон, который занимается изучением ультразвуковой и подводной акустики в университете Саутгемптона (Англия) написал об акустических пузырях книгу (она так и называется — «Акустический пузырь»). 

Вот как он мне это объяснил: «Если поместить рядом с жидкостью ультразвуковой зонд, в ней начнут появляться пузыри — по тому же принципу, что и в ультразвуковых ваннах. Но с воздухом такого эффекта не добиться. Акустические пузыри появляются только при прямом контакте. Когда беременным делают узи, врач прижимает прибор прямо к телу. На живот женщины наносят специальный гель, потому что даже при микроскопическом зазоре ультразвуковой сигнал не пройдет».

Устройства, издающие высокочастотные звуки, иногда используют владельцы магазинов, чтобы разогнать молодежь, которая любит собираться поблизости. Молодых людей такие звуки раздражают, а старшее поколение их попросту не слышит. Оглушительно громкие звуки могут вызвать потерю слуха или звон в ушах, но к повреждениям мозга у людей они никогда не приводили. «Нет никаких оснований так полагать и никаких теорий, объясняющих, как это в принципе могло произойти, — говорит Лейтон. — Секретный ультразвуковой луч смерти, который поражает через воздух, — это полный бред». 

Но что тогда вызвало повреждения у дипломатов? На этот вопрос не так-то просто ответить, поскольку многие неврологи и психологи не нашли в той статье убедительных свидетельств наличия повреждений. По крайней мере, снимков мозга опубликовано не было (да при сотрясении следов травмы обычно и не видно). Диагноз был поставлен по симптомам и результатам исследований: теста на равновесие, слух, память, движения глаз и тому подобных. Даже результаты тестов, ни один из которых, по мнению критиков, не является абсолютно объективным, не показал ничего выходящего за норму. 

Несмотря на загадочность функциональных расстройств, чтобы их диагностировать, недостаточно просто исключить все вероятные «нормальные» заболевания, которые могут вызывать те же симптомы. Вместо этого неврологи ищут симптомы, которые выпадают из общей картины, меняются даже во время обследования и не укладываются в описания привычных и известных патологий, вызванных травмой или болезнью. Одной из отличительных черт поразившего дипломатов недуга является то, что, даже если бы незадолго до возникновения симптомов все они получили травму головы (хотя такой травмы ни у кого не было), на восстановление ушло бы несколько дней, недель или месяцев, — что и ожидается, если травма незначительная. Однако у многих симптомы месяцами сохранялись, а то и ухудшались, становясь хроническими. Возможно, у кого-то они останутся на всю жизнь. Такие длительные последствия для сотрясения мозга обычно не характерны, зато регулярно наблюдаются в случае психогенных расстройств.

С биологической точки зрения такие расстройства, как и другие неврологические нарушения, пока объяснены лишь примерно. Считается, что их могут вызвать чрезмерная настороженность, страх и ожидание чего-то плохого. Но эти осознанные процессы лишь верхушка айсберга. Гораздо больше происходит на глубинном, неврологическом уровне, где кодируются наши ощущения, чувства, движения и воспоминания. Возьмем исследование людей с функциональным расстройством 2016 года, соавтором которого выступил Холлетт. У них была выявлена пониженная функциональная связность с участком мозга, который отвечает за субъектность личности — ощущение контроля над собственными действиями. В другом исследовании (в нем Холлетт тоже участвовал) обнаружилось, что у пациентов с функциональным расстройством больше серого вещества в левой миндалине и других зонах мозга, отвечающих за эмоции, и меньше — в сенсомоторной коре, контролирующей движения и ощущения. Результаты исследований позволяют предположить, что функциональные расстройства как бы перехватывают управление неврологическими механизмами, с помощью которых мы воспринимаем свое тело.

«Эти расстройства ставят под сомнение наши представления об ощущениях и их достоверности, — рассказывает Стоун. — В некоторых случаях это расстройства восприятия, которые дают нам возможность понять, в чем ощущения нас обманывают».

Для больных причина возникновения функциональных расстройств не так важна, как возможность от них избавиться. Вот случай со студентом колледжа Джейсоном Линдсли из города Ланкастер, штат Пенсильвания. Однажды ночью в марте 2016 года у тогда еще здорового 21-летнего парня появились жар и озноб, похожие на симптомы гриппа. Еще через несколько часов его тело с головы до ног охватило странное онемение. К часу ночи онемение прошло, но его сменила резкая боль в пояснице. 

Мать Линдсли, медсестра, тут же отвезла его в местный медпункт. «Меня решили лечить от поясничной боли, — рассказал Линдсли. — В прошлом у меня были травмы из-за футбола. Есть грыжа межпозвоночного диска. Мне дали обезболивающее, посоветовали расслабиться и отправили домой». 

Это случилось в пятницу вечером. К утру понедельника эффект от обезболивающего рассеялся, а боль осталась. Во вторник он сходил к семейному врачу, тот отправил его к вертебрологу (специализируется на диагностике и лечении заболеваний в области позвоночника — прим. Newочём). На следующий день у Линдсли начали шататься ноги. В четверг ему стало так сложно ходить, что родители дали сыну высокий табурет, чтобы тот на него опирался. На следующее утро он уже не мог стоять. 

Вертебролог, к которому он сходил в тот день, поставил предварительный диагноз — синдром Гийена-Барре. Это неврологическое расстройство возникает, когда иммунная система атакует периферическую нервную систему. Его отвезли в больницу, положили в отделение интенсивной терапии и начали лечить иммуноглобулином внутривенно.

Но лучше ему не стало. После многочисленных анализов крови, люмбальных пункций, МРТ и физических осмотров врачи в местной клинике и больнице Пенсильванского университета не обнаружили никаких физических отклонений. По словам Линдсли, главный невролог тогда сказал: «Похоже, придется разбираться уже на вскрытии». Невролог написал в диагнозе «конверсионное расстройство» — термин Фрейда, которому уже лет сто. Однако три психолога, которые обследовали Линдсли, не нашли никаких глубинных психических проблем, которые могли бы вызвать паралич. 

Год спустя, несмотря на месяцы физиотерапии и попытки укрепить мышцы ног, он по-прежнему не мог вставать без посторонней помощи. Когда Линдсли уже начал примиряться с тем, что останется инвалидом на всю жизнь, его мать посмотрела видео, в котором Стоун рассказывал о функциональных расстройствах. Она убедила сына его посмотреть. «Когда мне поставили конверсионное расстройство, — вспоминает Линдсли, — врачи стали говорить о том, что проблема у меня в голове, как будто я сам вызвал это состояние и сам во всем виноват. Доктор Стоун утверждал, что это совсем не так. Я подумал, а что, если он прав и наш мозг действительно может заставить себя творить все что захочет?». 

Линдсли написал Стоуну, а тот связал его с неврологом Катрин Лафавер, которая училась у Холлетта в Национальном институте неврологических расстройств и инсульта и сейчас возглавляет клинику по функциональным двигательным расстройствам при университете Луисвилля — одну из немногих в Штатах. Линдсли решил попробовать к ней обратиться. В марте 2017 года, почти через год со дня, когда у него впервые появились симптомы, он приехал в клинику на инвалидном кресле. Через неделю он вышел оттуда на своих двоих как ни в чем ни бывало. 

Для лечения Лафавер использовала метод, который называет двигательной переподготовкой. Он помог Линдсли преодолеть сопротивление к привычным движениям. Физиотерапевты просили его совсем чуть-чуть подвигать ступнями, снова и снова убеждая парня, что он может это сделать, — хотя его мозг и считает иначе. Еще он каждый день ходил на когнитивно-поведенческую терапию, где учился техникам расслабления и заботы о себе. 

В клинику Лафавер приезжают люди со всех Штатов. «Потребность в лечении для таких пациентов огромна, — рассказывает она. — Такие расстройства встречаются чаще, чем рассеянный склероз. О рассеянном склерозе слышали все. В каждом большом городе есть специальный медицинский центр. Функциональные расстройства встречаются гораздо чаще, но о них никто не слышал, и профильных центров практически нет. Это просто уму непостижимо». 

Чтобы лично увидеть и услышать, что произошло на Кубе, в октябре я на пять дней приехал в Гавану. В кубинском МИДе я встретился с замглавы департамента по связям с США Йоаной Табладой. Она бурно жаловалась на обвинения в том, что ее страна знала о нападениях на дипломатов. 

«Мы знаем, чего точно не было, — говорит она. — Мы знаем, что никто на американцев ни с каким оружием не нападал». 

На улице, где первые дипломаты услышали необъяснимые звуки, я услышал только странное козлиное блеяние. Местный житель рассказал, что никто из живущих по соседству ничего необычного не слышал. «Только они», — добавил он. 

Госдепартамент выявил в Гаване 26 заболевших: это американские дипломаты и члены их семей, а также еще один подтвержденный случай, произошедший в прошлом году в Гуанчжоу.

«Паршивые у меня дела, — говорит Кэтрин Уэрнер, которая заболела во время работы в Китае. — С равновесием все так плохо, что сама я не справляюсь. Приходится пользоваться специальным жилетом и тростью. С этим сложно смириться — мне всего 32. Я руководила командой умных и увлеченных людей, занималась вопросами торговой политики, а теперь не могу вспомнить самые обычные слова и справиться с простыми задачами. Вся жизнь пошла под откос».

Звуки, которые она слышала, не были похожи на те, о которых рассказывали первые заболевшие. «Я слышала низкий, пульсирующий звук, в основном по ночам, — рассказывает она. — Я от него просыпалась. Сначала подумала, что это кондиционер так чудно шумит. Звук как будто от какого-то прибора — такой низкий, жужжащий, вибрирующий». 

У нее были симптомы, которые у других дипломатов не наблюдались. Помимо звона в ушах, тошноты и головокружений, у нее появилась сыпь, и случались кровотечения из носа. «Волосы начали пучками выпадать, — жалуется Уэрнер. — В общем, заболела основательно». 

После предупреждения от канадских властей еще у нескольких дипломатов и их близких были выявлены схожие симптомы, общее число заболевших достигло 15 человек. В январе, когда стало известно о новом случае, канадское правительство заявило, что сократит миссию на Кубе в два раза. 

Двадцать седьмого марта госсекретарь США Майк Помпео вновь заявил, что было совершено «покушение на здоровье» американских дипломатов. «Нам пока не удалось разгадать это дело, — сказал он. — Лучшие умы, не только в правительстве, но и в медицине, не смогли пока найти причину, чтобы проблему можно было устранить. Задача оказалась не из легких».

Хорошая новость в том, что среди медиков из Национальных институтов здравоохранения (НИЗ), которые осматривали дипломатов в прошлом году, оказался Марк Холлетт. Правда, в собранную Госдепартаментом спецгруппу он не вошел. Я написал ему письмо и попросил об интервью, но он сказал, что ему, скорее всего, со мной поговорить не разрешат. «Наше руководство не в восторге от того, что Минздрав (в состав которого входят НИЗ — прим. Newочём) лезет в дела Госдепартамента», — написал он. В НИЗ молчание Холлетта объяснили тем, что о состоянии пациентов пока говорить преждевременно. Ему не дали и подписать письмо, которое Стоун отправил в Журнал американской медицинской ассоциации в ответ на статью Смита. 

Чтобы выяснить, почему одному из ведущих специалистов по функциональным расстройствам запретили разговаривать с журналистами, я отправил запрос согласно закону «О свободном доступе к информации». В ответ я получил 79 страниц текста, в том числе письмо, в котором глава Национального института неврологических расстройств и инсульта объяснял Холлетту, почему он не должен со мной разговаривать. По всему тексту были купюры. 

То, что у дипломатов функциональное расстройство, отрицает не только Госдепартамент, но и сами заболевшие, с которыми мне удалось поговорить, и лечившие их врачи. Они убеждены, что симптомы были вызваны чем-то внешним, физическим, «настоящим». 

«Меня проверяли по полной программе: томография мозга, физические осмотры, сложные проверки зрения, — рассказал сотрудник дипмиссии, который заболел в Гаване. — Исследования выявили повреждения мозга. Вы оказываете пострадавшим плохую услугу, заявляя, что они все выдумывают». 

«В это верят все мои сотрудники, которые осматривали дипломатов, — говорит Смит. — О психогенных расстройствах рассказывают только те, кто их не видел». 

Питер Бодд, посол в отставке, в 2018 году возглавивший комиссию, которая оценивала действия Госдепартамента в ответ на ситуацию с дипломатами, считает так: «У каждого может быть свое мнение. Однако наши коллеги пострадали, потому что на них совершили нападение. Такова реальность, это можно увидеть собственными глазами». 

Но что, если Госдепартамент, врачи и сами дипломаты ошибаются, а правы те, кто говорит о вспышке функциональных расстройств? 

«Если у человека функциональное расстройство, не стоит рассказывать ему о повреждениях в мозгу, — объясняет Стоун. — Информация о травме ему не поможет. Только помешает обратиться за нужной помощью». 

По материалам The New York Times Magazine
Автор: Дэн Хёрли

Переводили: Влада Ольшанская, Екатерина Кузнецова
Редактировал: Александр Иванков

[К моменту публикации перевода Курц победил на выборах и был избран новым федеральным канцлером — прим. Newочём]

Среди пассажиров рейса Вена – Нью-Йорк авиакомпании Austrian Airlines можно встретить и неугомонных детей, и ортодоксальных евреев с пейсами, и любителей животных со своими питомцами.

В самом центре этой суматохи на месте 25А возле окна сидит министр иностранных дел Австрии Себастьян Курц, который по собственной инициативе путешествует эконом-классом, даже несмотря на то, что летит на заседание Генеральной Ассамблеи ООН. Не обращая внимания на неудобства, высокий политик пытается устроиться в тесном сидении Боинга 767. Прежде чем отдохнуть, министр обедает, разрезая пластиковым ножом куриную отбивную. Курц в хорошем настроении. Наблюдая извилистую береговую линию Гренландии, он делится со мной, что на данный момент для него все складывается очень удачно.

Парламентские выборы в Австрии назначены на 15 октября. Люди отправятся на избирательные участки, и Курц вполне может стать следующим лидером страны. «Сейчас у нас 150 тысяч сторонников, и большинство из них будет голосовать впервые, — говорит Курц. — А теперь 4 000 из них приходят с мыслью „Посмотри, покажись, присутствуй“».

Курц возглавил Австрийскую народную партию (АНП) только в июле, но его пребывание на посту министра иностранных дел помогло ей выбиться в лидеры предвыборной гонки. Партия Курца опередила на целых 10 пунктов Социал-демократическую партию Австрии, возглавляемую нынешним канцлером Кристианом Керном, а также оставила позади ультраправую популистскую Австрийскую партию свободы под руководством Хайнца-Кристиана Штрахе, которая долго лидировала в борьбе.

Игрок в шахматы

В родной Вене, на саммите ЕС в Таллине или на очередной сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке, стоя между Дональдом Трампом и Генри Киссинджером — 31-летний Курц держит себя как профессионал, который успешно скрывает жажду власти за безупречными манерами и стальные нервы за мягкими чертами лица. Курц, словно талантливый шахматист, всегда думает на несколько шагов вперед, предвосхищая даже общественный резонанс, который он надеется создать в СМИ.

В Нью-Йорке он попутно вместе с Майком Пенсом (действующий вице-президент США — прим. Newочём) посещает штаб-квартиру ООН, а позже начинает свою речь со слов: «Леди и джентльмены, за последние десятилетия мир никогда не был так уязвим». Курц ни разу не запинается и говорит о джихадизме и северокорейском кризисе так, будто бы его родная маленькая Австрия уже давно стала ведущим игроком на международной арене.

Слушая сумасбродные угрозы Дональда Трампа в сторону Северной Кореи и Ирана, Курц продолжает уверенно лоббировать Договор о запрещении ядерного оружия, который давно поддерживает Австрия и который уже подписан представителями 53 стран. Но как насчет того факта, что НАТО критиковали эту инициативу за попытку разобщить международное сообщество? «Я абсолютно не понимаю такую позицию», — равнодушно парировал Курц .

В 2014 году, когда ему было всего 28 лет, Курц впервые принимал участие в сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Но несмотря на это, он был достаточно сообразителен, чтобы не ютиться среди представителей стран вроде Кирибати и Андорры, которые очень часто выступают в полупустых залах пленарных заседаний. Вместо этого он произнес пылкую речь в прайм-тайме, посвященную опасности радикального ислама. Reuters позже напишет, что выступление австрийца было «редким явлением на подобных мероприятиях».

Теперь, три года спустя, Курц снова в Нью-Йорке, чтобы произвести фурор. Даже несмотря на то, что политики в его родной Австрии активно обсуждают усиление защитных мер против террористической угрозы, Курц называет себя человеком мира. Он дискутирует с иранским президентом Хасаном Рухани, встречается с Генеральным секретарем ООН Антониу Гутерришем и имеет честь быть представленным 94-летнему экс-госсекретарю США Генри Киссинджеру. Фотографу дается 30 секунд, чтобы увековечить эту встречу, и спустя минуту изображение Курца и Киссинджера уже можно увидеть в интернете.

Широкая мальчишеская улыбка, хорошо сидящие костюмы и аккуратно уложенные назад волосы создают впечатление, что Курц, кажется, постоянно в хорошем настроении, словно только что вышел из душа. Он всегда уделяет пристальное внимание своим собеседникам: подается вперед, слушает, демонстрируя крайнюю заинтересованность. «Может быть, вам принести воды? — спрашивает Курц еще до того, как я успеваю присесть. — Как у вас дела?»

Кандидат в канцлеры позиционирует себя как человека из народа и поддерживает репутацию бесстрашного политика. «Я говорю, что думаю», — утверждает Курц. Министр иностранных дел живет со своей девушкой в Вене, в не самом престижном районе Майдлинг, где родился и вырос. Это место изобилует студиями загара и турецким фаст-фудом. Только сейчас, во время избирательной кампании, он рассказал о своих корнях. Мать долгое время работала школьной учительницей, а сейчас заботится о бабушке, живущей в провинции Нижняя Австрия. Отец — инженер, который временами оставался без работы. В начале 1990-х семья помогала боснийским беженцам, а сегодня сосед Курца, тоже босниец, был в ярости, когда его дочь преследовал афганский беженец.

Стремительный взлет

Министр иностранных дел в 27, а в 31 год уже канцлер? Карьера члена Австрийской народной партии пережила стремительный взлет. Нетрудно заметить, что Курц, будучи теперь кандидатом на высшую правительственную должность, все еще пытается разобраться что к чему. «Абсурд!» и «Быть того не может!» — может воскликнуть он, когда узнает о чем-то впервые. Но политик быстро учится. В доверительных беседах он больше слушает, чем говорит, впитывая информацию, как губка.

«Я никогда не хотел быть профессиональным политиком», — заявляет Курц так, будто его карьера развивалась сама по себе. Принимая во внимание его способности к планированию и железную волю, это утверждение кажется сомнительным.

Борьба за пост канцлера планировалось Курцем и его соратниками давно. Это отмечает венский журнал «Falter», ссылаясь на конфиденциальные документы АНП, содержание которых напоминает сценарий государственного переворота. План битвы Курца проработан до мельчайших подробностей: начиная с «речей» и «интервью журналам» и заканчивая кардинальными перестройками внутри партии и именами потенциальных спонсоров.

Курц узнал о публикации, ожидая филе-миньон в нью-йоркском ресторане «Wolfgang’s Steakhouse». Он позвонил в Вену и выразил сомнения по поводу достоверности упомянутых документов, а также пожаловался на то, что стал жертвой политических интриг. Курц отметил, что нет ничего криминального в том, чтобы представить себя в роли председателя партии и подготовиться к такому развитию событий. Но переворот внутри партии и смещение нынешнего председателя Райнхольда Миттерленера? Поддержка новых выборов? Быть того не может.

Министр иностранных дел принял участие в выборах на пост председателя партии на семи условиях. Прежде всего он потребовал полную свободу в решении всех важных вопросов. В конечном счете влиятельные государственные деятели, сельские чиновники и другие официальные лица, входящие в АНП, преклонили колено перед молодым одаренным политиком и согласились частично сократить свои полномочия. С тех пор консервативная партия сменила традиционный черный цвет на бирюзовый. Кроме того, партия будет участвовать в выборах в качестве движения «Список Себастьяна Курца — Новая народная партия» (к движению смогут присоединяться отдельные политики, организации и другие партии — прим. Newочём).

Боксер в последнем раунде

«Удивительной кажется мысль о том, что партия с многолетней историей может написать на предвыборных плакатах „Время перемен“, — делится мнением политический аналитик Томас Хофер. — Но в отличие от канцлера Керна, у Курца есть стратегия и поддержка партии благодаря тем людям, которые по его рекомендации стали членами АНП. Если он не допустит серьезных ошибок, то точно одержит победу».

Действительно, на политическом ринге Курц ведет себя, как боксер в последнем раунде, которого уже невозможно обогнать по очкам. Он больше похож на того, кто защищает титул, а не завоевывает его. «Его линия поведения напоминает тактику Ангелы Меркель, — считает Хофер. — Сперва он комментировал любые высказывания в свой адрес, а затем шел на незначительные уступки оппонентам».

Один из таких оппонентов — канцлер Керн. Он считает Курца последней каплей, которую может выдержать АНП. Керн отмечает, что предвыборная кампания Курца напоминает рекламную акцию «Всем по бесплатному пиву!», а призывы закрыть пути для мигрантов в Средиземном море называет «чепухой».

Керн не воздерживается от критики — во время своей предвыборной кампании он сам подвергался жестким нападкам. Кроме того, его репутация пострадала от скандала вокруг Таля Зильберштейна — бывшего советника канцлера, которого арестовали по подозрению в отмывании денег. Предполагается, что по указанию Зильберштейна члены Социал-демократической партии Австрии создали страницы в Фейсбуке, порочащие Курца.

На первый взгляд, канцлер и министр иностранных дел во многом схожи. Оба красноречивы, обаятельны и уверенны в собственном превосходстве. Это лидеры, которые выстраивают предвыборную кампанию не на политических идеях партии, а на популярности собственной персоны.

За время предвыборной кампании Курц выступал на бесчисленных площадках по всей Австрии. Такого страна не видела со времен Йорга Хайдера, когда праворадикальный политик был на пике своей карьеры. Все — от мала до велика, мужчины и женщины — тысячами приходили на выступления Курца, будто последователи, ожидающие своего спасителя. Сторонники Курца видят в нем укротителя драконов, который им так необходим. Обещания этого молодого человека раньше звучали только из уст праворадикальных политиков: защитить систему социального обеспечения от краха, сократив объем пособий для беженцев. Оппоненты называют Курца «Принц Железное Сердце» из-за того, что он раньше и громче всех стал требовать ограничения потока мигрантов в Австрию.

Ранние промахи

Безусловно, карьера Курца развивалась бы иначе, если бы не проблема мигрантов. В возрасте 24 лет Курц был назначен на должность государственного секретаря по вопросам интеграции, несмотря на то, что известность ему принес инцидент, когда он колесил по городу на внедорожнике в компании полураздетых дам, пытаясь привлечь молодых избирателей. В те времена австрийская газета «Der Standart» назвала назначение Курца «фарсом». Некоторые австрийцы буквально плевались при встрече с молодым политиком. А его мать плакала дома.

Курц не любит вспоминать те времена. Тем не менее, он уверен, что результаты проделанной тогда работы, придуманные лозунги «воодушевление и уважение» или «интеграция по заслугам» до сих пор актуальны относительно вопроса миграции и не только. Один из самых успешных слоганов его предвыборной кампании гласит: «Тех, кто работает и приносит пользу обществу, ждет успех».

«Меркель вас все еще не поблагодарила?»

Курц признал «кризис беженцев» своей визитной карточкой в августе 2015 года, пишут авторы книги «Полет: как государство теряет контроль» (Flucht: Wie der Staat die Kontrolle verlor). В ответ на увеличивающийся с каждым днем приток беженцев через Балканы, министр иностранных дел написал пылкие письма своим коллегам из Европейского союза. И вместо того, чтобы радостно приветствовать эмигрантов на вокзале в Вене, как это делали некоторые министры, он критически высказывался о нечестном способе, посредством которого беженцы «заполонили всю Германию» в прошлом году.

Сейчас же Курц говорит, что его политика в то время «была верной не только со стратегической, но и с моральной точки зрения». Речь идет в первую очередь о последовательных действиях, которые Курц предпринял в 2016 году, чтобы закрыть балканский маршрут. Курц заручился поддержкой баварских консерваторов, а также министра обороны Германии Урсулы фон дер Ляйен и министра внутренних дел Германии Томаса де Мезьером. Примерно в полночь 9 марта 2016 года удалось полностью прекратить поток нелегальной миграции по маршруту «Турция — Балканы — Австрия/Германия». Что вызвало недовольство Ангелы Меркель.

Курц сделал ставку. И выиграл.

«Меркель вас еще не поблагодарила?» — поинтересовался у Курца министр финансов Германии Вольфганг Шойбле.

И? Она выразила свою благодарность? Курц уходит от ответа, улыбаясь. Конечно же, нет.

Недавно министр иностранных дел Австрии снова пошел на риск, поставив правительство Германии в неловкое положение. Этим летом он призывал к приостановке вступления Турции в EC. В то время Меркель и верхушка Социал-демократической партии были против прекращения переговоров, однако вскоре они поменяли свой настрой. «Конечно же, это вызывает у меня улыбку, — говорит Курц за бутылкой имбирного эля с чипсами в Таллине. — Несколько месяцев назад министр иностранных дел Германии обвинил меня в популизме, а теперь позиция его страны по вопросу Турции идентична нашей». Курц также учитывает, что политики, сумевшие разозлить немцев, склонят австрийские таблоиды на свою сторону.

Что касается его собственного имиджа в СМИ, министр иностранных дел предпочитает контролировать все лично. Небезызвестны ситуации, когда сотрудники Курца звонили в редакции изданий, желая оспорить то, что их лидера выставили в дурном свете. Если того требует ситуация, Курц вмешивается сам. Его команда известна отправкой заранее заготовленных ответы на письменные вопросы мелких газет во избежание недоразумений. Политик следит за тем, что о нем пишут в Фейсбуке и Твиттере. Подлетая к Нью-Йорку, когда самолет еще находился на высоте 1 000 метров, Курц уже включил мобильник.

Курц злопамятен и не забывает своих врагов. Когда известный журналист обвиняет его в «цивилизованном орбанизме» с отсылкой на премьер-министра Венгрии Виктора Орбана, ярого противника нелегальной миграции, или «штрахизме», имея в виду австрийского лидера правых популистов Штрахе, Курц отмахивается: «Он все еще в бешенстве от того, что я когда-то пошутил над ним на каком-то публичном мероприятии». Бывший руководитель АНП иронизирует, что Курц всегда может вернуться в университет и получить диплом, если проиграет выборы. Министр иностранных дел заявил, что политика просто злил тот факт, что Курц забрал у него должность.

«Четко определенная ниша»

Какие ценности отстаивает кандидат Курц? «Свободу, личную ответственность и солидарность». Другими словами: уменьшение влияния правительства, больше свобод гражданам и бизнесу, а в дополнение — сокращение налогов до 14 млрд евро. Что касается внешней политики, он считает, что Австрия должна занять «четко определенную нишу» среди ведущих держав. Но эти пустые фразы не могут скрыть, что именно сам Курц является политической платформой АНП на выборах.

Избирательный список его партии в значительной степени состоит из людей, против кого трудно что-либо возразить: парализованный прыгун с шестом, бывший член партии зеленых с турецкими корнями, организатор венского Оперного бала, член венской еврейской общины и бывший глава счетной палаты. Вишенка на торте ­­— легенда Формулы-1 Ники Лауда, член комитета поддержки Курца.

Многие задаются вопросом, вернутся ли в правящую коалицию правые популисты Австрийской партии свободы? Курц отказывается дать конкретный ответ, но заявляет о схожести позиций обеих партий. На его взгляд, разделение на правых и левых — «отголоски прошлых веков». Курц добавляет, что он также мог представить себе руководство правительственным меньшинством. Это будет в новинку для страны, в которой традиционно существует коалиция консервативной Австрийской народной партии и левоцентристской Социал-демократической партии Австрии. Глава последней, канцлер Кристиан Керн заявляет, что партия не будет принимать участия в формировании правящей коалиции в качестве младшего партнера, если победит Курц.

«Себастьян Курц использует любую возможность, — сообщает соратник Курца, — он знает, что должен победить. Иначе он выйдет из гонки, а партия скажет: „Ты упустил свой шанс“».

Но Курц, похоже, азартен.

— Давайте поспорим на ящик вина, ­­— предлагает он ночью в баре отеля в Таллине.

— На что?

— На результаты выборов.

Министр иностранных дел ставит ставку на беспроигрышный для него исход: на победу и создание правящей коалиции с одной из двух основных партий, Австрийской партией свободы или с Социал-демократической партией Австрии, либо без участия обеих, если потребуется.

Вот на что он надеется.

Оригинал: Spiegel.

Автор: Вальтер Майр.

Переводили: Варвара Васильева, Виктория Старовойтова, Алёна Мосягина, Игорь Немов.

Редактировали: Алёна Зоренко, Сергей Разумов, Анастасия Железнякова.

Прошло 16 лет с тех пор, как «Аль-Каида» осуществила один из самых массовых терактов в современной истории, который унес жизни 3 000 человек. Почти сразу после атаки правительство США поклялось отомстить террористам. «Когда мы выясним, кто это сделал, им не понравится иметь дело с таким президентом, как я», — заявил, по воспоминаниям одного из помощников, Джордж Буш-младший после крушения первой из башен-близнецов.

И хотя ответный удар США нанес «Аль-Каиде» существенный ущерб, тревожная правда заключается в том, что за последние несколько лет террористической группировке удалось возродиться. Воспользовавшись повышенным вниманием международного сообщества к ИГ, «Аль-Каида» смогла стать такой же — или даже более — мощной, чем была до 11 сентября.

До событий 11-го сентября насчитывалось несколько тысяч активных участников группировки по всему миру. Сегодня, по некоторым оценкам, одно лишь подразделение «Аль-Каиды» в Сирии насчитывает около 30 000 бойцов. Еще тысячи сражаются в рядах связанных с ней группировок в странах вроде Сомали, Йемена, Афганистана, а также в Северной Африке. В некоторых из этих организаций — особенно в йеменской — подготовкой боевиков занимаются опытные международные террористы, которые прежде планировали изощренные атаки на американских граждан.

«Аль-Каиде» удалось вернуть свое влияние во многом благодаря использованию фактора ИГ. По мере того, как ИГ привлекало к себе внимание захватами территории в Ираке и Сирии и организацией терактов в Европе, «Аль-Каида» незаметно сконцентрировалась на вербовке и установлении отношений с местными мятежными группировками, ведущими хаотичные гражданские войны. В результате западные страны проводили контртеррористические операции в основном против ИГ, нанося группировке колоссальный ущерб, в то время как «Аль-Каида» возвращала былую мощь.

Нашим вниманием «[почти] безраздельно завладело ИГ, его группировки в Ираке и Сирии», — заявила Кэтрин Циммерман, старший аналитик Американского института предпринимательства, специалист по «Аль-Каиде». «Теперь, когда оно стремительно теряет подконтрольные территории, люди следят за событиями в мире и говорят, что колоссальная угроза еще существует — и это не ИГ».

Это не значит, что сейчас «Аль-Каида» угрожает американцам больше, чем до событий 11 сентября. Дело не только в том, что США и их союзники стали намного эффективнее предотвращать широкомасштабные и зрелищные теракты, которые предпочитает «Аль-Каида». Непонятно, насколько связанные с группировкой организации вообще заинтересованы в том, чтобы нападать на Штаты сейчас.

Большинство этих группировок втянуты в долгосрочные кровопролитные гражданские войны, на которые уходит все их внимание и ресурсы. Конечно, они не самые большие поклонники США, но подготовка сложных и дорогостоящих терактов сейчас не входит в список их первостепенных задач.

Кроме того, фактором для возрождения «Аль-Каиды» из пепла стала ее способность вербовать сторонников под прикрытием гражданских войн. Масштабная атака на США положила бы конец такому способу пополнять свои ряды. «Аль-Каида принимает активное участие во множестве военных конфликтов одновременно, при этом она делает все возможное, чтобы скрыть свое присутствие.

Поэтому для террористов было бы контрпродуктивно проводить широкомасштабную операцию против Запада», — объясняет Дэвид Гартенштейн-Росс, старший научный сотрудник Фонда защиты демократий и генеральный директор группы по исследованию террористической деятельности Valens Global.

Однако речь идет об «Аль-Каиде» — группировке, которая по-прежнему считает атаки 11-го сентября своим величайшим достижением. Пока она сохраняет свою мощь, риск крупной атаки по-прежнему выше, чем допускают аналитики. «По сути, я действительно считаю возрождение „Аль-Каиды“ весьма серьезной угрозой для Запада», — отмечает Гартенштейн-Росс.

На примере Сирии видно, как «Аль-Каида» наращивает позиции, пока ИГ сдает свои.

Три года назад под контролем ИГ находилась часть территорий Сирии и Ирака, общей площадью сравнимая с Великобританией. Группировка также располагала десятками тысяч вооруженных солдат — такой уровень угрозы превращал «Аль-Каиду» в далекое воспоминание для большинства аналитиков.

Однако с тех пор ИГ потеряло 78% своей территории в Ираке и 58% — в Сирии. Боевики покинули все подконтрольные им крупные города (кроме Ракки, своей столицы, которая сейчас находится под осадой США и их союзников). По оценкам американского командования, в Ираке и Сирии было ликвидировано от 60 000 до 70 000 бойцов ИГ; количество террористов ИГ в обеих странах снизилось до 12 000–15 000 тыс чел.

Это, в свою очередь, означает, что связанная с «Аль-Каидой» группировка «Хайят Тахрир аль-Шам», вполне вероятно, превосходит численность ИГ в Сирии. ХТШ насчитывает от 20 000 до 30 000 бойцов — это наиболее мощное вооруженное формирование в контролируемой повстанцами провинции Идлиб на северо-западе Сирии. Довольно долго группировка играет большую роль в гражданской войне.

История о том, как «Аль-Каиде» удалось преуспеть там, где ИГ проиграло, позволяет более подробно проанализировать стратегию по возрождению «Аль-Каиды». У поражения ИГ в Сирии есть две причины. Во-первых, вместо того, чтобы сотрудничать, группировка испортила отношения с другими мятежными формированиями, которые борются с режимом президента Башара аль-Асада. Она постоянно воевала с ними, тем самым лишив себя потенциальных сторонников в регионе.

Во-вторых, ИГ настроило против себя США, Европу и крупные региональные державы. Группировка аннексировала территории и организовывала теракты во всех уголках мира, что превратило их в стратегическую угрозу, требующую немедленного устранения. ИГ было не настолько сильно, чтобы противостоять международной коалиции, поэтому дела пошли под откос.

«Аль-Каида» действовала иначе.

Вместо того, чтобы вступать в конфликт, она находила точки соприкосновения в борьбе против Асада. Внедряя среди повстанцев свою стратегию и даже своих бойцов, «Аль-Каида» могла более эффективно распространять собственную идеологию и привлекать новых сторонников.

За счет такого сотрудничества Западу стало сложнее бороться с «Аль-Каидой», чем с ИГ, чьи средства, бойцы и командные структуры разительно отличались от разномастных повстанческих формирований. Когда в 2014 году администрация Обамы отдала приказ о бомбардировке базы «Аль-Каиды» в Сирии, враждебные Асаду группы повстанцев выразили недовольство, не без оснований восприняв эту акцию как удар по своему партнеру.

Кроме того, центральное руководство «Аль-Каиды» публично отреклось от своих сирийских бойцов, что позволило ХТШ (тогда известной как «Джабхат аль-Нусра») в 2016 году объявить о «разрыве» с «Аль-Каидой».

Многие аналитики полагают (частично они основывают свои доводы на перехваченной у «Аль-Каиды» информации), что это лишь ребрендинг с целью защитить группировку от США. Этим ХТШ старалась вызвать сомнения в их сотрудничестве с «Аль-Каидой», и следовательно, в уровне угрозы, которую они представляют для Штатов.

«Это не настоящий разрыв, а лишь игра на публику. В действительности они не прекращали сотрудничества», — заявляет Миа Блум, профессор Университета штата Джорджия, специалист по терроризму. «Они занимаются многим из того, что делали и раньше».

Наконец, «Аль-Каида» не стала организовывать широкомасштабную атаку на Запад, используя Сирию как перевалочный пункт. ИГ же вплоть до недавнего времени использовало свою территорию как командно-административный центр для координации терактов по всей Европе.

Таким образом, пока ИГ использовало свои позиции в Сирии как средство для выхода на международный уровень, «Аль-Каида» трансформировалась в межрегиональную организацию. «Читая, что планирует делать „Аль-Каида“, понимаешь, что их цель — не только истребление американцев», — объясняет Циммерман. «Они стремятся к победам на локальном уровне, и эта стратегия уже дала результаты — например, в Сирии».

Основываясь только на относительной мощи двух группировок, можно сделать вывод: стратегия «Аль-Каиды» оказалась (в долгосрочной перспективе) более успешной.

Насколько «Аль-Каида» заинтересована в уничтожении США?

«Аль-Каида» распространила на «горячие точки» по всему миру стратегию «локализации»: вмешаться в гражданскую войну, солидаризироваться с местными группировками и заниматься проблемами исключительно локального характера, избегая спланированных атак на Западе.

В Йемене «Аль-Каида» воспользовалась кровавым гражданским конфликтом, чтобы способствовать укреплению своего и без того влиятельного союзника, «Аль-Каиды на Арабском полуострове».

По данным Государственного секретариата США, влияние АКАП в период с 2015 по 2016 годы возросло в четыре раза: ее численность увеличилась с 1 000 до 4 000 бойцов. Аналитики полагают, что именно эта группировка представляет наиболее серьезную угрозу для Запада: с 2009 по 2012 годы они предприняли три атаки на американских граждан. В рядах АКАП числится и создатель хитроумных бомб Ибрагим Хассан Тали аль-Асири.

Сомалийское отделение «Аль-Каиды» под названием «Аль-Шабааб» сосредоточилось на манипуляции межклановыми противоречиями, а также коррумпированным и исключительно слабым центральным правительством страны. В результате, как объясняет специалист из Гарварда Кристофер Анцалоне, усилия США и прочих государств сокрушить группировку оказались безрезультатны.

В Афганистане, чтобы покончить с «Аль-Каидой» и ее сторонниками из числа талибов, до сих пор находится более 11 000 американских солдат. А тем временем «Аль-Каида» проводит в этой стране структурные реформы, пресекая попытки зарождающегося афганского крыла ИГ проникнуть туда. Считается, что Айман аль-Завахири, глава «Аль-Каиды», и Хамза бен Ладен, сын Усамы бен Ладена, находятся либо в самом Афганистане, либо в соседнем Пакистане.

Захочет ли «Аль-Каида» рискнуть своими недавними достижениями и снова атаковать США?

Предупреждая о возрождении «Аль-Каиды», эксперты сходятся во мнении, что своими успехами группировка обязана решению залечь на дно. Военная реакция США и их союзников на события 11-го сентября имела разрушительные последствия для «Аль-Каиды». Пожалуй, решение позволить ИГ отвлечь мировое сообщество, а самим спокойно заняться структурной перестройкой, — лучшее, что случалось в «Аль-Каиде».

В конечном счете остается неясным, планирует ли «Аль-Каида» еще одну террористическую атаку в стиле 11 сентября в США. Такую вероятность нельзя исключать, но этого может и не случиться. С другой стороны, можно почти с полной уверенностью предсказать, что ИГ продолжит организовывать теракты меньшего масштаба, несмотря на череду поражений от международной коалиции. «В последующие 12-18 месяцев я определенно назвал бы ИГ более опасной группировкой в плане террористических атак», — заявил Гартенштейн-Росс.

Однако нет такой уверенности в том, что расклад сил не изменится: некоторые специалисты полагают: «Аль-Каида» уже сейчас считает себя достаточно восстановившейся, чтобы снова вступить в противостояние с Западом.

В мае 2017 года Хамза бен Ладен опубликовал видео с советом мусульманам, желающим стать мучениками джихада, в котором призывал сторонников «Аль-Каиды» «следовать примеру мучеников за веру». А в понедельник, в 16-ю годовщину событий 11-го сентября, «Аль-Каида» разместила в широком доступе 4 заявления с напоминанием о теракте. В одном из них на изображение горящих башен было наложено лицо Хамзы.

#АльКаида опубликует 4 обращения в годовщину терактов 11-го сентября.

Обратите внимание на изображение Хамзы бен Ладена в детском возрасте на башне Всемирного торгового центра.

Основной вывод в следующем: локализация может представлять из себя изменения скорее тактического, нежели стратегического характера. «Аль-Каида» вполне может снова сменить стратегию, если решит, что новая реформа отвечает ее интересам. Тогда она направит свои растущие силы и ресурсы на организацию масштабных атак на Запад.

Именно поэтому (в долгосрочной перспективе) «Аль-Каида» представляет бóльшую угрозу, чем ИГ: ее руководители мыслят стратегически, и — по крайней мере, в отношении США — намного более масштабно и смертоносно.

«„Аль-Каида“ может атаковать США, но решила этого не делать», — объясняет Циммерман. «Мне пока не удалось определить, что может стать причиной для смены стратегии».

Оригинал: Vox.

Автор: Зак Бьючамп.

Перевела: Влада Ольшанская.

Редактировали: Елена Остапчук, Сергей Разумов.

Однажды Бенджамин Натансон понял, что все свои новости о стране и мире он получает из либеральных пабликов, и решил что-то с этим делать. Совместно с журналом «Нож» мы публикуем его путь к избавлению от этой привычки.

Меня зовут Бен, и я политически ангажирован. Можете даже называть меня зависимым от таких новостей.

Я «подсел» несколько лет назад: поглощаю отобранную лично мной, исключительно либеральную ленту в фейсбуке и высказываю свое однобокое мнение в любой дискуссии.

Это пристрастие мешает мне понять, насколько сложны большинство важнейших политических вопросов: нередко я заблуждаюсь, думая, что с помощью дипломатии можно решить все международные конфликты или что основная причина наших финансовых трудностей — миллиардеры, скрывающие свои яхты, чтобы не платить налоги.

Все чаще я считаю личными врагами и предателями США всех, кто со мной не согласен.

Мне кажется, они сеют страх и ненависть, чтобы заставить общество ставить интересы американских корпораций выше, чем интересы рабочего класса, мешая таким образом социальному прогрессу.

Я знаю, что не одинок в своей зависимости. Согласно данным исследовательского центра Pew, сейчас политически ангажированные люди видят своих оппонентов в более негативном свете, чем когда-либо. Главным образом они обвиняют оппонентов в том, что их политические цели и методы наносят ущерб стране. И чем больше вовлеченность в политический процесс, тем сильнее неприязнь.

Когда избирателей Трампа попросили сравнить толпы с инаугураций Обамы и Трампа, мы с соратниками-прогрессивистами смеялись над тем, как легко сторонники Трампа закрывают глаза на факты.

Из-за моей фанатичности я очень мелочен: я чувствую прилив дофамина, когда вижу, что мой друг запостил в фейсбуке фотографию Трампа с крошечными руками.

Я прекрасно себя чувствую со своими политическими взглядами, но, может, мне не стоит сразу отвергать другие точки зрения, не оставляя места для более тонких политических дискуссий? Что, если бескомпромиссность и зацикленность подрывают веру большинства американцев в нашу законодательную власть? Что, если из-за этого они опустят руки, и это приведет к чему-нибудь немыслимому? Что, если я откажусь от слепой веры в свои взгляды, смогу ли без своих проверенных источников разбираться в политике? Даже если смогу, получится ли у меня говорить об этом, не боясь негативной реакции от людей с похожей зависимостью?

Я не уверен.

Однако сенаторы-республиканцы Коллинз, Меркауски и Маккейн недавно проголосовали против отмены закона о медицинском страховании Obamacare, отмену которого поддержали все остальные сторонники партии. Этот случай — яркий пример того, как рассудительность в политических вопросах побеждает ангажированное мышление.

В итоге я присоединился к программе пяти шагов, которая должна помочь отказаться от мощного галлюциногена, который затуманил мое восприятие реальности. Пока самые преданные фанаты ангажированных суждений требуют реформ, в том числе перераспределения избирательных округов и финансирования избирательных кампаний, я надеюсь, что эти небольшие простые шаги в настоящем сделают меня более мудрым сторонником демократии в будущем.

Шаг 1. Разрушьте свой информационный пузырь

Мы сужаем наше понимание мира, принимая только некоторые точки зрения, тщательно отбирая источники информации, читая новостные посты, предлагаемые алгоритмами социальных медиа на основе наших предпочтений и кликов.

Чем больше я кликаю на заголовки вроде «Новое невероятное распоряжение Трампа», тем больше вероятность, что я снова увижу что-то подобное. С меня хватит, меня больше не будут преследовать похожие статьи, написанные специально, чтобы потешить мое самолюбие.

Полностью лопнуть информационный пузырь вряд ли получится, но я могу ввести несколько качественных консервативных источников в мою информационную диету. Сейчас, просматривая свою новостную ленту, я чувствую себя менее комфортно — именно это мне и нужно.

Шаг 2. Одобряйте ярких политиков вне зависимости от их партийной принадлежности

Внимание к политическим деятелям не должно ограничиваться Демократической партией. Некоторые выборные политики не согласны с мнением своей партии и принимают взвешенные политические решения.

Из-за нашей предвзятости большинство подобных случаев мы упускаем из виду.

И чем меньше мы знаем о них, тем более фанатичным становится общество, что негативно сказывается на нашей демократии.

Например, несколько убежденных либералов и демократов из американского Сената недавно объединили силы для работы над сохранением дикой природы, о чем я вряд ли узнал бы из своей обычной новостной ленты. Нам нужно принимать во внимание взаимодействие между партиями, чтобы расширить понимание политической ситуации и разрушить нашу зависимость от ангажированных новостей.

Идея для демократов: выберите себе «проводника»-республиканца (или наоборот). Им может быть человек, который демонстрирует лидерские качества, не соглашаясь с мнением лидера своей партии или работая с оппонентами над проблемами, которые важны фанатичным людям. Наблюдайте за работой своего проводника — так вы начнете смотреть на политический процесс с другой стороны.

Моим «проводником» является сенатор Линдси Грэм. Да, я категорически не согласен с его позицией по множеству вопросов, но его резкое противостояние Трампу во время предварительного голосования и критика в адрес Администрации выдают в нем лидера — а ведь именно этого так не хватает в Вашингтоне.

Шаг 3. Развивайте интерес к деталям

Как у истинного фанатика, у меня есть мнение по любому вопросу. За несколько лет у меня выработалась привычка бездумно отстаивать мнение партии в спорах на горячие темы с республиканцами. Что бы ни обсуждалось, мне есть что возразить.

Ученые-когнитивисты Филип Фернбах и Стивен Сломэн в своей статье в New York Times утверждают, что невежество присуще всем нам. В своих убеждениях мы во многом опираемся на общественно доступные знания, которые могут быть далеко не достоверны, особенно если мы окружены «пузырем» ангажированности.

В качестве примера ученые вспоминают протест демократов против политики президента Трампа по смягчению регулирования выбросов отходов горнодобывающей промышленности в воду.

Мы уверенно выступали против действий Трампа, однако не были осведомлены ни о реальном вреде таких выбросов для воды, ни о последствиях регулирования для горнодобывающей отрасли.

Незнание деталей — именно в этом и заключается тщетность многих политических дебатов. Мы, сторонники определенных идей, спешим пренебречь нюансами и сформировать свое мнение, вне зависимости от своей компетентности. Мы верим, что наши единомышленники провели всесторонний анализ, но они не преследуют цель изучить вопрос или предоставить нам голые факты и аргументы обеих сторон. Они хотят «накачать» нас темами для обсуждения, поводами для очередного спора, тем самым загнав в порочный круг, разрушающий любопытство и поощряющий убежденность.

Следовательно, для ведения плодотворных дискуссий со сторонниками противоположных мнений на данном шаге программы мне, как фанатику, требуется осуществить немыслимое: признаться в своем невежестве.

Шаг 4. Следите за местными новостями

В то время как федеральное правительство пребывает в тупике, городские власти по всей стране работают сообща и решают наиболее насущные задачи. Пока не могут сдвинуться с мертвой точки инфраструктурные проекты, предложенные как Трампом, так и демократами в Сенате, местные политики успешно направляют инвестиции на важные инфраструктурные проекты в Сент-Луисе, Атланте и Лос-Анджелесе.

Даже если говорить о более примитивных вещах, городские власти — независимо от партийной принадлежности или злободневных тем — осознают необходимость ежедневно собирать мусор или убирать улицы.

Для решения этих задач они с разной долей успеха работают совместно с представителями других партий, других штатов и федеральными властями.

Чтобы повысить осведомленность о таких действиях, я регулярно читаю раздел городских новостей местной газеты, подписался на пресс-релизы муниципального совета и анонсы мероприятий для членов районных советов, а также раз в неделю просматриваю план законодательной работы. Эти меры «лопают» мой информационный пузырь и открывают глаза на новые, зачастую упущенные возможности конструктивно взаимодействовать и оказывать влияние.

Шаг 5. Служите интересам общества

Наша слепая приверженность идеям зачастую усугубляется тем, что мы изолированы от людей разного социального происхождения, жизненного опыта и с другими ценностями.

К счастью, общественные и национальные службы предоставляют нам невероятную возможность преодолеть эту пропасть и начать более конструктивный и не лишенный эмпатии политический диалог. По этой причине Центр двухпартийной политики называет широкие возможности государственной службы решающими в вопросе укрепления демократии, а генерал Стэнли Маккристал и руководящий совет Проекта Франклина работают над обеспечением всеобщего доступа к государственной службе.

В идеале следует выбирать общественную работу в непривычной среде. Для кого-то таким занятием может стать организация питания не в своей церкви, а кто-то присоединится к «Амери-Корпус» (волонтерская программа в США. — прим. Newочём).

В конце концов, именно я несу ответственность за изменения и разрушение замкнутого круга зависимости.

В отличие от других зависимостей моя семья и друзья могут не понять, что я зависим. Как-никак, они и сами страдают от нее.

Речь не идет о необходимости изменения основополагающих убеждений или ценностей. Я продолжу борьбу за расширение экономических возможностей для всех слоев населения, обеспечение всеобщего права на здравоохранение, а также защиту окружающей среды вопреки интересам бизнеса.

Но предпринимая эти шаги, чтобы избавиться от своей фанатичной зависимости, я вношу вклад в более осмысленный, справедливый и внимательный к деталям политический диалог — единственную надежду на выход из тупика и достижение единственно важной цели: сделать нашу невероятную страну еще более великой.

Оригинал: Quartz.

Автор: Бенджамин Натансон.

Переводили: Анна Василенко, Вероника Чупрова.

Редактировали: Кирилл Казаков, Роман Вшивцев, «Нож».

Видение знаменитой доктрины в новом мире

Победа Дональда Трампа на президентских выборах в 2016 году повлекла за собой переосмысление глобальной роли США в мире — наиболее масштабную переоценку внешней политики с послевоенных времен.

Меня нельзя назвать беспристрастным или независимым наблюдателем. Прошлой осенью я поддержал Хиллари Клинтон и баллотировался на должность ее вице-президента. Мы легко выиграли прямые выборы, но проиграли в самом важном: нам не удалось заручиться поддержкой большинства коллегии выборщиков. По завершении кампании я вернулся в Сенат и присоединился к комиссии, цель которой еще несколько лет назад показалась бы абсолютно сюрреалистичной: анализ оказавшихся успешными усилий российского правительства по вмешательству в президентские выборы в США. В этом деле остается много вопросов, требующих ответов — и они будут найдены.

Но выборы позади, а Трамп вступил в должность. Пока что чрезвычайно трудно определить приоритеты его администрации, но уже сейчас ясно, что избрание Трампа является продолжением по меньшей мере одной тенденции, наблюдающейся с момента распада СССР. Около сорока лет после Второй мировой войны у США была очень четкая концепция внешней политики, пользовавшаяся поддержкой обеих партий. Согласно этой концепции, «Доктрине Трумэна», мир представлял собой биполярную систему, в рамках которой соревновались два блока: социалистический и проамериканский. Однако после распада СССР в 1991 году она потеряла свою жизнеспособность. Несмотря на то, что эта стратегия по-прежнему в чем-то определяет политический курс США, ни одной из последующих администраций не удалось выработать всеобъемлющую концепцию, которая могла бы ее заменить.

Взгляды Трампа на торговлю и роль международных организаций разительно отличаются от убеждений президентов Обамы, Буша и Клинтона. Трамп будет отдавать предпочтение краткосрочным экономическим выгодам в ущерб безопасности и правам человека. Однако, как и его предшественники, Трамп, вероятно, будет проводить реакционный внешнеполитический курс без четкого или хотя бы долгосрочного стратегического видения, которым мог бы поделиться с Конгрессом или с американским народом. У такого подхода есть свои преимущества: теоретически, можно избежать грубых промахов и ненужных эскапад. Однако риски перевешивают мнимые достоинства. Стране — и миру — нужна новая, применимая к 21-му столетию, версия доктрины Трумэна: устойчивая стратегия национальной безопасности, ориентированная на активные действия, а не реакцию на них, и задающая ориентиры для администрации и ее сторонников. Во времена, когда такие страны, как Россия, предпринимают усилия по подрыву демократических институтов других стран, мир нуждается в новой кампании по мирному, но активному продвижению демократических ценностей. США лучше всего подходит на роль лидера этой кампании, и нежелание возглавить ее негативно отразится как на самих США, так и на всем населении планеты.

Планы без стратегии

Как член комитета Сената по вооруженным силам, я имею привилегию поддерживать постоянный контакт с высшими чинами американской армии. В начале 2016 года один из наиболее высокопоставленных офицеров сообщил мне нечто, повергшее меня в шок. «У нас есть оперативные планы, но нет стратегии», — заявил он. И был прав. Его недовольство обнажило фундаментальную проблему, с которой столкнулись США. При всей важности оперативных планов — а наша армия создает их на любой, даже наименее реалистичный случай — стране не хватает комплексной стратегии для реализации взаимодействия и лидерства в современном многоаспектном и сложном мире.

Эта мысль часто приходила мне в голову во время более чем 100-дневной избирательной кампании. В ходе своих агитационных выступлений я часто затрагивал различные аспекты национальной безопасности: Исламское государство, вирус Зика, терроризм, Китай, Россию, Северную Корею, Ближний Восток, кибер-угрозы. На протяжении всей кампании в дебатах доминировали такие темы, как значимость иммиграции, торговля, дипломатия — включая потепление отношений с Китаем и Кубой — и роль таких международных организаций, как НАТО и ООН. Однако каждая из этих проблем рассматривалась вне контекста и в отрыве от остальных факторов. За исключением банальностей типа «Америка прежде всего» никто и не заикался о всеобъемлющей стратегии. Хотя эта проблема часто встречается во время предвыборных кампаний, ситуация не всегда обстояла так плачевно. 70 лет назад лидеры свободного мира в трех речах заложили основы абсолютно другого подхода.

Первую из этих речей произнес Уинстон Черчилль в марте 1946 года. По просьбе президента США Гарри Трумэна бывший (и будущий) премьер-министр Великобритании выступил в Вестминстерском колледже в Фултоне, штат Миссури. Черчилль воспользовался возможностью польстить США, назвав их «мировой сверхдержавой»; вместе с тем он призвал США совмещать их превосходство с «заслуживающим восхищения осознанием своей ответственности за будущее». Предупреждая американцев о формировании военного социалистического блока, лежащего за незримой границей, которую Черчилль окрестил «железным занавесом», он призвал к созданию «всеобъемлющей стратегической концепции», которая определила бы ответные действия США и их союзников. Ее основной задачей, по мнению Черчилля, должна была стать защита мира от войны и тирании.

Годом позже Трумэн попытался воплотить сформулированные Черчиллем принципы в жизнь. В марте 1947 года президент привлек внимание Конгресса США к ситуации в Греции и Турции — им угрожали экстремисты, получавшие поддержку от СССР. США были истощены войной, а на промежуточных выборах 1946 года население выразило недоверие Трумэну и его партии, отдав контроль над обеими палатами Конгресса республиканцам. Однако Трумэн не дрогнул. В своей речи он рассказал об опасностях, грозящих Анкаре и Афинам, и отметил, что ни одна другая страна не располагает ресурсами, чтобы помочь им. А ситуация не терпела отлагательств. Трумэн заявил: «Я полагаю, что Соединенные Штаты должны поддерживать свободные народы, которые сопротивляются агрессии вооруженного меньшинства или внешнему давлению. Я полагаю, что мы должны помочь в освобождении народов, чтобы они сами могли решать свою судьбу».

Несколько месяцев спустя, в июне 1947 года, госсекретарь США Джордж Маршалл выступил с третьей речью, в которой он постарался описать формировавшуюся стратегию. В напутственной речи выпускникам Гарварда Маршалл, командующий американской армией в годы Второй мировой войны, предложил США оказать помощь в восстановлении Европы. План — у которого, как проницательно предположил Трумэн, было больше шансов получить одобрение Конгресса, если назвать его именем героя войны — заключался в том, чтобы использовать экономическую помощь как средство поддержания стабильности и снижения советского влияния в Европе и позже в Японии. Конгресс одобрил инициативу, и вскоре США начали оказывать помощь Греции и Турции, а затем и ряду их соседей.

Так родилась великая стратегия. В последующие четыре десятилетия США будут проводить откровенно интервенционистский внешнеполитический курс. Они будут стремиться избежать угрозы войны, сдерживать распространение коммунизма и способствовать свободе — как и гласят идеалы западной демократии. США стремились прежде всего задействовать международные организации, однако, как ведущая демократия мира, они считали себя вправе действовать самостоятельно, возникни в том необходимость.

Тот факт, что доктрине Трумэна удалось просуществовать столько лет, не означает, что она была идеальна. Не будь ее — и США, возможно, не вмешались бы в войну между Францией и ее колониями в Юго-Восточной Азии — войну, которая позже стала известна как Вьетнамская. Возможно, США не стали бы вмешиваться во внутреннюю политику и способствовать свержению демократически избранных правительств Ирана, Гватемалы, Конго и Чили. США не попытались бы вторгнуться на Кубу в первые месяцы работы администрации Кеннеди. Слишком часто в попытке устранить реальную или надуманную угрозу советского влияния США поддерживали авторитарные режимы — превращая идею, направленную на распространение лучших ценностей, в стратегию по сдерживанию своего противника. И, как справедливо отметил президент Эйзенхауэр, доктрина заложила традицию отдавать предпочтение силовому решению проблем, что привело к перекосу в финансировании и отнимало у казны деньги, которые можно было потратить на решение внутренних проблем страны.

Однако, несмотря на все недостатки, у США все эти годы по крайней мере была стратегия — программа, определявшая военную концепцию страны, ее бюджет, дипломатию, вопросы оказания гуманитарной помощи и участия в деятельности международных организаций, программа, оказавшая влияние на многие внутриполитические инициативы. Если судить по ее же критериям, доктрина была успешно реализована: США доминировали в мире всю вторую половину 20-го столетия, а не выдержавший конкуренции СССР в конечном счете распался. Однако, когда это произошло, США внезапно обнаружили, что их внешняя политика лишилась своей основополагающей задачи — и ей пришлось ограничиться практичным ситуативным подходом, который реализовывался страной еще до Второй мировой войны. Здесь следует сказать пару слов об осторожном прагматизме в международных отношениях. К примеру, администрация Джорджа Буша-старшего продемонстрировала преимущества этого подхода в 1990-1991 гг., когда, вытеснив иракцев из Кувейта, воздержалась от свержения режима Саддама Хусейна. Не основывающийся на какой-либо доктрине прагматизм также присущ американской ментальности. Американцы — очень практичные люди: мы подозрительно относимся к теориям и предпочитаем опираться на здравый смысл в решении проблем.

Но у ситуативного метода также есть и недостатки. Он слишком часто носит реакционный характер. Он не позволяет ни союзникам, ни врагам, ни самому американскому народу строить предположения о дальнейших шагах правительства. А это, в свою очередь, ведет к непоследовательности. К примеру, в 90-е США вмешались в ситуацию на Балканах, чтобы предотвратить геноцид, но отказались делать то же самое в Руанде. Сегодня многие считают, что разница заключалась в том, что жизни африканцев ценились меньше европейских. Ужасающая мысль. После совершенной «Аль-Каидой» атаки 11 сентября 2001 года администрация Дж. Буша попыталась выработать новую миссию США: «глобальная война с террором». В последующие годы эта миссия привела страну к участию в ряде вооруженных конфликтов: в Афганистане, Ираке, подконтрольных племенам районах Пакистана, Сирии, Северной Африке, на Африканском Роге и Аравийском полуострове.

Хотя терроризм остается основной — скорее всего, основной — угрозой безопасности в наше время, уже к концу второго срока Буша стало очевидно, что этот вопрос не может определять всю внешнюю политику США. Отчасти в этом виноват коллективный стыд за позорную войну в Ираке, раздутую из несуществующей угрозы ядерного оружия. Но на более глубинном уровне военный ответ на неясные действия негосударственных акторов просто-напросто не мог описать или оформить все многочисленные способы взаимодействия США с остальным миром.

К началу президентства Обамы внешняя политика США снова вступила в неясную и не подчиненную какой-либо стратегии фазу. С 2008 года страна пыталась найти ответ на сложнейшие внешнеполитические вопросы — сохранять ли военное присутствие в Ираке или Афганистане? вторгаться ли в Ливию и Сирию? переключиться ли на Азию? ответить ли на российское вторжение в Украину? заключать ли новые договоры и торговые соглашения? — не имея четкой руководящей доктрины. Пока США продолжают разбираться с этими и еще более сложными вопросами, другим странам приходится прикладывать много усилий, чтобы предугадать их дальнейшие действия и способы борьбы с новыми кризисами. Недавние выборы лишь усугубили опасения.

Я активно поддерживал Обаму и в целом разделял его инициативы в сфере внешней политики. Активизировав поиски Усамы бен Ладена, он смог устранить организатора террористических атак 11 сентября 2001 года. Ему удалось оживить американскую дипломатию: нормализовались отношения с Кубой, заключено международное соглашение по иранской ядерной программе, подписаны Парижские соглашения по климату. На его счету и удачное посредничество в завершении гражданской войне в Колумбии. Стремление Обамы проводить самодостаточную внешнюю политику, продолжая при этом играть по правилам мирового порядка и продвигать демократические ценности, было разумным.

Однако подозрительность Обамы по отношению к масштабным стратегиям принесла немало проблем. Как-то раз он сказал, что его политика национальной безопасности суммируется фразой «не делай глупостей» (хотя он использовал выражение посильнее), и эта острота позволила больше узнать о его прагматичном и не подчиненном идеологии подходе. Возможно, стране удалось избежать многих неудачных решений именно благодаря желанию Обамы не натворить глупостей. Однако иногда именно это желание становилось оправданием, чтобы не предпринимать шаги, которые было бы глупо не делать. Я убежден, что нежелание администрации Обамы вмешаться в события в Сирии на раннем этапе конфликта негативно отразятся на США в будущем — как и нежелание администрации Клинтона помочь предотвратить геноцид в Руанде влияет на нас сегодня. А отсутствие ясной стратегии вылилось в апатичный ответ на российские кибератаки и беспрецедентное вмешательство в президентские выборы.

Пока не представляется вероятным, что администрация Трампа сможет выработать собственную стратегию. Трамп вовсю расхваливает преимущества непредсказуемости. Его обещания «Америка прежде всего» напоминают изоляционистский курс довоенного периода. А глубокие идеологические разногласия среди высших военных чинов, советников по национальной безопасности и внешней политике повышают вероятность того, что администрация и дальше будет справляться с проблемами, руководствуясь ситуативным принципом.

Этот подход — разработка оперативных планов при отсутствии стратегии — вполне может помочь стране избежать глупых поступков. Но, если Вашингтон будет продолжать в том же духе, страна упустит возможность укрепить свое лидерство и вызовет смятение в мире, который по-прежнему расценивает США как лидера.

Трехполярный мир

Так как же США следует проводить свою внешнюю политику? Призывать к выработке всеобъемлющей стратегии может каждый. Проблема в том, что современный мир намного сложнее, чем тот, в котором жили Черчилль, Трумэн и Маршалл. Учитывая, насколько рассредоточенной и зависящей от внешних факторов стала власть, стоит задаться вопросом, возможно ли на сегодняшний день создать комплексную стратегию национальной безопасности.

Я думаю, да. Однако перед тем как вдаваться в детали, нужно отметить еще один важный момент. Доктрина Трумэна была создана президентом-демократом, которому удалось заручиться поддержкой подконтрольного республиканцам Конгресса. Для того чтобы новая стратегия национальной безопасности была успешно утверждена, также потребуется поддержка обеих партий — поскольку Конгресс, помимо других прерогатив, располагает исключительным правом объявлять войну.

Учитывая вышеперечисленное, становится ясно, что стратегия должна снова быть предложена президентом, который по конституции располагает широкими полномочиями в сфере разработки и исполнения внешней политики. Отдельные сенаторы и конгрессмены могут помочь в создании стратегии; также придется привлечь «мозговые центры», ученых, военных, дипломатов, зарубежных союзников, журналистов и граждан. Однако на сегодняшний день Конгресс — не желавший голосовать за участие в войне с ИГ, ратифицировать важные договоры, утверждать послов и других дипломатических представителей (по крайней мере, в период президентства Обамы) и подозрительно относящийся к торговым соглашениям и таким международным организациям, как Экспортно-импортный банк — не заинтересован в утверждении глобального лидерства США. Кроме того, большинство остальных наций привыкли к традициям сильной исполнительной власти и ожидают того же от американского президента. Поэтому никакая более-менее долгосрочная стратегия не может быть реализована без волеизъявления верховного главнокомандующего.

Разработка новой всеобъемлющей доктрины должна начаться с того же вопроса, которым в конце 1940-х задавались Черчилль, Трумэн и Маршалл: как распределена власть в мире? Сегодня миропорядок стал намного сложнее, чем в период Холодной войны, когда система международных отношений определялась противостоянием между возглавляемым США демократически-капиталистическим блоком и социалистическим лагерем под руководством СССР. Международный капитал стал более рассредоточенным, а разрыв между странами существенно сократился. К концу Второй мировой войны США обладали как военным, так и экономическим превосходством. Сегодня же, несмотря на то, что США по-прежнему на всех углах кричат о своем лидерстве, перед страной встали такие проблемы, как высокий суверенный долг, вынуждающий сократить финансирование международной помощи развитию, дипломатии и военные расходы. Эти обстоятельства ограничивают возможности США и выбор вариантов действий.

Второе отличие от времен Трумэна заключается в повышении степени взаимосвязанности. Сегодня благодаря возможностям передвигаться между странами, достижениям в сфере связи, обмену информацией, развитию технологий, иммиграции и торговле народы планеты взаимодействуют как никогда интенсивно. А установившаяся после Второй мировой войны система международных норм, правил и организаций — система, в становлении которой сыграли значительную роль США — еще больше стирает границы между странами. В целом, взаимосвязанность — это позитивное явление, но и тут встречаются свои недостатки. Установление более тесных связей между национальным рынками означает, что финансовые проблемы одной страны — как, например, долговой кризис Греции — в большей степени отражаются на других государствах, включая США, чем несколько десятилетий назад. Иммиграция обеспечивает приток талантливых людей в США, но она также заставляет задуматься о безопасности. Развитие торговли подразумевает рост числа рабочих мест, связанных с экспортом, однако в то же время происходит сокращение рабочих мест в областях, где иностранная рабочая сила обходится дешевле.

Третье различие между эпохой Трумэна и современностью заключается в беспрецедентном росте влияния негосударственных акторов — от террористических групп и криминальных синдикатов до международных негосударственных организаций и транснационального бизнеса. Многие из этих сил руководствуются наилучшими побуждениями. Однако их способность прибегать к насилию и избегать ответственности перед законом пагубна и дестабилизирует мировой порядок. Рост влияния негосударственных акторов подрывает Вестфальский порядок, созданный в середине 1660-х годов и базировавшийся на идее о том, что сила — особенно военная — должна применяться исключительно государствами и только в согласованных пределах. Сегодня мир уже не биполярен, как это было при Трумэне. Он трехполярен: теперь влияние распределяется между демократическими государствами, авторитарными странами и негосударственными акторами. Современная доктрина национальной безопасности США должна исходить из этой концепции и учитывать интересы каждой группы отдельно.

Начнем с демократических государств, бесчисленные разновидности которых в изобилии существуют по всей планете. Американские политики обычно проводят большую часть времени, разбираясь с проблемными участками, и не уделяют особого внимания демократическим странам, полагая, что те могут справиться самостоятельно. Но эта беспечность таит в себе угрозу. Западные демократии борются с антисемитизмом и другими формами межконфессиональной вражды. Европа пережила тяжелейший налоговый кризис, который лишь усугубится с выходом Великобритании из Европейского союза. Страны, стремящиеся добиться большей степени демократии, как, например, Украина, подвергаются воздействию со стороны своих авторитарных соседей, а в других, как Тунис, происходят теракты. К тому же демократические государства повсеместно сталкиваются с фундаментальными вопросами об отношении к иммиграции и национальной идентичности, что часто приводит к необходимости принимать сложные решения с целью сбалансировать безопасность и индивидуальную свободу. Существует риск, что перечисленные проблемы будут способствовать трансформации демократических режимов в более авторитарные, поскольку их паникующие лидеры ограничивают индивидуальные свободы в отчаянной попытке контролировать ситуацию.

Таким образом, любая новая стратегия национальной безопасности США должна включать в себя основанные на сотрудничестве, а не на подчинении, способы укрепления существующих демократических режимов. США могут справиться с этой задачей, демонстрируя на собственном примере, как демократические институты помогают делу процветания, миру и счастью. Чем лучше будет ситуация в США, тем в большей мере их пример будет вдохновлять остальные государства совершенствовать свой строй.

Авторитарные государства на сегодняшний день являются второй по значимости политической силой. Как и современные демократические государства, авторитарные режимы значительно отличаются друг от друга. Некоторые авторитарные страны, начали процесс демократизации некоторых сфер общественной жизни — к примеру, Вьетнам, где наблюдается повышение степени участия населения в деятельности местного правительства (в то время как некоторые демократии начинают проявлять авторитарные тенденции).

США должны умело способствовать тому, чтобы эти страны подтвердили свою приверженность демократическим ценностям, миролюбивым отношениям с другими государствами и интеграции в глобальные структуры. Оказание воздействия на авторитарные государства требует другой тактики, которая каждый раз будет зависеть от конкретной ситуации. Иногда США придется сотрудничать, иногда — соперничать, а порой вступать в прямую конфронтацию. Отношения США с Китаем и Россией наглядно демонстрируют сложность этого подхода. Вашингтон соревнуется с Москвой и Пекином во многих сферах, от торговли до изменения климата. Так и должно быть. Взаимодействие углубляет понимание США этих режимов. Это не гарантирует успех, но отказ взаимодействовать почти всегда гарантирует поражение.

Разумеется, не всегда сотрудничество с такими государствами, как Китай и Россия является верным подходом. Но США приходится также соревноваться с ними — к примеру, создавая военные и торговые союзы с их обеспокоенными соседями. А иногда Вашингтону приходится вступать в прямое противостояние с Москвой и Пекином: например, по вопросу о правах человека, сооружения Китаем искусственных островов в Южно-Китайском море или агрессивных действий России на востоке Украины или где-либо еще.

Наконец, последний центр сосредоточения политических сил — негосударственные акторы. Многие из них — компании и негосударственные учреждения — помогают объединять людей по всему миру. Таким организациям следует оказывать поддержку. Однако группировки, прибегающие к насилию для осуществления своих целей, должны быть повержены. Борьба с ними — ключевое направление, по которому велось и продолжает вестись сотрудничество между США и авторитарными государствами. Все страны, которые придерживаются убеждения, что военная сила может применяться исключительно суверенными государствами — или их международными коалициями — а не негосударственными организациями, должны сотрудничать, чтобы уничтожить все проявления экстремизма. Поэтому Трамп прав, когда заявляет, что США должны сотрудничать с Россией в борьбе с такими группировками, как ИГ. Хотя есть немало причин сомневаться в искренности российских намерений в других областях взаимодействия, борьба с террористическими организациями на протяжении долгого времени была ключевым приоритетом Российской Федерации, и было бы бессмысленно не сотрудничать с ними в этом направлении.

Террористы — не единственные негосударственные акторы, которые используют свой особенный статус, чтобы избежать ответственности перед законом и юридических ограничений. Говоря об ExxonMobil, Ли Рэймонд, на тот момент занимавший пост генерального директора компании, заявил: «Я не американская компания, и в принятии решений я не руководствуюсь интересами США». С одной стороны кажется, что корпорации, стремящиеся уйти от налогов, существенно отличаются от международных наркокартелей. Однако и те, и другие схожим образом пользуются возросшей мобильностью капитала и активизировавшимися миграционными потоками. Так, США и другим государствам нужно объединить усилия по уничтожению лазеек, позволяющих этим организациям аккумулировать экономическую мощь, избегая необходимости отчитываться перед какой-либо национальной судебной системой.

От «незаменимой» к «образцовой»

Первым шагом на пути к созданию стратегии поведения в трехполярном мире должен стать отказ от убежденности в том, что США — это «незаменимая нация». В 1940-е годы, когда эта концепция была озвучена Черчиллем и Трумэном, она представляла собой констатацию факта и оставалась таковой в 1990-е, когда о ней говорила Мадлен Олбрайт. Но на сегодняшний день эта идея больше не описывает положение США в мире. Набирают силу новые государства. Рост влияния — это позитивный феномен, и США следует выработать стратегию по включению этой тенденции в концепцию, которая позволит извлечь выгоду как американцам, так и всему миру.

Слишком часто в прошлом идея об американской исключительности трансформировалась из заслуженной гордости за американские достижения в убежденность, что на США не распространяются обязательные для всех правила. Когда с 1950-х по 1980-е годы СССР сотрудничал с Кубой и предоставлял военную поддержку группам повстанцев в Западном полушарии, США справедливо расценили подобное поведение как угрозу — и отреагировали на нее соответственно. Но тогда почему же Вашингтон не смог предвидеть, как Россия отреагирует на произошедшее в период президентства Клинтона и Буша расширение НАТО на территории бывших советских республик? И с какой стати американские власти удивились, когда Китай счел «поворот»Обамы к Азии угрозой и в ответ ужесточил свою военную политику?

Любовь Вашингтона к постоянным напоминаниям, кто должен (а кто нет) быть примером другим странам, тоже зачастую оказывается контрпродуктивной. За последние годы американское правительство в разное время публично заявляло, что Саддам Хусейн, Хосни Мубарак, Муаммар Каддафи и Башар аль-Асад должны покинуть посты лидеров своих стран; дважды это привело к войне — в Ираке и Ливии — с целью смены режима. Авторизованный Трампом ракетный удар по позициям войск сирийского правительства может оказаться предвестником очередной такой войны.

Из-за этих заявлений и развязанных Штатами конфликтов авторитарным государствам становится все легче отмахиваться от справедливой критики США в отношении проводимой ими политики, заявляя, что те лишь хотят устроить переворот в их странах. Поэтому мы должны обличать любые нарушения вне зависимости от того, когда и где они были совершены, а также использовать соответствующий инструментарий — санкции, резолюции Совета Безопасности ООН, разбирательство в Международном уголовном суде или международные вооруженные силы — чтобы наказать нарушителей международных норм. Однако США, несмотря на заслуженную злость в отношении попыток российского президента Владимира Путина повлиять на результаты президентских выборов, не имеют права решать, кто должен возглавлять ту или иную страну.

Вместо того, чтобы заявлять о своей незаменимости, США должны попытаться сохранить свою позицию первой демократии мира. Таким образом стране удастся поставить на первое место потребности своих граждан и продемонстрировать убедительный пример, свидетельствующий о превосходстве демократических ценностей над авторитаризмом или экстремизмом.

Эти ценности не настолько очевидны, как при Трумэне. Авторитарные правительства, например, российское, используют пропаганду и активный подлог, чтобы создать впечатление, что демократические режимы не могут эффективно управлять страной. И слишком часто демократические правительства дают повод верить этим утверждениям: не могут защитить самих себя или эффективно справляться с проблемами иммиграции и защиты прав человека.

К счастью, если США решат снова демонстрировать пример, у нас будет замечательная основа. С тех пор, как Томас Джефферсон поставил равенство во главу своего списка «очевидных» истин в Декларации независимости, страна последовательно занималась увеличением степени участия граждан в управлении. В последнее десятилетие в США многое происходило впервые, включая избрание первого президента — представителя этнического меньшинства, назначение первого судьи Верховного суда испанского происхождения, а также выдвижение кандидатуры женщины на пост президента от одной из основных партий страны. Право служить в войсках было распространено на всех, кто отвечает соответствующим требованиям, вне зависимости от их гендера или сексуальной ориентации. Право на использование услуг здравоохранения получили десятки миллионов людей со скромными доходами, а представители ЛГБТ-сообщества теперь имеют право вступать в брак.

Несмотря на то, что резкая риторика во время предвыборной кампании и сами результаты выборов грозят свести на нет некоторые из этих достижений, история показывает, что подобное противодействие никогда не может полностью уничтожить существенные проявления прогресса — а зачастую и наоборот, мотивирует борцов за равенство активизировать свои усилия. В самом деле, недавний всплеск гражданской активности и участившиеся акции мирного протеста демонстрируют справедливость этого утверждения.

Существует множество сфер, в которых пример США по-прежнему сильны. Ведущую позицию среди них занимает американская культура инноваций и предпринимательства, поощряемая верховенством права, защитой интеллектуальной собственности, сильными учреждениями высшего образования, поддержкой талантов иммигрантов, а также готовностью примириться с неудачами и всегда дать второй шанс. По мере того, как Китай и Индия продолжают демонстрировать высокие темпы роста, становится очевидным, что США не смогут всегда оставаться самой большой экономикой мира. Однако я не вижу причин, по которым наша страна должна перестать быть наиболее инновационной экономикой планеты.

Конечно, статус образцовой демократии также требует готовности к самокритике. Выборы должны пробудить американцев от их самодовольства, напомнить о по-прежнему существующем неравномерном распределении коммерческого успеха в зависимости от географического расположения компании и расовой принадлежности ее владельца, экстранизкое число случаев, когда женщин избирали на должности федерального уровня, а также шокирующе низкий уровень явки на выборы (даже в важнейших для их исхода штатах) — все эти факторы свидетельствуют о том, что работы еще очень много.

Еще один ключевой способ восстановить статус США как образцовой демократии — оказывать поддержку демократическим режимам. Совместно со своими союзниками Вашингтон должен создать новую, не связанную с военными альянсами наподобие НАТО глобальную инициативу по продвижению демократии, которая будет повсеместно распространять и подчеркивать ценности демократии. Подобный проект мог бы напоминать расширенную Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) или Демократическое сообщество. Он носил бы глобальный характер — напоминал об успехе демократии на всех континентах, а не только в Северной Америке и Европе. Он был бы сконцентрирован на распространении лучших тактик повышения эффективности демократических институтов. Сегодня демократия нуждается в защитниках. Если США откажутся от этой роли, весьма вероятно, что демократическая модель существенно потеряет в привлекательности.

Рычаги воздействия

Первостепенная задача американских вооруженных сил — защищать страну. Для того чтобы успешно осуществлять эту миссию, необходимо как располагать соответствующим потенциалом, так и обладать решимостью. Потенциал американской армии — квалификация солдат и уровень вооружения — остается превосходным. Однако нарушения в функционировании Конгресса сводят на нет эти преимущества, не только усложняя процедуру финансирования армии и перевооружения, но и делая ее все менее предсказуемой. Юридические уловки, как, к примеру, секвестр бюджета, резолюции о продолжении финансирования и зарубежные чрезвычайные операции — часть проблемы, и Конгресс должен прекратить пользоваться ими.

В той же степени проблематична нехватка решимости со стороны правительства. Российское вмешательство в президентские выборы 2016 года было удачным только потому, что они не побоялись попытаться это сделать. Неспособность Вашингтона разработать четкую стратегию обороны в сфере киберпространства и замешательство относительно в устранении атаки запомнятся как моменты позора в истории национальной обороны. Чтобы лучше защищать себя в будущем, США нужно дать понять своим потенциальным противникам: лучше не связывайтесь с нами. А чтобы этот посыл восприняли всерьез, нужно подкрепить его демонстрацией быстро реагирующей и внушительной силы. Отсутствие таковой придает смелости врагам США и заставляет союзников начать сомневаться, придут ли США на помощь в случае необходимости.

Я не вижу никаких причин, почему США должны перестать быть самой передовой экономикой мира.

Вторая задача американской армии, которая с каждым днем приобретает все большую значимость — помогать в обеспечении безопасности странам, пытающимся защитить себя. На предпринимаемые США усилия по обучению иностранных военных как за рубежом, так и на американской территории уходит лишь малая часть военного бюджета. Однако использование американских ресурсов при создании оборонного потенциала других государств параллельно с поощрением соблюдения таких принципов, как гражданский контроль над военной активностью и недопустимость пыток — одна из лучших инвестиций, которую могут сделать США. Возможно, у нас больше нет ресурсов или желания оставаться защитниками всего мира, но я все еще считаю, что мы лучше всех создаем эффективный военный потенциал, поэтому надо защищать свое превосходство в этой сфере и применять его в диалоге с другими демократиями.

На протяжении веков США также наращивали свое влияние, выступая в роли создателя свода правил, а не создателей империй. Судя по всему, администрация Трампа не планирует продолжать эту традицию, хотя и американцы, и прочие нации извлекли немалую пользу из 70 лет непрерывной деятельности США по выработке международных стандартов. Несмотря на то, что президент справедливо поднял важные вопросы относительно будущего ООН, НАТО и ряда торговых соглашений, и хотя деятельность этих организаций действительно следует пересмотреть и активизировать, было бы неразумно выходить из их состава или уступить свойственные США ведущие позиции. Борьба с глобальными угрозами вроде ИГ требует сотрудничества и скоординированности. Уменьшение роли международных площадок, предназначенных для обеспечения этой координации, сделает США слабее.

Переходя к торговле, следует отметить, что стремительный прогресс в логистике и связи гарантирует ее развитие в последующие годы. Большая часть спроса на товары и услуги будет исходить не из США. Штаты захотят получить доступ на эти рынки. Тогда зачем отказываться от участия в разработке правил, которые должны обеспечивать этот самый доступ? Трамп прав, говоря, что плохая торговая сделка — хуже, чем никакой сделки. Неспособность Вашингтона эффективно обеспечивать выполнение правил существующих соглашений и недостаточная поддержка американских рабочих, чья жизнь существенно пострадала вследствие глобализации и автоматизации производства, отвратила общественное мнение от международных соглашений. Однако решение этой проблемы лежит в создании новых, более эффективных правил, а не в отказе от любых соглашений или от своей роли создателя правил.

США также должны сохранить лидирующие позиции в гуманитарной сфере. Каждый раз, когда в мире происходят кризисы — от цунами в Тихом океане до вспышки эпидемии Эболы в Африке — люди обращаются за помощью к США. Конечно, подобная практика может показаться тяжелым грузом, однако в то же время это и причина для гордости: обращения за помощью демонстрируют, что люди повсюду знают, что у США есть не только возможности, но и желание помогать.

Проводимая гуманитарная работа превосходит усилия соответствующих подразделений Госдепа, Пентагона, Агентства США по международному развитию и прочих государственных органов. Американцы также оказывают содействие повсеместному росту и развитию негосударственных организаций. А все большее количество американских корпораций начинает оказывать гуманитарную помощь, чтобы улучшить свои позиции на новых рынках. Однако роль центрального правительства остается первостепенной. В настоящий момент мы тратим менее 1% годового бюджета на международную помощь развитию, однако эти инвестиции — говоря о безопасности и имидже страны — окупаются сторицей. Так что выполнение заявленного администрацией в проекте бюджета на 2018 год решения сократить финансирование дипломатии и международной помощи развитию стало бы огромной ошибкой.

Наконец, в процессе выработки новой стратегии для XXI века США нужно исправить одну долгосрочную тенденцию. Со времен рождения страны наши политики мыслят в парадигме «Восток-Запад». Мы сосредоточили внимание на Европе, Японии, СССР, Ближнем Востоке, Китае, Юго-Восточной Азии и России, но забыли о Юге. В частности, мы редко вспоминали об Америке, а когда вспоминали — будь то доктрина Монро или борьба с коммунистическими режимами в период Холодной войны — мы стремились изолировать нежелательные элементы, чтобы они не смогли наращивать свое влияние в Западном полушарии, а не на расположенных там государствах.

Это должно измениться. США нужно выработать «общеамериканскую» стратегию национальной безопасности, которая будет концентрироваться на Северной, Центральной и Южной Америке. Она не должна быть «исключительно американской», не должна ограничивать отношения США с демократическими режимами в других частях планеты. Однако США следует переосмыслить свои приоритеты. У 35 американских государств есть существенные культурные сходства, а их совокупное население превышает 1 млрд человек. Благодаря соглашению о прекращении огня в Колумбии, достигнутого при посредничестве США, впервые в истории во всем полушарии нет активных военных конфликтов. В этом регионе также расположены два из трех основных торговых партнера США, Канада и Мексика, и связи с этими и остальными американскими странами останутся чрезвычайно важными для нашей экономики. Кроме того, усилия по нормализации отношений с Кубой устранили многолетнее препятствие на пути к улучшению отношений с остальными латиноамериканскими государствами.

Несмотря на достигнутый прогресс, американцы не должны забывать, что сохраняющиеся в регионе проблемы — нищета, насилие, наркотрафик, политическая нестабильность — могут влиять и непосредственно влияют на США. Исторически сложилось, что США обращали внимание на юг исключительно во времена кризисов и, когда проблемы получали свое решение, быстро переключались обратно на Европу и Азию. Ведущие американские дипломаты проводят мало времени в этом полушарии, а центральное правительство недостаточно финансирует деятельность южного командования ВВС США. Другие страны заметили этот недостаток внимания и активно им пользуются. Как недавно сказал мне президент одного латиноамериканского государства: «Мы предпочитаем сотрудничать с США и американскими компаниями из-за нашей близости — в плане языка, культуры, истории, иммиграции. Но вы редко обращаете на нас внимание, а вот от Китая нет отбоя. Поэтому мы больше сотрудничаем с ним».

Активизация сотрудничества с американскими государствами принесет нам ряд преимуществ. США смогут соревноваться с гигантскими экономиками Китая и Индии. Сближение за счет совместных проектов в сфере коммерции, образования, обороны и разведки благотворно скажется на безопасности. И эти усилия не понесут за собой никаких рисков, если действовать аккуратно. Существенная часть проблем в отношениях с Китаем и Россией вызвана тем, что они обеспокоены активностью США в их сфере влияния. Повышение заинтересованности США в американских государствах не вызовет такого же беспокойства. Учитывая наложенные бюджетом ограничения, из-за которых США не сможет аккумулировать международное влияние, следует задуматься о том, насколько выгоднее будет сконцентрировать свои усилия на более близких государствах.

Величие в доброте

Причины впечатляющего лидерства США в XX веке следует искать во второй половине 1860-х годов, когда упразднение рабства и воссоединение нации после Гражданской войны позволили стране обратить взор на происходящее за рубежом. К 1890 году экономика США стала крупнейшей в мире. В период президентства Рузвельта американская армия стала намного сильнее, а при президенте Вильсоне страна вмешалась в бессмысленную и разрушительную войну, таким образом заявив о себе как о многообещающем стороннике международного мира и стабильности. Всего два десятилетия спустя США сыграли решающую роль в поражении немецкого и японского фашизма. Затем мы приняли участие в создании послевоенного миропорядка, норм, правил и организаций, приносящих пользу людям по всему миру. И возглавляли коалицию государств, успешно противостоявших советскому блоку.

Этот быстрый экскурс в историю позволяет понять, почему, несмотря на все совершенные США ошибки и вызываемую нами зависть, столь многие государства по-прежнему хотят, чтобы США сохранили свои лидерские позиции. Мне постоянно говорят об этом, когда я посещаю другие страны и встречаюсь с их лидерами. Они знают, что, хотя интересы США всегда остаются для нас на первом месте, наша уникальная комбинация ресурсов и принципов делает нас лучшими специалистами по решению наиболее тяжелых гуманитарных проблем. Желание получить помощь от США остается самым важным компонентом «американской мощи».

10 августа 2010 года эсминец ВМС США «Джон С. Маккейн» прибыл в бухту Да Нанг по случаю 15-й годовщины нормализации отношений между США и Вьетнамом. Я запомнил этот грандиозный и очень эмоциональный момент: вьетнамское военное командование приветствовало американский боевой корабль, названный в честь отца и дедушки моего коллеги по Сенату Джона Маккейна — бывшего морского летчика, более пяти лет находившегося во вьетнамском плену. В ходе Вьетнамской войны прошибло около 60 тысяч американцев и от 1,5 до 3 миллионов вьетнамцев. Однако теперь Ханой заинтересован в углублении военного и экономического сотрудничества со своим бывшим врагом, поскольку он понимает, что лишь так Вьетнам сможет обеспечить свою безопасность и улучшить качество жизни своих граждан.

Сейчас — после одного из наиболее горьких поражений на выборах в современной истории США — самое время, чтобы американцы вспомнили об этой истории и о том, насколько значимой остается роль США в мире. Ключевой вопрос, стоящий сейчас перед страной, заключается в том, как поступить со своим влиянием. Можно продолжить идти по пути реакции и даже отказаться от части своих обязательств перед союзниками и международными организациями, в создании которых мы принимали участие. Или же мы можем начать разработку новой стратегии взаимодействия с миром с позиции ведущей демократии. Американцы должны признать уникальные достоинства своей страны, не впадая в паранойю или ненужное самовосхваление. Именно это удалось сделать Трумэну и Конгрессу 70 лет назад, в период, когда сотрудничество между двумя партиями казалось чем-то невероятным. Так что у нас нет оправданий, почему мы не можем сделать то же самое.

Оригинал: Foreign Affairs.
Автор: Тим Кейн.

Переводила: Влада Ольшанская.
Редактировали: Анна Небольсина, Кирилл Казаков, Настя Железнякова.

Сейчас я объясню феномен Дональда Трампа на трех фильмах. А потом будет еще немного текста.

Есть в эпических приключенческих фильмах такой универсальный простой способ отличить хороших ребят от плохих. Хорошие — простые люди из провинции…

…а плохие — декадентские сволочи, которые живут в большом городе и носят дурацкую одежду:

В «Звездных войнах» Люк — паренек с фермы…

…в то время как злодеи живут на шикарной космической станции:

В «Храбром Сердце» главный герой (Уильям Уоллес) — простой фермер…

а подлый принц Говнюк живет в роскошном замке и носит красивую щегольскую одежду.

Эта тема проявляется по-разному: примитивное против развитого, грубое против тонкого, мужественное против женственного, бедное против богатого, чистое против порочного, традиционное против ненормального. Все это можно свести к «сельское против городского». Эта глубокая пропасть между ними, разумеется, появилась не из-за фильмов. Она используется в кино для наглядности, потому что пропасть эта уже давно существует.

Мы, провинциалы, запрограммированы ненавидеть изнеженную элиту. Вот мы и добрались до Трампа.

#6. Дело не в «красных» и «синих» штатах, а в провинции и городе

Я родился и вырос в «стране Трампа». Мои родственники — «люди Трампа». Если бы я не уехал и не нашел эту дурацкую работу, я бы голосовал за него. Я уверен.

Понимаете, в околополитических рассуждениях часто говорят о «красных штатах» и «синих штатах» (где красный = республиканский/консервативный, а синий = демократический/прогрессивный), но о штатах вам лучше забыть. Если вы хотите понять феномен Трампа, найдите более детальную карту административных округов. Вот как голосовала страна по округам в выборах 2012 года — опять же, красный обозначает республиканцев:

Гребаный насос, да по этой картинке кажется, будто синяя партия Обамы — это какая-то маргинальная сила, с трудом набирающая 20% голосов. Синие участки, однако, более плотно населены — это города. В верхнем левом углу вы видите синюю область Сиэтла/Такомы, ниже — Сан-Франциско и Лос-Анджелес. Синяя область вокруг членоподобного озера Мичиган — такие города, как Миннеаполис, Милуоки и Чикаго. На северо-востоке, понятно, Нью-Йорк и Бостон, ниже — Филадельфия, а дальше вниз — синяя полоска из южных городов вроде Шарлотты и Атланты.

Синие островки в красном океане. Города составляют менее четырех процентов территории, но это — 62% населения и наверняка 99% популярной культуры. Все наши фильмы, передачи, песни, новости — все исходит от этих синих островков.

И если вы живете в красном, это херово.

Понимаете, я сам из «синего штата», из Иллинойса, но вот только штат-то не синий. Это гребаный Чикаго синий. Я родом из маленького городка в одной из кроваво-красных областей:

Когда ребенком я бывал в Чикаго, чувствовал я себя примерно как Китнисс, приехавшая в столицу. Или как Зои, приехавшая в город будущего в моей уморительной книге. «Какие они странные».

Все телесериалы — о Лос-Анджелесе или Нью-Йорке, может, с чуточкой Чикаго или Балтимора. Когда делали сериал про нас, мы были посмешищем: либо простоватыми и наивными милахами («Парки и зоны отдыха», а до этого — «Ньюхарт»), либо грязными кровожадными мутантами («Настоящий детектив», а до этого — «Избавление»). Надменностью разило за 15 километров.

«За городом не происходит ничего важного!» — говорят они на своих коктейльных вечеринках, пребывая в счастливом неведении о том, откуда берется их еда. А помните, как «Катрина» разрушила Новый Орлеан? Довольно странно, что большой ураган в сотни километров шириной умудрился выхватить один-единственный город и обойти все остальное. Если смотреть новости (или многочисленные фильмы и сериалы об этой катастрофе!), едва услышишь о том, как ураган просто сравнял с землей сельский Миссисипи, убив 238 человек и нанеся ущерб на громадные $125 млрд.

Но кому сдались эти люди, правда? Какие такие новости можно рассказать о горстке беззубых деревенщин, плачущих над раздавленным фургоном? Новый Орлеан культурно значим. Он важен.

Для этих игнорируемых, страдающих людей, Дональд Трамп — это кирпич, брошенный в окно элит. «Теперь вы нас слушаете, пидоры?»

#5. Горожане вообще с какой-то другой планеты

«Но разве это все не из-за цвета кожи? Разве сторонники Трампа не просто куча расистов? Может, они ненавидят города, потому что там живут все темнокожие?»

Действительно, в комментариях к этой статье у нас появятся настоящие нацисты. Не «нацисты, потому что они мне не нравятся», а реальные нацисты со свастиками на аватарах, болевшие против Индианы Джонса. Такие люди есть.

Но из личного опыта я могу сказать, что в моей юности расизм всегда был опосредованным. Я никогда не видел, чтобы мой родственник, друг или одноклассник плохо поступал по отношению к черным жителям нашего города. Мы с ними работали, играли с ними в видеоигры, махали им рукой, когда они проходили мимо. Зато я слышал миллионы замечаний по поводу того, что если вы в городе попадете «не в тот район», то вас вытащат из машины, изнасилуют и сожгут заживо. Теперь мне кажется, что смысл был в том, что местные меньшинства — это нормально… пока они ведут себя в точности как мы.

Если бы меня спросили тогда, я бы сказал, что боялись и ненавидели не темнокожих, а конкретный их подвид, обитающий в Чикаго — ну вы знаете, со странным сленгом, музыкой и одеждой, отморозков, убивающих всех подряд. Все это было частью извращенной природы городов, какой она нам казалась издалека — смесь гиперагрессивных дикарей и распущенных белых элит. Странные они. И поп-культура не то чтобы пыталась разубедить меня в этом:

И тут дело не только в восприятии — статистика подтверждает, что это параллельные вселенные. Люди, живущие в сельской местности, вдвое чаще владеют оружием и, вероятно, раньше вступают в брак. Люди в городских «синих» областях быстрее говорят и ходят. Они с большей вероятностью являются наркоманами, но с меньшей — алкоголиками. Синие реже владеют землей и, что самое важное, реже являются христианами-евангелистами.

В маленьких городках об этом часто говорят так: «Они не разделяют наши ценности!» Мои прогрессивные друзья любят на это фыркать: «Это какие, безграмотность и гомофобию?» Не-а. Вообще все.

#4. Тренды всегда начинаются с городов — и не все они хороши

Города всегда живут в будущем. Я помню, как в нашем городке открылся первый китайский ресторан, а через 20 лет — первая модная кофейня. Все это уже десятилетиями появлялось в кино — местом действия, разумеется, был Лос-Анджелес. Я помню, как смотрел кино 80-х и передразнивал стереотипы «девушек из долины» — молодых девушек, типа, из Калифорнии, которые, типа, говорят «типа» после каждого третьего слова. Двадцать лет спустя вы слышите, как я говорю точно так же в каждом подкасте Cracked. Рак начался в Лос-Анджелесе и распространился на остальную Америку.

Так вот, в то время бытовало мнение, что эти городские повально становятся атеистами и отказываются от церкви в пользу своих бисексуальных оргий. Это, говорили нам, самый настоящий признак Апокалипсиса. Не только из-за духовных последствий (весьма суровых), но из-за тотального разрушения культуры. Я не мог представить себе какого-то аргумента против. В то время и в том месте церковь была всем. Не верите мне — послушайте экспертов:

В небольших сообществах церкви часто выступают в роли единственных площадок для общественных мероприятий. Церкви могут также быть единственными источниками психологической поддержки, помощи бедным и общественных занятий (даже если они принимают форму хорового пения и рождественских постановок) в сельской местности

Церковь — это место, где вы заводили друзей, встречались с девушками, искали работу через знакомых, получали общественную поддержку. Бедные там могли получить еду и одежду, пары получали советы по поводу отношений в браке, люди с зависимостями могли попытаться завязать. Но теперь мы наблюдаем поразительный упадок христианства среди населения в целом, эпидемию безбожия, распространившуюся вместе с говором девушек из долины. Так что же, по мнению Fox News, является итогом того, что эти развратные, безбожные, аморальные снобы отвернулись от Бога?

Хаос.

Ткань общества надорвалась, говорят они, как и было предсказано. И то, что видят американцы-провинциалы в новостях сегодня — это то, что ждет их завтра.

Дикари наступают.

Черные бунтуют, мусульмане закладывают бомбы, геи распространяют СПИД. Мексиканские картели режут головы детям, атеисты валят рождественские елки. Тем временем эти либеральные Лины Данэм в своих квартирах за 5 тысяч долларов в месяц попивают вино и говорят: «Но на самом деле вся проблема в этих белых христианах!» Жертвы терактов на соседней улице вопят рядом со своими оторванными конечностями, а реакция элит — нытье о том, что мужчинам нужно позволить пользоваться женскими туалетами, а держать кур в клетках — жестокость.

Безумие. Они настолько потеряли связь с реальностью, что не могут отличить верх от низа. Простые и очевидные истины, в которых никто не сомневался тысячелетиями, теперь высмеивают и перекрикивают — тот факт, что тяжелый труд лучше, чем зависимость от государства, что для детей лучше, когда рядом оба родителя, что покой лучше бунтов, что строгий моральный кодекс лучше беспечного гедонизма, что люди дорожат заработанным своими руками больше, чем тем, что получили даром, что не подорваться на бомбе лучше, чем подорваться на бомбе.

Или, как говорят в деревне: «Не надо ссать мне на ногу и говорить, что идет дождь».

Фундамент, на котором, несомненно, была построена Америка — семья, вера и тяжелый труд — стал считаться немодным и узколобым. Эти элитистские снобы смеялись в своей башне из слоновой кости, отталкивая этот фундамент, а потом писали колонки на 10 тысяч слов, где винили в получившемся развале строителей.

#3. Сельскую местность смешали с дерьмом

Не надо мне писать, что все мной перечисленное — неправда. Я знаю, что это неправда. Или, вернее, я думаю, что это неправда, потому что сейчас я живу в синем округе и работаю в синей профессии. Я знаю, что Старое Доброе Прошлое было построено на рабстве и сегрегации. Я знаю, что целые категории человечества ощущали религию исключительно как сапог на своей шее. Я знаю, что эти «традиционные семьи» подразумевали миллионы женщин в кухонном рабстве и несчастные браки. Я знаю, что геи жили в страхе, а аборты были сомнительным бизнесом.

Я знаю, что перемены были к лучшему.

Попробуйте это объяснить кому-то из «страны Трампа».

Из них выжимают все соки. Я знаю, я сам это видел. Выйдите за пределы города, и число самоубийств среди молодежи удваивается. Рецессия страшно ударила по сельской местности, но все восстановительные мероприятия шли в городах. Число новых предприятий, открывающихся в провинции, совершенно рухнуло.

577546_v1.gif 372 КБ_{Округи, где появляется половина новых предприятий за указанный временной отрезок. Теоретически, они могли бы дружно переехать в Вегас, но ведь там вся эта тема с «декадансом и апокалипсисом».
Источник: Economic Innovation Group}

Дело в том, что работы в провинции раньше обычно зависели от одного крупного местного предприятия — завода, угольной шахты и т. п. Умирает предприятие — умирает населенный пункт. В моем родном городке нашим концом стало закрытие нефтеперерабатывающего завода. Я рос уже в пустой оболочке того, чем некогда был этот город. В нашей школе во время дождя протекал потолок. В крупных городах потеря рабочих мест в промышленности может компенсироваться рабочими местами в секторе услуг — в маленьких городках это невозможно. Эта модель перестает действовать ниже определенной плотности населения.

Если вы не живете в одном из таких маленьких городков, вам не понять тамошнюю безнадегу. Подавляющее большинство возможных карьер предполагают переезд в большой город, а вокруг всякого города сейчас 30-метровая стена под названием «стоимость проживания». Допустим, вы смышленый парнишка, вы зарабатываете $8 в час и стремитесь к большему. Отлично, готовьтесь переезжать вместе со своим новорожденным ребенком в квартиру площадью 65 м2 за $1 200 в месяц, плюс платить за коммунальные услуги, продукты и нянь вдвое больше, чем сейчас. Ну, конечно, если только вы не хотите переезжать в один из «тех самых» районов (надеюсь, вам нравится, когда вас поджигают!).

В большом городе вы можете надеяться с определенной вероятностью успеха создать рок-группу, стать актером или получить медицинское образование. У вас могут быть мечты. В маленьком городке может и не быть никаких сцен для выступлений, кроме кантри-баров и церквей. На весь город может быть только два доктора — мечтать об этой профессии значит ждать, пока один из них уйдет на пенсию или умрет. Вы открываете объявления о вакансиях, а там только фаст-фуд-кафе и магазины. «Центр» — это просто трупы мелких магазинчиков, разбросанных в кратере, оставленном Уолмартом, а «пригород» — это трейлерная стоянка. В этих городках есть места, выглядящие просто постапокалиптично.

Говорю вам, там безнадега пожирает вас заживо.

И если вы только посмеете пожаловаться, какой-нибудь либерал из элит достанет свой айпад и напечатает возмущенный пост о вашем расистском белом привилегированном положении. Кто-то уже наверняка ответил на это в комментариях: «А попробуй поживи в гетто как меньшинство!» Именно. В их понимании несчастья бедных меньшинств как будто бы используются исключительно для того, чтобы отмахиваться от криков белых о помощи. Тем временем число самоубийств и смертей от передозировки среди белых людей в сельской местности растет невиданными темпами. Блин, политики хотя бы притворяются, что заботятся о городском населении.

#2. Всякий может взбеситься, если у него нет голоса

В самом деле, ощущение, как будто взяли худшее из обоих миров: все тяготы бедности, но никакого сострадания. «Черные жгут полицейские машины, и либеральные элиты говорят, что они в этом не виноваты, потому что они бедные. Моего сына увольняют и сажают в тюрьму за пакетик метамфетамина, и те же самые элиты смеются над тем, что у него не хватает зубов!» Вы для всех мальчик для битья, одна из последних приемлемых мишеней для насмешек в нашем обществе.

Они тяжело это переживают. Это люди, которые исторически всегда гордились своей самостоятельностью. В моем родном городке ты не был настоящим мужиком, если не мог починить машину, залатать крышу, добыть себе мясо и защитить дом от вторжения. Быть зависимым от кого-либо, особенно от государства, было стыдно. Ты сам стриг свою лужайку и сам чинил свои протекающие трубы, ты сам привозил дрова на собственном грузовичке-пикапе. (У меня был Ford Ranger 1994 года! Его нынешний владелец говорит, что он все еще ездит!)

Не то что эти хипстеры в своих крошечных квартирках, или «те люди» в государственном жилье, которые ждут домовладельца каждый раз, когда что-то ломается, зная, что если станет слишком плохо, они просто соберут вещи и переедут. Когда у тебя ничего нет, это все чьи-то чужие проблемы. «Они, наверное, и налогов не платят! Ко всей Америке относятся как к государственной квартире, которую можно раздолбать!»

Провинциалы со знаками «за Трампа» во дворах говорят, что их образ жизни погибает, а вы усмехаетесь и говорите, что на самом деле они имеют в виду, что черные и геи наконец-то получают равные права, и их это бесит. Но поверьте, они говорят, что их образ жизни погибает, потому что их образ жизни погибает. Это им не кажется. Ни один фильм о будущем не показывает мир будущего как мир традиционных семей, охотников и шахтеров-угольщиков. Ну, кроме «Голодных игр», и там это изображалось как апокалипсис.

Так что да, они голосуют за человека, который обещает вернуть все так, как было, человека, который встряхнет синие островки. Они проголосовали за кирпич в окно.

Это был голос отчаяния.

#1. Подонки — наши герои

«Но ведь Трамп — объективно засранец!» — говорите вы. «Он всех оскорбляет, объективирует женщин и постоянно изменяет жене! И он не простой парень, а надменный елейный миллиардер!»

Погодите-ка, вы о Трампе говорите или вот о нем?

Вы никогда не болели за кого-то вроде него? За сильного человека, который высказывает своим врагам все, что они заслужили? За человека с множеством прихотей, совершающего лишь столько ошибок, чтобы вы могли ассоциировать себя с ним? Типа доктора Хауса или Уолтера Уайта? Или любого из миллионов персонажей архетипа «грязный коп», которые могут нарушать все правила, потому что так они решают проблемы? Которые решают проблемы лишь потому, что плюют на правила?

«Но это все вымышленные персонажи!» Ладно, а что с этими миллионерами-ведущими левацких ток-шоу? Вы думаете, они вежливее и утонченнее? Послушайте любой отрывок про Криса Кристи и считайте секунды до первой шутки про толстяков. Погуглите сексуальные скандалы Дэвида Леттермана. Но им можно, потому что они на нашей стороне, и все хотят, чтобы у них в команде был подонок — дубина с шипами, которой можно бить противника. Вот это и есть Трамп. Вопли недовольной элиты — как звуки бомб, падающих на вражескую крепость. Чем громче, тем лучше.

Кто-то из вас уже разозлился и чувствует инстинктивное отвращение к любой попытке оправдать или даже просто понять этих людей. В конце концов, они почти что и не люди, правда ведь? Разве они все — не просто масса тупых, злобных, грубых, ругающихся, плюющихся недочеловеков?

Ох, надеюсь, что нет. Мне еще предстоит их обнимать на День благодарения. И я это буду делать с осознанием того, что если бы я не переехал, я был бы на другой стороне баррикад и оставлял бы гадкие комментарии под этой статьей себя же из альтернативной вселенной.

Очень приятно отмахиваться от людей, издеваться над ними, игнорировать как «недостойных». Но можно и попытаться их понять, потому что уверяю вас, они никуда не денутся после того, как уйдет Трамп.

Автор: Дэвид Вонг.
По материалам: Cracked.

Перевел: Кирилл Козловский.
Редактировали: Артём Слободчиков, Евгений Урываев и Роман Вшивцев.

Представьте: вы снова ребенок и хотите начать продавать лимонад рядом с домом. Итак, вы установили свой маленький киоск, картонку с названием, написанным восковым мелком и принялись за дело.

В первый день за лимонадом пришел один человек. На следующий их уже было двое. На третий день — трое. На четвертый день лимонад купили четверо, а уже через месяц вы обслуживаете десятки клиентов, и спрос только растет.

Ваши дела становятся все лучше и лучше. Мало того, что вся округа хочет попробовать ваш сладкий лимонад из свежевыжатого сока, так еще и цены на лимоны, кажется, только падают. Сначала вы могли купить 5 лимонов за доллар. На следующей неделе за ту же сумму вы получили уже 8 лимонов. Через неделю — все 12. И так далее. За несколько месяцев вы буквально стали выкачивать деньги из своего лимонадного бизнеса.

Разумеется, новости о вашем чудесном лимонаде тут же облетели всю округу. И вот уже другие дети повсюду ставят киоски с лимонадом.
Но это ни на что не влияет, ведь спрос все растет. Так что вы радостно приветствуете этих детей и говорите им: «Это место возможностей, тут каждый может продавать лимонад и получать деньги». Тем временем, как по волшебству, все больше и больше людей приходит за лимонадом каждый день, а цена на лимоны все падает и падает.

И каждый из вас начинает кое-что понимать: в этом месте невозможно не зарабатывать. Единственный способ не получать деньги — быть либо ленивым, либо абсолютно некомпетентным¹. Возможности, которые предоставляет вам ваше лимонадное предприятие, ограничены только тем временем и усилиями, которые вы сами хотите в него вкладывать. Нет ничего невозможного, и единственное, что мешает вашим мечтам о лимонадном богатстве претвориться в жизнь — вы сами.

Неудивительно, что вокруг вашего успеха начинает складываться целая культура. И вот уже рассказывают сказки о тех особенных детях, которые продавали много-много лимонада, и об остальных, у которых так не получалось. Тот ребенок настоящий гений, он продает лимонад по 20 часов в сутки! А вот тот — жалкий неудачник, он и в пустыне холодную воду не продаст, не говоря уж о том, что он сам выпивает половину того, что собирался продать.

Дети начинают видеть жизнь в очень простом свете: люди получают то, что заслуживают. Или наоборот: люди заслуживают все, чего они добились. А если они хотят большего, то что ж, надо было либо быть умнее, либо больше вкалывать.

Время идет, и новости об этом волшебном лимонадном районе, который, кстати, уже обслуживает тысячи посетителей ежедневно, расходятся все дальше и дальше. Из дальних районов приходят автобусы с детьми, которые тоже хотят попытать счастья в лимонадном деле. Они выполняют самую грязную работу: выжимают из лимонов сок и выкидывают мусор. Ведь они знают: в этом месте безграничных возможностей свой бизнес и большой доход — лишь вопрос времени.

Так продолжается месяцами, и дети начинают понимать кое-что еще: их район особенный. Как будто сам Бог выбрал его. В конце концов, раз столько детей приехало только за тем, чтобы продавать здесь лимонад, что-то особенное должно быть в этом месте. Дети здесь намного богаче, чем где-либо еще, но они и работают вдвое больше чем другие. Должно быть, это действительно исключительное место.

Но в какой-то момент все начинает меняться. Сначала вы слышите, что японские дети выяснили, как производить вдвое больше лимонада, тратя при этом в два раза меньше. Затем появляются слухи о том, что бедные китайские дети, наводнившие район, сбивают вам цены и уводят покупателей.

Но затем самые успешные из торговцев лимонадом пошли дальше и выкупили киоски менее предприимчивых детей. Так, вместо сотен независимых торговцев, мы получили около десятка невероятно богатых детей, контролирующих большую часть лимонадного рынка. И, чтобы сократить расходы и приносить прибыль для инвесторов, они решают платить своим работникам меньше. Но вместо того, чтобы объявить это, они велели им работать больше. В конце концов, люди заслуживают то, что они заработали, ведь так?

Вначале этот процесс медленный. Но затем наступает неизбежная реальность: дети получают меньше, чем раньше, несмотря на то, что работают усерднее и дольше чем когда-либо.

Но наши представления отличаются от реальности. Даже сильно похудевшие люди кажутся себе толстыми и непривлекательными. А те, над кем в детстве издевались, вырастают неприметными личностями, которые постоянно сомневаются в способности окружающих принять их.

С культурой то же самое. С экономической точки зрения действительность киосков с лимонадом изменилась, и перспективы уже далеко не такие радужные. Но представления детей не изменились, и культура вокруг этого явления осталась прежней.

Начинают искать виноватого. Ведь убеждения не могут быть ложными, должен быть кто-то, кто все портит

Образованные дети, те, которые потратили время и деньги на получение образования в сферах производства лимонада и уличной торговли, смотрели на детей без диплома как на недалеких жалких простачков, которые сами стали виной своих неудач. Работящие дети, которые начали свое дело с нуля, смотрели на более удачливых детей, которые присвоили их первые предприятия, и обвиняли их в наглости и неготовности к неудачам. Вскоре район начал уничтожать сам себя. Появились линии фронта. Зарождались фракции. Фракции политические, самоотверженные, бросающиеся в крайности и противоречащие сами себе. Но высокомерие, которое всегда стояло за этим, осталось. Весь мир изменился, а высокомерие осталось.

С самого начала американцы² считали себя особенными.³ И во многих смыслах США были своего рода историческим исключением из правил.

За всю мировую историю никогда больше группке относительно неплохо образованных и предприимчивых людей не доставался целый континент, малозаселенный и богатый ресурсами, окруженный двумя безбрежными океанами, которые защищали его от всевозможных захватчиков.⁴

Да, на протяжении своей трехсотлетней США были тем самым киоском с лимонадом, к которому магическим образом приходило все больше и больше покупателей. Тогда как целые цивилизации в Европе и Азии набирали могущество, достигали его апогея и затем исчезали, американцы никогда не сталкивались с такими ограничивающими факторами. Экономические перспективы и развитие казались данными богом: они были столь постоянны, что целые поколения людей не знали жизни без них.

Стремительное превращение США в сверхдержаву произошло из-за стечения четырех уникальных обстоятельств, которые принесли громадную пользу:

1. Необъятные просторы. С самого появления США постоянно находились в стадии расширения. Потребовалось столетие, чтобы страна протянулась «от моря до сверкающего моря». В 20 веке к США добавились территории в Карибском море и Тихом океане, самые значимые — Гавайи и Аляска. Дешевая и плодородная земля всегда приносила обильный урожай. А природные ресурсы казались бесконечными, с огромными запасами нефти, угля, леса, драгоценных металлов, не все из которых еще успели открыть.⁵

2. Неограниченная дешевая рабочая сила. На протяжении всей своей истории большая часть Соединенных Штатов была довольно малонаселенной. Для отцов-основателей это было серьезной проблемой. Они считали: для создания здоровой самодостаточной экономики необходим постоянный поток иммигрантов со всего мира. Для этого отцы-основатели создали демократическую систему, дающую возможности предпринимательству и привлекающую талантливых людей. Это породило бесконечный приток работящих людей, которые дешево просили за свой труд, который не уменьшается и по сей день. Это еще не говоря о том небольшом явлении, которое имело место одно время и называлось «рабство».

3. Постоянные нововведения. Возможно, лучшее в американской системе — поощрение изобретательности и новаторства. Если у вас появилась свежайшая, величайшая идея, то скорее всего именно здесь, а не где-либо еще, вам воздадут должное. В связи с этим, многие технические изобретения последних нескольких столетий — детища блистательных умов иммигрантов, привлеченных США.

4. Географическая изоляция. Цивилизации в Европе и Азии были захватывались, отвоевывались, вновь захватывались и снова отвоевывались и так раз за разом, пока история не стирала со своих страниц целые культуры и народы. Каждый раз разрушение отбрасывало людей назад, вынуждая их к переосмыслению своих ценностей во время восстановления.

Но не США. Это было просто слишком далеко. В смысле, вот вы Наполеон, и на кой черт вам нанимать недешевые корабли и отправлять их в плавание на долгие недели, если можно захватить Италию, скажем, завтра?

В результате в США развилось ощущение изолированности от мира. За исключением Перл Харбор (для чего японцы приложили дохуя усилий), мы были совершенно недосягаемы для всего остального мира.

Американцы воспринимают это как само собой разумеющееся. Но на этот эффект нельзя чересчур сильно полагаться. Буквально несколько десятилетий назад почти все европейские страны боялись надвигающегося захвата с востока. Черт, да некоторые из них все еще боятся этого.⁶

Американская мечта родилась именно в результате этого сочетания удачи, изобилия природных ресурсов, безграничных просторов и созидательной изобретательности людей со всего мира.⁷

Американская мечта проста: она заключается в непоколебимом убеждении в том, что каждый — я, вы, ваши друзья, ваши соседи, бабуля Верна — может прийти к поразительному успеху. Все, что требуется, — достаточно усердно работать, быть изобретательным и настойчивым. Все остальное не имеет значения. Ни какая-либо сила извне, ни череда неудач. Все, что нужно, — мужественно и чертовски старательно работать. И любой сможет заработать себе на большой безвкусный особняк с гаражом на 3 автомобиля… Да, и ты тоже, ленивый кусок дерьма.

В стране с постоянным притоком покупателей лимонада, бесконечным увеличением земельных владений, бесконечным поступлением новых работников и бесконечным развитием такое утверждение было вполне справедливо.

До недавнего времени…

В будущем люди, возможно, назовут террористические атаки 9 сентября переломным моментом, после которого США начали медленно отходить от глобального превосходства. Но правда в том, что пагубные силы действовали внутри страны на протяжении десятилетий.

Как показывает почти любое крупное статистическое исследование, в среднем, американцы сейчас находятся в более плохом положении по сравнению с прошлым поколением. Некоторые диванные эксперты принялись обвинять молодое поколение, утверждая, что они наглые, эгоцентричные и слишком поглощенные своими смартфонами, чтобы работать⁸ И хотя кое-что из этого может соответствовать действительности, данные говорят о том, что проблема не в детях.

По большому счету, американцы сегодня, особенно молодые американцы, — самое образованное и продуктивное поколение в истории США:

Но среди них необычайно высок уровень безработицы, частичной занятости и несоответствия высокой квалификации рабочему месту:

Это наглядное объяснение того, почему нет рабочих мест, особенно для среднего класса. Несмотря на громкие заявления Обамы о том, что ему удалось сократить уровень безработицы вдвое за то время, пока он занимает должность, наибольшее снижение безработицы со времен экономического кризиса 2008 года пришлось на рабочие места с неполным рабочим днем, низкоквалифицированную работу и на людей, которые совсем прекращают работать:

Сегодня примерно у 25% людей с высшим образованием нет работы, и они ее даже не ищут.⁹

Но почему? Что же случилось? Где мы свернули не туда, и сворачивали ли вообще? Кого нам поносить в ожесточенных срачах в Twitter или на вечеринках?

Что ж, вообще-то здесь некого винить. Просто стратегии и убеждения, на которых была основана страна, в конце-концов натолкнулись на их собственные ограничения:

1. Земли больше нет. Факт в том, что свободные территории закончилась около 1900 года. Мы завоевали Кубу, Филиппины, Гуам… Но после Мировых войн мы осознали кое-что, чего англичане никогда не понимали: зачем тратить все свое время и деньги, вторгаясь в бедные страны, если можно просто дать им денег в долг и предложить взамен очень дешево продавать вам продукты?

Это по существу и есть то, что мы делали в течение Холодной войны. Мы называли это глобальной гегемонией, и по сути это была легкая форма вымогательства у стран третьего мира: или вы открываете для нас торговлю, позволяете нашим корпорациям зайти к вам и использовать вашу землю и дешевую рабочую силу, или становитесь отрезанными от мира и продолжаете прозябать в нищете.

И это сработало. Десятки рынков по всему миру открылись для нас, и за это мы пообещали, что наша военная сила защитит их от коммунизма.

Но и это подошло к концу. Большинство бедных экономик развились достаточно, чтобы перестать быть настолько бедными и простыми для эксплуатации. Или хотя бы не настолько, насколько были раньше. Фактически, некоторые из них скоро могут стать нашими соперниками.

2. Больше никакого дешевого труда. Да, теперь его ищут за границей. Ну правда, зачем нанимать много местных рабочих, если можно построить завод в Китае и получить товар, произведенный за четверть его стоимости? Покойся с миром, Детройт. А еще, если помните, было целое явление под названием «рабство». Так вот, оно как бы закончилось.

3. Инновации теперь уменьшают количество рабочих мест, а не наоборот. Возможно, это самое крупное и самое пугающее изменение. C развитием информационных технологий, автоматизации и искусственного интеллекта реальность такова, что больше не требуется так много людей, как раньше.¹⁰ Ну вы знаете эти магазины с кассами самообслуживания, когда компьютер орет на вас, чтобы вы положили свое дерьмо в пакет, а потом вы просто проводите картой по терминалу и уходите? Да, скоро весь мир станет таким. Бухгалтеры, фармацевты и даже водители такси и грузовиков будут заменены автоматизированными системами. Теоретически, десятки миллионов людей останутся без работы и без возможности когда-нибудь ее вернуть.

Но это ударит не только по сфере услуг. Инновационные технологии виноваты в подобных проблемах и в отрасли промышленности. О чем бы не ныл Трамп, объем производства обрабатывающей промышленности в Америке увеличился вдвое за последние 30 лет, и до сих пор эта отрасль является самой крупной в экономике США.¹¹ Проблема заключается в том, что такой результат достижим, если нанимать только 75% работников от количества людей, нанимаемых раньше.¹² Не китайцы крадут эти рабочие места, а усовершенствованные технологии — роботы и все такое.

Другими словами: лимонадная вечеринка закончилась. Покупатели перестали приходить. Рынок работает на контрактах. Времена легких денег для всех, кому захочется, прошли.

На самом деле сейчас происходит противоположное: миллионы вкалывающих умных людей, живущих от зарплаты до зарплаты, застряли на такой работе, где почти нет возможности карьерного роста и надежды на будущее.¹³ И многие из них обозлены.

Печальная правда заключается в том, что сейчас все меньше людей добивается успеха, чем раньше.¹⁴¹⁵ И удается им это не столько благодаря упорному труду или образованию, сколько благодаря связям, социально-экономическому положению их семьи и, конечно, банальной удаче не заболеть смертельной болезнью или не попасть в серьезную аварию.¹⁶

Мало того, что это не Американская мечта — это полная ее противоположность. Это древний феодальный уклад, когда человек от рождения обладает (или не обладает) какими-то преимуществами, и ему остается только надеяться, что все не станет хуже.

На самом деле уровень экономической мобильности в США ниже, чем почти в любой другой развитой стране, и находится примерно наравне со Словенией и Чили — а это не то чтобы мировой эталон экономических возможностей (не в обиду моим словенским и чилийским читателям). В других англоговорящих странах вроде Австралии и Канады экономическая мобильность развита куда сильнее, как и в таких странных социалистических государствах вроде Дании, Швеции и Финляндии.

«Выходит, Американская мечта умерла. И что? Что ты хочешь этим сказать, Мэнсон?»

Что ж, я расскажу вам, в чем заключается моя мысль. Это последняя часть «Трагедии о лимонадных ларьках», и она самая стремная. Видите ли, у этих детей развилась система убеждений вокруг понятий «успех = упорный труд = заслужить хорошие вещи» и «провал = лень = заслужить хреновые вещи». И вся эта эвристика отлично работает в обществе, где существуют безграничные возможности, бесконечные ресурсы и постоянно расширяющиеся рынки.

Но когда течение меняется и этих возможностей больше нет, такие убеждения становятся довольно опасными и даже губительными.

1. Из-за Американской мечты люди верят в то, что они всегда получают по заслугам. Американская мечта — это по сути другая форма того, что психологи называют «гипотезой справедливого мира».

Гипотеза справедливого мира заключается в том, что люди получают то, что заслужили: плохое случается с плохими людьми, а хорошее — с хорошими. Плохое редко (если вообще) случается с хорошими людьми и наоборот.

Однако у этой теории есть пара недостатков: 1) она не верна, и 2) вера в нее превращает человека в черствого мудака.¹⁷

С каждым из нас в определенный момент нашей жизни может случиться полная жопа. Не важно, что это — авиакатастрофа, рак, или вас обокрали под дулом пистолета, или у вас появилась парализующая боязнь арахисового масла — суть в том, что это говно случается со всеми, но с каждым по-разному.

Мы все это в какой-то степени понимаем. Но у более 25% американцев нет сбережений. Ни цента. Я знаю, что вы скажете: «Не надо было столько денег тратить на телевизоры с плоским экраном!» И, возможно, это отчасти так. Но рынок труда сейчас находится на рекордно низком уровне. Реальные зарплаты находятся в стагнации уже 50 лет подряд.¹⁸ Суть в том, что это в работе проблема. Покупатели лимонада перестали приходить, и это меняет все. Потому что люди могут работать так же усердно, как и раньше (или даже усердней), но при этом закончить хуже.

Вот вам немного статистики, от которой вы обалдеете: у 45% бездомных людей есть работа. Вспомните, например, того парня, который спит на скамейке в вашем любимом парке и от которого пахнет кошачьей мочой, а когда он просит вас подать ему доллар, вы орете: «Найди себе работу, блять!» Cкорее всего, она у него уже есть. Мудаки.

2. Американская мечта заставляет нас верить в то, что ценность человека определяется тем, чего он добился. Если все получают то, что заслуживают, значит, мы должны относиться к людям, исходя из того, что с ними случается. Таким образом, успех делает из человека святого, пример для подражания, которому должны следовать все остальные. Провал же превращает человека в изгоя, пример того, кем должны постараться не стать все остальные.

Такого рода мышление создает чрезвычайно поверхностную и неглубокую культуру, в которой такие люди, как семья Кардашьян, прославляются ни за что другое, кроме своей славы и денег, а такие люди, как ветераны войны, ликвидаторы 9/11 и школьные учителя, меняющие жизни, обычно оставлены без внимания и, в некоторых случаях, брошены умирать. Невысказанное предположение таково: если они были такими великими, то где, черт возьми, их деньги, чтобы они могли содержать себя?

Когда кормушка с легкими деньгами полна, и новые рабочие места и индустрии появляются как волосы на заднице собаки, приятно думать, что все мы получаем то, что заслужили. Как в поговорке: прилив поднимает все корабли. И если наш корабль поднимается, то очень приятно принять это как должное, потому что все мы — кучка крутых засранцев с большими яйцами.

Но в реальности люди не всегда получают то, что заслуживают. Плохое действительно может случаться с хорошими людьми. Все мы косячим и совершаем ошибки. Каждый из нас страдает из-за какого-нибудь порока, или тика, или провала. И то же самое убеждение, из-за которого нам хорошо, когда дела идут прекрасно, заставляет нас стыдиться и обвинять себя во всех смертных грехах, когда дела идут не очень.

3. Американская мечта косвенно побуждает людей думать, что они имеют право использовать других. Пару лет назад моего друга обвинили в серьезном преступлении, которое он не совершал. Он нанял адвоката, побывал в суде, и его признали невиновным.

Спустя примерно полгода он получил письмо из юридической конторы с угрозами засудить его за то же самое преступление, по которому его признали «невиновным» в уголовном суде. На консультации его адвокат сказал, что это устрашающая тактика — письмо для рассылки, написанное с целью запугать людей, чтобы они заплатили взятку вместо того, чтобы снова идти в суд.

Задумайтесь об этом на минуту. Где-то есть адвокат (или команда адвокатов), которые ходят в администрацию города и просматривают реестр людей, оправданных в крупных преступлениях. Затем эти адвокаты, даже не имея представления о людях, которым пишут, отправляют им письма от лица жертвы, угрожая засудить их и надеясь, что хотя бы один из десяти или двадцати испугается и заплатит, чтобы адвокат отстал.

Это чистая эксплуатация. И что самое ужасное — это совершенно законно. Адвокаты, которые этим занимаются, зарабатывают хорошие деньги, водят хорошие машины, живут в хороших районах и производят впечатление, хороших, блять, людей, когда выходят на крыльцо за газетой или гладят вашу собаку, или комментируют счет последнего матча.

Но они настоящие ублюдки. Они настолько ублюдочны, что я злюсь даже сейчас, когда пишу это.

Но в культуре, где твоя ценность как человека определяется уровнем социально-экономического успеха, появляется принцип «кто сильнее, тот и прав» — то есть, если я делаю что-то, что позволяет мне вытрясти из тебя деньги, ты сам виноват, что повелся по незнанию.

Сейчас, когда «Трагедия лимонадных ларьков» подошла к концу, и возможности заканчиваются, люди бегут все быстрее, чтобы просто оставаться на одном месте, и все больше людей начинают наживаться на других, чтобы произвести впечатление, что они успешны, хотя на самом деле это не так.¹⁹ Вне зависимости от вида деятельности — будь то продажа таблеток для члена по Интернету, или создание фальшивых сайтов, которые обманом заставляют кликать по рекламным баннерам, или если ты — адвокат, пытающийся запугать недавних подсудимых, чтобы они откупились от тебя, и ты их не засудил — все это становится не просто более оправданным, а необходимым для сохранения старого убеждения, преобладающего в культуре, что с помощью упорного труда всегда можно добиться успеха.

Или, как однажды было сказано в сериале «Прослушка»:
«Знаешь, в чем беда, Брюс? Мы работали в этой стране, что-то создавали. А теперь мы просто засовываем руку в карман парня перед нами».

Пока ты еще ребенок, ты думаешь, что в мире все хорошо. Ты ходишь в школу, делаешь то, что тебе велят родители, веришь тому, что тебе говорят люди, и веришь, что все будет хорошо.

Но когда ты становишься подростком, то начинаешь понимать, что многое из этого всего — полная херня. К достижению пубертатного возраста ты уже испытал первые травмы и неудачи. Ты понял, что мир несправедлив, и что иногда все может пойти не так, как ты задумал. Плохое случается с хорошими людьми и наоборот. И во многом ты не настолько хорош, как тебе всегда казалось.

Некоторые подростки справляются с этим осознанием хорошо и зрело. Они принимают это и приспосабливаются.

Другие же, в особенности избалованные подростки, которые черпают почти все свои знания об этом мире из Интернета и ТВ, не так хорошо с этим справляются. Мир не соответствует их ограниченному мировоззрению, и вместо того, чтобы обвинить в этом систему мировоззрений, они винят мир. А это ничем хорошим закончиться не может.

Америка — это молодая страна. В культурном смысле мы все подростки, которых отделяет всего пара поколений от золотой поры невинности. И как страна, мы начинаем понимать, что у нашего юношеского идеализма есть земные пределы; что мы не являемся особенными; что в мире все несправедливо; и что мы не можем полностью контролировать свою судьбу.

Вопрос в том, насколько хорошо мы сможем приспособиться к этой новой реальности и повзрослеть в ее рамках? Примем ли мы ее и изменим ли мы свои идеалы под стать 21 веку? Или мы станем раздражительными и злыми и найдем козла отпущения для оправдания когнитивного диссонанса своего национального самосознания?

Возможно, самое лучшее в США — это то, что у нас есть выбор.

_{Сноски:}
1. Или женщина. Или афроамериканец. Или индеец. Но к этому мы еще вернемся.
2. Да, я понимаю, что технически «американец» — любой житель западного полушария, но в разговорной речи люди в Соединенных Штатах (и бóльшей части Европы и вообще мира) называют жителей США «американцами». Скажете, что мы надменные и самодовольные и будете правы. Я же использую это простоты ради.
3. В своей речи «Город на Холме», произнесенной в 1630 году, Джон Уинтроп призвал колонии Новой Англии стать примером для всего остального мира. Алексис де Токвиль ввел в обращение термин «Американской исключительности», и далее описал этот феномен в своем знаменитом трактате «Демократия в Америке».
4. Для испанцев и португальцев их территории в Новом Свете были добром, которое необходимо разграбить или хотя бы использовать в своих интересах. В результате они ничего не вкладывали в разработку инфраструктуры для жизнеспособной цивилизации в Южной или Центральной Америке. Фактически они делали всё наоборот. Они намеренно держали свое население в нищете и беспомощности. Британцы, с другой стороны, хотели построить самодостаточные колонии, которые можно было бы добавить к своей глобальной торговой сети. Результаты этих двух европейских подходов играют важную роль в объяснении различии между Севером и Югом, которые имеют место быть и по сей день.
5. В то время как я пишу эти строки, появилась новость, что в Аляске предположительно обнаружили новые, огромные запасы нефти. Прости нас, природа.
6. Путин, это я о тебе.
7. Сама по себе Американская мечта была придумана в 1930-е годы, но история США полна таких концепций, начиная с XVIII века и даже с самой Декларации Независимости. 8. Cтайн, Дж. (20.05.2013). Поколение «Y», или «Я» «Я» «Я». Журнал Time.
9. Бюро труда и статистики (2015) Статус трудоустроенности населения в возрасте от 25 лет, проживающего в собственных или арендуемых помещениях — анализ согласно уровню образования, полу, расе, этнической принадлежности (испано-американцы или латиноамериканцы).
10. Хильсенрат, Дж., Дэвис, Б. (12.10.2016). Ослепительный технологический американский бум и его недостаток: мало рабочих мест.. Wall Street Journal.
11. Наттинг, Р. (28.03.2016). Думаете, в Америке ничего не производится? За 30 лет экспорт удвоился. Журнал MarketWatch.
12. Лонг, Х. (29.03.2016). С 2000 года США потеряли 5 миллионов рабочих мест в сфере производства. По данным CNNMoney.
13. Джонсон, А. (24.06.2013).76% американцев живут от зарплаты до зарплаты. CNNMoney.
14. Кассельман, Б. (08.10.2015).Становится все сложнее и сложнее найти работу с окладом выше минимального. FiveThirtyEight.
15. V. S. toristilwell. (10.12.2015.)Вот как сильно поменялся средний класс в США за последние 45 лет. Bloomberg.com.
16. Хазан, О. (08.10.2014).Почему американцы тонут в долгах за медицинские услуги. The Atlantic.
17. Те, кто всем сердцем верит в то, что все люди получают по заслугам — хорошие вещи случаются с хорошими людьми, а плохие — с плохими, — чаще других обвиняют жертв таких вещей как насилие, бедность и болезни, даже когда совершенно очевидно, что эти жертвы практически никак не могли повлиять на обстоятельства. Подробнее: Фарнхэм, А. (2003). Вера в справедливый мир: успехи в поисках за последнее десятилетие. Личность и индивидуальные различия, 34(5), стр. 795-817.
18. Д.Дэсилвэр. (09.10.2014). У большинства работников зарплата десятилетиями практически не меняется. 19. Это особенно касается типов общества, основанных на оценке производительности, в которых постановка и достижение целей представляется своего рода извращенной религией. Дело в том, что если правильные цели отсутствуют, то человек может превратиться в настоящего подонка, для которого конечный результат — достижение этих целей, — будет оправдывать любые средства, использованные в процессе. Далее: Швайтцер, М. Е., Ордоньез, Л., Дума, Б. (2004). Постановка целей как мотиватор аморального поведения. «Журнал Академии менеджмента», 47(3), стр. 422-432.

По материалам: Mark Manson.

Перевели: Наташа Очкова, Илья Силаев, Екатерина Евдокимова и Юрий Гаевский.
Редактировали: Сергей Разумов, Роман Вшивцев, Анна Небольсина и Артём Слободчиков.
Графики: Полина Пилюгина.